– Это единственный точно установленный факт.

– Мне не хочется обижать вашего брата, но этого определенно недостаточно.

– Я прекрасно это понимаю, мисс Хаттон. – Томас заметно помрачнел. – Как я уже сказал, Дэки трудно примириться со смертью жены, хотя я и делаю все возможное, чтобы развенчать его безумные теории. В последнее время он начал выходить из депрессии и склоняться к моей точке зрения, но смерть Мередит вновь повергла его в меланхолию и мрачные размышления об убийстве.

– Минуточку. – Леонора уцепилась за сказанное Уокером раньше. – Вы упомянули, что Зеркальный дом – единственная точно установленная точка соприкосновения женщин. Но возможно, есть и другие, менее очевидные совпадения?

– Что ж, как минимум одно есть, но… все очень неопределенно.

Леонора вздохнула. Она понимала Томаса. Сам он вряд ли верил в теорию брата, но из чувства семейной солидарности отказывался признать ее несостоятельность. Несколько секунд они молчали, думая каждый о своем, потом она все же спросила:

– Так что еще вам удалось обнаружить?

– После похорон появились слухи…

– Слухи?

– Кое-кто из местных сплетников поговаривал, что незадолго до смерти Бетани увлеклась наркотиками. Мы с братом уверены, что это неправда. Такие вещи были не в ее характере. Уверен, она ни разу в жизни даже травку не курила.

– Но ведь полиция обычно проводит какие-то тесты на наличие наркотических веществ?

– Что-то они сделали, но если наркотик был редкий, то потребовались бы дорогое оборудование и препараты. На тот момент это казалось ненужным. Город у нас маленький, и больших денег на проведение экспертизы никто не даст, особенно если у властей нет сомнений в причине смерти. Дэки сомневался в том, что смерть Бетани была добровольной, но мысль о наркотиках даже не пришла ему в голову. Бетани никогда не баловалась зельем. А теперь уж ничего не проверить: ее тело было кремировано в соответствии с условиями завещания.

– Мне сообщили, что причиной смерти Мередит стала автомобильная авария. Вопрос об опьянении алкоголем или наркотиками не поднимался. Каким же образом вы связываете этот инцидент со смертью Бетани?

– Как только весть о гибели Мередит дошла до Уинг-Коув, по городу поползли слухи, что она баловалась наркотиками, пока жила здесь.

– Такого не могло быть, – немедленно отозвалась Леонора.

– Вы так уверены?

– Да, как раз в этом я уверена на сто процентов. У Мередит были недостатки, но за травку или пилюли она никогда не бралась. Ее мать сошла в могилу по причине злоупотребления наркотиками.

– Ах, вот оно как.

Воцарилось недолгое молчание. Томас выглядел задумчивым, а Ренч откровенно скучал.

– Автомобильные аварии случаются сплошь и рядом, – не очень уверенно сказала Леонора. – Кроме того, ни у кого не было мотива для убийства Мередит.

– Позвольте с вами не согласиться. Полтора миллиона – очень большая сумма. А если у Мередит был партнер, который не захотел делиться?

Опять! Он снова завел ту же песню.

– Повторяю в сотый раз – я не была ее соучастницей и ничего не знала о мошенничестве с пожертвованиями.

– Докажите! Помогите мне найти эти деньги.

– Вы все время мне угрожаете! Я не люблю, когда меня запугивают.

– Неправда. Вы забыли, что я предложил вам премию. Так что я тонко сочетаю тактику кнута и пряника.

– Если вы не возражаете, мне бы хотелось закончить с вещами, – холодно ответила Леонора.

– Раз уж вы мне напомнили… Ответьте еще на один вопрос: а почему именно вы этим занимаетесь? Почему только вы изъявили желание привести в порядок дела Мередит Спунер?

Вздохнув, девушка обвела глазами комнату. Удивительно безликий интерьер. Странно думать, что Мередит, всегда такая живая, яркая, проводила здесь дни и ночи. Да, временами она была взбалмошна и могла свести с ума любого… Да и мошенничество как способ заработка никогда не импонировало Леоноре. Но теперь сердце ее сжалось: мир без Мередит стал гораздо более скучным, а она сама – более одинокой. Стараясь не выдать голосом своих чувств, она ответила на вопрос Уокера:

– Больше этим некому заняться.

Глава 2

В тот пасмурный ноябрьский день серые тучи плотно закрыли небо, но все же это был день. В доме Дэки царила ночь, ибо все шторы были плотно задернуты. Единственным источником света в темной комнате служил мерцающий голубоватый экран компьютера. Его едва хватало, чтобы разглядеть бледного хозяина этого мрачного дома, заросшего неопрятной бородой, и его очки в тонкой золотой оправе.

Томас сидел в кожаном кресле напротив стола с чашкой кофе в руках. Ренч теплым пледом улегся на его ботинки. Томасу было муторно. Он потратил много сил и времени на то, чтобы вытащить брата из депрессии, но стоило появиться известию о смерти Мередит, как Дэки вновь вспомнил свои невероятные теории и погрузился в еще более мрачное уныние, проводя дни в темном доме наедине с компьютером.

Сейчас он надеялся услышать хоть что-то, подтверждающее выстроенную им версию произошедшего. Его жажда доказательств была столь очевидна, что сердце Томаса дрогнуло от жалости.

– Значит, она заявилась в квартиру Мередит, как ты и предполагал? – спрашивал Дэки.

– Ну да. Пришла собрать ее вещи.

– И что же? Ты уговорил ее помогать нам?

– Неуверен.

– Но как же так? Ты сам сказал, что она наш единственный шанс.

– Я помню, – терпеливо отозвался Томас. – Но эта девушка… Она оказалась не такой, как я думал.

– Что ты имеешь в виду?

Томас молчал, пытаясь разобраться в своих впечатлениях. Честно сказать, он занимался этим всю дорогу до Уинг-Коув вчера вечером, а потом и большую часть ночи. Но все еще не пришел к какому-то определенному заключению.

– Она совершенно не похожа на Мередит, – медленно произнес он. – Производит впечатление полной ее противоположности. День и ночь.

– Хорошая сестричка и плохая сестричка?

– Ну нет, сестрами они быть не могут – слишком уж разные.

Томас опять вспомнил тот первый миг, когда увидел ее. Леонора Хаттон была одета в темно-зеленые брюки и зеленый свитер. Черные волосы собраны в низкий пучок – кажется, он называется французский узел. Стильные очки в темной оправе очень ей шли: зеленые глаза казались ярче, а черты умного лица – еще более выразительными. И косметики он не заметил. Вот Мередит – та умела накраситься и быть эффектной. Но почему же тогда лицо Леоноры Хаттон стоит у него перед глазами, словно он видел ее не вчера вечером, а несколько минут назад?

Она оказалась для него полной неожиданностью. И все же кое в чем Томас был уверен. Эта девушка, так же как и он сам, привыкла добиваться результатов своими силами, не полагаясь на чью-то помощь или случай. И, поставив себе цель, она будет идти к ней, преодолевая любые трудности.

– А что она сказала по поводу премии? – нетерпеливо спросил Дэки.

– Назвала ее взяткой. Тогда я намекнул, что, раз уж она была так дружна с Мередит, нам нетрудно будет направить полицию по ее следу.

– Ты так сказал? А она что?

– Мисс Леонора Хаттон не любит, когда ей угрожают.

– Ну, было бы странно, если бы ей понравилось… – Дэки уставился на мерцающий экран компьютера и неуверенно сказал: – Знаешь, я тут думал… Деньги – это меньшая составляющая нашей проблемы.

– Да что ты говоришь? Ну так эта самая составляющая здорово вырастет после того, как аудит обнаружит недостачу.

– Я положу деньги на счет до начала аудиторской проверки. Никто и не узнает, что случилось.

– А позволь спросить, братец, где ты найдешь такую сумму?

– Ну, я закрою кое-какие счета…

– Черта с два, – негромко, но очень твердо отозвался Томас. – Я твой консультант по финансовым инвестициям, помнишь? И я уж прослежу, чтобы ты ничего подобного не сделал.

– Все можно устроить и без больших потерь…

– Забудь об этом. Деньги украла Мередит Спунер. Мы их найдем и вернем.

Дэки улыбнулся.

– Что такое? – проворчал Томас.

– Да так. Просто теперь у тебя тоже есть своя навязчивая идея. Я хочу узнать, кто убил Бетани, а ты хочешь найти деньги.

– Это важно, черт возьми!

– Вот и я о том же.

Томас поудобнее устроился в кресле и заметил:

– Мы становимся местными достопримечательностями. С определенной репутацией. В городе нас называют «чокнутыми братьями Уокер».

– Знаю.

Некоторое время они сидели молча. Ренч почесался и опять задремал.

Томас первым нарушил тишину.

– Мы должны найти деньги, – мрачно сказал он. – Это наш единственный шанс выяснить, что на самом деле произошло с Бетани и Мередит.

– Что я слышу? Ты поверил в мою теорию злого умысла?

– Давай скажем так: в ходе моей беседы с Леонорой возникли новые вопросы, и я хотел бы получить исчерпывающие ответы.

– Какие вопросы?

– Ты слышал сплетни о наркотиках?

– Это ложь! – Очки Дэки блеснули, а пальцы судорожно сжали шариковую ручку. – Бетани не употребляла наркотики!

– Леонора Хаттон клянется, что Мередит тоже не баловалась ими. – Томас наклонился, чтобы почесать псу уши.

– Да ты что? – Дэки бросил ручку и запустил пальцы в спутанную шевелюру. – Это уже интересно. А слухи опять поползли.

– Точно.

– А ты сам? Ты ведь знал ее довольно близко… хоть и недолго. Могла она принимать наркотики?

Томас молчал. Возможно, кому-то покажется глупым, но он не мог с уверенностью ответить на столь в общем-то несложный вопрос. Можно ли спать с женщиной и так мало знать о ней? Оказывается, можно. Впрочем, он мог бы поклясться, что при нем Мередит ничего такого не принимала и не выглядела как человек, находящийся под влиянием какого-либо химического препарата.

– До конца я не уверен, но, думаю, она слишком много сил и изобретательности вкладывала в разработку схемы мошенничества, а потому не могла себе позволить затуманивать мозги, – сказал он.

После продолжительной паузы Дэки грустно заметил:

– Не так уж много фактов.

– Да.

– Возможно, Леонора Хаттон все же согласится помочь нам. Томас промолчал. Почему-то он не был уверен, что хочет, чтобы Леонора Хаттон участвовала в этом деле.

Когда Томас и Ренч вышли из дома Дэки, дождь уже кончился, но холод и сырость остались. Тяжелые тучи висели низко, едва не цепляясь за верхушки елок. Несмотря на вымощенные камнем дорожки, под ногами периодически чавкала мокрая грязь. Вода в заливе, свинцово-серая и, несомненно, ледяная, была неспокойна. Словно кто-то большой ворочался на дне бухты, и рябь разбегалась в разные стороны от его беспорядочных метаний.

Томас пристегнул поводок к ошейнику пса, и они направились в сторону дома. Вообще-то Ренч мог обходиться и без поводка, но прохожие нервничали по этому поводу, и Уокер предпочитал не связываться. Он давно утвердился в мысли, то внешность часто бывает обманчива: сколько раз он сам производил на людей не слишком благоприятное впечатление. Должно быть, он и его четвероногий друг просто жертвы своей наследственности. Предки наградили их пугающей внешностью, и теперь с этим ничего не поделаешь.

По берегу вилась заасфальтированная дорожка, и в это время дня здесь было довольно людно: сторонники бега трусцой, спортивной ходьбы и другие приверженцы здорового образа жизни двигались плотным потоком. Гуляющие лентяи, такие как Томас Уокер и Ренч, вынуждены были уступать дорогу спортсменам.

По пути им повстречалось несколько собак. Ренч признал за ровню шоколадного Лабрадора и мощного ретривера; и холодно проигнорировал нечто мелкое, белое и пушистое, что ждало с ним подружиться.

Томасу нравились эти места. Живописный залив и небольшая бухточка выглядели очень романтично. Городок, одноименный с бухтой, раскинулся на ее берегах. Дома поднимались от кромки воды до вершин поросших лесом холмов. Конечно, это прежде всего был университетский городок, и все же Томасу здесь нравилось… До недавнего времени.

Путь к дому можно было существенно сократить, если воспользоваться пешеходным мостиком, соединяющим берега бухты. Ренч без промедления направился именно этой дорогой, и Томас не стал возражать.

Они перешли мост и на другом берегу увидели большой белый автомобиль, украшенный голубым с позолотой значком полицейского отдела Уинг-Коув. Эд Стовал сидел за рулем, и Уокер помахал ему. Эд кивнул и опустил стекло.

– Добрый вечер, – сказал Эд, и Томас удивился, с чего это он такой разговорчивый сегодня.

Начальник местного полицейского участка был невысок, сухопар, с редеющими, аккуратно причесанными волосами, и у него начисто отсутствовало чувство юмора. К Томасу он всегда относился несколько настороженно: словно тот был потенциальным Рэмбо, в любой момент готовым съехать с катушек.

Впрочем, это было не совсем безосновательно. Эд вел расследование обстоятельств смерти Бетани Уокер и за прошедшие месяцы не раз сталкивался с упрямым нежеланием братьев Уокер принять его версию событий. Стовал заявил, что считает Бетани самоубийцей, и полицейский эксперт подтвердил его слова. Дэки протестовал, и довольно громко. Какому полицейскому понравится заявление, что по вверенной его заботам территории разгуливает неизвестный убийца.

Администрация колледжа также не пришла в восторг от теории Дэки. Город был построен ради университета, и Юбенкс-колледж являлся основным работодателем для местных жителей. Академические круги и всякого рода пожертвователи были людьми консервативными; и разговоры об убийстве не приветствовались. С точки зрения Томаса, сохранение незапятнанной репутации превратилось у администрации колледжа в своего рода манию, хотя такого рода беспокойство было вполне оправданно. Если университет приобретет дурную славу, родители не станут посылать сюда детей, соответственно сократится и поток денежных поступлений.

Томас Уокер все прекрасно понимал, но, когда дело дошло до выяснения отношений с полицией, поддержал требование брата о проведении подробного расследования. Он не был уверен в правоте Дэки, но не мог его бросить. Просто не мог.

Дело все равно закрыли, а отношения с полицией остались натянутыми.

– Привет, Эд, – сказал Томас, останавливаясь у автомобиля. Он заметил, что Ренч с интересом обнюхивает переднее колесо. – Следите, не превышает ли кто-нибудь скорость во время бега трусцой?