Темное вожделение

Его жена Ноэль родила два месяца назад мальчика. Я знаю, что он был горько разочарован. По каким-то причинам важно, чтобы у него была девочка. Он со мной все время даже притом, что я часто бываю одна. Он находится в моем уме, говоря со мной, шепча, насколько он любит меня. Он имеет странное нарушение кровоснабжения и не может выходить на солнце.

У него такие странные привычки. Когда мы занимаемся любовью, и ты не можешь даже себе вообразить, насколько великолепно это, он находится в моем уме так же, как в моем сердце и теле. Он говорит, что это потому, что я экстрасенс и он тоже, но я знаю, что это больше. Это имеет некоторое отношение к его потребности пить мою кровь. Там. Я написала это, здесь то, что я не могу сказать вслух. Это кажется ужасным, ужасным, но это настолько эротично, чувство его рта на мне, мою кровь в его теле. Как я люблю его, редко остаются метки, если он не желает заклеймить меня как свою. Его язык излечивает раны быстро. Я видела это, какое чудо. Он чудо.

Его жена, Ноэль, знает обо мне. Он сказал мне, что она не позволит ему оставить ее, что она опасна. Я знаю, что это правда, потому что она угрожала мне, угрожала убить меня. Я очень боялась. Ее глаза пылали красным, и ее зубы, как у животного, приближались ко мне, но Рэнд появился прежде, чем она смогла причинить мне боль. Он был разъяренным, защищал меня. Я знаю, он говорит правду о том, что любит меня; я могу утверждать это по тому, как он говорил с нею, приказывая, чтобы она уехала. Как она ненавидит меня!

Я настолько счастлива! Я беременна. Он еще не знает. Я не видела его уже две ночи, но я уверена, что он никогда не оставит меня. Его жена, должно быть, препятствует его отлучкам. Я надеюсь, что ребенок — девочка. Я знаю, что он отчаянно хочет дочь. Я дам ему то, что он всегда хотел, и Ноэль будет в прошлом. Я знаю, что должна чувствовать вину, но не могу, когда для нас обоих очевидно, что он хочет быть со мной. Где он? Почему не приезжает ко мне, когда я нуждаюсь в нем так сильно? Почему ушел из моего ума?

Шиа постоянно кричит. Доктора взволнованы из-за странных анализов ее крови. Она ежедневно нуждается в переливаниях. Боже, я ненавижу ее; она заставляет меня оставаться в этом пустом мире. Я знаю, он мертв. В тот день, когда Ноэль приходила, чтобы увидеть меня, он возвратился один через несколько замечательных часов. Он сказал мне, что собирается оставить ее. Я полагаю, он попытался. Он просто исчез из моего ума, из моей жизни. Мои родители думали, что он оставил меня, потому что я была беременна, что он использовал меня, но я знаю, он мертв. Я чувствовала его ужасную муку, его горе. Он приехал бы ко мне, если бы смог. И он так и не узнал о ребенке. Я присоединилась бы к нему, но должна была дать жизнь его дочери. Если его жена убила его, а я уверена, что она способна на это, он будет жить через меня, через нашего ребенка.

Я привезу ее в Ирландию. Мои родители умерли, и я унаследовала их имущество. Я отдала бы ее им, но теперь очень поздно. Я не смогу присоединиться к нему. Я не могу оставить ее, когда так много людей интересуются ею. Я боюсь, они попытаются убить ее. Она похожа на него. Солнце жжет ее слегка. Она нуждается в крови, как и он. Доктора шептали о ней такое, а потом так посмотрели на меня, что мне стало страшно. Я знаю, что должна исчезнуть с ней. Я не позволю никому навредить твоей дочери, Рэнд. Бог поможет мне, я ничего не могу чувствовать. Я мертва внутри без тебя. Где ты? Ноэль убила тебя, как она поклялась сделать? Как я смогу жить без тебя? Только твоя дочь препятствует мне присоединиться к тебе. Скоро, мой любимый, очень скоро я буду с тобой».

Шиа медленно выдохнула. Конечно. Это было там перед нею. Она нуждается в крови, как и он. Она унаследовала нарушение кровоснабжения от своего отца. Ее мать написала, что Рэнд фактически пил ее кровь, когда они занимались любовью. Сколько людей преследовали ее, страх поселился в их сердцах только потому, что никто не нашел лечение этой болезни? Она понимала то, как это было, то, что приносило с собой, то, каково было открывать глаза со страхом и ненавидеть себя. Она должна была найти лечение, даже если это будет слишком поздно для нее, но она должна найти лечение.

Жак спал очень долго, желая восстановить свою силу. Он просыпался только для того, чтобы поесть и убедиться, что она была жива и рядом. И сдерживал свою бурную радость, чтобы не потерять крови еще больше, чем уже лишился. Сейчас он нуждался в каждой капле своей силы. Она была так близко, что он мог чувствовать ее. Она была всего в каких-то нескольких милях от него. Дважды он увидел комнату ее глазами. Она делала то, что сделала бы женщина для защиты своего дома. После этого Жак стал просыпаться регулярно, проверяя свою силу, завлекая животных к себе, чтобы питаться. Он часто вторгался в ее мечты, возбуждая ее тело и не давая отдыхать, когда ей необходимо было спать. Она была уже больной, полуголодной, слабой от нехватки кормления. И работала день и ночь, а ее ум всегда был полон проблем и их решениями. Он игнорировал все это, делая так, чтобы она уставала.

Он был терпелив. Жак буквально излучал терпение. Он знал, что с каждой минутой он становится ближе к ней… теперь у него было время. И не было никакой причины, чтобы спешить. Он мог позволить себе наращивать силу.

Из своей темной могилы он преследовал ее, с каждым контактом своего ума с ее их связь становилась все сильнее и сильнее. У него не было ни одной идеи о том, что он будет делать с ней, когда она окажется в его руках. Он не стал бы убивать ее сразу, он потратил так много времени, чтобы исследовать ее ум, что порой казалось, что они единое целое. Но она, конечно, ответила бы за все. Еще раз он отправил себя спать, чтобы сохранить остатки крови в своих венах.

Она спала за компьютером, а ее голова лежала на стопке бумаг. И даже во сне ее мозг не отдыхал. Жак узнал многое о ней. У нее была фотографическая память. Он изучал ее воспоминания о вещах, которые забыл или никогда не знал. И часто проводил время, обучаясь чему-то новому, прежде чем начинал ее преследовать. Она была для него источником знаний, знаний о внешнем мире.

Она всегда была одна. И даже вспышки воспоминаний, касающиеся ее детства, которые он нашел, говорили о том, что и ребенком она была изолирована от других. Он чувствовал, будто хорошо ее знает, хотя на самом деле ничего не знал персонально о ней. Ее ум всегда был заполнен формулами и данными, инструментами и химическими реакциями. Она никогда не думала о своей внешности или о том, чего он мог бы ожидать от женщины. Только ее работа. Все остальное попросту уходило на второй план.

Жак сосредоточился и нацелился.

«Ты придешь ко мне сейчас. Ты не позволишь чему-либо остановить тебя. Просыпайся и езжай ко мне, а я в это время буду спать и ждать».

Он использовал каждую капельку своей силы, которая у него была, чтобы задействовать принуждение в этом приказе. Жак заставлял ее несколько раз за два прошедших месяца, он пытался принудить ее приехать к нему, оказаться около темного леса и его тюрьмы. Каждый раз, когда она собиралась закончить этот путь, потребность доделать свою работу заглушала все, и она возвращалась. Но на этот раз он был уверен, что у него достаточно сил, чтобы заставить ее. Она чувствовала его присутствие, узнавала контакт, но не могла представить, что они соединены. Она считала, что он ее фантазия или, скорее, кошмар.

Жак улыбнулся этому утверждению. Но в этом оскале зубов не было веселости, было только обещание расплаты, обещание хищника, преследующего свою жертву.

Шиа проснулась, заморгала, чтобы сфокусироваться на комнате. Ее наработки валялись повсюду у компьютера, документы были слегка примяты в том месте, где она оперлась на них головой. Снова фантазии. Это никогда не закончится, не прекратится и не оставит ее в покое? Теперь она была знакома с мужчиной из ее фантазий, у него была густая шапка черных, как уголь, волос и намек на жесткость в очертаниях его рта. Впервые за несколько лет она не могла видеть его глаза, словно они были прикрыты чем-то, но в последние годы они смотрели на нее с явной угрозой.

Шиа откинула свои волосы и почувствовала маленькие бисеринки пота на своем лбу. На мгновение она была дезориентирована, как всегда бывало после таких фантазий, как будто что-то удерживало ее ум еще где-то, а потом медленно очень неохотно отпускало.

Шиа знала, что на нее охотятся. И не смотря на то, что фантазии были нереальны, одно оставалось верным, ее кто-то преследовал. Она никогда не сможет спрятаться от тех, кто ничего не забывает. Она никогда не будет снова в безопасности, если не сможет найти лечение для себя и для горстки тех, кто разделяет ее болезнь. На нее охотились, словно она была животным без разума и чувств. Для охотников не имело значение, что она хорошо говорила на шести языках, что была квалифицированным хирургом, что спасла бесчисленное количество жизней.

Слова на бумаге расплывались перед ней. Как долго она спала на самом деле? Шиа вздохнула, провела рукой по своим длинным до талии, шелковистым рыжим волосам, откидывая их с лица. То, что происходило, было случайностью, но все говорило о том, что так было лучше.

Она стала анализировать признаки своей странной болезни крови. Описывая себя. Шиа была маленькой и очень худощавой, почти хрупкой. Она выглядела очень молодо, почти как подросток, взрослела намного медленнее, чем нормальный человек. У нее были огромные ярко-зеленые глаза. Ее голос был мягким, бархатистым, такой мог загипнотизировать. Большинство студентов были в таком восторге от ее голоса, что запоминали каждое слово из лекций. Ее чувства были развиты сильнее, чем у других представителей человеческого рода, особенно это касалась слуха и обоняния. Она более ярко видела цвета и запоминала детали, которые большинство людей попросту не замечали. И могла общаться с животными, прыгать выше и бежать намного быстрее профессиональных спортсменов. Она научилась еще в раннем детстве скрывать свои способности.

Шиа встала и потянулась. Она медленно умирала. Каждую минуту, которая ей была отпущена, она должна была употребить на то, чтобы найти лечение. Где-то в этих коробках, в стопках этих бумаг должен быть ответ. И даже если она найдет его слишком поздно для себя, то сможет, вероятно, помочь кому-то предотвратить эту ужасную изоляцию, которую чувствовала всю свою жизнь.

Она смогла бы медленно стареть и иметь особые способности, но заплатит слишком большую цену за них. Солнце обжигало ее кожу. И хотя она могла отлично видеть самой темной ночью, днем ее глазам приходилось нелегко. Ее тело отвергало большинство продуктов, но самое худшее было в том, что ее телу была нужна кровь ежедневно. Любая кровь. Не было крови, которая была бы несовместима с ней. Кровь животных только поддерживала жизнь в ней. И она отчаянно нуждалась в человеческой крови, но только когда уже была на пределе, только тогда позволяла перелить ее себе. К сожалению, ее специфическая болезнь требовала переливаний через рот.

Шиа открыла дверь, за которой была ночь, и стала слушать шепот лисы и сурков, кроликов и оленя. Крик совы, которая поймала свою добычу, и писк летучей мыши заставили ее кровь бешено мчаться по венам. Она принадлежала всему этому. И впервые за всю ее одинокую жизнь почувствовала какое-то подобие мира в душе.

Шиа вышла наружу возле своего крыльца. Ее аккуратные синие джинсы и туристические ботинки замечательно подходили для прогулки, но тонкая легкая футболка не сможет защитить от холода, спускающегося с гор. Схватив свою трикотажную рубашку и туристическую сумку, стала осматривать следы. Если бы только она знала об этом месте. Шиа так много времени потратила впустую. Только месяц назад она обнаружила целительные свойства здешней почвы. Но уже знала о заживляющем агенте в ее слюне. Шиа выращивала в саду овощи и травы. Ей нравилось копаться в земле. Однажды случайно она очень сильно порезалась. А земля, казалось, ослабила боль, и рана практически зажила к тому времени, как она закончила работу.

Она начала бесцельное движение по тропе, жалея, что ее мать никогда не узнала успокаивающей атмосферы этого места. Бедная Мэгги. Молодая. Говорящая на ирландском языке. На каникулах впервые в ее жизни она встретила темного, задумчивого незнакомца, который использовал ее, а потом бросил. Шиа покачала головой, отстраняясь от всего этого, она отказывается сдаваться. Ее мать сделала свой выбор. И ее выбором был только один человек. Только Рэнд. Человек, бросивший ее безо всяких сожалений и предупреждений. Человек, который нес в себе эту кошмарную болезнь, которую его дочь должна была скрывать от всего мира. Мэгги об этом знала. Но все же не потрудилась исследовать это заболевания или хотя бы расспросить об этом Рэнда поподробнее, прежде чем ее дочь столкнется с этим.

Шиа наклонилась, чтобы зачерпнуть горсть земли, а потом стала просеивать ее сквозь пальцы. Была ли Ноэль, женщина, которую ее мать называла женой Рэнда, столь же увлечена Рэндом, как и Мэгги? Похоже, что так и было. У Шиа не было никакого желания повторять ошибки своей матери. Она никогда не будет так привязана к какому-либо человеку, что забудет даже о своем ребенке и в итоге убьет себя. Смерть ее матери стала бессмысленной трагедией, она оставила Шиа в холодной, жестокой жизни без капли любви или наставления. Мэгги знала, что ее дочь будет нуждаться в крови, она об этом написала в своем дневнике, каждое слово в котором заслуживало осуждения. Пальцы Шиа побледнели на костяшках, когда она сильно сжала их в кулак. Мэгги знала, что слюна Рэнда несла в себе лечебный агент. Она все это знала, но все равно оставила дочь в неведении, предоставляя той находить ответы самостоятельно.

Шиа лечила себя с тех пор, как была ребенком, в то время как ее мать тупо смотрела в окно, полуживая, никогда не слыша криков боли дочери, когда та падала, учась ходить или бегать, всегда одна. Шиа обнаружила, что может излечивать свои небольшие ранки и синяки с помощью своего языка. Потребовалось время, чтобы она поняла, что была уникальной в своем роде. Мэгги была похожа на робота, заботясь только о минимуме физических потребностей Шиа, но никогда о ее душе. Мэгги убила себя, едва дочери исполнилось восемнадцать. Низкий стон боли вырвался из горла Шиа. Было достаточно плохо знать о том, что ей, чтобы жить, была нужна кровь. Но хуже всего было, что ее собственная мать не могла ее любить, это знание разрушало.

Семь лет назад Европу словно охватило своего рода безумие. Это казалось смехотворным только сначала. Это, скорее, могло относиться ко времени необразованных, суеверных людей, шептавшихся о существовании вампиров как раз в том районе, откуда был родом ее отец.

Но теперь можно было поверить, что нарушение кровоснабжения, возможно, и появилось здесь в Карпатах, и все это и послужило основанием для легенд о вампирах. Если болезнь была местной, то, возможно, могла передаваться генетическим путем, и ее унаследовал отец Шиа, а потом и она сама? Шиа волновалась, что может встретить других таких же, как она.

А в это время современные убийства «вампиров» прокатились через всю Европу, словно чума. Больше всего убивали мужчин в типичном стиле убийства вампиров, колом протыкали сердце. Это вызывало отвращение, ужас, страх. Уважаемые ученые стали серьезно обсуждать, могли ли вампиры существовать в действительности. Были сформированы комитеты, чтобы изучить их и устранить. Было так же свидетельство из более раннего источника, плюс ее кровь, все это напрочь отметало все вопросы у Шиа. Она очень испугалась, что те, кто убивал в Европе, могли бы найти и ее. И теперь в действительности они пытались выследить ее. Она должна была бросить свою страну, свою карьеру, чтобы у нее была возможность провести собственное исследование.

Как мог нормальный человек в сегодняшнее просвещенное время верить в такую чушь, как вампиры? Она сопоставила себя с теми убитыми людьми, уверенная, что у нее было такое же заболевание крови. Шиа была врачом, исследователем, и до сих пор подводила всех жертв этой болезни, не смогла раскрыть тайны. Это возмущало ее. Она была талантлива, даже гениальна, и все же не могла раскрыть эту тайну уже давно. Сколько других людей умерло оттого, что она не достаточно старалась в поисках ответов?

Ее вина и страх теперь были причиной возникновения у нее диких кошмаров, утомлявших ее. Она собирала все, что могла найти в этом районе о людях и легендах. Слухи, предполагаемые свидетельства, старые переводы и последние газетные статьи. Она мало ела, редко вспоминала, что ей надо делать переливание, мало спала, все время, находясь в поиске, ища хотя бы одну подсказку, хотя бы маленький след. Она изучала свою кровь, свою слюну, состав крови после питание животной кровью, а потом после человеческой.

Шиа неохотно сожгла дневник матери, но никогда не забывала даже слова из него и до сих пор глубоко чувствовала свою потерю. Однако, ее счет в банке был неплохим. У нее были сбережения матери, и плюс она сама неплохо зарабатывала. И была собственность в Ирландии, которую она сдавала в аренду. Шиа жила бережливо и очень осторожно вкладывала деньги. Было легко перевести ее деньги в Швейцарию и создать несколько ложных следов через континент.

С того момента, как девушка оказалась в непосредственной близости от Карпат, Шиа чувствовала себя совсем по-другому. Более живой. Более спокойной. В ней росло странное чувство, что впервые у нее появился дом. Заросли, деревья, дикая природа, словно она сама была частью этого, частью земли. Словно была связана со всем этим, так или иначе. Ей нравилось вдыхать этот воздух, зачерпывать воду, прикасаться к земле.

Шиа почувствовала запах кролика, и ее тело напряглось. Она слышал его страх, биение его сердца. Животное почувствовало опасность, хищника, преследующего его. Лиса — она поймала шепот меха, когда та скользила через подлесок. Было просто замечательно слышать и чувствовать вещи, не боясь того, что другие этого не могли услышать. Метались летучие мыши, гоняясь за насекомыми. Шиа подняла лицо к небу, наблюдая за их поведением, радостная уже просто оттого, что видит это. Она начала уже возвращаться, снова нуждаясь в том, чтобы найти ответ и снять со своих плеч этот груз ответственности.

Шиа нашла свой дом, абсолютно пустой дом, и за последние месяцы превратила его в свое убежище. В течение дня ставни скрывали ее от солнечного света. Генератор вырабатывал необходимую электроэнергию для компьютера. Хорошо оснащенная ванная и кухня стали следующим приоритетом. Медленно Шиа докупила книг и все необходимое для неотложной помощи пациентам. И хотя Шиа надеялась на то, что ее навыки здесь не пригодятся, чем меньше людей знало о ней, тем лучше, тем больше времени будет, для продолжения ее исследования — но, прежде всего, она — врач.

Шиа вошла в густой лес, почтительно прикоснулась к стволам деревьев. Она всегда держала порцию крови под рукой, используя все свои способности хакера, чтобы получать из банка кровь и плазму таким способом, чтобы проходил лишь сам факт оплаты, но покупатель оставался анонимным. Однако это требовало ежемесячных ночных поездок в три деревни по очереди. В последнее время она настолько ослабла, что усталость стала большой проблемой, а ушибы отказывались заживать. В ней росла тяга к чему-то, образовалась пустота, которую было необходимо заполнить. Ее жизнь приближалась к концу.

Шиа зевнула. Она должна была возвратиться и поспать. Обычно девушка никогда не спала ночью, приберегая для сна то время, когда солнце больше всего вредило ее телу. Она прошла несколько миль от своего дома по густому лесу в направлении отдаленной части гор. Она часто гуляла в этом направлении, словно ее что-то необъяснимо влекло. Чувствовала беспокойство, перерастающее в безотлагательность. Словно должна была быть где-то, только вот неясно где. Когда проанализировала, ощущения, то поняла, что сила, убеждавшая ее так поступить, была фактически принуждением.

У нее было намерение вернуться домой, но ноги продолжали идти к горе. На этой горе были волки, она часто слышала их вой по ночам. Была такая радость в их голосах, такая красота в их песне. Шиа могла войти в мозг животных, но никогда даже не пыталась это сделать с такими дикими и непредсказуемыми существами, как волки. Однако их ночные песни словно манили, ей хотелось столкнуться с ними.

Она продолжала идти неизвестно куда. Все потеряло смысл, она просто продолжала идти вверх в самую дикую и изолированную область, где когда-либо была. Теоретически она должна была бояться, но чем выше она поднималась, тем сильнее ей хотелось продолжить свой путь.

Она подняла руки, протирая свой лоб и щеки. Ее голова странно гудела. Таким же странным был и голод, который грыз ее изнутри. Это было не похоже на обыкновенное чувство голода, это было что-то другое. Снова было такое ощущение, что она разделяет свой ум с другим существом, и голод был словно и не ее. Даже казалось, что она шла в каком-то выдуманном мире. Куски тумана странно колебались возле деревьев и земли. Туман стал гуще, а температура воздуха падала.

Шиа дрожала, растирая себя руками. Ее ноги сами выбирали себе путь по разлагающейся листве. Она всегда удивлялась тому, как тихо она могла перемещаться по лесу, инстинктивно избегая камней и сучков. Что-то появилось в ее мозгу?

«Где ты? Почему ты не хочешь прийти ко мне?» — В этом голосе было столько шипящей ярости.

Она испуганно остановилась, прижимая руки к голове. Это был тот же самый голос, голос из ее кошмара, который сейчас эхом раздавался у нее в голове. Кошмары, которые появлялись все чаще и чаще, посещая ее сон, отвлекая, когда она бодрствовала, появляясь в любое время. Иногда она думала, что сходит с ума.

Шиа приблизилась к журчащему потоку. Осмотрительно ступая на камни, видя яркие всплески цвета, осторожно проложила свой путь сквозь воду. Ручей был холодный, когда она прикоснулась к нему пальцами. Это успокаивало.

Что-то заставляло ее идти. Один фут, потом другой. Это было похоже на безумие, которое охватывало ее в комнате. Она слишком долго не спала. Шиа думала, что, возможно, подвержена лунатизму, так странно себя чувствовала. Шиа ненадолго остановилась и посмотрела на звездное небо. Она даже не понимала, что снова стала двигаться, пока полностью не пересекла лесную прогалину и не очутилась среди деревьев. Ветка зацепила прядь ее волос, вынуждая остановиться. Ее голова была тяжела, мозг затуманен. Она должна была где-то быть, срочно, только не знала где. Слух не помогал. С ее острым слухом, девушка бы услышала, если бы какому-то человеку причиняли боль. Шиа вдохнула вечерний воздух. Существовала вероятность потеряться и попасть на открытое место, тогда солнце сожгло бы ее. Она это заслужила за такую глупость.

И хотя сама посмеялась над собой за столь буйную фантазию, чувство было таким сильным, что Шиа пришлось позволить своему телу идти, как оно хотело. Почти невидимый путь, пролегающий мимо зарослей ежевики и деревьев. Она шла сильно заинтригованная, что же могло отвлечь ее от исследования. Лес уступил место высокогорному лугу. Она пересекла открытое пространство и пошла быстрее, словно у нее была какая-то цель. В дальнем конце луга под несколькими деревьями были видны старые полуразрушенные остатки какого-то здания. Это была не какая-то маленькая хижина, это был когда-то отличный дом, теперь разрушавшийся, и лес вступал во владения им.

Она обошла его по периметру, чувствуя беспокойство, вызванное этим местом, не имея возможности разобраться в его причине. Здесь чувствовалась сила, но вот для чего ее использовали, она не знала. Присев на корточки она позволила своим рукам начать пригоршнями откидывать землю. Раз. Другой. Ее пальцы наткнулись на дерево под грязью. У Шиа перехватило дыхание в горле, а ее пульс резко подскочил от волнения. Она обнаружила что-то важное. И была в этом полностью уверена. Тщательно разрывая верхний слой земли, она откопала большую дверь, размером шесть футов на четыре, с металлическими креплениями. Ей потребовалась вся сила, чтобы поднять ее, а потом много времени, чтобы отдышаться и изучить лаз. Хрупкие ступеньки, которые уже здорово прогнили и рассыпались от возраста, вели вниз в большую комнату. Шиа на момент заколебалась, тело тянуло ее вниз, а вот мозг был очень осторожен.

Стены подвала были построены из камня, соединенного землей. Годами никто и ничто не нарушало уединение этого места. Шиа подняла голову вверх, сосредоточилась, глаза быстро осматривали все вокруг, напрягая все чувства, выискивая опасность. Это было странно. Стояла полная тишина. Жутко. Никаких ночных существ или насекомых. Никакие животные не копались в грязи. Она не могла найти даже крыс или паутины.

Ее рука без согласия начала скользить вдоль стены. Ничего. Но что-то влекло Шиа. Какие-то оставшиеся еще инстинкты самосохранения убеждали ее уйти. Она покачала головой, она не была способна уйти, даже несмотря на то, что это место ее беспокоило. В течение одного момента ей показалось, что кто-то лежит и ждет ее, такой темный и опасный. Это было настолько реально, что она была уже готова убежать, но в это время ее пальцы снова наткнулись на доски под слоем грязи в глиняной стене.

С любопытством Шиа исследовала поверхность. Что-то было преднамеренно спрятано здесь. Но даже со временем земля не смогла бы попасть туда.

Неспособная остановить себя она стала откидывать горсти земли и камни, пока не докопалась до длинной, гнилой доски. Еще одна дверь? Она была по крайней мер футов шесть высотой, а может и больше. Шиа стала еще интенсивнее рыть, отбрасывая глыбы грязи позади себя. А потом ее пальцы коснулись чего-то ужасного.

Она отскочила, в испуге отпрыгнула назад, небольшие трупики упали к ногам. Мертвые крысы. Сотни высушенных тел. Испуганная, она уставилась на гниющую доску, которую раскопала. Оставшаяся грязь обсыпалась, и из-под нее показалась часть крышки. Шиа оставалась перед лестницей, напуганная тем, что происходило. Давление в голове усилилось, пока она не вскрикнула от боли и не упала на одно колено, прежде чем смогла бы взбежать по лестнице и скрыться в ночи.

Это было похоже на гроб. Кто мог похоронить тело вертикально в стене таким образом. Какое-то болезненное любопытство, некое принуждение, заставило ее ноги подойти к ящику. Она пыталась себе помешать сделать это, но не смогла. Рука дрожала, когда она протянула ее, чтобы убрать гниющую крышку.

Глава 2

Шиа стояла, словно неживая, неспособная вздохнуть и даже подумать. Ответ был перед ней во всем своем ужасе? Это существо было замучено и искалечено, и это ее будущее, будущее таких же, как она? Шиа зажмурила глаза, пытаясь спрятаться от действительности. От человеческой жестокости, сотворившей такое. Потекли слезы, когда она представила, какую боль должно было вынести это существо, прежде чем умереть. И почувствовала ответственность за это. У нее такие способности, а она все никак не может найти причину этой болезни, которая приговорила их всех к такому же страданию, как и ее.

Она вздохнула и открыла глаза. Он был еще жив, когда его мучители запечатывали гроб. Он царапал доски, стараясь проделать отверстие в крышке гроба. Шиа душили рыдания и чувство родства с этим бедным убитым существом. Его тело было покрыто тысячей порезов. Рядом с сердцем грудь почти насквозь протыкал деревянный кол. Кто бы это ни сделал, он явно нуждался в уроке анатомии. Она выдохнула, потрясенная. Что этот человек, должно быть, перенес!

Его руки и лодыжки были закованы, на груди лежали, тлея, грязные тряпки, он был похож на мумию. Врач в ней занял свое место и стал проводить методичную диагностику. Было невозможно сказать, как долго он мертв. В условиях подвала и гроба, возможно, прошло несколько лет, но тело еще не начало разлагаться. Гримаса боли словно застыла на его лице. А кожа была серой и туго натянутой на скелете. Сильные признаки страдания были отпечатаны на лице, делая его еще более резким и беспощадным.

Она узнал его. Это был человек из ее снов.

Это казалось невозможным, но ошибки не было, именно его она видела и не раз. Он был человеком с фотографии, которую ей показал Дон Уоллас. И хотя все это, казалось, было за пределами возможного, она чувствовала, что связана с ним, что должна была спасти его. Горе было настолько сильным, настолько реальным. Шиа почувствовала, словно часть ее лежит в этом гробу мертвой.

Она коснулась его грязных, черных, словно крыло ворона волос нежными пальцами. У него, наверное, была такая же редкая болезнь кровообращения, как и у нее. Как они могли это вытерпеть, когда другие охотились на них, мучили и убивали.

— Я сожалею, — прошептала она мягко. — Я подвела всех нас.

Медленное шипение, которое раздалось в воздухе, было единственным предупреждением. Веки были открыты, и она смотрела в глаза, сверкающие ядовитой ненавистью. Взрыв силы разрушил ржавые наручники, и его рука обхватила ее шею. Он был настолько силен, что у нее полностью перехватило горло, она не могла ни дышать, ни кричать. Все, казалось, двигалось в черно-белом безумии, настигшем ее. У нее было недостаточно времени, чтобы почувствовать сожаление, что будет не способна ему помочь, она почувствовала только жгучую боль, когда его зубы разорвали ее горло.

«Пусть это будет быстро».

Шиа не сопротивлялась, зная, что это бесполезно. В любом случае кто-то должен был отдать долг этому замученному существу, а она давно смирилась с тем, что скоро умрет. Она была напугана, но с другой стороны, и странно спокойна. Если можно подарить мир этому существу тем или иным способом, то она хотела бы это сделать. Вина за то, что не смогла найти лекарство, билась у нее в голове. Но было еще что-то, старое как мир, такое же простое и древнее. Необходимость спасти его. Знание о том, что он должен выжить, и о том, что она готова отдать свою жизнь за него.

Шиа чувствовала, как на нее накатывают головокружение и слабость. У нее сильно болела голова, а горло было настолько воспалено, что страшно было даже двинуться. Она нахмурилась, не способная осознать все. Потом услышала свой стон. Шиа лежала в грязи, одна рука была привязана к чему-то сзади. Она подползла, чтобы попытаться освободиться, но ее хрупкое запястье обхватывала его рука. Ее сердце бешено забилось, рука коснулась воспаленного горла, на нее нахлынули воспоминания. Шея опухла и была разорвана. Была большая рана и боль. Во рту стоял странный привкус, слабый медно-красный цвет покрывал ее язык.

Она потеряла очень много крови, что сразу поняла. Ее голова словно раскалывалась, пульсируя, когда давление стало увеличиваться. Шиа знала, что за это было ответственно существо, которое пыталось проникнуть в ее мозг. Тщательно облизав губы, она стала медленно двигаться назад к гробу, пытаясь ослабить давление на свою руку. Его пальцы обхватили ее запястье словно оковы, угрожая сломать кость при малейшем неверном движении. Дугой стон вырвался до того, как она успела его предотвратить. Ей бы хотелось верить, что это было просто кошмаром. Шиа медленно повернула свою голову, чтобы посмотреть на него.

Движение отдалось такой болью, что у нее аж перехватило дыхание. Ее глаза остановились на нем. Шиа попробовала освободиться и уйти. Его глаза были такими же черными как ночь, которая сжигала его. Жестокая ненависть, ядовитый гнев — все это клубилось в их мертвых глубинах. Его пальцы напряглись, пережимая ее запястье, подтаскивая к себе. Вырывая крик боли и страха из разорванного горла. Ее голова откинулась.

— Остановись! — лоб Шиа уперся в поверхность гроба с одной стороны. — Если ты причинишь мне боль, я не смогу помочь тебе. — Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты понимаешь? Я это все, что у тебя есть. — Она заставила себя выдержать его пристальный взгляд. Огонь. Лед. У него были самые пугающие глаза, которые она когда-либо видела. — Меня зовут Шиа О’Халлорэн. Я врач. — Она повторила это на нескольких языках, под конец, признавая свое поражение. Когда заметила, что он просто продолжает на нее смотреть. Казалось, в нем не было ни капли милосердия.

Не мертвый. Животное, пойманное в ловушку. Замученное. Запутанное. Хищник, опасный, без веры, которая была так же мала, как и беспомощная ракушка.

— Я помогу тебе, если ты мне позволишь, — говорила она мягко, словно успокаивая дикое животное.

Она бесстыдно использовала силу своего голоса. Словно снотворное. Нежно. Успокаивающе.

— Мне нужны будут инструменты и транспортное средство. Ты меня понимаешь?

Она наклонилась. Ее свободная рука осторожно коснулась его искалеченной груди. Новая кровь стала вытекать из его ран. Словно они были недавно нанесены. На его запястье была новая рваная рана. И она была уверена, что ее не было ранее.

— Боже мой, ты, должно быть, испытываешь сильную боль. Не двигайся. Я не смогу вынуть этот кол. Пока не перевезу тебя к себе домой. Ты же можешь истечь кровью насмерть. — Неправда, его цвет стал немного лучше.

Существо освободило ее медленно и весьма неохотно, не отрывая свой взгляд от лица. Его рука опустилась вниз, чтобы взять почву и нанести ее на раны. Конечно! Земля. Она помогала ему выкапывать горсточки земли и наносить на его раны. Их было так много. После первой горсточки, он лежал неподвижно, стараясь сохранить свои силы, а его пристальный взгляд был направлен на ее рану. Он не моргал, темные глаза не отрывались от нее.

Шиа весьма нервно поглядывала вверх на выход из подвала. Много времени она была без сознания. Солнце должно скоро взойти. Она наклонилась над ним и стала поглаживать его волосы, испытывая прилив странной нежности. По какой-то необъяснимой причине чувствовала, что ее влечет к этому существу, ощущение было намного сильнее, чем ее естественное сострадание или потребность врача помочь. Она хотела, чтобы он жил. Он должен выжить. Она должна найти способ прекратить его ужасную боль.

— Мне нужно забрать некоторые вещи. Я буду спешить и, как только смогу, вернусь обратно. — Она поднялась на ноги и попробовала сделать шаг.

Он двигался так быстро, что был похож на размытое пятно, когда его руки обхватили ее шею и дернули ее на него. Его зубы снова разорвали ее горло, причиняя мучительную боль. Он пил жадно, словно неконтролируемое дикое животное. Она боролась против боли, против тщетности того, что он делал. Он убивал единственного человека, который мог спасти его. Ее рука вслепую нашла его черные как смоль волосы. Ее пальцы запутались в грязной густой гриве и остались там, когда она резко упала ему на грудь, почти безжизненная. Последнее, что услышала, прежде чем упасть в обморок, это было биение его сердца. Отвратительно, но ее собственное сердце пыталось соответствовать этому устойчивому ритму.

Тишина, потом стали врываться хрипы, когда ее сердце стало бороться за выживание. Существо тупо смотрело на ее мягкое, хрупкое тело. Чем сильнее он становился и чем больше тревожился, тем больше боли появлялось в нем, поглощая его. Он поднял свою руку и прокусил свое запястье, прикладывая рану уже во второй раз к ее губам. Он был не уверен в том, что случилось с ним, боль затмевала все. Он был так долго заживо похоронен, что привык видеть мир в черно-серых оттенках, и не иметь никакой цели. А теперь перед его глазами кружили яркие цвета, вызывая болезненное ощущение. Ему нужно избавиться от этого калейдоскопа оттенков, боль увеличивалась поминутно, а незнакомые эмоции угрожали смести все на своем пути.

Шиа медленно приходила в себя, она лежала лицом в грязи. Ее горло болело и пульсировало, а рот был снова испачкан чем-то медно-красным и странным на вкус. Она была больна, голова кружилась, инстинктивно она поняла, что солнце находится в зените. Ее тело было похоже на желе. Где она? Она была замерзшей и дезориентированной. Шиа попробовала встать на колени, но вынуждена была пригнуть голову. Чтобы не упасть. Она еще никогда не была настолько слаба и беспомощна. Это ее пугало.

Понимание ситуации медленно пробивалось в голову, и она постаралась встать на четвереньки на полу. Она в ужасе посмотрела на гроб в стене, позади нее через всю комнату. Он лежал, словно мертвый. Не было заметно ни дыхания, ни биения. Шиа прижала к своему рту одну из рук, чтобы попытаться не дать себе разрыдаться. Она не подойдет к нему снова, мертв он или нет. И снова появилась мысль о том, что она все еще чувствует потребность найти способ помочь ему. Что-то внутри нее сопротивлялось этому.

Возможно, она ошибалась в отношении болезни нарушения кровоснабжения. Но были ли действительно вампиры? Он воспользовался своими зубами, его резцы были острыми, как бритва, а слюна содержит заживляющий агент. Она потерла свой лоб. Потребность помочь ему была настолько сильной и неослабевающей, что подавляла ее, заставляла чувствовать себя одержимой. Кто-то проводил свое время, мучая этого человека и получая удовольствие от его страданий. Они причинили ему такую боль, какую только смогли, а затем похоронили заживо. Один только Бог знает, как долго он это выносил. Она должна ему помочь, невзирая на возможную для себя цену. Было негуманно бросать его в таком состоянии. Это было больше, чем она смогла бы вынести.

Со вздохом Шиа выпрямилась и, прислонившись к стене, стала ждать, пока подвал перестанет вращаться. Вампир или человек, она не может оставить его здесь, обрекая на медленную смерть от голода. Он сильно страдал от боли и, было очевидно, не понимал, что происходит. И был пойман в ловушку в мире боли и безумия.

— Очевидно, ты не в своем уме, Шиа, — громко прошептала она.

Она знала, что испытываемое чувство было намного больше, чем просто сострадание или потребность исцелить. Что-то очень сильное внутри нее требовало гарантий его выживания. Странным способом она уживалась с этим человеком столько лет. Он был с ней в любое время, разделяя ее сознание, привязывая ее к себе, прося приехать и спасти. Она оставила его в этом месте боли и ужаса, потому что не верила, что он может быть реален. Шиа не подведет его снова.

В небе светило солнце. Если у него бывает такое же летаргическое состояние, как и у нее, то он спит и не проснется до заката. Надо было двигаться сейчас или рисковать, что он снова нападет на нее, когда пробудится. Солнце может обжечь ей кожу. Она нашла свою сумку и стала рыться в ней, ища темные очки.

Когда она пресекала луг, то думала, что попала в ад. Даже с темными очками солнце жгло ее глаза так, что они постоянно слезились, и она все видела расплывчатыми пятнами. Неспособная четко видеть неровности, она упала и не один раз. Солнце буквально неустанно било ее. В лесной тени пришло некоторое облегчение. Но к тому времени, как она добралась до своего дома, не было ни одного сантиметра кожи, которая бы не покраснела и не вздулась от ожогов.

Оказавшись дома, она сразу осмотрела свою опухшую шею и горло, ужасные ушибы и рваные раны. Она выглядела ужасно, словно отвратительный омар, вся избитая и с синяками. Шиа нанесла на кожу алоэ-вера, а потом стала быстро работать, собирая инструменты за инструментами, веревки и устраивая это все в грузовике. Окна в кабине уже были затемнены, но она должна была чем-то прикрыть его, прежде чем поместить в грузовик. Она вернулась за одеялом.

Волна головокружения заставила подогнуться ее колени. Она была очень слаба. Ей срочно нужно переливание. Если она хочет спасти этого человека, то ей сначала нужно спасти себя. Потребовалось несколько часов, чтобы вернуться домой и ей очень не хотелось впустую тратить время. Однако в данном случае у нее не было выбора, и она стала подготавливать один из пакетиков крови, которые всегда держала под рукой. Казалось, это заняло всего минуту, которая для нее стала похожа на час, давая ей время поволноваться и начать задавать вопросы.

Гроб находится около открытой крышки подвала? Почему она не заметила? А если она оставила его, где солнце может причинить ему вред, он может сгореть заживо, в то время как она уделяет внимание тому, что составляет всего лишь незначительные неудобства. О, Боже, почему она не может вспомнить это? Ее голова болела, горло было изорванным, но хуже всего то, что она боялась. Шиа не хотела снова почувствовать его руку на своей шее. Ей не хотелось верить, что стала такой черствой и смогла оставить его там, где солнце могло достать до него. Одна только мысль об этом причиняла ей боль физически.

Наконец, закончив переливание, Шиа подготовила комнату к операции, раскладывая инструменты, пригодные для того, чтобы вынуть кол и зашить раны. По-крайней мере у нее есть кровь, чтобы дать ему. Она не позволяла себе думать о большем, когда направилась обратно к руинам.

Солнце уже садилось за горы, когда она остановила свой грузовичок перед входом в подвал и, используя лебедку, спустила туда веревку. Вздохнув, испуганная тем, что она может там обнаружить, Шиа начала спускаться по хрупкой лестнице. Немедленно она почувствовала взгляд горящих глаз. Ее сердце дико колотилось, но она заставила себя пересечь комнату, чтобы очутиться в пределах его досягаемости. Он наблюдал за ней, как смотрят только очень опасные хищники. Он проснулся один, все еще пойманный в ловушку. Страх, боль и невыносимый голод грызли его. Его темные глаза обвиняюще смотрели на ее лицо, обещая расплату.

— Послушай меня. Пожалуйста, постарайся понять. — Она была в таком отчаянии, что стала жестикулировать, когда заговорила. — Я должна переместить тебя в свой грузовик. Это причинит тебе боль, я знаю. И если ты похож на меня, то обезболивающее не подействует на тебя. — Она начала запинаться под его пристальным взглядом, расстраиваясь. — Посмотри, — сказала она в отчаянии, — это ведь не я сделала с тобой. Я просто изо всех сил стараюсь тебе помочь.

Его глаза приказывали ей, чтобы она подошла ближе. Она провела рукой по волосам и поняла, что дрожит.

— Я оказалась перед необходимостью согласовать с тобой, как я буду прикреплять трос к …, — она закусила губу и замолкла. — Не стоит так на меня смотреть. Он еще достаточно крепкий.

Она осторожно приблизилась к нему. Потребовалась каждая унция ее храбрости, которой она обладала, чтобы подойти ближе к нему. Он чувствовал запах страха, безумный ритм ее сердца. В ее глазах был страх, в ее голосе тоже, но все равно она подошла. Он не получал ее согласия. Боль сделала его слабым. Он хотел сохранить каждую толику своей силы. Его удивило то, что она подошла к нему, несмотря на страх. Ее пальцы осторожно касались его кожи, притрагивались к его грязным волосам, успокаивая.

— Доверься мне. Я знаю, что прошу слишком много, но это все, что я смогла придумать.

Холодные пристальные глаза не отрывались от ее лица. Медленно, стараясь не потревожить его, Шиа закрывала все свободное пространство вокруг кола полотенцами, надеясь, что перемещение не убьет его. Она накрыла его одеялом, чтобы защитить от солнца. Он просто смотрел на нее, абсолютно безразличный, и все же она знала, чувствовала по тому, как держался, что он сможет напасть, если будет необходимость. Когда она закрепляла его в гробу, чтобы постараться уменьшить резкость толчков, а, следовательно, и кровотечение, он поймал ее запястье, с таким чувством, словно оно принадлежало ему. Она начинала уже привыкать к этому чувству.