Русско-украинские войны

Пост гетмана Украины Петр Тетеря занимал с 1727 по 1734 год. Во время антимосковского выступления поддержал гетмана Ивана Мазепу, но через месяц перешел на сторону Петра I. В отличие от большинства предыдущих гетманов, чье происхождение неизвестно, в биографии Даниила Апостола нет «белых пятен».

Родился Даниил Апостол в 1658 году. Отец его, родом из Молдавии, переселился на Украину и был миргородским полковником (умер в 1668 году). Оставшись после смерти отца десятилетним мальчиком, Даниил единогласно был выбран полковником, а за малолетством его правил его родственник Александр Дубяга. Когда ему исполнилось 20 лет, он официально занял должность отца и начал подъем по карьерной лестнице. Даже кратковременная поддержка Мазепы не повлияла на его карьеру.

Иван Мазепа

Подлинный политический, да, и обычный портрет этого человека — одна из загадок российско-украинской истории. Дело в том, что после предательства Ивана Мазепы царь Петр I приказал уничтожить все его изображения, и поэтому имеются в распоряжении современных историков как минимум пять различных вариантов лица гетмана. Еще сложнее с политической ориентацией Ивана Мазепы. Если с его коллегами — гетманами все более или менее понятно — служили по очереди Москве и Варшаве, то Иван Мазепа фактически был слугой пяти господ. Считаем вместе. «Покоевым шляхтичем» польского короля Яна-Казимира — раз. Ротмистром надворной хоругви правобережного гетмана Петра Дорошенко, союзника Турции и врага Польши, — два. Генеральным есаулом при левобережном гетмане Иване Самойловиче, враге Петра Дорошенко и вассале Москвы — три. Гетманом Войска Запорожского Его Царского Величества — четыре. Союзником короля Швеции Карла XII, врага Его Царского Величества — пять. Попробуйте сами создать политический портрет Ивана Мазепы.

К набору загадок следует добавить и биографию гетмана. Историки до сих пор спорят, когда он родился. Большинство ученых все же считают, что Иван Мазепа появился на свет в 1639 году в родовых Мазепинцах неподалеку от Белой Церкви. Отца звали Адам-Стефан — двойное имя, не характерное для православных, заставляет предположить, что он был католиком или униатом. Во всяком случае, истинная политическая ориентация его была пропольская. Хотя это не помешало ему участвовать в казацко-крестьянской войне на стороне Богдана Хмельницкого. Скорее всего, как и большинство казачьей элиты, он хотел получить от Варшавы привилегии, которые уравнивали бы его в правах со шляхтичами. В 1654 году он вроде бы даже присягнул Москве, но через четыре года оказался уже среди сторонников гетмана Ивана Выговского, возвращавшего Украину в Речь Посполитую.

Иван Мазепа начал делать карьеру на службе у польского короля. Он окончил Киево-Могилянский коллегиум, затем Иезуитский коллегиум в Варшаве и занял место пажа при короле Яне-Казимире. В биографии будущего гетмана не все так просто. Если его отец тяготел к католической вере, то мать — Марина Мокиевская — была православной. После смерти мужа она приняла постриг и стала игуменьей Киево-Вознесенского женского монастыря напротив ворот Печерской лавры. Впрочем, свои политические симпатии Иван Мазепа определил еще до поступления в иезуитскую коллегию: служить интересам Варшавы, а не Москвы. Дело в том, что после начала восстания под предводительством Богдана Хмельницкого спокойная и размеренная жизнь семьи закончилась, и ради сохранения родового имения пришлось активно лавировать между Москвой и Варшавой.

В 1659 году Ян-Казимир делает Мазепу своим покоевым, а в 1662 году отец Ивана становится черниговским подчашим (этот пост он занимал до самой смерти) — милости короны для их рода продолжаются. Мазепа пользуется доверием короля и выполняет, благодаря своему происхождению, роль звена между казачьими гетманами и польским двором. В 1659 году он ездит с дипломатическими поручениями к Ивану Выговскому, в 1660 году — к новому гетману Юрию Хмельницкому, в 1663 году — передает гетманские клейноды (войсковые знаки, регалии или атрибуты власти запорожцев) Павлу Тетере. Близость к королю позволила Мазепе получить блестящее образование: он учился в Голландии, Италии, Германии и Франции, свободно владел русским, польским, татарским, латынью. Знал он также итальянский, немецкий и французский языки. Много читал, имел прекрасную библиотеку на многих языках. Карьеру при дворе польского короля Ивану Мазепе разрушила… чужая жена.

На Волыни у Мазепы была деревушка. По соседству жил какой-то пан Фальбовский, обладатель соблазнительной жены. «Покоевый шляхтич» познакомился с ними и вскоре стал вхож в спальню к супруге, естественно, в отсутствие супруга. Но кто-то из слуг донес об этом романе. Муж-рогоносец, сделав вид, что отправился в дальний путь, засел в засаду и подстерег Ивана Мазепу, направлявшегося к его супруге. Между ними состоялся короткий мужской разговор. После которого Ивана Мазепу ждало специфичное наказание — его голым привязали к коню и выстрелили в воздух. Пугливая скотина понеслась вскачь и дотащила «покоевого шляхтича» до его двора еле живого. Слух о конфузе достиг Варшавского двора. Отношение Яна-Казимира и придворных к Мазепе сразу изменилось.

В декабре 1663 года польский король выступил в поход на Украину. Путь армии проходил мимо Белой Церкви. Иван Мазепа попросил разрешения заехать в свое поместье, чтобы устроить некоторые домашние дела. Король через одного из секретарей не только позволил, но и посоветовал «хорошенько отдохнуть» — намек достаточно ясный. Больше ко двору он не вернулся. Зато оказался в стане гетмана Правобережной Украины Петра Тетери, там и остался.

В 1665 году, после смерти отца, занял должность подчашего Черниговского. В 1669 году отказался от этой должности. Вскоре выдвинулся среди казаков и казацкой старшины. Сперва ротмистр гетманской надворной гвардии, потом писарь, присоединился к гетману Петру Дорошенко, женился на богатой шляхтянке.

Вроде бы в очередной раз жизнь у Ивана Мазепы начала налаживаться. Но опять вмешался случай. В 1674 году его направили послом в Крым, придав татарский эскорт и… несколько десятков пленных украинцев с Левобережья, которых Петр Дорошенко отправил в подарок хану. По дороге в Крым, возле речки Ингул, отряд Ивана Мазепы подстерег кошевой Запорожской Сечи Сирко и захватил в плен. Последний часто менял политическую ориентацию, говоря «нужда закон меняет», но одно в нем было неизменно — животная ненависть к татарскому племени.

Однако Ивану Мазепе повезло — Сирко не только оставил его в живых, хотя должен был казнить союзника крымского хана, но и отправил к левобережному гетману Ивану Самойловичу. Последний поручил Ивану Мазепе воспитание своих детей, присвоил ему звание войскового товарища, а через несколько лет пожаловал его чином генерального есаула, важнейшим чином после гетманского.

Наверное, его оценили как профессионала — за образованность и знание придворного этикета. Другого такого тертого калача, успевшего побывать не только в Диком Поле, но, по его уверениям, даже на приеме у Людовика XIV, в тогдашней Украине точно не было. Правда, московское правительство, узнав, что бывший ротмистр с педагогическими наклонностями объявился в подвластных пределах, тут же потребовало его выдачи. Иван Самойлович, посылая Мазепу в Москву, просил не наказывать его за службу у Петра Дорошенко и поскорее вернуть в Украину, так как он необходим.

Прибыв в столицу России, Иван Мазепа продемонстрировал чудеса дипломатии и хитрости. На допросе в Малороссийском приказе сумел убедить всех в личной склонности к России и постарался, как мог, оправдаться за службу у Петра Дорошенко. Его допустили к царю Алексею Михайловичу, выдали государево жалованье и отпустили. Еще и снабдили на дорогу письмами к Дорошенко с призывом переходить на «нашу» сторону.

В 1682 году Иван Самойлович сделал Ивана Мазепу генеральным есаулом. В казачьей иерархии это был один из важнейших рангов. Есаул командовал сердюками — наемными полками, которыми к тому времени уже обзавелись гетманы. А это было самое боеспособное войско в Украине. Сердюков, служивших за жалованье, не отвлекали на различные сельскохозяйственные работы. Конечно, во главе их нужно было держать верного человека! Свою «лояльность» Иван Мазепа продемонстрировал через несколько лет.

А пока он занимался бизнесом. Организовал поставку в Москву дешевой и суррогатной водки. Острый запах сивушных масел перебивался с помощью ароматных трав. В принципе, по законам того времени, поставлять такой плохой товар в Москву было запрещено, но как и сейчас, тогда Ивану Мазепе помогли связи среди столичной политической элиты.

Среди тех, с кем дружил Иван Мазепа, был князь Василий Голицын — фактический глава московского правительства во время регентства царевны Софьи в звании воеводы и с титулом «Царственныя болыния печати и государственных великих посольских дел сберегатель, ближний боярин и наместник новгородский».

В 1686 году перемирие между Россией и Польшей, длившееся девятнадцать лет, увенчалось «Вечным Миром». Вчерашние враги заключили друг друга в объятия, подтвердили раздел Украины по Днепру и обратились против общих врагов — турецкого султана и крымского хана. В начале следующего года большое московско-украинское войско во главе с Василием Голицыным побрело в Крым. В случае удачи замышлялось полное покорение разбойного гнезда.

Страдая от недостатка воды, армия дошла до реки Конской и увидела выжженную степь. Попытались прорваться через пожарища, но только погубили обозных быков. Пришлось возвращаться. Неудачу похода возложили на Ивана Самойловича. Часть старшин принесла Василию Голицыну челобитную, в которой утверждалось, что степь жгли казаки по приказу гетмана. В ней же перечислялись обиды, нанесенные старшине гетманскими сынами, поставленными полковниками, поборы, утеснения и содержалась просьба переменить гетмана.

Автор «Летописи Самовидца», современник событий, перечисляя составителей челобитной, называет «обозного, асаула и писаря войскового». Обозным был тогда Василий Борковский, писарем — Василий Кочубей, а «асаулом» — Иван Мазепа. Утверждение Самовидца тем более внушает доверие, что писал его человек осторожный, не позволявший никакой критики по адресу здравствующих сильных мира сего. Кроме того, летопись обрывается в 1702 году, задолго до перехода Ивана Мазепы к шведам, а потому «очернять» его у Самовидца не было никакой причины.

На следующий день гетмана вместе с семьей выдали Москве. Их сослали в Сибирь, а старшему сыну Ивана Самойловича отрубили голову. Ученые до сих пор спорят о степени участия в этой интриге Ивана Мазепы. Историк Николай Костомаров справедливо замечает:

«Мы не знаем степени участия Мазепы в интриге (кроме его подписи под текстом доноса. — Прим. авт.), которая велась против гетмана Самойловича, должны довольствоваться только предположениями, и потому не вправе произносить приговора по этому вопросу».

Зато точно известно, что место Ивана Самойловича занял Иван Мазепа и во втором Крымском походе он уже участвовал в качестве гетмана. Так же он продемонстрировал свою лояльность Москве, когда подписал так называемые Коломакские статьи — договор 1687 года (Коломаки был расположен в Харьковской области), который, с одной стороны, был подписан гетманом Иваном Мазепой, казацкими старшинами и, с другой стороны, представителями российских царей Ивана и Петра, а также их регентши царевны Софьи. Договор состоял из 22 статей, отсюда и название.

Коломакские статьи декларативно подтверждали казаческие права и вольности, сохраняли 30-тысячное реестровое казачье войско и компанейские полки. В то же время московские представители внесли ряд статей, которые существенно ограничивали права гетмана и казаков. Так, гетману запрещалось без согласия российского царя освобождать казачьего старшину от занимаемой должности, а старшине и казакам запрещалось без согласия царя переизбирать гетмана.

Были внесены статьи, которыми обязали старшину следить за действиями гетмана и доносить об этом царю, ограничивали права гетмана по распоряжению землями Войска Запорожского, гетману запрещалось вести самостоятельную дипломатическую деятельность с другими государствами, обязывали всячески способствовать смешанным русско-украинским бракам, запрещалось всем говорить о том, что Гетманщина — это «Малороссийский край гетманского регимента», и требовалось говорить «Их царского пресветлого величества самодержавной державы».

Впервые, после подписания Переяславского договора 1654 года, представители российских царей внесли в договор статьи, которые отрицали государственный характер гетманской власти и украинской государственности. Впервые этим договором предписывалось разместить на территории Гетманщины российский полк стрельцов, который содержался на средства Гетманщины.

Данный договор имел и негативные экономические последствия для Гетманщины, так как запрещал украинским купцам торговать водкой и табаком на территории России и поддерживать торговые отношения с Крымом.

Вот такой борец за независимость Украины Иван Мазепа, так его пытаются представить современные украинские националисты. Хотя, что удивительного, если точно так же поступали и другие «борцы за самостийность» Украины. И Иван Мазепа ничем не хуже Богдана Хмельницкого или Симона Петлюры.

В феврале 1700 года Петр лично наградил орденом Андрея Первозванного гетмана Ивана Мазепу — «за многие его в воинских трудах знатные и усердно-радетельные верные службы». Девиз ордена гласил: «За веру и верность!» (В 1708 году Мазепа был лишен этого ордена.)

В начале Северной войны Иван Мазепа помогал Петру I: в 1704 году, воспользовавшись восстанием против Речи Посполитой и вторжением в Польшу шведских войск, занял Правобережную Украину и неоднократно предлагал Петру I объединить обе Украины в одну Малороссию, от чего Петр отказывался, ссылаясь на заключенный с Польшей договор о разделе Украины на Право — и Левобережную. В 1705 году совершил поход на Волынь, на помощь союзнику Петра — Августу. В 1706 году состоялось свидание Петра с Мазепой в Киеве, где Мазепа деятельно принялся за постройку заложенной Петром Печерской крепости.

С самого начала правления и до 1708 года, когда он стал союзником шведского короля Карла XII и врагом русского царя Петра I, Иван Мазепа преданно служит Москве, рьяно уничтожая своих потенциальных союзников.

В 1704 году по приказу Москвы гетман переходит на польский берег Днепра, а там, уже по собственной инициативе, захватывает полковника Семена Палия, создавшего вокруг Фастова независимую казацкую республику — Гуляйполе XVIII века. Мазепа тут же фабрикует на него дело с обвинениями в антимосковских замыслах и передает российским властям, после чего того отправляют в ссылку в Енисейск. А между тем, вынашивай Иван Мазепа «замыслы», популярнейший на Правобережье Палий пришелся бы ему очень кстати.

В 1707 году Иван Мазепа помогает укротить восстание Кондратия Булавина. Что это: политическая недальновидность, стойкое презрение родовитого шляхтича к любой «инициативе снизу» или отсутствие желания ввязываться в рискованные предприятия? Но задумаемся: а зачем ему, собственно, рисковать? Он достиг всего, о чем мечтал. Он гетман, живет во дворце в Батурине, пользуется роскошной библиотекой, собирает фантастическую коллекцию оружия, владеет ста тысячами душ в Украине и двадцатью тысячами в близлежащих российских уездах. Смотрит в Киево-Могилянской академии посвященную ему Прокоповичем пьесу «Владимир». Он теперь сказочно богат — собирает налоги с Украины, как с собственного поместья. Может ли такой человек искать новые приключения? Ведь для него присоединиться к какому-нибудь беглому повстанцу, вышедшему с Запорожья с толпой сторонников и заимствованными у Богдана Хмельницкого лозунгами, означает отменить самого себя — Ивана Мазепу вместе с «маетностями» и Батуринским замком. И никто пока не собирается у него их отнимать. Кроме того, он прекрасно знает:

«В Украине начальные и подначальные, духовные и мирские, как разные колеса, не в единомышленном находятся согласии: одним хорошо в протекции московской, другие склонны к протекции турецкой, третьи любят побратимство татарское, по природной к полякам антипатии».

Именно так отвечает он 18 сентября 1707 года в письме Станиславу Лещинскому, союзнику Карла XII. Но ведь и это еще не все!

1706 год был годом политических неудач России: 2 февраля 1706 года шведы нанесли сокрушительное поражение саксонской армии, 13 октября 1706 года союзник Петра, саксонский курфюрст и польский король Август И отказался от польского престола в пользу сторонника шведов Станислава Лещинского и разорвал союз с Россией. Несмотря на победу в сражении при Калише 18 октября 1706 года, Россия осталась в войне со Швецией в одиночестве.

Об этом не принято говорить, но в то время под вопросом был факт самого существования России как самостоятельного государства. Послы Англии, Голландии, Пруссии и Австралии осаждали Альтранштадт, где держал свою ставку шведский король, и наперебой поздравляли его с победой в Саксонии. Англичан и австрийцев больше всего пугало предположение: а вдруг Карл не повернет немедленно в Россию, казавшуюся слишком ничтожным противником, а вмешается на стороне их врага — Франции — в войну за испанское наследство? Но Карл не собирался начинать новую войну, не завершив старую. Решение его было твердо — поход на восток. Государства же слабые изворачивались как умели, и вели двойную игру — так, прусский монарх Фридрих I, признав Лещинского польским королем, просил царя через своего посланника не считать этот шаг враждебным России.

В тот же период времени, предположительно, Мазепа замыслил измену Петру, возможный переход на сторону Карла XII и образование из Малороссии самостоятельного владения под верховенством Польского короля. Точная дата начала переговоров неизвестна, но 17 сентября 1707 года Иван Мазепа открылся своему генеральному писарю Орлику. 16 сентября 1707 года он получил от польского короля, сторонника шведов, Станислава Лещинского письмо, где «Станислав просил, чтобы Мазепа «намеренное дело начинал», когда шведские войска подойдут к украинским границам». Было очевидно, «что речь шла о заранее продуманном плане».

В своей беседе с Орликом Мазепа объяснял свои переговоры с Лещинским исключительно военной угрозой. Он сказал, что «будет оставаться верен царскому величеству, «пока не увижу, с какой силой Станислав к границам украинским прейдет и какие будут успехи шведских войск в Московском государстве».

Таким образом, еще за год до перехода на сторону Карла Мазепа подготовил почву для того, чтобы в случае необходимости (как он говорил, «крайней и последней нужды») перейти на сторону противника, если тот будет побеждать. В противном случае он собирался хранить верность русскому царю: «Без крайней и последней нужды не переменю я верности моей к царскому величеству».

Существуют сведения, что первый замысел измены обсуждался Мазепой и вдовой княгиней Дольской, по первому мужу Вишневецкой, в конце 1705 года (известны письма Дольской). Позже Мазепа вступил в тайные переговоры сначала с княгиней Дольской, затем с королем Станиславом Лещинским, в частности, через иезуита Заленского. Чтобы привлечь Мазепу на свою сторону, в 1706 году «княгиня Дольская передала Мазепе слова Б. П. Шереметева и генерала Рена, что Меншиков намеревается стать гетманом или князем Черниговским и «роет яму» Мазепе». Кроме этого, у Петра I накопилось на Ивана Мазепу несколько серьезных доносов. Часть доносчиков удалось нейтрализовать высокопоставленным друзьям гетмана, но угроза оставалась.

Напуганный нависшим над ним «дамокловым мечом» Иван Мазепа еще энергичнее повел переговоры со Станиславом Лещинским и Карлом XII, закончившиеся заключением с ними тайных договоров. Мазепа предоставлял шведам для зимних квартир укрепленные пункты в Северщине, обязывался доставлять провиант, склонить на сторону Карла запорожских и донских казаков, даже калмыцкого хана Аюку.

Осенью 1708 года Петр I пригласил Ивана Мазепу присоединиться с казаками к русским войскам под Стародубом; гетман медлил, ссылаясь на свои болезни и смуты в Малороссии, вызванные движением Карла XII на юг и его предложениями. В то же время он совещался со старшинами, примкнувшими к нему, и вел переговоры с Карлом через Быстрицкого и дипломатические речи с Александром Меншиковым через Войнаровского.

Меншиков решил навестить якобы больного Мазепу. Опасаясь разоблачения, Мазепа с гетманской казной бежал в конце октября с левого берега Десны к Карлу, стоявшему лагерем на юго-востоке от Новгорода-Северска, в Горках. С Иваном Мазепой было 1 500 казаков. Из шведского лагеря гетман написал письмо Скоропадскому, стародубскому полковнику, разъясняя причины своего перехода и приглашая старшину и казаков последовать его примеру.

К шведам, кроме отряда Ивана Мазепы, позднее присоединилась часть запорожского войска под началом кошевого атамана — Константина Гордиенко в количестве до 7 тысяч человек.

По приказу царя Петра I Запорожская Сечь была уничтожена. 156 запорожцев (атаманов и казаков) были казнены, причем несколько человек были повешены на плотах для устрашения других запорожцев.

8 апреля 1709 года Карл XII и Иван Мазепа заключили формальный договор (фиксирующий, по всей видимости, прежние договоренности, частично уже исполненные, а частично уже невозможные), в котором, в частности, даровалось последнему пожизненное звание «законный князь Украины». В обмен на этот титул Иван Мазепа обещал среди прочего передать Карлу XII «на время войны и опасностей» города Стародуб, Малин, Батурин, Полтаву и Гадяч. Уже накануне разгрома «высокие договаривающиеся стороны» поделили Россию между собой: «Все, что завоюется из бывшей территории Московщины, будет принадлежать на основании военного права тому, кто этим завладеет».

Однако Иван Мазепа осознал свою ошибку почти сразу после своего перехода к шведам. Покинутый своими полковниками, предвидя разгром шведов, он безуспешно пытался предложить Петру I предать в его руки шведского короля и его генералов. Уже в конце ноября 1708 года, менее чем через месяц после перехода, миргородский полковник, будущий гетман Даниил Апостол, один из самых близких Мазепе людей, прибыл с этим предложением к Петру. Следом с письмами Мазепы приехали Шишкевич, цирюльник Войнаровского, и полковник Галаган. Было даже заключено соглашение с гарантиями безопасности Мазепе, но тем все и кончилось. Гетман не был нужен окружению русского царя. Последний больше не доверял Ивану Мазепе.

6 ноября 1708 года царь Петр на Раде в Глухове повелел избрать нового гетмана. Согласно желанию Петра, был избран Иван Скоропадский.

12 ноября 1708 года в Троицком соборе Глухова в присутствии Петра I Иван Мазепа и его приверженцы были «преданы вечному проклятью». В тот же день в Глухове была совершена символическая казнь бывшего гетмана, которая описывается следующим образом:

«Вынесли на площадь набитую чучелу Мазепы. Прочитан приговор о преступлении и казни его; разорваны князем Меншиковым и графом Головкиным жалованные ему грамоты на гетманский уряд, чин действительного тайного советника и орден святого апостола Андрея Первозванного и снята с чучелы лента. Потом бросили палачу сие изображение изменника; все попирали оное ногами, и палач тащил чучелу на веревке по улицам и площадям городским до места казни, где и повесил».

Кроме того, по поручению Петра I, специально для гетмана Мазепы был изготовлен Орден Иуды.

Войска шведов под Полтавой в 1709 году были раздавлены вдвое превосходящими их силами Петра (60 тысяч против 27 тысяч), влияние Швеции в Европе было значительно ослаблено, а влияние России возросло. После Полтавской битвы Карл и Мазепа бежали на юг к Днепру, переправились у Переволочны, где чуть не были захвачены русскими войсками, и прибыли в Бендеры.

Османская империя отказалась выдать Мазепу российским властям. Хотя царский посланник в Константинополе Петр Толстой был готов потратить на эти цели 300 000 ефимков, которые предлагал великому турецкому визирю за содействие в выдаче бывшего гетмана.

Умер Мазепа 22 сентября 1709 года в Бендерах.

Другие предатели

Кроме Ивана Мазепы, во времена Петра I были и другие предатели — рангом ниже. Так, в 1708 году в разгар Северной войны армия Карла XII переходит Днепр у Головчина и вторгается на российскую территорию. А в это время в тылу у Петра поднимаются сразу три лихих атамана. Вышедший с отрядом запорожцев из их знаменитой Сечи беглый донской мятежник Кондратий Булавин берет штурмом столицу Войска Донского Черкасск. Присоединившиеся к нему батьки захватывают Царицын, осаждают Саратов и Азов, доходя порой до Тамбова и Пензы. В самой Сечи запорожский вожак Константин Гордиенко открыто переходит на сторону шведов вместе с гетманом Левобережной Украины Иваном Мазепой.

В руках мятежников оказывается гетманская столица Батурин, важная крепость Переволочна и другие стратегические пункты. Благодаря оперативности Меншикова, Батурин с его запасами продовольствия и боеприпасов не достался шведам, но тысячи казаков пополняют их ряды. Сколько их было — неизвестно, но уже два года спустя после разгрома и бегства за границу беглецы дали крымскому хану 10 тысяч сабель!

Мазепинцы и запорожцы приняли участие в русско-турецкой войне 1711–1713 годов, разоряя вместе с татарами тылы петровской армии. В феврале 1711 года к ним присоединились казачьи гарнизоны украинских крепостей Богуслав, Брацлав, Немиров и Новогеоргиевск. Хотя заявивший о выступлении на стороне хана 40 тысяч казаков старый подельник Мазепы Филипп Орлик, скорее всего, приврал, их, без сомнения, перебежало немало. В любом случае, речь идет о войске, численность которого вполне сопоставима с главной армией самого Петра, имевшего под Полтавой около 50 тысяч солдат.

Особо отличился, разоряя земли бывших соотечественников, участник булавинского похода атаман Игнат Некрасов. Именно в его честь ушедшие на татарскую территорию казаки и были названы некрасовцами. Потомки булавинцев воевали на стороне Османской империи и Крымского ханства едва ли не во всех русско-турецких войнах XVIII–XIX веков, порой разоряя деревни почище самых свирепых крымчаков. Не брезговали они и угоном «православных братьев» в полон с последующей реализацией товара на невольничьих рынках.[2]

Глава 2

РОЖДЕНИЕ УКРАИНСКОГО НАЦИОНАЛИЗМА

Многие современные украинские националисты пытаются поставить знак равенства между «политической программой» казачьей элиты XVII века с ее идеями автономизма и зародившимся в начале XIX века украинского национализма. На самом деле это самостоятельные явления, различные по своим целям и формам. Между ними, конечно, есть много внешних сходств, скажем, стремление к самостийности. Но при этом казачья элита и националисты трактовали ее по-своему, в своих политических и экономических интересах.

Для казачьей элиты одним из признаков самостийности было уравняться в правах с российским дворянством, распространить свою господскую власть на крестьян и простых казаков и стать полновластной и единственной политической силой в Гетманщине. Звучит цинично, но если бы польские короли приняли в XVI веке требования казачьей элиты и дали бы ей все, что она требовала, то, скорее всего, не было бы восстания Богдана Хмельницкого. Просто не возникло бы конфликта между ним и польским шляхтичем. А крестьяне, что они могли сделать без опытных военачальников и лидеров?

Одну из первых попыток «адаптировать» идеи самостийности под нужды украинского национализма предпринял депутат малороссийского шляхетства Григорий Полетике, который написал в 1760 году книгу «История Русов».

Впервые она была напечатана только в 1846 году, но уже за четверть века до этого события она существовала, говоря современным языком, в форме «самиздата». Переписанная от руки, она получила широкое распространение в Российской империи. Она известна была Александру Пушкину, Николаю Гоголю, Кондратию Рылееву (русский поэт и декабрист), а впоследствии — Тарасу Шевченко, историку Николаю Костомарову, украинскому поэту Пантелеймону Кулишу, многим другим и оказала влияние на их творчество.

Неизвестные страницы «Истории Русов»

В советское время оценки этого произведения были диаметрально противоположны.

Русский публицист-эмигрант Николай Ульянов в своей книге «Происхождение украинского сепаратизма» охарактеризовал его так:

«Напрасно приписывают М. С. Грушевскому авторство самостийнической схемы украинской истории: главные ее положения — изначальная обособленность украинцев от великороссов, раздельность их государств — предвосхищены чуть не за сто лет до Грушевского. Киевская Русь объявлена Русью исключительно малороссийской».

«Советская энциклопедия истории Украины», напротив, пишет о ее авторе как о стороннике единства восточных славян:

«Киевскую Русь рассматривает он как общий период в истории русского, украинского и белорусского народов, уделяет большое внимание народно-освободительной войне 1648–1654 годов и воссоединению Украины с Россией. Он положительно оценивает акт воссоединения Украины с Россией и деятельность Богдана Хмельницкого, Полтавскую битву 1709 года».

Получается, что, по одной версии, автор загадочной книги — ярый националист, по другой же — не менее ярый панславист. Добавьте к тому же, что написана она на русском языке, приправленном колоритными украинизмами.

Странности с этой книгой на этом не заканчиваются. Сам текст этого произведения содержит множество «ляпов» и ошибок. Отдельные факты звучат как анекдоты. Так, по версии автора казаки произошли от «козар», то есть хазар, названных так якобы «по легкости коней, уподобляющихся козьему скоку». Точно так же «славянами» считает «летописец» и печенегов, «кои питались печеною пищею», и половцев, «живущих в полях», и даже волжских болгар.

Запорожцев автор описывает яркими красками, характеризуя непобедимыми воинами. Все неудачи их объясняет непременно «изменами». С негодованием отвергает известия о том, что юридически казачество оформилось достаточно поздно — в XVI веке. Для него оно существовало всегда и всегда пользовалось дворянско-рыцарскими правами. Гетманов же назначает века на два ранее, чем было на самом деле, излагая их фантастический, нигде более не значащийся перечень. Никакого покорения Литвой Украины по «Истории Русов» не было — было добровольное соединение — «равное с равными».

Свою версию истории казачества автор подкрепляет «официальными» документами, которых больше ни до него, ни после не встречал. Так, 16 сентября 1665 года царь Алексей Михайлович, по версии автора, выдал «грамоту», где шла речь о наделении их старшины правами благородного сословия:

«Жалуем отныне на будущие времена оного военного малороссийского народа от высшей до низшей старшины с их потомством, которые были только в сем с нами походе под Смоленском, честью и достоинством наших российских дворян. И по сей жалованной грамоте никто не должен из наших российских дворян во всяких случаях против себя их понижать».

Среди грамот царя Алексея Михайловича такой нет. Зато понятна причина появления этого эпизода в книге. В 1760 году между казачьими старшинами, а сам автор происходил из их числа, и российскими дворянами было противостояние. Последние отказывались признавать равный себе социальный статус казачьих старшин. Конфликт был исчерпан только в 1785 году, когда казачью элиту уравняли в правах с дворянами.[3]

Можно было бы отнестись к этому произведению, как к забавной исторической фальсификации, если бы… оно не оказало сильнейшее влияние на общественное мнение Малороссии (и России в целом) первой половины — середины XIX века. Долгое время ее содержание принималось на веру и не подвергалось ни малейшему сомнению или критическому анализу. Под ее идейным влиянием формировались умонастроения высших слоев Малороссии, их отношение к прошлому и настоящему. Между тем уже во второй половине XIX столетия было доказано, что «История Русов» — это сознательно сфальсифицированная история казацкой Украины, написанная на основе поддельных летописей и документов и преследующая цели вовсе не исторические.

Фактически данная книга стала одним из программных документов не только казачьей самостийности, но и зарождавшегося в XIX веке украинского национализма. К ним относятся утверждения об изначальной обособленности Великой и Малой Руси; о непрерывности государственности в Малой Руси начиная с княжеских времен и до XVII века. Казачество преподносится как благородное сословие, издревле правившее в Южной Руси и сохранявшее государственную традицию и потому имеющее «законное» право управлять ею и дальше. Его история и представители идеализируются; казачьи фрондеры и особенно Мазепа возвеличиваются; Петр I и его политика изображаются в черном цвете и т. д. При этом внимание читателя постоянно акцентируется на «антиказачьих» акциях московских и петербургских властей, изображаемых как череда гонений и поборов.

Кобзарь украинского национализма

Одно из центральных мест идеологии украинского национализма занимало отношение к Переяславской Раде. Для националистов это было ключевым событием в жизни Украины. Выступая за эмансипацию населения Малороссии в особую украинскую нацию и создание «Украины» как национально-государственного организма, они не могли обойти это событие вниманием и не высказать своего отношения к вхождению украинских земель в состав России. Естественно, оценки давались с точки зрения тех идеалов, которых придерживались сторонники движения.

Одним из основателей этого движения, его духовным отцом был Тарас Шевченко. Его вклад в разработку образа «Украины» и придания ему романтического ореола трудно переоценить. При этом мы бы не спешили объявлять великого поэта идеологом движения. Фактически он формулировал национальные идеалы не в четком политическом виде, а в литературных образах. Любой сюжет и мотив в его литературных произведениях получает украинскую национальную окраску. К этому следует добавить активное использование украинского фольклора.

Так, не следует забывать, что в своих произведениях Тарас Шевченко определил ценностные ориентации и пути воплощения национальных идеалов. Поэтому заложенные поэтом эмоциональные оценки Переяславской Рады, деятельности Богдана Хмельницкого, вхождения Украины в состав России оказали на мировоззрение последующих поколений адептов украинского национализма сильнейшее влияние.

В свою очередь, мировоззрение Тараса Шевченко и его отношение к Переяславской Раде формировались под влиянием «Истории Русов», все идейные положения которой он отразил в своем творчестве. Поэт не жалел черных красок и нелицеприятных эпитетов в отношении тех, кто, по его мнению, «запродал» Украину. В поэтической форме он озвучил важнейший идейный постулат движения, который в дальнейшем будет повторяться постоянно: о союзе Украины с Россией как равного с равным и «обманувшей» Украину Москве.

На зарождение и формирование украинского национализма оказал сильное влияние не только Тарас Шевченко, но и Кирилло-Мефодиевское общество. Оно считается первой тайной организацией украинских националистов.

Кирилло-Мефодиевское общество

В 1845 году известный русский и украинский историк Николай Костомаров организовал Кирилло-Мефодиевское общество. В том, что преподаватель Киевского университета решил создать научный кружок, члены которого занимались историей Украины, не было ничего удивительного. В начале сороковых годов XIX века, говоря современным языком, он увлекся этнографическими исследованиями жизни украинских крестьян, а также идеями народности. Потом всерьез занялся написанием истории деятельности Богдана Хмельницкого.

Позже историк Николай Костомаров так напишет об этом кружке:

«Взаимность славянских народов в нашем воображении не ограничивалась уже сферой науки и поэзии, но стала представляться в образах, в которых, как нам казалось, она должна была воплотиться для будущей истории. Помимо нашей воли стал нам представляться федеративный строй как самое счастливое течение общественной жизни славянских наций…

Во всех частях федерации предполагались одинаковые основные законы и права, равенство веса, мер и монеты, отсутствие таможен и свобода торговли, всеобщее уничтожение крепостного права и рабства в каком бы то ни было виде, единая центральная власть, заведующая сношениями вне союза, войском и флотом, но полная автономия каждой части по отношению к внутренним учреждениям, внутреннему управлению, судопроизводству и народному образованию».

Через какое-то время общество трансформировалось в Кирилло-Мефодиевское братство. Оно основывалось на христианских и славянофильских идеях и ставило задачей либерализацию политической и культурной жизни на Украине в рамках панславянского союза народов.

В состав братства входили молодые интеллигенты Киевского и Харьковского университетов: преподаватель русской истории Киевского университета Николай Костомаров, Пантелеймон Кулиш, поэт Тарас Шевченко, писатель Александр Навроцкий, В. Белозерский и другие.

Среди членов братства следует отметить Пантелеймона Кулиша — украинского писателя, поэта, фольклориста, этнографа, переводчика, критика, редактора, историка и издателя. К перечню его родов занятий следует добавить, что он был создателем «кулишовки» — одной из ранних версий украинского алфавита.

КМБ впервые внесло политические мотивы в доселе чисто культурную и сугубо регионально-патриотическую деятельность представителей малороссийской общественности. Члены братства уже не мечтали о восстановлении прежней гетманской автономии, о которой некоторые представители малороссийской общественности сожалели и раньше, не подвергая, однако, сомнению целесообразность нахождения Малороссии в составе России. Они поставили своей целью добиваться создания «Украины», причем именно как национально-государственного целого.

КМБ просуществовало недолго. Некий студент по фамилии Петров подслушал, о чем говорят на собраниях общества, и сообщил куда следует. В марте — апреле 1847 года братство было разгромлено жандармами, и большинство членов заключены в тюрьму или сосланы.

Развивая идеи КМБ

В конце XIX века начался стремительный процесс радикализации движения, политизации его требований, разрыв с прежним украинофильством (которое еще подразумевало сохранение двойной идентичности: хоть уже и не малорусской, а новой, украинской, но все же наряду с общероссийской).

Новое поколение окончательно сформулировало свою украинскую идентичность, превратило украинство из культурной и культурно-этнической категории в категорию национальную. Оно устанавливало связь между нацией и отдельным «украинцем» — членом нации. Те, кто были украинцами не просто по происхождению и по языку, а по убеждению, стали именоваться «национально сознательными».

«Братство тарасовцев»

Члены возникшего в 1892 году тайного «Братства тарасовцев» в основу своего мировоззрения положили постулат:

«Украина была, есть и всегда будет отдельной нацией и как каждая нация потребует своей национальной воли для своей работы и прогресса».