Помоги проекту - поделись книгой:
На другой день лиса с ещё большим нетерпением ждала темноты, чтобы отправиться к дому лесничего. На этот раз лесничий рассказывал сказку о волшебном горшочке. Стоило сказать ему: «Варись, горшочек, варись», — и он тотчас наполнялся кашей. Сколько эту кашу ни ешь, всё не убывает.
«Кашей нас не прельстишь! — скривилась кума. — Невкусно, и непременно ею перемажешься. Так что горшочек, даже самый волшебный, нам ни к чему!»
Веноушек тоже не заинтересовался горшочком.
— Всё равно лучше маминой каши не бывает! — сказал он решительно.
И отец замолчал, раздумывая, о чём бы ещё рассказать. Тогда мальчик сказал:
— Сказки сказками, а ты, папа, лучше объясни мне вот что. Вчера мама сказала, что хорошо бы нам на ужин поесть ветчины. Ты ответил: «Ладно!» — но в город не ходил, не писал, никого туда не посылал и всё-таки вечером достал откуда-то целый окорок. Как ты всё это устроил, папа?
— Ну конечно, я же совсем забыл! — воскликнул отец. — Сейчас расскажу. У нас в канцелярии установили телефон. Это замечательнейшая штука. Завтра я тебя научу, как с ним обращаться. Это совсем нетрудно: поднимаешь трубку, прикладываешь её к уху и ждёшь, когда раздастся голос: «Алло, город Ногавицы слушает!» Тогда ты называешь номер телефона того человека, с которым хочешь разговаривать. Например, пятьдесят четыре. Это номер нашего колбасника Шпейлика. Через секунду тебя с ним соединяют, и ты начинаешь: «Алло! Здравствуйте, пан Шпейлик. Говорит лесничий Бржезина. Как ваши дела? Хорошо? Иначе и быть не может, если такой человек, как вы, занимается такой торговлей, как ваша. Да, благодарю. У нас тоже всё хорошо. Вот только захотелось, знаете ли, колбаски или ветчинки. Да, пошлите, пожалуйста, целый окорок. Да, да, самый лучший, разумеется. Не стоит вам гонять лошадь в нашу глушь — можете оставить товар в дупле большого дерева, что у поворота дороги, а во время обхода я заберу окорок. Деньги занесу в воскресенье, когда буду в городе. Всего доброго, пан Шпейлик. До свиданья…»
Кума-лиса слушала, и усы её топорщились от волнения. Потом, вернувшись в свою нору, она рассудила так:
«Значит, я могу легко заполучить целый окорок. Для этого надо подкараулить тот момент, когда лесничий снова сделает заказ в городе, и поспеть к дереву с дуплом раньше его. Но это значит, полакомиться мне удастся не завтра и не послезавтра. Придётся ждать, пока они съедят свой окорок и захотят другой… Но ведь я и сама могу сделать заказ по телефону, я знаю, как это делается. Выжду момент, когда лесничий уйдёт из канцелярии… окно всегда открыто!»
На другое утро, когда лесничий запер канцелярию и ушёл в обход, лиса проворно вскочила в комнату и — к телефону.
— Город Ногавицы слушает!
— Будьте любезны, дайте номер пятьдесят четыре…
— Алло! Колбасник Антонин Шпейлик слушает!
— Здравствуйте, пан Шпейлик. Говорит лесничий Бржезина, узнаёте? Как ваши дела? Хорошо? Иначе и быть не может, если такой человек, как вы, занимается такой торговлей, как ваша…
— А у вас, надеюсь, тоже всё хорошо?
— Да, благодарю. Прекрасный окорок вы нам прислали вчера. Пришлите, пожалуйста, ещё один. Да, самый лучший, разумеется… Да, да, можете оставить там же, в дупле. Деньги занесу в воскресенье. До свиданья.
Повесив трубку на рычаг, кума проворно выскочила из канцелярии. Никаких дел у неё больше не было, и она прямо отправилась к дереву с дуплом и залегла в кустах. На этот раз она дождалась. Часов в десять по дороге прогромыхала тележка и остановилась возле дерева. С тележки соскочил продавец из колбасной лавки, огляделся по сторонам и что-то сунул в дупло. Кума в своём укрытии так и затряслась от волнения. Лишь только тележка отъехала, она бросилась к дуплу и вытащила оттуда большой свёрток. Потом она сломя голову помчалась к своей норе.
Милые вы мои! Помните, как ликовала лиса, когда нашла в столике ливерную колбасу?
А теперь можете себе представить, как она прыгала и скакала, обнаружив в пакете огромный благоухающий окорок! Если она не сошла с ума от радости, то лишь потому, что, подскочив слишком высоко, она крепко стукнулась головой о потолок своей норы и это её отрезвило. Настолько, что она наконец смогла приняться за еду. Замечу, кстати, что, поглощая с превеликим аппетитом редкостное лакомство, она превозносила до небес все современные изобретения и особенно замечательный ящик с крючком, на котором висит волшебная палочка с двумя кругляшками по концам, — благословенный телефон!
Смелое письмо. Кума-лиса заключает пари
Кума-лиса была разумной хозяйкой. Другие, необразованные лисицы, конечно, съели бы весь окорок за один присест, но наша лиса решила растянуть удовольствие на несколько дней. Таким образом, у неё появились продовольственные запасы, и теперь она отправилась к домику лесничего не за советом, не по делу, а просто так, из любопытства: очень ей интересно было послушать, что говорят люди о её лихой проделке.
И действительно: лесничий рассказывал сыну, что какой-то мошенник, воспользовавшись их телефоном, от имени лесничего Бржезины заказал у колбасника окорок, причём велел положить его на то же самое место — в дупло дуба. За такой обман сажают в тюрьму, и негодяй, конечно, не уйдёт от наказания, потому что колбасник уже сообщил в полицию.
Дальше кума слушать не стала. Испуганная до полусмерти, она бросилась прочь от окошка, чтобы спрятаться в своей укромной норе. Здесь она немного успокоилась, взвесила всё как следует и рассудила так:
«Да, я своровала. Своровала окорок. Но скажите, пожалуйста, что мне остаётся делать, если все басни и сказки восхваляют хитрых и вороватых лисичек, которые только и живут хитростью и обманом. Или мне теперь доказывать всему свету, что сказки — ложь, что лисы не охотятся, что они питаются корой и листьями? А может быть, прикажете жить, как все лисы: ловить в лесу куропаток и зайцев? Но ведь это тоже воровство, разбой, бандитизм. Нет, дорогие мои! Что за радость словить глупого зайца, когда я способна потягаться умом и ловкостью с людьми, которые уж слишком зазнались, считая себя владыками над всем животным царством. Вот увидите, почтеннейший пан лесничий, завтра же я опять закажу себе окорок по телефону!»
Это было смелое решение. Может быть, чересчур смелое. Но кума и вправду на другое утро подкралась к лесничеству и, удостоверившись, что в канцелярии никого нет, снова влезла в окно, сняла трубку телефона и вызвала лавку колбасника Шпейлика. Басом, как и в первый раз, она поговорила с колбасником, заказав у него окорок, и попросила доставить его на то же место.
Она подчеркнула, что на этот раз заказ делает не какой-нибудь проходимец, а лесничий Бржезина собственнолично.
Кума вылезла в окно и преспокойно направилась к своей норе, вовсе не подозревая, что лесничий Бржезина следил за нею сквозь замочную скважину. Едва лиса скрылась, он тотчас позвонил Шпейлику и отменил лисий заказ:
— Нет, я ничего не просил… Нет, нет, это не я звонил вам минуту назад, а одна лиса из моего округа… Да, обыкновенная лиса… Да, да, с хвостом. Думаю, завтра вы всё поймёте, если вместо окорока положите в дупло капкан и какую-нибудь сосиску для приманки…
На другой день лиса явилась к дубу раньше назначенного срока — так случилось, что у неё не было никаких дел в то утро. Но, к великому своему удивлению, часов в десять утра она услышала стук повозки. В ней восседал колбасник собственной персоной. С противоположной стороны послышались шаги, и к дубу подошёл лесничий. Он поздоровался с колбасником, пошептался с ним, потом они сунули что-то в дупло и разошлись.
Лиса как следует потянула носом, и ветер донёс до неё вместе с ароматом колбасы ещё и запах железа. Кума презрительно рассмеялась, подбежала к дубу, левым глазом заглянула в дупло, ещё немножко посмеялась и побежала домой.
Было похоже, что кума опять что-то задумала. И правда, придя домой, она взяла карандаш, подаренный ей ещё Руженкой, расправила бумагу, в которую был завёрнут окорок, и что-то на этой бумаге написала. Потом она стрелой помчалась к дереву у поворота дороги. Оглядевшись, лиса осторожно опустила записку в дупло, а потом расположилась как можно удобнее в кустарнике, что растёт на пригорке справа от дороги. Безмятежно подрёмывая в своём укрытии, она стала поджидать лесничего и колбасника. И они явились за добычей ровно в полдень…
Очень жаль, доложу я вам, дорогие дети, что не довелось вам полюбоваться на вытянутые лица двух неудачливых ловцов, когда они вместо лисы обнаружили весьма нахальную записку на клочке обёрточной бумаги. Вот что было сказано в этой записке:
Милейший пан колбасник!
Так-то добросовестно выполняете вы пожелания своих постоянных заказчиков! Я же вам человечьим языком сказала, что хочу окорок, а вы привезли какую-то позавчерашнюю сосиску. Но, если вы такой необязательный, не стану больше затруднять вас доставкой заказов на дом: я сама явлюсь к вам в субботу утром. Извольте приготовить самый свежий товар, я сама выберу, что мне по вкусу.
Можете себе представить, как рассердился колбасник Шпейлик, прочитав это послание!
— Ну, знаете, пан лесник, эта ваша лиса просто нахальная плутовка! — закричал он. — Миллион комаров ей в ухо, пусть только придёт в субботу! Я приготовлю ей такую встречу, что домой она уже не вернётся, два миллиона шмелей на её голову!..
К великому удивлению лисы, лесничий не разделял гнева колбасника. Он ответил даже с некоторой гордостью:
— Не знаю, не знаю, пан Шпейлик, не проведёт ли нас плутовка опять. Ведь эта лиса, что живёт у кривого дуба, хитрее всех лисиц из сказок и басен. Ни в одном охотничьем округе Чехии вы не сыщете подобной пройдохи. Готов держать пари на сто крон, что она опять оставит вас в дураках.
— Пари принято! — крикнул колбасник и изо всех сил ударил по рукам с лесничим.
После этого они разошлись. Лиса тоже покинула своё укрытие и потихоньку отправилась домой. При этом она коварно улыбалась себе в усы.
Опасная экспедиция в Ногавицы
В пятницу кума с утра долго рылась в своей кладовке, где у неё хранилось множество самых различных вещей, найденных в лесу, на дороге и в покинутых на зиму лагерях. Наконец она нашла старые женские башмаки, юбку и вязаную кофту. Надев всё это, повязав голову платочком, чтобы уши не торчали, и взяв в лапы суковатую палку, она с наступлением темноты отправилась в Ногавицы. На разведку!
Необходимо было изучить окрестности и подступы к колбасной лавке, чтобы выработать безошибочный план субботней операции.
Кума уже решила, что придёт за окороком не переодетой, а в своём настоящем лисьем виде. Поэтому она с большим удовлетворением ознакомилась с вывеской, прибитой на одном из окраинных домов:
В ЧЕРТЕ ГОРОДА ВЫПУСКАТЬ
СОБАК БЕЗ НАМОРДНИКА
ВОСПРЕЩАЕТСЯ!!!
Никто из прохожих не обратил внимания на маленькую сгорбленную старушку, которая бродила по площади и улицам вокруг лавки колбасника Шпейлика. Бабушка осматривала все закоулки и подворотни и что-то ворчала себе под нос — видимо, была довольна. Дойдя до Козьей улицы, она остановилась возле меховой лавки пана Езевца и долго стояла напротив. Потом обошла лавку вокруг и тут увидела во дворе развешанные на деревянной перекладине лисьи шкурки. Тогда-то случившийся рядом пан дворник с удивлением увидел, что дряхлая старушка сперва уставилась на шкурки, потом хлопнула себя по лбу, будто ей пришла в голову бог весть какая удачная мысль, и пустилась в буйный пляс. Причём скакала она так прытко и резво, что и молодая позавидовала бы. Однако, увидев, что за ней наблюдают, бабушка очень смутилась, юркнула за угол и пропала.
Да, план экспедиции был готов! Вернувшись домой, лиса плотно поужинала и легла спать пораньше. Утром она отправилась в Ногавицы.
Кума понимала, что затеяла опасное, очень опасное дело. Но она была полна решимости отомстить колбаснику, доказать свою храбрость, дать леснику возможность выиграть сто крон и раздобыть себе вкусной еды на целую неделю.
Поднявшись на пригорок, с которого Ногавицы были видны как на ладони, лиса с минуту наблюдала за городом. Всё было спокойно. На улицах людей было даже меньше, чем обычно, — именно это обстоятельство и заставило куму насторожиться. Она поняла, что множество мужчин, женщин, детей, вооружённых ружьями, скалками и чем попало, прячутся по дворам и ждут только, когда Шпейлик подаст знак начинать травлю. Ружья лиса не боялась: она отлично знала, что в городе стрелять запрещено — это угрожает безопасности прохожих.
Немного передохнув, кума-лиса решительно вошла в город. Закоулками ей удалось добраться незамеченной до сада Шпейлика. Здесь она перепрыгнула через забор, пересекла сад и выскочила на площадь. Подобно молнии, она метнулась прямо в открытые двери колбасной, где собралось человек десять вооружённых мужчин. Они были готовы к её приходу, и всё же появление лисы всех застало врасплох, так что она успела схватить лежавший на прилавке кусок сала и выскочить из магазина.
Вопль Шпейлика разнёсся над городом:
— Чёрт побери, это она! Вперёд! За мной! Сегодня же пошлю леснику Бржезине её паршивую рыжую шкуру и получу сто крон. Вперёд, я кому говорю!..
Окаменевшие от изумления охотники пришли в себя и бросились вон из лавки. На зов колбасника люди сбегались со всех сторон, не давая лисе улизнуть с площади. Она металась между орущими преследователями и, казалось, совсем растерялась от страха. А между тем она только и ждала, чтобы на площади собралось побольше народу, потому что чем гуще была толпа, тем больше преследователи мешали один другому. Пинки и тумаки сыпались со всех сторон, и ни один удар не пропал даром: кому-нибудь непременно достался. Только, разумеется, не лисе. А лиса, увидев, что весь город сбежался на площадь, проворно метнулась на Шоколадную улицу, а оттуда — на Дровяную.
Увидев, куда ускользнула лиса, Шпейлик повернул погоню вслед за ней. Но Шоколадная улица в Ногавицах — очень узкая, и толпа совсем её запрудила. Преследователи падали носом в пыль и путались друг у друга под ногами, так что лиса успела благополучно миновать Дровяную улицу и свернуть на Козью. Здесь она устремилась к лавке меховщика Езевца и вбежала во двор. Как раз в тот момент, когда толпа огибала угол, кума подпрыгнула и крепко ухватилась зубами за деревянную перекладину, на которой сушилось несколько лисьих шкурок.
Преследователи, не обнаружив кумы на Козьей улице, решили, что она уже свернула на Собачью, и бросились туда, не обратив, разумеется, никакого внимания на лисьи шкуры, развешанные, как обычно, во дворе пана Езевца. Только Шпейлик погрозил им на бегу кулаком и крикнул:
— Скоро ещё одна рыжая хулиганка повиснет на этой перекладине!
Едва толпа свернула на Собачью улицу, которая вела в открытое поле, наша кума разжала пасть и мягко упала на землю. Потом, не теряя времени, она побежала обратно по Дровяной, потом по Шоколадной улице, потом через безлюдную площадь — прямо в колбасную пана Шпейлика. Она прыгнула на прилавок, где были разложены чудеснейшие ароматные колбасы. Недолго думая она выбрала две самые длинные и направилась к выходу. Но у дверей она задержалась перед чёрной грифельной доской, на которой Шпейлик, как и все лавочники, записывал, кто и сколько ему должен за товар, отпущенный в кредит. Кума схватила мелок и вывела на доске следующее:
Почтенный пан Шпейлик!
Сообщаю, что взяла две колбасы. Когда поедете отдавать пану Бржезине выигранные им сто крон, можете заодно положить счёт за эти колбасы в дупло известного вам дерева возле поворота дороги.
Надпись получилась в спешке довольно косая, но вполне разборчивая. Лиса выскочила из лавки, быстро пробежала по опустевшему городу и через несколько минут уже спокойно шагала по лесной просеке, закинув за спину две отменные колбасы.
По дороге домой она несколько раз принималась плясать и скакать от радости, а услышав издали знакомый вопль: «Миллион комаров, два миллиона шмелей, куда же делась эта воровка!» — кума вынуждена была положить свою ношу на траву, взяться за бока и высмеяться как следует. Только после этого она продолжала свой путь и вскоре добралась до норы.
Между тем преследователи, убедившись, что лису им уже не поймать, возвратились восвояси. Все были злы, и только Шпейлик нашёл себе утешение.
— Пусть я не поймал эту рыжую разбойницу, — ворчал колбасник в усы, — но зато и пари я не проиграл. Ведь она не успела стянуть ни колбасу, ни окорок…
Вы не можете себе представить, дорогие читатели, как испортилось у него настроение, когда, вернувшись в лавку, он не досчитался двух самых больших колбас.
— Пять миллионов комаров и шмелей ей в шапку! — заорал он на всю площадь. — Неужели она всё-таки побывала здесь?!
А прочитав послание, нацарапанное на грифельной доске, он пришёл в ещё большую ярость.
— Двух колбас и сотни крон как не бывало! — горестно взвыл колбасник и хотел даже снова пуститься в погоню за воровкой.
Еле-еле его убедили, что это совершенно бесполезно.
…На следующий вечер, едва стало смеркаться, лиса опять подкралась к дому лесничего. Ей не терпелось послушать, что будут рассказывать о её победе в Ногавицах.
Кума явилась как раз вовремя. Лесник едва успел переступить порог, а сын уже засыпал его вопросами о последней проделке лисы. Мальчик всё удивлялся:
— Как же ей это удалось, интересно знать?
Поужинав, лесник раскурил трубку и начал свой рассказ:
— Так вот, дорогие мои, вчера и сегодня в Ногавицах творится такое, чего уже лет сто не бывало — с тех самых пор, как туда приезжал сам пан король! Крики, толки, пересуды! Все только и говорят про лису из моего округа, про то, как ловко она провела нашего смышленого колбасника, а за одно с ним и всех жителей города, которые всем скопом гонялись за ней по улицам и не смогли пой мать. Половина города восхищается ловкостью лисицы, другая половина ругается: мол, эта лиса сделала Ногавицы посмешищем для всего мира. А злее всех ругается, конечно, пан Шпейлик. Неудивительно — он потерял две колбасы, сто крон, которые мне проспорил, и к тому же всю свою славу хитрого и осторожного торговца; ему теперь стыдно на люди показаться. О его злоключениях, мои золотые, и о подвиге лисы сегодня передавали по местному радио и уже напечатали в ногавицкой газете. Одно непонятно: как удалось этой хитрюге скрыться от погони? Она будто сквозь землю провалилась, но притом непонятно, когда и каким образом успела не только стянуть две колбасы, но и написать на доске в лавке целое послание Шпейлику. Событие просто невероятное, и, расскажи я обо всём этом на съезде лесничих, мне никто не поверит. Да, что ни говори, молодчина эта лисица, которая живёт возле кривого дуба! Не зря я на неё понадеялся и заключил пари. Не подвела! Вот они, сто крон, которые нам заработала наша лиса!
Выслушав всё это, лиса тихонько засмеялась от удовольствия. Она была счастлива, что все её проказы сходят ей с рук и что лесник ею так доволен.
Клад на шоссе
Спустя несколько дней после описанных событий куме-лисе случилось переходить через шоссе недалеко от известного нам дерева с дуплом. Тут её внимание привлёк тончайший запах не то колбасы, не то окорока. Кума решила заглянуть в дупло на всякий случай: а вдруг Шпейлик опять положил туда что-нибудь вкусненькое. Но, не пройдя и нескольких шагов, она замерла как вкопанная. Посреди дороги лежала какая-то подозрительная штука и изо всех сил пахла копчёностями. Лиса приблизилась с величайшей осторожностью — ведь это могла быть ловушка! Впрочем, запаха железа лиса не чувствовала; вещь, кажется, была сшита из мягкой кожи. Всё же кума сперва потыкала в странный предмет палкой, перевернула его и лишь потом взяла в лапы.
Нет, это была не ловушка. Но и есть это было нельзя! На дороге валялась сумка с деньгами. Лиса сразу вспомнила, что именно такие голубые и зелёные бумажки лесничий вынул из кармана, когда недавно показывал своей семье сто крон, которые она, лиса, ему заработала.
«И, должно быть, их здесь немало, этих так называемых денег, — решила лиса. — Пожалуй, не стоит бросать их на дороге. Отнесу домой. А вдруг пригодятся когда-нибудь».
Когда кума вечером опять подкралась к окошку лесника, она поначалу не услышала ничего интересного. Лесник расспрашивал сына, как он провёл денёк, во что играл. Но вот в соседней комнате зазвонил телефон, отец вышел и вскоре возвратился, чем-то озабоченный.
— Подумать только, — сказал он, — как не везёт нашему Шпейлику!.. Да, это он звонил. Сегодня утром, проезжая через наш лес, он потерял кожаную сумку, в которой было десять тысяч крон. Он вёз их в сберегательную кассу и обронил где-то на дороге. Просил сообщить, если кто-нибудь из лесников или охотников найдёт деньги. Он уже сообщил в управление пражского радио, чтобы дали объявление о пропаже.
— О деньгах объявлять по радио? — удивился Веноушек. — А зачем?
— Чтобы все знали, кому отдать деньги, если они найдутся.
— А пан Шпейлик даст за это сардельку или кусок колбасы, да?
Охотник засмеялся:
Поделиться книгой: