Страх

— У этого Джо-Джо большие неприятности, бэби, — задумчиво проговорила она. — Он не просто так ушел. Может быть, ты ему не нужен.

О, Марти знает, что такое неприятности и как люди на них реагируют. Она никого не осуждает. Марти знает, что одни, пытаясь забыть свои неприятности, пьют виски, другие прибегают к женщинам или наркотикам. А кто-то смотрит ТВ по десять часов в день или бьет своих детей… Она знает, что у большинства из нас есть какая-то маска, которую мы показываем миру, привыкаем считать, что это и есть наше настоящее лицо. Она знает, что у каждого есть убежище. Таким убежищем может быть бар или игла в вене — или какой-нибудь закрытый клуб для лучших людей города…

— У Джо-Джо не было неприятностей, — твердо заявил я. — Так сказал Пит Витанца, да я и сам это теперь вижу.

— Хороший мальчик, который много работает, откладывает деньги, строит планы, — медленно проговорила Марти. — Но он сбежал, а его отец пытался избить тебя, чтобы у тебя отпало желание его искать.

— Несомненно, он хочет, чтобы я прекратил поиски.

— Никто не может знать о другом человеке всего, — заметила Марти. — У этого Джо-Джо могли быть какие-то неприятности, а Витанца просто ничего не знал.

— Похоже, так, — кивнул я, — но что именно?

— Присмотрись к его мечте и его семье, — посоветовала Марти, — Возможно, здесь и кроется разгадка. Вот возьми меня, Дэн. Мне было шестнадцать, мать пьяница. Мальчишки в колледже обращались со мной как с грязью, потому что я была городская девчонка и не входила в студенческую женскую организацию. Я решила стать свободной и знаменитой. Ставлю сто к одному, исчезновение Джо-Джо связано с его семьей.

— Может быть, патрульный Стеттин тоже как-то замешан, — возразил я.

— И ты занимаешься делом об избиении полицейского за пятьдесят долларов?

— Может быть, Джо-Джо уже мертв, — заметил я. — Черт возьми, Марти, я ничего не могу понять. Единственное, что ему нужно было сделать, это пойти к полицейским. Они быстро бы схватили того, кто напал на полицейского, и у Джо-Джо не было бы никаких проблем.

— Что же ты собираешься делать? Решил стать частным полицейским?

— Я решил регулярно питаться. А здесь я могу заработать на жизнь только частным сыском. Если я вернусь на море, кто будет заботиться о тебе?

— Да уж кто-нибудь найдется.

— Похоже, ты хочешь, чтобы я сделал из тебя честную женщину.

— Может быть, мне захотелось свить гнездо, — задумчиво проговорила она. — Или просто я устала.

— Хватит, не пугай меня.

— А ты бы так сильно испугался?

— Нет… и вот это меня действительно пугает. Мне может это даже понравиться.

— Хорошо бы, если я могла вернуть тебе руку, — сказала вдруг Марти.

Она улыбалась мне с дальнего конца дивана. Я коснулся ее ноги кончиками пальцев.

— Никто не может вернуть мне руку, но ты вернула меня в мир.

— Это так?

Так, Иногда Марти — единственное, что дает мне силы встать утром с постели.

— Идем в постель, — сказала она.

Однорукому нужно больше времени, чтобы раздеться. У Марти спальня большая, кровать вполне ей соответствует. На столике у кровати — телевизор. Неоновая вывеска на улице мигает красным и желтым почти всю ночь. Марти нравится эта мигающая вывеска внизу. Марти боится темноты, ей становится страшно, когда она не слышит голосов.

Она боится засыпать. В постели Марти много смеется. Играет в разные игры. Но когда игры кончаются, она крепко обнимает меня. Мне знакомо это чувство. Мне знаком страх, переполняющий наш мир. Сейчас я вдруг стал думать о том, в чем нуждался Джо-Джо Олсен и где он сейчас. Я ждал Марти в постели и думал, что, может быть, Джо-Джо лежит сейчас где-нибудь в тишине и боится уснуть.

— Дэн.

Она произнесла это очень тихо. Я поднял глаза. Я ожидал, что она совсем близко от меня — но нет, Марти стояла у окна и смотрела вниз, на темную улицу. Я встал и подошел к ней. Она чуть приоткрыла тяжелые шторы.

— Вон там, — сказала она.

В этот час улица была совсем темной. Неоновая вывеска давно погасла. Но уже начиналось утро, и на востоке небо чуть посерело. Я разглядел их.

— Да, — прошептал я.

Их было двое. Тени, спрятавшиеся у входа в дом через улицу. Я их знал: не имена и не лица, но я их знал. Это были бандиты, «солдаты» преступного мира. А от этого места, где они стояли, хорошо видно только одно здание — то, где находились мы с Марти.

— Ничего, — сказал я. — Они охотятся за мной. Сюда они не попытаются войти.

— Дэн, мне это не нравится.

— Мне тоже. Идем в постель.

Страх иногда действует странно. Он обострил наше желание.

Марти уснула, когда уже совсем рассвело. Я лежал без сна. Двое мужчин на улице — это придало делу совершенно иной поворот.

Я думал, во что же меня впутали пятьдесят долларов и парень, который хотел найти своего друга?..

Глава 7

Телефонный звонок разбудил меня в десять часов. Марти еще спала. Я поплелся к телефону, постанывая. Голос в трубке был незнакомый и официальный. Человек назвался лейтенантом Доланом из полиции Нью-Йорка и сообщил, что капитан Газзо хочет меня видеть немедленно.

Я повесил трубку и пошел обратно к кровати, думая — ну вот и все. Нашли Джо-Джо, надо полагать? В реке? Под кучей старого мусора в подвале? Я совершенно точно знал, о чем хочет говорить со мной капитан Газзо. Мои расспросы о Джо-Джо не могли остаться незамеченными полицией. А Газзо занимается убийствами. Мне страшно хотелось лечь обратно в кровать, но вместо этого я встряхнулся, чтобы окончательно проснуться, и потрогал Марти за плечо.

Она огрызнулась и поглубже зарылась в подушку. Марти не любит просыпаться, как не любит засыпать. Под простыней она казалась маленькой и очень нежной. В этот момент мне подумалось, что не может быть ничего настолько важного, чтобы я оставил ее. И все же я знал, что уйду. Если, конечно, мне позволят уйти.

Я подошел к окну — проверить. Те двое были, на месте. В некотором смысле мне их стало жаль: ночь, наверное, показалась им длинной. Я оделся и подошел поцеловать Марти. Она обругала меня и перевернулась.

— Не открывай никому, кого не знаешь, — приказал я.

Я шлепнул ее по бедру. Она открыла один сердитый глаз.

— Ты меня поняла?

Она закрыла глаз и кивнула.

Я стал спускаться к первому этажу. Вышел через заднюю дверь во двор. Перелез через забор, прошел насквозь дом, стоявший позади дома Марти, и оказался на следующей улице. Для уверенности я сделал еще несколько замысловатых поворотов вокруг домов и прошел через чужие двери и задние дворы. Жара отбила всякое желание завтракать. Я выпил две чашки кофе в закусочной и отправился в полицию.

Капитан Газзо — старый полицейский. Я его знаю с детства. Он был знаком с моей матерью. Газзо называет меня Дэном, если мы встречаемся не по официальному делу. Он никогда не был женат и живет только своей работой. Газзо хороший полицейский и понимает, что его долг — помогать жителям города, а не запугивать их. Но он также понимает, что полиция — это необходимое зло; очень хорошо, что он это понимает. Газзо тоже человек, и ему иногда кажется, что он сумасшедший. Так ведь и мир сумасшедший, и чтобы справиться с ним, может быть, и нужно быть сумасшедшим… А еще он говорит, что не знал бы, как обращаться с нормальным человеком, потому что таких еще не встречал. К ненормальным он относит и меня. Ему виднее.

Несмотря на утренний час и жару, в кабинете Газзо было сумрачно: он задернул шторы. Газзо утверждает, что солнце несовместимо с его работой. По его серым глазам было видно, что он опять плохо спал. Некоторые говорят, что капитан иногда вообще не спит, что у него нет кровати, да и дома-то нет своего, дома в привычном смысле. Эти люди шутят, что на ночь Газзо подшивает себя к очередному досье у себя в кабинете. Но я знаю, что у Газзо бессонница. Он этого не скрывает. Он говорит, что для полицейского бессонница — все равно что нашивка за боевое ранение. Или знак того, что ты еще человек.

Газзо не тратил время на вступление и, пригласив сесть, сразу приступил к делу.

— Прежде чем ты начнешь распространяться насчет своих прав, защиты клиента и прочего, я тебе вот что скажу. Я знаю, что ты ищешь Джо-Джо Олсена. Ты считаешь, что он пропал. Все это мне уже рассказали. Теперь ты скажешь мне кто, что, когда, где, почему и как. О'кэй?

— Джозеф, Джо-Джо Олсен, — медленно проговорил я. Работает на Уотер-стрит в гараже Шмидта. Отсутствует с утра прошлой пятницы. Я пытаюсь выяснить, почему его нет и где он. Меня напал его друг. Некто Пит Витанца. Пока еще я не нашел ни волоска от Олсена.

— Джозеф Олсен… — Газзо задумался, и через некоторое время из компьютера, которым была его голова, выскочила перфокарта. — Он имеет какое-то отношение к Шведу Олсену?

— Сын, — кивнул я, — Швед его скрывает.

Я рассказал с неудачной попытке Шведа избить меня кое-что о разговоре со всеми Олсенами. Я не упомянул, что у меня был пистолет и что, по моему мнению, у Олсенов какие-то свои неприятности. Ни слова также о двух тенях под окном Марти. Похоже, Газзо все это заинтересовало, но с капитаном ничего нельзя знать наверняка. Мы знакомы двадцать пять лет, а я так и не понял, любит он меня или ненавидит.

Газзо потер свой подбородок, поросший седой щетиной.

— Значит, парень работает в гараже Шмидта?

— Работал.

— Он был там в четверг, а в пятницу его уже не было?

— Вот именно.

— Интересно, — пробормотал Газзо. — Ты пока еще ничего не знаешь о том, куда он сбежал и почему?

— Ничего. А теперь расскажите, что есть у вас, капитан. Вы же не из-за этого мальчишки меня сюда вытащили.

Газзо улыбнулся.

— Я думал, ты махнул на мир рукой, Дэн.

— Я махнул, да он отмахивается, — неопределенно проговорил я, — так в чем дело, капитан?

Газзо нажал кнопку. Вошла женщина в полицейской форме. Газзо, казалось, удивился, увидев ее. Я знаю, что она работает у Газзо уже несколько лет. А он по-прежнему рассматривает ее лицо, как бы определяя, не пора ли этому полицейскому побриться. На ее синюю форменную юбку он смотрит с недоумением: что-то тут явно не в порядке.

— Дело Джоунса, э, сержант, — сказал капитан.

Газзо видел, наверное, уже все ужасы и извращения в человеческой жизни, но привыкнуть к женщине-сержанту он не может. Когда она вернулась, он взял папку с делом без улыбки.

— Тани Джоунс, но это не настоящее имя, — начал читать Газзо. — Настоящее имя: Грейс Энн Мерц. Родилась: Грин Ривер, штат Вайоминг. Родители живут там. Белая, двадцать два года, волосы светлые, рост пять футов восемь дюймов, вес 132 фунта. Манекенщица и хористка. Работала в «Голубом подвале». Это туристский клуб на Третьей улице. Газзо посмотрел на меня.

— Твоя птичка работает в одном из туристских клубов, правильно?

— В «Вэт Клаб» Монте.

— Она знает Тани Джоунс?

— Мне об этом ничего не известно. Когда Марти одевается после работы, она выбрасывает из головы все клубы. И если уж мы говорим о работе, то актерской. О настоящем мастерстве.

— Но, может быть, в этот раз? — настаивал Газзо. — Могли же быть какие-то разговоры.

— Она не общается с клубными девицами вне работы, капитан. Все время, которым располагает, она проводит с театральным пародом, — объяснил я. — А что случилось? Она умерла? Ее убили? В четверг или пятницу?..

Это была простая догадка. Газзо занимается убийствами. Он интересовался парнем, который был на Уотер-стрит в четверг и пропал в пятницу.

— В четверг пополудни, — сказал Газзо. Он продолжал изучать дело. — Жила она в дорогой четырехкомнатной квартире в доме без швейцара на Дойл-стрит. Лифт самообслуживания. Тело нашла утром в пятницу служанка, которая приходит два раза в неделю. Смерть наступила от огнестрельной раны в голову, стреляли с близкого расстояния. Оружие было тридцать восьмого калибра. Квартиру очистили. Пропало много драгоценностей. Примерно на пятнадцать тысяч долларов. Есть страховочный список украшений. Ее приятель тоже подтвердил факты пропажи и сказал, что больше ничего не тронули.

Читая, капитан время от времени поглядывал на меня. Я не мог понять почему. Может, он думал, я знаю больше, чем это было в действительности. А что я мог знать? Ну, хорошо, картину я понял: Дойл-стрит была в квартале от Уотер-стрит. Но за сутки в Уэст-сайд случается пятьдесят преступлений с применением насилия, а убийство с ограблением получает в газетах лишь несколько строк.

— Вероятно, здание на Дойл выходит задней стеной к Уотер-стрит? — поинтересовался я. — Тот же поперечный блок, в котором стоит гараж Шмидта на Уотер?

— С боковой аллеей, которая выходит на обе улицы, — кивнул Газзо.

Я представил себе город с птичьего полета. В большинстве городов трущобы и зоны среднего класса разделены должным образом. Реки делают из Манхэттена нечто особое. Манхэттен, на котором и расположен наш Нью-Йорк, — остров, места мало, расширяться некуда. В результате город движется кругами. Частные дома, роскошные доходные здания перемешиваются с маленькими фабричками и еще черт знает с чем. А новые здания на улицах со смешанным населением — первейшая цель для воров.

— Она застала вора на месте? — спросил я.

— Похоже, что так. Дверь была заперта и на цепочке. Служанке пришлось воспользоваться задним входом. Задняя дверь открыта, замок взломан. Эта дверь ведет на служебную лестницу, которая спускается к аллее и подвальному гаражу. Аллея выходит на Дойл-стрит одним концом и на Уотер-стрит — другим. Вора никто не видел.

— Среди бела дня? — подчеркнуто сказал я. — Притом что женщина была дома.

— Ее приятель говорит, что Тани всегда уходила во второй половине дня, она работала манекенщицей. В четверг позвонила, сказалась больной и отменила встречу с фотографом. Фотограф говорит, она часто пропускала встречи… Постель была разобрана, измята. На женщине была комбинация, трусики, бюстгальтер.

— Драгоценности где-нибудь всплыли?

— Нет, — ответил Газзо и резко переменил тему: — Расскажи мне еще про этого парня Олсена.

Я понял, почему он переменил тему. Капитан не хотел говорить о драгоценностях. Они давно уже должны были где-то появиться. Воры быстро разгружаются. Я не настаивал. Если Газзо что-то скрывает, на это есть свои причины.

— Да я все рассказал, — неохотно проговорил я. — Он исчез, точка.

— Ты думаешь, этот Джо-Джо что-то видел?

— Драгоценности не всплыли, — я медленно покачал головой. — Если даже вор вышел на Уотер-стрит, то что мог увидеть Джо-Джо? Просто идущего человека.

— Может, он увидел кого-то в аллее?

— Ну и что? Откуда он мог знать?..

— А вдруг он узнал этого человека? Потом услышал об ограблении и убийстве — и сопоставил все эти факты. А тот человек тоже увидел его и узнал.

Это была хорошая версия. Я мог в нее поверить. Но некоторое время все же сопротивлялся.

— И он, значит, болтался здесь с вечера четверга до утра пятницы? — недоверчиво проговорил я. — Я хочу сказать, если убийца его видел, то что столь долго удерживало убийцу? Мой клиент говорит, что разговаривал с Джо-Джо утром в пятницу. Джо-Джо, по его словам, нервничал — но он ведь не прятался.

Тут Газзо призадумался. По логике, если Джо-Джо и убийца знакомы и убийца знал, что его видели, а Джо-Джо считал себя в опасности, то убийца должен был сделать что-то в отношении Джо-Джо еще вечером в четверг. Получавшаяся отсрочка не имела смысла — разве только?.. Я подумал о Шведе Олсене.

Не так уж много людей ходит по улицам, на которых можно обратить внимание без особых причин. А если к тому же ты на мотоцикле, новом мотоцикле… Однако если вы увидите своего отца, хотя бы мельком, то заметите и задумаетесь. По какой-то причине это, видимо, не пришло в голову Газзо. И я по-прежнему не чувствовал, что Олсенов беспокоят возможные осложнения с полицией. Да и вообще, зачем Джо-Джо убегать, если он увидел своего отца? Не многие парни доносят на своих отцов.