Дрожь

Отсутствующее выражение внезапно исчезло из папиных глаз, он обернулся ко мне и нахмурился.

— Чему, ты говоришь, вас учат в школе?

Что ж, по крайней мере, из моей речи он уловил больше, чем я предполагала.

— Да так, ничему интересному. На английском учимся писать рассказы. Терпеть их не могу. Писателя из меня не выйдет.

— Рассказы про секс? — с сомнением уточнил папа.

Я покачала головой.

— Поезжай на работу, папа, а то опоздаешь.

Отец почесал подбородок; бреясь, он пропустил небольшой островок щетины.

— Да, кстати. Нужно отдать Тому состав для чистки ружья. Ты его не видела?

— Какой еще состав?

— Для чистки ружья. По-моему, я оставил его на столешнице. Или, может, под раковиной...

Он присел на корточки и принялся рыться в шкафчике под раковиной.

Я нахмурилась.

— Зачем тебе понадобился состав для чистки ружья?

Он махнул в сторону своего кабинета.

— Чтобы почистить ружье.

В мозгу у меня прозвенел тревожный звоночек. Я знала, что у папы есть ружье; оно висело в кабинете на стене. Но на моей памяти он ни разу его не чистил. Ружья ведь полагается чистить после использования?

— Зачем ты брал очиститель?

— Том одолжил его мне, чтобы я почистил ружье после нашей вылазки. Я знаю, надо бы чистить его почаще, но когда я им не пользуюсь, это совершенно вылетает у меня из головы.

— Том Калпепер? — уточнила я.

Отец выбрался из шкафчика с бутылкой в руке.

— Ну да.

— Ты ходил стрелять с Томом Калпепером? Пару дней назад?

Я почувствовала, как горят у меня щеки. Господи, только бы он ответил «нет»!

Отец посмотрел на меня. С таким выражением он обычно смотрел, когда хотел сказать что-то вроде «Грейс, ты же умная девочка».

— Надо было что-то делать, Грейс.

— Ты тоже участвовал в облаве? На волков? — набросилась на него я. — У меня в голове не укладывается, что ты...

Я вдруг живо представила, как мой папа крадется по лесу с ружьем в руке, гоня перед собой волков, и мне стало так тошно, что я не договорила.

— Грейс, я пошел на это и ради тебя тоже, — сказал он.

— Ты в кого-нибудь попал? — очень тихо спросила я.

Он, похоже, понял, что это очень важный вопрос.

— Я стрелял только в воздух, — ответил он.

Не знаю, правда это была или ложь, но разговаривать с ним мне расхотелось. Я покачала головой и отвернулась.

— Ну, не дуйся, — сказал отец. Он поцеловал меня в щеку — я даже не шелохнулась, — взял термокружку и портфель. — Будь паинькой. Пока.

Я стояла в кухне, обеими руками обхватив голубую кружку, и слушала, как отцовский «таурус», взревев, отъезжает от дома. Когда шум мотора затих, дом погрузился в знакомую тишину, такую уютную и тоскливую одновременно. Это могло быть любое утро — та же тишина и та же чашка кофе в моих руках — однако же не было. Слова папы «Я стрелял только в воздух» до сих пор висели в воздухе.

Он знал, как я отношусь к волкам, и все равно у меня за спиной пошел на облаву вместе с Томом Калпепером.

Мне было больно от предательства.

Негромкий шум от двери привлек мое внимание. Сэм, с мокрыми и торчащими после душа волосами, стоял в коридоре и смотрел на меня. В глазах у него застыл вопрос, но я не стала ничего говорить. Я думала о том, как поступил бы папа, если бы узнал про Сэма.

Глава 24

Грейс

52 °F

Большую часть первой половины дня я провела, корпя над домашним заданием по английскому, а Сэм валялся на диване с книжкой в руках. Для меня пыткой было находиться с ним в одной комнате и в то же время быть надежно огражденной от него учебником по английскому. Спустя несколько часов, единственным светлым пятном на протяжении которых был краткий перерыв на обед, я поняла, что больше не могу.

— У меня такое ощущение, что я бездарно растрачиваю время, которое мы могли бы провести вместе, — пожаловалась я.

Сэм ничего не ответил, и я сообразила, что он меня не слышит. Я повторила свои слова еще раз, и он захлопал глазами, взгляд его перестал быть отсутствующим, как будто он вернулся откуда-то из другого мира.

— Я радуюсь тому, что могу просто быть рядом с тобой. Мне этого довольно.

Я пристально вгляделась ему в лицо, пытаясь понять, серьезно он это сказал или нет.

Запомнив номер страницы, Сэм бережно закрыл книгу и сказал:

— Ты хочешь куда-нибудь сходить? Если ты сделала уроки, можно отправиться на разведку к дому Бека, посмотреть, не объявлялся ли там Джек.

Эта мысль пришлась мне по душе. С тех самых пор, как Джека видели у школы, мне не давал покоя вопрос, где и как он может появиться в следующий раз.

— Думаешь, он будет там?

— Не знаю. Новые волки всегда каким-то образом находили туда дорогу, и потом, стая там и живет, в Пограничном лесу за домом, — сказал Сэм. — Приятно было бы узнать, что он наконец-то нашел свой путь в стаю. — На лице у него промелькнуло встревоженное выражение, однако причин его он не пояснил.

Я понимала, почему хочу, чтобы Джек прижился в стае: меня тревожило, не раскроет ли кто-нибудь истинную природу волков. Но Сэма, похоже, беспокоило что-то еще, что-то более важное и необъяснимое.

В золотистом свете уходящего дня я вела «бронко» к дому Бека; Сэм давал мне указания. Нам пришлось добрых тридцать пять минут петлять по извилистой дороге, огибавшей Пограничный лес. Я и не подозревала, как далеко простирается лес, пока мы с Сэмом не проехались вокруг него. Пожалуй, это было вполне логично; где еще можно спрятать целую стаю волков, если не в лесу, где на многие сотни акров вокруг нет ни одной живой души? Я свернула на подъездную дорожку к зданию, щурясь на кирпичный фасад. Темные окна походили на закрытые глаза; дом был пугающе безлюден. Сэм слегка приоткрыл дверцу со своей стороны, и в нос мне немедленно ударил пряный запах сосновой хвои.

— Симпатичный домик.

Я взглянула на высокие окна, поблескивающие в косых лучах солнца. Кирпичный дом такого размера легко мог бы подавлять своим величием, однако повсюду вокруг царила какая-то обезоруживающая атмосфера, быть может, благодаря разросшейся, неровно подстриженной живой изгороди спереди или видавшей виды птичьей кормушке, которая торчала прямо посреди лужайки, как будто там и выросла. Тут было уютно. Это было именно то место, где мог появиться на свет такой парень, как Сэм.

— Откуда он у Бека?

Сэм нахмурился.

— Дом-то? Раньше Бек был адвокатом у каких-то толстосумов, так что у него полно денег. Он купил этот дом специально для стаи.

— Ужасно великодушно с его стороны, — заметила я и захлопнула дверцу машины. — Черт!

Сэм облокотился на капот «бронко».

— Что случилось?

— Я только что заперла ключи в машине. Действовала на автопилоте.

Сэм беззаботно пожал плечами.

— У Бека где-то в доме есть отмычка. Поищем, когда вернемся из леса.

— Отмычка?! Вот это да! — ухмыльнулась я. — Люблю разносторонних людей.

— Ну, вот тебе еще один для коллекции. — Сэм кивнул в сторону зарослей на заднем дворе. — Ты как, готова идти?

Мысль об этом одновременно манила и страшила меня. Я не была в лесу с самой облавы, а до нее — с того вечера, когда увидела Джека, окруженного другими волками. Похоже, все мои воспоминания о лесе были связаны с насилием.

Сэм протянул мне руку.

— Ты что, боишься?

Я задумалась, можно ли принять его руку, не расписавшись в собственном страхе. Вернее, не в страхе. В какой-то иной эмоции, от которой по коже у меня бежали мурашки и волоски на всем теле вставали дыбом. Погода была просто прохладная, а не лютая зимняя стужа. Еды вокруг хватало, у волков не возникало необходимости нападать на нас. Волки ведь безобидные существа.

Сэм взял меня за руку; у него были крепкие пальцы и теплая ладонь. Его глаза изучали меня, большие и блестящие в свете заходящего солнца, и на миг я растворилась в его взгляде, вспомнив, как этими же глазами на меня смотрел волк.

— Не обязательно искать его прямо сейчас, — сказал он.

— Я хочу пойти.

Это была правда. Какая-то часть меня хотела увидеть, где Сэм жил в холодное время года, когда не рыскал перед нашим домом. А другая часть, та, которая погибала от тоски, слушая волчий вой в ночи, умоляла пуститься за стаей в лес по слабому следу. Все это перевешивало мои опасения. Чтобы доказать свою готовность, я двинулась к лесу на задворках, не выпуская руки Сэма.

— Они ничего нам не сделают, — сказал Сэм, как будто я еще нуждалась в убеждении. — Если кто-то и приблизится к нам, то это Джек.

Я вскинула бровь.

— Угу, и я о том же. Надеюсь, он не устроит нам тут фильм ужасов наяву?

— Превращение в оборотня не делает тебя чудовищем. Оно просто убирает тормоза, — сказал Сэм. — Он в школе часто затевал драки?

Как и все в школе, я слышала историю о том, как после какой-то вечеринки один парень по милости Джека угодил в больницу, и считала ее выдумкой, пока собственными глазами не увидела того самого парня в школьном коридоре; лицо у него было похоже на опухшую багрово-синюю подушку. Чтобы превратиться в чудовище, Джеку не обязательно было становиться оборотнем.

Я состроила гримаску.

— Да, было дело.

— Если тебя это обрадует, — сказал Сэм, — я думаю, что его здесь нет. Но все равно надеюсь, что он здесь.

Мы углубились в лес. Это был совсем не тот лес, что подступал к двору моих родителей. Здесь деревья стояли вплотную друг к другу, а подлесок был таким густым, словно его напихали между древесными стволами, чтобы удержать их в вертикальном положении. Штанины моих джинсов цеплялись за кусты ежевики, и Сэм время от времени останавливался, чтобы извлечь из наших щиколоток колючки. Никаких следов Джека или других волков по пути мы не заметили. Откровенно говоря, я сомневалась, чтобы Сэм так уж тщательно отслеживал происходящее вокруг нас. Я демонстративно озиралась по сторонам, так что могла сделать вид, будто не замечаю его ежеминутных взглядов в мою сторону.

Очень скоро вся голова у меня была в колючках, а волосы превратились в воронье гнездо.

Сэм остановился и принялся выбирать шипы у меня из волос.

— Дальше будет легче, — пообещал он.

Наивный, он боялся, что я могу разозлиться и вернуться обратно в машину. Можно подумать, у меня было более интересное занятие, чем наслаждаться ощущением того, как бережно он выбирает колючки у меня из волос.

— Это все ерунда, — заверила я его. — Просто я боюсь, что мы никогда не узнаем, был здесь кто-нибудь или нет. Этому лесу конца-края нет.

Сэм провел рукой по моим волосам, якобы проверяя, не осталось ли в них колючек, хотя я прекрасно знала, что он вынул их все до одной, да и он сам, скорее всего, тоже об этом знал. Он замер, улыбаясь мне, потом сделал глубокий вдох.

— Судя по запаху, мы тут не одни.

Он взглянул на меня, и я поняла, что он ждет, чтобы я подтвердила, призналась, что могла бы, если бы попыталась, учуять запах, свидетельствующий о тайной жизни стаи вокруг нас. Я вместо этого снова взяла его за руку.

— Веди, ищейка.

Вид у Сэма сделался слегка задумчивый, однако он повел меня через подлесок вверх по отлогому холму. Как он и обещал, дорога стала легче. Колючие кусты поредели, деревья были выше и прямее, а ветви их больше не висели всего в нескольких футах у нас над головами. Белая шелушащаяся кора берез в косых лучах заходящего солнца казалась кремовой, листья отливали нежным золотом. Я взглянула на Сэма, и в его глазах отразилась та же самая ослепительная желтизна.

Я остановилась как вкопанная. Это был мой лес. Тот самый золотой лес, в который я всегда убегала в своих мечтах. Сэм взглянул на меня, выпустил мою руку и отступил на шаг, чтобы лучше меня видеть.

— Ну вот мы и дома, — сказал он.

По-моему, он ожидал от меня каких-то слов. Или не ожидал. Может быть, он понял все по моему лицу. Слова были ни к чему; я просто обвела взглядом листву на ветвях, в мерцающем свете похожую на перышки.

— Эй! — Сэм поймал меня за локоть и покосился на мое лицо, как будто ожидал увидеть слезы. — Ты какая-то грустная.

Я медленно обернулась; воздух, казалось, переливался и вибрировал.

— В детстве я всегда представляла, как прихожу сюда. Только не могу понять, откуда у меня в голове взялся образ этого места. — Наверное, это было глупо, но я продолжала говорить, пытаясь разобраться с этой загадкой. — За домом у нас лес совсем не такой. Ни берез, ни желтых листьев. Не знаю, откуда я о нем узнала.

— Может, кто-нибудь тебе о нем рассказал.

— Думаю, я запомнила бы, если бы мне рассказали об этом лесе все до мельчайших подробностей, вплоть до цвета мерцающего воздуха. Не представляю, как кто-то мог бы описать мне все это.

— Это я тебе рассказал, — произнес Сэм. — У волков есть свои способы общения. Они передают друг другу образы, когда находятся близко друг к другу.