Пилигрим

Денег у меня все равно нет.

Они тоже радостно заулыбались знакомой, видимо, ситуации. У них были причины для улыбок — в дверь вагона вошел наряд ОМОНа с автоматами, дубинками и прочими причиндалами нового образа жизни.

— Зачем тебе в отделение? — спросили меня ласково. — Мы тебя просто высадим. Тем более что и нам здесь выходить.

Ситуация становилась грустной. И даже небезопасной. Они могли меня не просто избить и ограбить, а еще потом и притащить в отделение. Где, скорее всего, я уже числюсь в розыске.

Контролеры язвительно усмехались. Предвкушающе. Один, демонстрируя свое полное пренебрежение ко мне, пошел проверять дальше. Видимо, вся сцена была обкатана не раз: завести мужика поздоровее и получше одетого… причем наличие билета вовсе не важно… И я на эту удочку попался и действительно не знал, что делать.

Один омоновец подошел поближе и вопросительно посмотрел на оставшегося ловителя зайцев. Тот вдруг странно изменился в лице и произнес:

— Все в порядке. Приятеля вот встретил. Сейчас я иду.

Омоновцы промаршировали дальше. Я опустил взгляд вниз, куда с таким ужасом косился мой новый приятель. Его ногу у самой стопы сжимала огромная пасть, заканчивающаяся лохматой головой с кисточками на коротких ушах. До сих пор очень интересуют меня эти кисточки. Ни у одной собаки не видел таких. А на рысь он совершенно не похож.

Электричка стала замедлять ход. Тим вылез из-под сиденья, не отпуская захваченной ноги. Посмотрел на своего пленника с интересом и вдруг выпустил ногу и стремительно схватил его за руку. Мы вместе дошли до дверей, а когда те начали закрываться, Тим сделал неуловимое движение головой, и контролер кубарем покатился по перрону под ноги уже вышедшим ментам. Меня поразило выражение смертельного ужаса на его лице.

Все это мелькало у меня в голове, пока я готовился ко сну.

Приятный ежевечерний ритуал. Не упускаю возможности его совершить, когда есть силы и время. В машине все для этого оборудовано и подготовлено. Откидывающийся диван, раздвижной деревянный столик.

Именно деревянный. Это мягко. Это не сверкающий больничный никель. И не палаточно-самолетный алюминий.

Мягкий свет бра. Двигатель не глушу — надо подождать, пока вскипит чайник. Тихая музыка, бутылочка сухого из холодильника.

Пришел Тим, весь мокрый от тумана. Слава богу, ничего и, главное, никого не принес. Бывали у нас такие проблемы. Зайцы, еноты, куропатки — это еще куда ни шло. Хуже, когда он приносил индюшек и кур. А один раз — барана. Хорошо, хоть без пастуха.

Раз, в пустыне, он принес мне совершенно несъедобную черепаху.

Когда я настойчиво стал его расспрашивать, что же таки с ней делать, пес взял несчастное животное и аккуратно спустил с бархана. Оно скатилось в арык и благодарно поплыло.

Соседние грузовики уже погасили фары и заглушили двигатели. Отзвучали последние тосты. Я начал мысленно читать вечернюю проверку-молитву: двери заблокированы, сигнализация включена, оружие под рукой… Как вдруг послышался негромкий звук двигателя легковой автомашины. Фары скользнули лучом по стоянке и сразу погасли. Не зацепив меня. Я осторожно открыл дверь и бесшумно, как мог, пошел в сторону приехавших. Это оказалась уже знакомая мне «девятка». Там погасили габариты. Из машины они не могли меня заметить. Соседство, скорее всего, было случайным. А вот обойти стоянку сейчас они вполне могут. Надо быть к этому готовым. Но нет, видимо, они тоже измотались, гоняясь за мной. Слышно было, как они откидывают сиденья и вяло переругиваются, укладываясь.

Я тихо вернулся и достал из багажника стояночные подкладки. Очень стояночные. Дал Тиму. Он понимал меня без слов. Вернулся минут через пять. Теперь, куда бы ребята утром ни тронулись, они прорежут все четыре колеса. Не проколют, что легко можно заклеить, а именно прорежут. Так что резину придется менять. Я поставил будильник на пять, лег и блаженно вытянулся. Представил, как теснятся там, в маленькой «девятке»… И поплыл… на байдарке по тихой речке, под зарослями шиповника…

Утро потихоньку разгоняло туман. Машина шла легко, бесшумно раздвигая почти прозрачные хлопья. Было в таком движении что-то самолетное. Сквозь облака… Хотелось так лететь бесконечно…

Вместе с Тимом, вместе с этой чудесной машиной… которую я любил, конечно, не как собаку, но гораздо больше, чем стоит любить кусок железа.

В нее было немало вложено моих стараний, денег и усилий специалистов. Только снаружи это был неприметный маленький автобус. По мощности и комфортности он уступал немногим фирменным моделям. К тому же переделывался с учетом специфики именно нашей страны.

Впереди нас ждал завтрак. Или мы его ждали. Такая маленькая традиция: проснуться и быстренько отчалить с места ночлега.

Очухаться в дороге, выбрать самое красивое место, чего не могли сделать вчера в темноте, и тут-то и позавтракать. Может, даже и костер развести. Для запаха. Готовить на нем все-таки долго и неудобно. Хоть мы и не спешим особенно… Мы бережем костер на сладкое. А так — газовая плита, электрочайник. Ведь не сидим же мы в квартирах при свечах каждый день.

И зарядка, конечно. Когда кайф, когда — необходимость. Когда отвратительная неизбежная мерзость. В общем, всё вместе — праздник начала дня.

Для Тима же зарядка всегда в радость. Возможность уронить, а то и повалять хозяина.

Конечно, когда на вас напрыгивают сто килограммов с зубами, выбравшие самый неподходящий момент… бывает, что и упадешь.

Подтягиваешься, например, на ветке. И вдруг на конце этой ветки повисает этакая лохматая туша. Ветка, естественно, ломается, и все три действующих лица, считая ветку, катятся в близлежащую яму. Конечно, оказавшуюся придорожной помойкой.

Зарядка сделана, завтрак съеден. Начинаются обычные, скучные автомобильно-переездные будни. В них бывают светлые пятна и темные проблески.

Вот развлекается огромная фура. Я еду за ней. Позади меня уже целая очередь желающих ее обогнать. Но фура бдительно себя обгонять не позволяет. Там, скорее всего, сидят два водителя и охранник с автоматом. Они чувствуют себя в безопасности. Почему-то у многих это состояние однозначно вызывает приступ хамства.

Едут точно посредине и, стоит попытаться обогнать, начинают прижимать к обочине. Я знаю, так может продолжаться долго — пока не появится какая-нибудь опасная машина: ментовская или начальская.

Бандитская, в общем.

У меня есть способ освободить дорогу: надо просто бросить под колесо вот такую штучку… Ремонт и камеры, и покрышки невозможен.

Начинаю обгон. Если не даст — тогда уже ему придется жалеть об этом.

Я пытаюсь обогнать их справа. Резко бросаю машину и — вперед.

Они не ожидали такой резвости от микроавтобуса. Я успел вырваться до середины, и тут на меня стремительно стало надвигаться огромное колесо. Столь стремительно, что у меня явно не было времени отстать. Некуда было и вперед. То есть он (или они) хотели столкнуть меня в обочину. Я предполагал такое развитие событий.

Я знал эти места. Через секунду кончился лес. Справа было поле с совсем неглубоким кюветом. Я съехал в обочину, одновременно швырнув в окно то самое… Произойди все десятком метров раньше, я бы уже был припечатан бортом фуры к толстым сосновым стволам.

А так раздался громкий хлопок, колесо, которое наезжало на меня, осело и задымилось. Я выехал на асфальт и, пока фура не остановилась окончательно, бросил то же самое и под заднее колесо.

Ай-яй-яй! Четыре громадных колеса! (Колеса были парные.) Где же он возьмет их на трассе?! Да и стоят они немерено… Бедные ребята. Придется им жить здесь, охраняя свои богатства до прихода помощи. Хорошо, если еще не ограбят. Судя по всему, что-то хорошее везут. Дорогое. Телевизоры или электронику…

Я так жестко обошелся с наглецами не только потому, что разозлился, а мне надо было вперед. Надо было не столько вперед, сколько убраться сзади. Там, в хвосте очереди, уже появилась знакомая «девятка». Откуда они так быстро взяли новую резину, можно было только догадываться. Вряд ли купили в магазине. Это наводило на мрачные размышления о серьезности их намерений. Надо было или избавляться от них, или выйти и спросить в лоб: в чем дело? Что, мол, надо?!

Последнее можно было сделать, только частично раскрывшись. Показав, что заметил нездоровый к себе интерес. Поэтому я решил, что по фигу, в чем там дело, а надо сделать, чтобы меня больше не доставали. Не высовываясь.

— Только никакой уголовщины, — сказал я себе. — Никакой гнусной уголовщины. Если ребята останутся без машины, они, судя по мгновенно добытой резине, быстренько найдут другую. Значит, надо, чтобы машина осталась без ребят.

У ближайшего магазина я убрал автобус с сектора обстрела, за здание, а сам сел за кустик и стал ждать.

Они, конечно, остановились. Попить-то надо с утра. А я взял трубочку и вдунул в открывшуюся на пару секунд дверь небольшой черный шарик. Он упал на коврик и остался лежать незаметно. Черное на черном. Минут через десять сработает.

Я снова двинулся в путь. Стараясь держаться от «девятки» на пределе видимости. Минут через пять «девятка» вдруг вильнула и встала на обочину. Я тоже остановился и достал видеокамеру. Она приближает лучше любого бинокля. Да и ради смеха отснять можно было следующую сценку.

Трое моих преследователей резвой трусцой бросились к ближайшим кустам. Здоровые ребята. Носы переломаны, уши всмятку. В данном случае это не облегчит их участь. Полдня придется маяться им по кустам, а потом все же обратиться в больницу. Где им еще и припишут самый что ни на есть настоящий алкогольный синдром. Они, конечно, поставят на уши больницу, а там как раз рядом случится наряд ОМОНа… и пока они расхлебают всю эту кашу, меня уже будет не найти. «След простудится».

Так говорил один мой знакомый ребенок, увлекающийся Фенимором Купером. То есть я уже пересеку несколько таких оживленных развязок, после которых…

Достанется ребятам от шефа. Я слыхал, шефы у них строгие.

Я пристегнул Тиму рацию и молча кивнул на кусты, где мучились мои бравые преследователи.

Через минуту я слышал, о чем они переговаривались с кем-то по сотовому телефону:

— У нас тут сплошной дристеж! Черт его знает почему! Но вести больше не можем. Фура его тут чуть в кювет не спихнула. А теперь фура кукует на приколе — четыре покрышки пробиты. Не говори мне, что это простой фраер. В фуре, кстати, товару штук на двести. Сейчас как-нибудь до больницы доберемся и оттуда позвоним, что да как. До связи.

Я нажал кнопочку, и Тим через пару минут был у меня.

И мы просто поехали дальше. У меня не было сотового телефона, и я позвонил с ближайшей почты:

— На пятьсот тридцать четвертом километре, у поселка Блинно-Лопухово, стоит канистра, а в ней бензина литров двести. Девяносто пятого. У хозяев понос. Мой процент тот же. Привет!

Вот теперь я точно знал, что новым знакомым будет не до меня.

— Вы проехали на желтый свет. — Мент смотрел на меня выжидательно. Он застоялся, будний день, движения почти никакого.

И хотя я проехал чисто на зеленый:

— Да? Извините, не заметил. Зачитался. Такая книжка интересная попалась.

— Надо повнимательней. Вот недавно на этом перекрестке «Волга» врезалась в «КамАЗ». Три трупа. Тоже, наверное, зачитался. А вы, книжка инте… ЧТО?! ЧТО ВЫ СКАЗАЛИ?!

Я посмотрел на него вполне невинно:

— По радио читали. С выражением.

Мент, молоденький мальчишка, еще без скуки погони за деньгами на лице, расхохотался. Потом посерьезнел:

— Тут именно таким «уазиком» тоже интересовались. Тоже с выражениями. Фирменную фуру без колес оставил…

— А при чем здесь я?! Вот мои документы, вот путевка… Все, что угодно.

— Ладно, езжайте. На эту фуру сегодня заявок десять поступило. Жалобы на хамство. Что не пропускал. Так что все справедливо. А что, вы всегда машину так оставляете. С включенным двигателем и распахнутой дверью?

— Ну, у КП ГАИ разве есть чего бояться?

— Любой прохожий подросток, любой придурок…

— Да нет, это не получится.

— Сигнализация? Секретка?

— А вы попробуйте откройте.

Сержант приоткрыл дверь. Тим высунул голову и предупреждающе рявкнул. Сержант отшатнулся от машины и прислонился к будке:

— Ты так заикой сделаешь. Ну и сигнализация!

— Это еще и прихватизация при случае. При случае чего.

Мы расстались почти друзьями. Я даже решился сделать ему небольшой подарок: Тим принес ему в зубах бутылку коньяку. От подарка в таком исполнении еще никто на моей памяти не отказывался. Тим поставил коньяк на стол ментовской будки и величественно вышел.

Мы последовали дальше. На следующем КП нам приветственно отдали честь, а еще на следующем сказали:

— Привет! Уже вечер. Не хочешь у нас остановиться? Здесь и кафе, и под охраной… Ставь вон там машину и отдыхай.

Я понял, что район, где меня за пятьсот километров обыскивали семь раз, наконец кончился.

И все-таки мы ехали всю ночь. И довольно быстро. К утру можно было не опасаться погони. Уже слепил глаза даже ближний свет встречных машин, уже слепила глаза даже шкала приборов, и я стал выбирать боковую дорожку — встать на ночлег в стороне от трассы. Тут на дороге появился громадный черный силуэт. Я посмотрел на Тима. Он равнодушно зевнул. Опасности не было. Он прекрасно видел в темноте и, главное, чувствовал опасность.

Я притормозил. Все было просто. По-нашему. «Запорожец» врезался в стоящий посреди дороги трактор. Врезался не сильно. Видимо, из-за дождя и плохой видимости водитель увидел трактор слишком поздно.

А трактор просто стоял посреди дороги. Без ограждений там всяких или освещения. Вокруг грустно бродил мужик — явно хозяин «Запорожца».

— Да, — говорил он с выражениями. — Вот сволочи! Хорошо, хоть двигатель сзади. До дому-то доберусь.

От него резко пахло самогоном. В этот момент Тим громко гавкнул и побежал к машине. Я знал этот гавк. И тоже рванул.

С попутной стороны раздавался угрожающий рев крупного грузовика. Я рванул с места и объехал трактор. Как только я это сделал, грузовик высветил фарами «Запорожец», заскрипел тормозами, вильнул и расплющил «Запорожцу» заднюю часть. То есть двигатель.

Потрясенный хозяин стоял неподвижно. Мне было жаль его, и одновременно одолевал смех. «Хорошо, что двигатель сзади!» Я зашелся в кашле, чтобы скрыть приступ хохота. И тут мой взгляд упал на Тима, и хохот пропал. Потому что Тим тоже хохотал. Он смеялся беззвучно, сотрясаясь всем телом, но ошибки быть не могло. Он смеялся.

Я всегда считал способность понимать юмор самым несомненным признаком интеллекта. И вот теперь, моя собака… Впрочем, я никогда не мог назвать ее своей. Тим не слушался меня, а слушал. И вполне мог просуществовать в этом мире и без меня. Как и существовал в прошлой своей жизни, о которой мне ничего не известно. И прогнать я его, пожалуй, тоже не мог…

Надо было ехать дальше. Помочь владельцу «Запорожца» было нечем.

Помня вечные проблемы с паромом через Каспий, я на этот раз двинул в объезд. Через пустыню. По времени я таким образом выигрывал немного, зато вероятность приезда вовремя была куда больше. Правда, есть некоторый риск не добраться вообще, но тогда уж и спросить будет не с кого, и меня будут волновать совсем другие проблемы.

Пустыри большого города переходили в пустыню постепенно. Становилось все площе, все меньше грязи. Становилось, в общем, приятнее.

Я решил остановиться на обед. Прямо по глинистой почве заехал в высохший ручей (не люблю, когда меня видно со всех сторон кому угодно). Растянул зонтик и в его тени стал открывать банку. Но, видно, Тиму надоели консервы. Он протрусил куда-то вдоль высохшего русла и минут через пять приволок еще шевелящуюся здоровенную гюрзу.

Я отыскал одну из немногих книг, которые возил с собой, — кулинарную, и приготовил несчастную змею по всем правилам науки. Получилось очень вкусно. Тим тоже не побрезговал. Несмотря на большое количество специй. Несмотря на то, что рядом стояла открытая уже тушенка. Я вообще заметил, что Тим — любитель вкусно поесть. Не бездумно пожрать, а спокойно, выбирая и разбираясь. В чисто человеческом понимании этого слова. Хотя мог слопать и, скажем, лягушку. Впрочем, тоже не всякую. Наверное, с голодухи он мог бы слопать и меня. За милую душу. Голодать не стал бы. «Сожрал бы сырым, — с некоторой неприязнью думал я. — А я его в случае чего сварил бы. Вот и вся разница. И ладно».

На следующий день я увидел, как он добывал змей. Нельзя сказать «охотился». Да и «добывал» тоже слишком сильно сказано. Он их собирал. То есть, завидев Тима, любая змея тут же старалась свалить. Даже не принимала угрожающей позы. Он ее догонял, брал за шею, встряхивал и нес ко мне. Так сказать, на кухню. То есть имело место разделение труда: он приносил пищу, я готовил. Посуду тоже приходилось мыть мне. Задумаешься.

Я размышлял обо всем об этом, дожаривая очередную змею и вообще занимаясь готовкой и хозяйством на очередной стоянке. Тим где-то болтался. По такой-то жаре.

Тут раздались странные, страшноватые даже звуки. Я поднял голову.

Вдалеке, на вершине крупного бархана, стоял Тим (его силуэт ни с кем не спутаешь) и издавал это самое. Наверное, чтобы я быстрее обратил внимание. Я бы назвал эти звуки кашляющим воем. Видимо, он заметил, что я его слышу, и прекратил. И слава богу, потому что через несколько секунд у меня отвалились бы уши, еще через несколько секунд все остальное, а через несколько минут из близлежащих могил полезли бы возмущенные мертвецы.

И тут боковым зрением я заметил причину его воплей. Ко мне, к нам, к нашей стоянке с разных сторон шустро двигались разномастные авто… У их почти беспорядочного виляния между барханами явно была цель. Центр. Увы, этим центром был наш автомобиль.

Тим предупредил меня не зря. Пора было выполнять основное правило безопасности — залезать в машину при приближении более чем одного незнакомца. Тем более при приближении нескольких незнакомых машин.

Желательно еще собрать все ценное. Как показала практика, не всегда потом удается забрать все свое имущество в целости.

Вообще, хорошая вещь правила. Особенно если их придумываешь сам для себя и сам же выполняешь. Тогда они очень помогают жить.

Забылся, расслабился… попытался сделать что-то плохое для себя же самого… и тут БАЦ! Ну скажем: не пей спиртного по утрам… тарам-тарам-тарам-тарам. И все, кроме ГАИ, довольны.

Следуя правилу техники безопасности, я рванул в машину. И как раз успел. Закрыться на кнопки, завести двигатель. Уезжать я не собирался. Ведь я не знал, чего они от меня хотят. Чем я заинтересовал столь пестрое общество.