Охота на невесту

Сухая, старческая рука аккуратно переставила фигурку на шахматной доске. Выцветшие глаза внимательно изучили позицию. Да, требовалось активизироваться, иначе ладью можно было и потерять. Конечно, она тоже была разменной фигурой, но ее время еще не пришло.

Глава 8

Джурайя

… Потолок с жирными пятнами и следами обуви – это уже перебор. Ну ладно, предположим, жирные пятна ХОТЬ КАК-ТО можно было объяснить, но след башмака?! Что ж за город то такой, в котором в гостевом доме по потолку ходят? И кто, интересно? Да ладно, Единый с ними, с акробатами. А с магами что делается? Третий день торчим в этой клоаке, Третий день ходим на собеседования, деньги на исходе – а толку ноль. Если и сегодня ничего не выйдет, собираем шмотки, на последние нанимаем экипаж и валим в Альдерру…

Название города уже давно истёрлось из людской памяти, заменившись созвучным Облапошин, или Объе… ну в общем, тоже на -шин, а некоторые называли его просто Лошин. О причинах такого вольного отношения к географической единице девушки начали догадываться ещё в первый день пребывания в этом чудном городке, а вот в течении трёх последующих дней только убеждались в правоте местных жителей. Они были очень рады, когда в первый же день услыхали глашатая на рынке, кричавшего о том, что великий Маг и Чародей Эммануил набирает учеников. К этому времени они успели одеть Эльку (четыре часа, шляпку ещё не выбрали), Джурайю – теперь Джерома (полчаса с подгонкой на тощую фигурку. Портниха дико удивилась, когда обнаружила в примерочной пусть и плоское, но девичье тело. Пришлось дать немного сверху за конфиденциальность и рассказать жалобную историю, что она скрывается от жестокой мачехи, которая избивала её и морила голодом и запирала в подвале. Поверить в это было не трудно – тоща, бледна и в синяках после Ценевых тренировок).

– Бедная сиротка! Как же тебе досталось! – причитала хитрая торговка, запихивая нежданную прибыль в "женский карман". – Сейчас мы из тебя такого мальчика сделаем – ни за что мачеха не найдёт.

– Да она и искать не будет… – опускала глаза Джурайя, и как бы невзначай отворачивая портниху от закрывающей двумя руками рот Эльки с выпученными глазами. В глазах уже стояли слёзы, причём вызванные не состраданием к "бедной сиротке". – Я ведь была единственной наследницей, а как батюшка помер (смахнула несуществующую слезу, показала из-под полы кулак Эльке, чтоб в голос не ржала), так и стала она меня со свету сживать. Хочу мага какого-нибудь найти и ученицей пойти. А потом права на наследство заявить. Ученики магов ведь неприкосновенны, их король защищает.

– Вот и правильно, своего нельзя упускать. Денежки счёт любят, один раз потеряешь – потом всю жизнь терять будешь, – кудахтала портниха, подкалывая булавочки. – Комзольчик-то не утягивать по моде? Брючки посвободнее?

… Джурайя на ходу вытаскивала булавки из новой одежды, волоча за собой дико хохочущую Элию, она уже и не чаяла, когда от неё отвяжется приставучая портниха, выгадывающая, как бы и ей своего не упустить. Отговорившись тем, что сейчас они вообще последние деньги на одежду спускают, она еле унесла ноги, когда портниха стала выспрашивать, а из каких вы мест, да батюшкина фамилия как была.

– Вот змея! Она ж меня хотела мачехе сдать! И бабла срубить. – после блуждания по улицам Облапошина, она и сама заговорила на местном воровском наречии, которое сами аборигены называли феней. – Вот и верь после этого людям! Я ей как родной открылась, материальную помощь оказала, чтобы тесёмочки для языка купила и подвязала, а она, сскатина, на этом и не думала успокоиться! Элька, не ржи, а то рассержусь – и придётся тебе мое бесчувственное тело от обгорелых портних оттаскивать. Не ржи говорю! Сироток обижают кто ни попадя, а ей смешно. Чёрствая ты.

– Да ты б, сиротка, на себя посмотрела! В глазах тоска, голосок дрожит! По тебе подмостки плачут, а ты в магини собралась! Может, в театр пойдём наниматься? Я так и быть на приму согласная. Только не меньше – рядовые певички мало зарабатывают, а мне ещё тебя, бездарность, содержать!

Вот в этот весёлый момент и услыхали звук гонга и сиплый вопль глашатая, который уже глосс сорвал, созывая учеников к Великому и Могучему, готовому поделиться своими знаниями Магу и Чародею Высшего ранга. Девушки кинулись к глашатаю, возле которого уже топтались трое невзрачных юнцов, неуверенно теребя защитные амулеты, только что купленные у входа на ярмарку у зловещего типа в плаще с капюшоном.

Собеседование было назначено на полночь, так как в это время магические потоки особенно интенсивны. Еле дотерпев до полуночи, девушки побежали по указанному адресу, подпрыгивая от нетерпения, но…

Обратно они бежали не менее быстро и не менее радостно, с одной лишь разницей, хохотали они уже обе, хоть и имели вид при этом растрёпанный и комичный. А начиналось всё вроде прилично – как положено Великому и Могучему, Высшему и проч. проч. проч., Магистр Эммануил имел вид загадочный и зловещий – чёрная мантия развевалась от ветра в закрытом! помещении, на лице плясали багровые отсветы, громовой голос пробирал до костей, а по одеянию то и дело пробегали голубоватые вспышки. Стены залы, где проходило собеседование, были занавешены багровыми полотнами, в воздухе клубился дым (с очень неприятным запахом, кстати). Встречающий приходящих на собеседование горбун грозно зыркнул на опоздавших и запыхавшихся девушек, приложил палец к губам и завёл их в эту самую залу минут пятнадцать назад. Всё это время подружки неловко топтались недалеко от входа, переглядываясь и украдкой привлекая внимание друг дуга ко всяким магическим штучкам, коими изобиловал интерьер – черепа чего-то рогатого на возвышениях по углам (выросшая в деревне Джурайя сразу идентифицировала останки невинно убиенных козочек, но сообщить об этом Эльке не смогла – помня приложенный к тонкому рту крючковатый палец горбуна), развешенные по стенам на подсвечниках амулеты, светящиеся руны на полу и потолке… Чародей в это время говорил о магии внутри каждого из нас, о том, что всего три года назад он был простым лавочником, но, начав активно заниматься, достиг небывалых высот, и вот теперь может и нас этому научить. А сейчас, пророкотал загадочный старец, я покажу вам верх моего мастерства – левитацию! Он раскинул руки ладонями вверх, воздел очи и начал медленно, но верно подниматься над полом. Воспарив чуть выше человеческого роста, он полетел над головами потрясённых учеников, некоторые из которых схватились за ярмарочные амулетики, прямо к тому углу, где притулились Джурайя с Элией. От неожиданности Джу шарахнулась назад, нога запуталась в свисающей вдоль стены занавеси, ища равновесия она решила опереться на стену и… провалилась в пустоту. Джу грохнулась на пол, сверху её накрыло оборвавшееся полотнище, под задом что-то громко хлопнуло, и залу осветил свет четырёх стандартных магических ламп, какие висели в любом трактире. Открывшееся зрелище поразило всех присутствующих больше, чем левитация Великого Магистра: в углу, который нечаянно обнажила Джурайя, за обычным столом сидел бывший горбун, рядом с ним на спинке стула висел плащ с накладным горбом. На углу стола валялись перчатки с крючковатыми пальцами, сверху их увенчивал не менее крючковатый нос. Парнишка (горбун оказался непростительно молод) испуганно таращился на залитую светом и потерявшую магическую загадочность залу, держа в руках уходившую под потолок верёвку. На другом её конце болтался Великий и Могучий, беспомощно дрыгая ногами и бешено сверкая глазами из-под накладных бровей. А на столе ровными рядами лежали амулеты, за крону штучка, некоторые активированные, некоторые ожидающие своей очереди, которые и создавали призрачный свет, клубы дыма, всполохи невидимого огня, громовой голос и прочий балаганный антураж. А своим неловким падением Джурайя раздавила осветительные колбочки, высвободив свет четырёх так некстати загоревшихся светильников. "Горбуша", как потом окрестила помощника шарлатана острая на язык Элия, от неожиданности выпустил свой конец верёвки, и маг и чародей с оглушительным (теперь уже своим собственным, без магического усиления) воплем грохнулся на пол, едва не зашибив зазевавшегося ученика, остальные благоразумно расступились секундой раньше. С помощью Эльки Джурайе наконец удалось выпутаться из занавески, и они бочком покинули залу, в которой теперь царил весёлый переполох и звучал искренний смех пяти несостоявшихся учеников мага.

Всё это сейчас рассказывала Элия, а Джурайя, которая всё самое интересное пропустила, сидя под занавеской, теперь вытирая слёзи и держась за живот, пыталась не отстать от резвой подруги, которая своё уже отхохотала, и теперь имела счастье оттачивать своё остроумие на маге-неудачнике, горбуне-перевёртыше и учениках, которые судорожно сжимали бутафорские амулетики в надежде, что они защитят их от сглаза рассвирепевшего шарлатана под потолком, а потом и летящего на их головы.

– Ты бы видела эту картину маслом! Никогда не забуду! Им в цирке работать надо – всей суровой командой! Вместе с учениками – а сколько суеверного ужаса в глазах было, когда он, раскинув руки-крылья, летел на них из-под потолка!!! Он ПАДАЕТ, а эти дурики орут – О, не убивай нас великий волшебник!!! А горбунок? Ты видела – глазками хлопает, а сам еле сдерживается от смеха! Мне кажется, тот раскатистый смех, когда мы выбегали, был его! Вот мошенник так мошенник, таких поискать ещё. А может он специально верёвочку отпустил – чтобы все от смеха померли?

Именно в этот момент их и окликнул густой мужской голос. Веселье как рукой сняло, девчонки не сговариваясь рванули на спринтерской скорости, с ужасом слушая приближающийся топот преследователя. Преследователь был странный. Он не требовал не кошелька, ни тела, ни душу.

– Ну девчонки, подождите! Елы-палы, лишили меня заработка и свалили, – канючил голос преследователя, – Да подождите вы! Ничего я вам не сделаю! Я ж по хорошему – помочь хочу…

– Эльчик?

– Джульчик?

– А ты не знаешь, почему он говорит "девчонки"? По моему, одна из нас, не будем показывать пальцем, сейчас мальчик…

– Остановимся?

– Всё равно догонит – глянь, какой лось.

– Угу. Я с ним сейчас поговорю, ага?

– Угу. Не сжигать же дурачка.

– Чего надо? Ты же торопишься – мама волноваться будет, завтра рано вставать… Иди, малыш, темно, страшно, девки незнакомые ходят – нападут ещё, не приведи Единый, изнасилуют? Жуть…

– Ну, чего ты издеваешься? Вовсе не весело. Знаете, сколько мы зашибали с Эммануилом каждые выходные? А в ярмарочный сезон – и того больше. Одну осень поработаешь хорошо, зиму можно жить на широкую ногу, а теперь всё, накрылась лавочка…

– Не действует? Странно… Слышь, парень, как тебя там, – начала Элька.

– Зови Адрисом – не ошибёшься!

– Ладно, будь Адрисом. Тебе чего надо?

– Как чего, две девчонки, одни ночью шарахаются. Вдруг обидит кто. Проводить хотел. Меня то тут каждая собака знает. Магия меня не берёт (Ах вот оно что, разочарованно подумала Джурайя, состроив сочувствующую рожицу Эльке). А силой от природы не обижен – хвала Единому! Был бы послабее – уже прибили бы по малолетству. Я на этих улицах – сколько себя помню. Пару раз стража вылавливала да в приют сдавала. Только не для меня это – там дисциплина, скучно, девчата.

– А с чего ты взял, что здесь ДВЕ девчонки? – грозно сдвинув брови и обнажив перевязь с ножами, спросила Джурайя.

– Смеёшься? Ты пока в занавесках барахталась, так визжала – парни так не визжат. И даже не матюгнулась ни разу. А штанами меня не обманешь – я девку и в доспехах по запаху вычислю (Вроде мылась, странно. Да и не потею я почти, от природы.). Да не принюхивайся, не воняешь. Это не тот нюх. Это Нюх! С большой буквы! Братва говорит что я бабник, но это не правда. Я просто баб люблю. Да не дёргайся (это уже Эльке – она этого мужского внимания с детства объелась – до тошноты), ты не в моём вкусе. Я люблю, таких… Таких…! – Адрис вычерчивал в воздухе замысловатые фигуры, чем-то схожие с гитарой в одном варианте и двумя воздушными шарами – в другом. – а за вами я сначала просто проводить пошёл, и светиться не хотел. Думал, проведу до дома, да уйду тихонько. А как услышал как вы ржёте, так познакомиться захотелось.

За этим милым разговором компания дошла до гостевого дома, где снимали комнату девушки.

– А как вы объяснили, что парень с девкой в одной комнате живут? Городок наш дерьмо конечно, но жрецы Единого зверствуют, постоянно по гостевым домам рейды устраивают.

– Да вот Элечка хозяев уговорила, что мы молодожёны. Пока никто не беспокоил.

– Ты магичка?!

– МЫ магички. Недоучки. Вот поучиться хотели – не удалось. Ну спасибо, что проводил. Пока.

Парень неуверенно топтался возле крыльца, явно решаясь на что-то.

– Девчонки, а можно с вами, а? Я хозяйку знаю, на пару деньков переконтоваться пустит. Я ж для магов полезный – на мне тренироваться можно. Надоело уже с Эммой, давно уже подумывал, как бы смыться. А теперь он сам меня на порог не пустит – после того, как я его об пол… Как он летел! Как орёл! – и парень опять засмеялся своим заразительным смехом. Только в нашем городке мага не найдёте. Трое лично графские – учеников берут только дворянского происхождения. Вам к ним не пробиться. Это в столицу ехать надо – а куда вы без мужика в столицу? Пропадёте ведь, горемычные. А я к вам уже привязался. Ну что берёте?

… Из одного лишь упрямства девушки остались в славном городе Объе… Облапошине ещё на два дня. Остальные собеседования проходили на редкость однообразно, начинаясь со слов "…чтобы выкачать из клиента максимум бабла, надо, чтобы он поверил, что здесь творится волшебство…". Разочарованные девушки уходили после первой фразы. И вот сегодня утром Джурайя проснулась со стойким убеждением, что надо уезжать… Её неспешные утренние размышления были прерваны вначале страшным грохотом за окном, а потом бесцеремонно ворвавшимся в комнату Адрисом, первым словом которого было – Валим!

– Валим отсюда, быстро! Бегом, пока не началось. Де'Карри с войсками входит в город. Заварушка знатная намечается, как бы под раздачу не попасть.

– А стучаться тебя не учили? – сонно проворчала Элька. – Завалился в девичью спаленку, весь из себя возбуждённый. Иди, ополоснись холодной водичкой, подумай о страусиных бегах…

– Де'Карри?!!! – Джурайю подбросило из-под одеяла в одном исподнем. – Элька, не спи! Блин, блин, блин… Добрался таки, как только нашёл? Элька, вставай, проспишь моё четвертование!

Адрису пришлось долго и подробно объяснять, почему Джурайю обязательно четвертует страшный Де'Карри. Парень чесал затылок, задавал уточняющие вопросы, и наконец выдал свой вердикт – не простит, гадом буду, не простит. Я бы простил, так ведь я не граф! А у них честь дворянская, они на этом замороченные. Всё, собираемся. Экипаж брать – смысла нет. Надо верхом убираться, быстрее будет. Пока его в городе нет, собираем манатки и валим. А с конями определимся. Знаю я одно местечко… А с Элькиным даром мы их в два счёта возьмём.

Местечком оказалась графская резиденция. Тайными тропами Адрис вывел девушек к конюшням, заговоршически подмигнул и оглушительно свистнул. Из-за ворот высунулась голова стража.

– Чего припёрлись. Его сиятельство не подают…

– Нам нужны кони, – сказала Элия, глядя в глаза стражу, – самые сильные, четвёрка. В упряжи. Осёдланные. Приказ его сиятельства. Бегом. Исполнять. Страж со стеклянными глазами исчез за захлопнувшейся створкой ворот и через двадцать минут конокрады уже мчались прочь от города в сторону Альдерры, столицы королевства.

Два дня пути миновали незаметно. Один раз останавливались в придорожном трактире переночевать, здраво рассудив, что без ночёвки они загонят и себя, и лошадей, и помрут самостоятельно, чем ещё больше обидят сиятельного графа и чародея Корбина де'Карри, вынудив его лично присутствовать на похоронах, что бы иметь возможность хотя бы плюнуть на могилу наглой невесты, у которой воспитания не хватило даже дожить до собственной казни. Ночью Адрис исчез на пару часов, а потом всё утро, уже в дороге, уговаривал Джурайю одеть нормальное женское платье (возьми пример с Эльки – вот нормальный человек, без подстав!). Оказалось, что любвеобильный вьюноша поздней ночью два часа уговаривал прелестную вдовушку, держащую трактир, подарить ему любовь, на что она, в перерывах между приступами смеха, спрашивала, не обидится ли его друг (взгляд, полный обиды, на Джурайю), они ведь такие чувствительные… эти юные НЕПРАВИЛЬНЫЕ мужчинки… Вдовушка сразу приметила, как опекает этот молодой силач недоразумение на тонких ножках в мужской одежде – вещи поднести, кровати проверить, матрасик смените – клопы-с. Замочек смажьте – скрипит, собака.

– А про замочек я, между прочим, не просто так беспокоился – чтобы вас, говнюшек, ночью не перебудить. А вы ржёте, лошади. Лошади пугаются, как вы ржёте.

Лошади были что надо. Точнее, три коня и кобыла. Как на подбор – вороные, жилистые, быстрые, в то же время выносливые, они привлекали к себе всеобщее внимание статью и богатой упряжью, как выяснилось позже, нездоровое внимание…

На подступах к городским воротам их ждала засада. Дорогу преграждало поваленное дерево, едва успев притормозить, всадники попали в руки банальных грабителей. Они в одно мгновение стащили седоков с сёдел, связав руки и заткнув рты кляпами. Эльке не удалось воспользоваться даром – с кляпом во рту трудно уговаривать восемь здоровых мужиков, зато со сведёнными локтями она представляла собой весьма соблазнительное для отребья зрелище. Адрис боролся один против четверых, ему даже удалось встать на ноги и ранить ножом одного, задеть второго, а потом удар дубины по затылку прекратил сопротивление единственного человека, способного сопротивляться…

Бело-голубую вспышку было видно и за городскими воротами. ТАКОГО всплеска магии бывший маг Его Величества не засекал последние лет сто, не считая воздушной магии непутёвого ученика Корбина, растрачивающего достойный лучшего применения дар на мордобои разных масштабов. Его поместье находилось у городских стен, внутри города, поэтому на место вспышки мессир Корнелиус в сопровождении личной стражи и самых сильных учеников прибыл очень быстро. И обнаружил весьма странную картину.

… Выжженный круг земли диаметром в двадцать локтей, по которому разбросаны в причудливых позах тлеющие кости, покрытые кусками обгорелой плоти. Явственно пахло шашлычками. В середине участок зелёной травы, а на нём четвёрка перепуганных храпящих коней и связанные люди, трое, девушка, совсем молоденькая, в сознании. Здоровяк с ушибленными мозгами – в отрубе, сотрясение, не сильное, череп видать крепкий. А вот третий… Вернее третья. Старого опытного мага не обманет одежда, перед ним явно была девушка. И её состояние было самым тяжёлым. Она была полностью, абсолютно истощена. Подобные состояния он видел только во время войны, когда маги ценой своей жизни спасали целые армии, выжав себя до капли для последнего удара. Эти маги-смертники знали на что шли, они десятилетиями учились медитациям, заглушающим инстинкт самосохранения. Но этому юному созданию не минуло и двадцати вёсен. Девушка была жива, но долго ли она могла продержаться, не сказал бы и самый опытный целитель.

– Сахар, мёд, всё что угодно, только сладкое! – затараторила единственная, оставшаяся при памяти, едва её освободили от кляпа.

"Шок. Несомненно, шок" – думал старый маг, оглядывая девушку, рвущуюся к подруге.

– Милая, конфеты ей вряд ли уже помогут…

– Ей быстро нужно сладкое, у неё всегда так, после выплеска, я знаю, я её уже вытаскивала, быстрее, миленькие, пожалуйста! Она умрёт, если сладкого не дадите! – Элька уже рыдала навзрыд, отчаявшись объяснить своим тупым спасителям необходимость сахарной диеты для умирающей подруги.

– Прим, донорскую силу. Быстро.

Приказы старичок отдавал чётким голосом, видимо знал, что делать. Молодой маг с аскетичным лицом склонился над джурайей и сотворил какой-то пасс. Элька не верила глазам – Джу вдохнула полной грудью и даже чуть-чуть порозовела.

– Давай, сынок, не жадничай. От тебя зависит, будет ли у меня ученица, способная дорасти до первого ранга. Как минимум, с такой-то силищей. Ну, достаточно, можно транспортировать в поместье. Поколдуй над юношей. Может, ещё и сам дойдёт.

– Ничего не выйдет. Он к магии не восприимчив, – вот болтушка! Корнелиус и сам уже видел тщетность усилий Прима, до испарины на лбу лечившего здоровяка.

– Да вижу, вижу… Занятная у вас компашка… Носилки, несём на руках аккуратно. Да шею зафиксируйте, идиоты. Мало ли что. Мда… Занятная компашка… Как только нашли друг друга? Те ещё экземпляры. Ладно, – по-стариковски ворчливо кряхтел Корнелиус. Дома разберёмся.

Глава 9

Лорд Корбин

Следующие несколько дней у Корбина оказались забитыми наглухо. А что поделаешь, хозяйственные дела – они ждать не будут, только очень глупые люди считают, что их "на потом" отложить можно. На самом же деле такие дела надо делать как раз в первую очередь, максимально быстро. Особенно дела по приращению хозяйства. Особенно если рядом осталось что-то бесхозное, но в хозяйстве небесполезное.

В данном случае рядом оказалось бесхозное баронство Шлипентайн. Правда, формально оно было не то чтобы бесхозным – просто хозяина у него не было. Покойный барон умер, наследников не оставив. Странно как-то умер, кстати – на ограбление это похоже не было, кошель на поясе баронском сохранился. Точнее, не сохранился, но Корбин в два счета выяснил, что исчез он совсем недавно, когда крестьяне тело нашли. Ну, исчез – и исчез. Кто, как говорится, нашел – того и яйца. Не устраивать же из-за того, что свои собственные крестьяне себе уровень жизни повысить решили, расследование? Все одно, будут крестьяне лучше жить – самому графу в конце концов польза и будет.

Итак, судя по всему, умирал барон долго – его привязали к лошади, и она волоком тащила его, пока тот не помер. Ну и потом, конечно, тоже тащила, но это к делу не относится – неизвестно, откуда она пришла, с какой скоростью топала… Труп ободрался, да и разложиться успел изрядно – погода жаркая и сырая, плюс муравьи да прочие жуки-червяки постарались. И мелкие зверьки-падальщики явно тоже к делу утилизации хладного трупа лапку приложили – в природе лишнего не бывает, зря ничего не пропадет. Хорошо еще, кто покрупнее не пришел на тухлятинку, тот же медведь и лошадь схарчить мог, а животинку, честно говоря, в отличие от барона, жалко. Так что всерьез рассчитывать узнать, в каких местах неизвестные враги барона скрутили да казни предали, не представлялось возможным, да и не хотелось, в общем-то. Барон скотиной той еще был, если честно, врагов у него в избытке было, а ездил частенько без охраны – то ли отвагой бравировал, то ли и впрямь не понимал, что даже среди крестьян может найтись кто похрабрее да поумнее, а от стрелы из-за угла вся его невеликая воинская выручка не спасет. Ну и, похоже, доездился в результате – свел с ним кто-то счеты. Вот, вроде, и неглупый человек барон был, а… Впрочем, о покойниках или хорошо, или ничего, так что стоит промолчать.

Честно говоря, была у Корбина мысль найти того, кто это сотворил, и примерно наказать, дабы руку на дворян поднимать не смели. Но мысль, что называется, как пришла – так и ушла, потому что улик-то никаких и шансов найти убийц немного. Не у трупа же спрашивать? Хотя, говорят, где-то в Поднебесной есть тайная секта магов, некромантами именуемых, которые могут покойников оживлять, разговаривать с ними да слугами их своими делать верными, вот только далеко до Поднебесной, одни слухи оттуда долетают. И то сказать, даже если они там и есть – что с того? Они-то там, а труп-то здесь, к тому же и так уже пованивает, а некроманты те, по слухам опять же, только свежие трупы допрашивать умеют. Так что незачем мечтать о несбыточном – надо делом заниматься.

Так вот, детей, то есть прямых наследников, у барона не было, хотя и дважды он женат был. Ну вот не приживались у него жены почему-то, помирали – первая через два месяца в могиле оказалась, вторая через полгода после свадьбы богу душу отдала. Был один, правда, но не совсем прямой – так, племянник. Жил в каком-то маленьком поместье на окраине баронства, с матерью, и было ему всего восемь лет…

Итак, восьмилетний мальчик… Болезненный, говорят, не факт, что следующую зиму переживет. И что, кто-нибудь поверит, что он сумеет управлять аж целым баронством? Не самыми большими владениями в королевстве, конечно, но притом куда как более приличными, чем смешные графства и герцогства к востоку от столицы. Там-то дворянин на дворянине сидит и дворянином погоняет, поэтому титулы у всех громкие, а поместья – крошечные, здесь же – простор, есть где развернуться умному человеку. Умному, взрослому, сильному, а не ребенку на руках у матери. Она же все баронство на побрякушки спустит, к бабке не ходи. Может, конечно, и не спустит, но это непринципиально – все равно мальчику нужен опекун, который землями распорядится грамотно, ко всеобщей выгоде, а там, дадут боги, и ребятенок скопытится или, например, в монастырь уйдет. Второй вариант, правда, хуже, можно со служителями Единого проблемы поиметь, ну да это тоже решаемо – как говорят в далеких северных королевствах, "закон – тайга, медведь – судья". А тайги, точнее, леса, вокруг хватает. Да и не скопытится и в монастырь не уйдет если – что с того? Помочь ему в этом деле, конечно, никто не захочет, у Корбина солдаты, а не палачи, да и сам он – солдат, кое-какие неписаные законы для наемников тоже обязательны, и с нарушителями их обходятся куда как сурово. Значит, доживет парнишка до совершеннолетия – так тому и быть, на все воля богов, хотя помогать ему поправить здоровье, конечно, тоже никто не станет. Но даже при этом, не самом лучшем для графа де'Карри раскладе воспитает-то его уже Корбин, и будет вместо баронства Шлипентайна, куда как самостоятельного, то же самое баронство, но уже вассал графа де'Карри. Выгодное вложение средств. К тому же, пока парень еще мал, доходами-то с его земель распоряжаться Корбин будет. Словом, есть, за что бороться.

В общем, ситуация банальнейшая, не раз случавшаяся, тут уж кто успел – тот и съел, что Корбина вполне устраивало. Глотка у него была большая, зубы острые и подавиться он не боялся. Главное было, чтоб до короля все постфактум дошло – ничего королевское вмешательство, не изменит, конечно, особенно сейчас, когда власть короля слаба, как никогда ранее, но крови попортит изрядно, да и денег уйдет немало – подмазать там кого надо или солдат еще нанять. Хотя, конечно, баронство Шлипентайн таких хлопот стоило. Правда, владения барона были не в самом лучшем состоянии – не слишком рачительным хозяином был покойный. Поэтому, чтобы подтянуть крестьян до того уровня, чтобы они жили так, как на землях самого Корбина и, соответственно, приносили такой же доход, требовалось время, да и денег пришлось бы вложить много, но все окупали богатые серебряные рудники, располагавшиеся в Шлипентайне и позволявшие барону неплохо сводить концы с концами. А раз так – стоило поторопиться.

Увы, человек предполагает, а боги – располагают. Как оказалось, слухи, имеющие, как известно, самую высокую в мире скорость распространения, в селе, жители которого нашли барона, не удержались и дня. Хотя Корбин и приказал не болтать ("Всех перепорю, сволочи!"), но, как известно, женщины, особенно в деревнях, существа болтливые, а днем через деревню прошел небольшой обоз из Тенора. Купцы – не дураки, глупые в их среде просто не выживают, поэтому они прекрасно понимают и то, насколько важной бывает информация, и то, как важно уметь ее использовать, чтобы получить прибыль. А еще они понимают, что информация ценна только тогда, когда она свежая, именно поэтому каждый уважающий себя купец возит с собой почтовых голубей. В тот день много голубей взлетело над селом, и нет ничего удивительного в том, что в Теноре о ситуации с бароном Шлипеншухером узнали немногим позже Корбина. А дальше пошла гонка за лидером, причем Корбин даже и не предполагал о том, что она началась.

В Теноре тоже жили отнюдь не дураки, и последствия гибели барона просчитать смогли не хуже Корбина. То, что граф Корбин де'Карри мимо такого лакомого куска пройти не то чтобы не сможет, а просто не захочет, тоже ни для кого откровением не являлось. И в том, что Корбину вполне по силам осуществить задуманное, также никто не сомневался. А вот последствий такого шага в Теноре никто из власть имущих не хотел.

Так как фактически правили в Теноре торгаши всех мастей, тесно переплетенные в связях с криминалом, то им совершенно не выгоден был захват Шлипентайна графом де'Карри уже потому, что бурный поток серебра, идущий оттуда, иссяк бы моментально. Граф де'Карри был рачительным хозяином, так что смешно было ожидать, чтобы он начал, подобно покойному барону, покупать драгоценности, мебель из дерева дорогих пород или красивых невольниц, а сельскохозяйственный инвентарь, к примеру, стоит недорого и делается в банальных сельских кузницах. Если же графу захочется чего-нибудь этакого, он и напрямую купит, что ему надо – пошлет отряд, скажем, в Айнор, и привезут. И выбор там больше, и цены ниже, еще и сэкономит. К тому же и все остальное, что со Шлипентайна на Тенорские рынки шло, под контроль де'Карри попадет, а уж граф-то торговать умеет. Кого надо – обует, а кого надо – и припугнет, и всегда с барышом останется.

Итак, требовалось помешать де'Карри наложить лапу на Шлипентайн, и при этом постараться сделать это самим – не оставлять же бесхозным такой перспективный источник доходов? Однако права на это ни у кого не было – кто такие торговцы или даже банкиры, и кто – граф де'Карри? Да граф любого из них повесить может на основании примитивного "хочу", и ничего ему за это не будет – благородный. Да что граф? Задрипанный виконт того же банкира мечом рубанет – и спокойно дальше поедет, никто ему слова не скажет. Если бы в Теноре старый граф торгашей не защищал, им бы раздолье было – до первого обиженного дворянина. А дворянство человеку из торгового сословия получить ох как тяжко, да вдобавок, стал дворянином – банк свой изволь закрыть, ибо – невместно. Давно такое правило было, еще во времена Империи появилось – и ни один король его отменять не спешил, поскольку не дураки, допустишь таких во власть – сам потом рад не будешь. Тот же Корбин никогда сам не торговал – человека назначал, который формально торговыми делами занимался, пусть и с четкими инструкциями сюзерена.

Вот тут и пригодился формальный хозяин Тенора. Сила тенорских торговцев была даже не в их деньгах, а в том, что в случае нужды они умели забывать свои распри и конкуренцию, и выступали единым фронтом, и очень быстро. Словом, уже к вечеру к графу, владыке Тенора, явилась представительная делегация с просьбой-требованием о помощи, подкрепленной солидной суммой в золоте. А граф, который, помимо тесной связи с торговой и прочими гильдиями, сам не против был расширить свои владения, да к тому же был очень обижен на Корбина за тот разгром, который был учинен во время памятного всем конфликта, отреагировал вполне предсказуемо. Поквитаться хотелось… Да и что тут было особо думать? Ну, схлестнутся… То поражение уже забылось, к тому же его давно привыкли списывать на внезапность атаки Корбина и полную неготовность гарнизона к обороне. Сейчас же все было вроде как наоборот, к тому же не испытывающий проблем с деньгами граф имел армию почти в тысячу человек – по меркам королевства совсем немало… Правда, действовать надо было незамедлительно, и все войска немедленно было не собрать, но и тех пятисот, что были под рукой, должно было хватить. Еще примерно столько же собрали гильдии, имеющие собственные полицейские формирования. Конечно, вояки это были так себе, в лучшем случае посредственные, но то, что у де'Карри было ВСЕГО четыреста человек, и на захват Шлипентайна больше половины он, в любом случае, не пошлет, давало уверенность в успехе. Правда оставался еще сам Корбин – могучий маг, возможности которого были никому точно неизвестны. Тем не менее, наличие в армии Тенора целых трех боевых магов, один из которых был первого ранга, позволяло надеяться на успех – маги связывают Корбина боем, а тем временем армия Тенора сминает его немногочисленную дружину.

Увы, к несчастью для тенорцев вмешался временной фактор. Им приходилось торопиться – если граф де'Карри успевал раньше них стать формальным опекуном малолетнего наследника покойного Шлипеншухера, у де'Карри появлялся формальный повод жаловаться королю на агрессию, а это было чревато. Король, конечно, вряд ли вмешается, но крови попортит, а главное, дело затянется, что принесет и немалые убытки, и проблему в виде возможного вмешательства кого-то третьего, как самостоятельно, так и на стороне Корбина – тенорцев нигде не любили.

Пришлось магам попотеть, открывая портал к родовому замку барона Шлипеншухера, что для них бесследно не прошло – попробуй, перебрось на такое расстояние почти тысячу человек. И надо же было такому случиться, что когда рано утром открылись порталы и первые солдаты Тенора ступили на спорные земли, там же уже находился лорд Корбин с отрядом из сотни своих гвардейцев, который прибыл туда буквально на пятнадцать минут раньше и совершенно не ожидал появления конкурентов. Впрочем, для тенорцев то, что их опередили, тоже оказалось неожиданным. И вот стоят две вооруженные толпы друг напротив друга, до замка баронского им еще лиги две, стоят в чистом, ровном, как стол, поле, между ними три четверти лиги и все в шоке.

Вообще, для Корбина в такой ситуации самым разумным было бы ноги сделать – открыть портал и хрен его догонят, но это сразу же значило проиграть кампанию. Закрепятся тенорцы в этих землях – все, выбить их уже не получится по той же причине, что и Корбина, если поле боя окажется за ним. К тому же сбежишь – подмочишь себе репутацию, а репутация – это наше все и терять ее как-то неохота. Стало быть, выбора особого не было, драться так и так приходилось. Только вот как? У противника-то людей вдесятеро, хорошо хоть, лошадей с собой не потащили, но это к обеим сторонам относится.

Однако численность была, по сути, единственным преимуществом тенорцев, все остальное играло против них. У Корбина под началом были опытные, хваткие головорезы, прошедшие не одну войну, отлично вооруженные, обученные и привыкшие действовать, как одна рука. У тенорцев половина была не слишком хорошо обученными и не имеющими реального боевого опыта солдатами, основной задачей которых было поддержание порядка в единственном городе Тенора, а из заслуг – подавление периодически вспыхивающих крестьянских бунтов. А что вы хотите? Графство располагалось практически в центре королевства, в самых спокойных землях. Вторая же половина и вовсе была сбродом, набранным с бору по сосенке и в строю действовать практически не умеющим.

Все люди Корбина имели отличные доспехи, легкие и прочные, айнорского производства – там лучшие доспехи в этой части континента делают, каждый целое состояние стоит. У тенорцев солдаты герцога еще могли похвастаться более-менее приличной броней, остальные же были одеты, кто во что горазд, от новеньких кольчуг и вполне приличных лат до кожаных рубах, не способных защитить даже от скользящего удара меча. У большинства этих горе-вояк не было даже щитов.

У Корбина люди опытные, армия Тенора еще только из портала полезла, а они уже с земли повскакали, строй образовали, оружие наизготовку. Тоже порталом сюда прибыли, а портал – штука неприятная, после него желательно посидеть, в себя прийти, а то головокружение сильное. Опытный командир, отряд порталом перебросив, если у него время есть, всегда солдатам отдых дает – вот они и отдыхали, успели уже в себя прийти. Тенорцы из порталов только выходить начали, их пошатывает еще, координацию движения когда еще восстановят, и поэтому представляют они из себя пока что огромную, плохо управляемую толпу. Командиры вокруг бегают, порядок навести пытаются, а толку – чуть. Да и сами командиры на ногах едва держатся, порталы-то не слишком сильные маги создавали, в них болтанка еще сильнее, так что шансов порядок быстро навести и нет, в общем-то.

Ну и, наконец, маги. У тенорцев было три мага, два третьего и один первого ранга, причем оба мага третьего ранга к моменту, когда их почти неуправляемая, аморфная армия вывалилась из порталов, еле держались на ногах. Маг первого ранга выглядел получше, но и его состояние было далеким от идеального. Корбин же был практически свеж – людей своих он перебрасывал стационарным порталом, благо в нем соответствующая настройка имелась. Он эту настройку давно уже состряпал – еще когда со Шлипеншухером повздорил. Так, заранее, на всякий случай, вдруг пригодится. Вот и пригодилось, а на то, чтобы портал навести по заранее созданным лекалам, сил надо совсем чуть-чуть.

А еще тенорцами командовал сын графа и наследник этого самого графства Тенор – могучий детинушка лет тридцати от роду, ни разу в жизни не воевавший и сейчас, в общем-то, не знающий, что делать. Отрядом Корбина командовал он сам, а надо сказать, что за сорок с лишним лет боев и походов кое-чему он научился.

Словом, тенорская армия еще даже не успела восстановить хоть какое-то подобие порядка, а отряд Корбина уже броском преодолел разделяющее их расстояние и остановился в ста пятидесяти локтях от противника. Сто пятьдесят локтей – идеальное расстояние для арбалетчиков, и убойная сила у болтов еще сохраняется, и противнику бежать далеко. А у каждого из бойцов Корбина был при себе арбалет, да не простой, а айнорский, четырехзарядный. Тяжелый, зато позволяющий стрелять намного быстрее, чем из обычного. Прекрасно понимающие, что их жизнь сейчас зависит только от четкости выполнения приказов, солдаты Корбина моментально выстроились в две шеренги, и первая дала четыре залпа по тенорцам и немедленно передала арбалеты назад, получив взамен заряженные. Пока они расстреливали боезапас, вторая шеренга быстро и четко перезаряжала арбалеты, благо механизмам взвода айнорские оружейники уделяли внимания едва ли не больше, чем всему остальному арбалету, а стрелы и вовсе вставлялись не по одной, а обоймами. И ответить-то тенорцам оказалось нечем – их собственные, не столь уж и многочисленные, арбалетчики и лучники оказались выбиты почти сразу – опытные наемники знали, по кому бить в первую очередь. Да и уцелей они, толку было бы немного – для их луков и арбалетов дистанция была все же великовата, а на людях Корбина были хорошие доспехи. Также они знали и то, что захватить инициативу мало, надо ее суметь еще удержать – только в этом случае стоит рассчитывать на победу.

Шок у тенорцев, впрочем, прошел очень быстро. Надо признать, трусами они не были и попытались сбить строй, выстроив стену щитов, маги, несмотря на усталость, стали выставлять щиты – слабенькие, дырявые, но все же щиты. Потери сразу уменьшились. Все-таки солдат кое-чему учили, да и среди командиров, видимо, были люди толковые, если бы им удался этот маневр, то, подойдя под прикрытием магов и строя щитоносцев поближе, они смогли бы смять арбалетчиков одним броском. Однако тут в дело вмешался маг, и это сразу поставило крест на плане тенорцев.

В отличие от большинства боевых магов, кичащихся силой, Корбин предпочитал действовать головой. Что толку бить по противнику молнией? Удар-то выходит точечный. Ну, убьешь ты одного, двоих… Даже десять или двадцать – какая разница? Все равно затраты сил непропорционально велики для столь скромного результата, особенно с учетом того, что пока маг собирает силы для следующего удара, вражеские солдаты успеют до него добраться и просто зарубить. Конечно, мага постоянно прикрывают свои солдаты, но в бою, как известно, случается всякое. Точно так же неприменимы мощные заклинания, когда начинается рукопашная – слишком легко поразить своих, сошедшихся с противником в образовавшейся свалке грудь в грудь.

Корбин, подобно всем новичкам, тоже отдал в свое время дань мощным заклинаниям, но довольно быстро поумнел и понял, что сила нужна для других целей – стену замка проломить там, или щит, выставленный вражеским магом, сбить. В бою же, как считал Корбин, главной задачей мага является обеспечить своим солдатам возможность работать в наиболее выгодных для себя условиях. В конце-концов, победа на поле боя достигается именно солдатами и их мечами, поэтому маг, как бы силен он ни был, должен, в первую очередь, работать на них. Например, вовремя испугать лошадей у атакующей конницы порой значит в бою больше, чем десяток-другой трупов. Хотя бы потому, что атака этой самой конницы при этом захлебнется, что даст пехоте шанс или уйти или, если у самих поджилки не трясутся, атаковать и, воспользовавшись сумятицей, посдергивать всадников с их лошадей. А дальше – дело техники и длинных, выкованных из отличной стали мечей.

Примерно так же Корбин поступил и теперь. Конечно, лошадей сейчас не было, но роль их отлично сыграли сами же вражеские солдаты, моментально ударившиеся в панику, когда с неба на них обрушился огненный дождь. Походя сметя слабенькие щиты еще не успевших прийти в себя вражеских магов, Корбин осыпал солдат противника огненными каплями. Особого вреда людям они причинить не смогли, но этого и не требовалось. Попавшие под удар вражеские солдаты мгновенно запаниковали и шарахнулись в стороны, разрушив так и не выставленный до конца строй, стена щитов сломалась, и арбалетчики вновь принялись выкашивать их ряды. В последнем, отчаянном порыве их молодой полководец попытался поднять своих солдат в атаку – то ли рехнулся со страху, то ли чисто интуитивно принял единственно верное в такой ситуации решение, то ли и то, и другое вместе. Шанс у него, надо сказать, был – броском, пусть даже теряя людей, прорваться через поток арбалетных болтов и взять все еще сильно уступающих им в численности людей Корбина в мечи. Реальный шанс – пожалуй, единственный реальный шанс выиграть этот бой.

Увы, будь у тенорцев обстрелянные, всерьез повоевавшие солдаты, у них бы все получилось – не такие уж и серьезные потери они пока что понесли. Даже будь у них одни солдаты, атака могла бы кончиться успехом. Однако почти половина войска была не более чем абсолютно гражданские люди, напялившие доспехи ради того, чтобы сходить в поход по приказу своих хозяев, ну и самим, воспользовавшись моментом, пограбить да понасильничать под шумок – война все спишет. Да, они умели владеть оружием, но все героическое, чем большинство из них занималось в жизни, была резня в темных переулках да охрана рынков, а кольчуга, обтягивающая толстое пузо, и меч посредственной ковки на поясе, еще не делают человека воином. Результат оказался предсказуем.

Инстинкт самосохранения к моменту, когда молодой командующий попытался повести своих людей в атаку, уже перевесил те зачатки дисциплины, которые командиры успели привить этому сброду за несколько часов, которые ушли на сколачивание войска. Многие кинулись в стороны, как тараканы из-под тапка, и это было началом конца. Паника – вот самый страшный враг любого войска, мгновенно превращающий его в избиваемую толпу. Это страшнее копий и стрел, и распространяется паника, подобно пожару, захватывая все большее количество людей. Именно поэтому любой грамотный командир предпочтет убить паникера на месте, чем допустить это. Однако сейчас паникеров оказалось слишком много, и результат был закономерен – войско Тенора, как воинское подразделение, перестало существовать.

Правда, кое-кто оказался духом покрепче, а головой послабже, а может, палки десятников вколотили в них воинскую дисциплину, и своих офицеров они боялись больше, чем вражеских стрел – кто знает… Человек полтораста молодой и храбрый полководец, ринувшийся в атаку первым, за собой поднять сумел. Ну что же, такой вариант был отработан еще тогда, когда его и в проекте не было. Три залпа из полусотни арбалетов каждый, четвертый – из сотни, благо второй ряд успел перезарядить свое оружие, а потом второй ряд синхронно делает шаг вперед, становясь рядом с товарищами, и перед горсткой уцелевших тенорцев вырастает четкая и плотная стена щитов.

Два десятка тенорцев, избежавших потока стрел, опытные воины Корбина встретили мечами и смели, даже не заметив, а потом двинулись вперед – настало время для атаки. Впрочем, атаковать было уже некого – остатки войска Тенора во все лопатки уплетывали в сторону леса. Это был разгром – на поле боя осталось больше четырех сотен убитых и раненых тенорцев, остальные моментально рассеялись по лесу, прикинувшись кто кочками, кто коровьими кучками, чтобы с наступлением темноты поодиночке и группами пробираться домой. Их не преследовали – даже загнанная в угол крыса может броситься на кота, а зря терять своих людей Корбин не хотел, да и излишней кровожадностью он тоже не страдал. В битве его отряд потерял четырех человек, правда, всех только ранеными, и лишь один из них был ранен тяжело – как раз сейчас Корбин в меру сил и возможностей занимался его лечением. Размен один к ста – хороший результат, хотя Корбин и был недоволен тем, что позволил застать себя врасплох. Наверняка, на примере этой битвы многие поколения полководцев будут учиться тому, как надо и как не надо воевать, и лишь сам граф знал, что почти весь бой все висело буквально на волоске.

Ну а после того, как Корбин перестал беспокоиться за жизнь своего солдата, он занялся многочисленными вражескими ранеными, которых его воины стаскивали в одно место. Помочь после боя раненому противнику – это тоже в кодексе наемников. Нет, конечно, если ты раненого врага добьешь или просто равнодушно пройдешь мимо, никто тебя не осудит, но сегодня – ты, а завтра – я, воинское счастье переменчиво и, может статься, точно так же небрежно пройдут мимо тебя, а то и дорежут. Зачем создавать прецедент, тем более что наемники служат тому, кто платит и, вполне возможно, вчерашние противники, сошедшиеся на поле брани и свирепо кромсавшие друг друга мечами, завтра будут биться плечом к плечу? Так что никакого милосердия, всего лишь деловой подход к жизни и смерти. Конечно, напрягаться ради полноценного лечения никто не станет, но жизнь, если возможность есть, спасут обязательно – кровь остановят, повязку наложат. Целитель, если он есть под рукой, раны очистит да регенерацию подстегнет. Люди Корбина уже давно не были наемниками, но правила помнили и соблюдали их свято. Корбин и сам правила помнил, поэтому постарался помочь, кому мог, хотя это и забрало у него немало сил – все-таки целительство было не его конек.

Раненых набралось больше пятидесяти человек (может, и больше было, но кто на ногах остался – те убегли) и в число которых попал и командующий армией Тенора, а также один из младших магов. Увы, двое других погибли в бою, их трупы были найдены и опознаны, и Корбин даже расстроился, поскольку обоих заочно знал – не раз переписывались по вопросам теоретической магии. Закончив с ранеными, Корбин отправился решать проблему, ради которой он в эти места, собственно, и прибыл, а именно – занимать замок и приводить людей Шлипеншухера к присяге себе, любимому. К счастью, из замка было отлично видно, как проходило сражение, и драться, пусть и сидя за крепкими стенами, с противником, который только что разогнал войско вдесятеро большее, и притом, похоже, даже не вспотел – нет уж, увольте, тем более что сейчас численное преимущество было на стороне Корбина.

Отряд мага остановился, не дойдя до стен замка всего-то на два полета стрелы – это чтобы какой-нибудь лихой лучник не попробовал поиграть в героя. Не достанет, конечно, раз есть маг – есть и щит от стрел. Это если войско велико, а маг слаб, щита не будет, но сейчас, все видели, отряд невелик, а маг, наоборот, могуч. Не долетит стрела, но один выстрел – и все, конец переговорам, и тогда будут трупы с обеих сторон. Корбин трупов не хотел – тех, кто был с ним, он всегда ценил и берег, а тех, кто столпился сейчас на стенах, рассматривал уже как будущих подданных. Зачем резать барана, если его потом можно долго и аккуратно стричь?

Голос мага слышали все, кто собрался на стене замка. Негромкий голос, спокойный. Тоже магия, простенькая, почти не требующая сил, но иногда очень полезная. Корбин просто сообщил, что барон погиб, поэтому он, граф Корбин, намерен стать опекуном малолетнего наследника. Так что давайте, открывайте воротА да пропускайте нового господина, пока господин этот не разозлился и не устроил всем пляски диких кочевников со звоном оружия вначале и поминальными песнопениями в конце.