Искатель. 1977. Выпуск №6

Во дворе послышался шум, он потянулся за оружием.

Дверь открылась, впуская мокрого усталого порученца по особым делам Реву.

— За тобой гнались? — сухо спросил Ропот.

— Хуже, — мрачно бросил Рева. — Маруська себе мужа нашла…

— Что особенного, если бабе захотелось развлечься!

Рева многозначительно хмыкнул.

— Армянин сказывал, его зовут Сергей, а по фамилии Волох…

Ропот стремительно вскочил с дивана, подхватил костыль в шагнул к Реве.

— Ты с этим не шути, — тихо проговорил он.

— Я не шучу, — упавшим голосом ответил порученец.

Мысль работала четко, будто не было бессонной ночи. Обстоятельства требовали быстрого решения и немедленных действий. Это и была та непредвиденная случайность, которую попросту невозможно предвидеть. По замыслу Ропота, двести сабель Маруси-атамана должны были принять на себя удар эскадрона Шапошникова под Глинной и за счет численного превосходства разгромить его. Остальные части полка Христова, завлеченные в Казьминку, должны ринуться на выручку. При этом полк непременно растянется на марше, благодаря чему можно будет короткими фланговыми ударами силами отряда той же Маруси-атамана развеять и разгромить весь полк. Успех этой операции и должен был убедить казаков и горцев в целесообразности вооруженного выступления под руководством Ропота. Мятежные Кубань и Терек, наученные горьким опытом, могли поверить не словам, а только делу. И вот, когда с огромным трудом удалось заманить «дичь», капкан может не сработать из-за неисправности главной пружины.

Андрей в упор посмотрел на Реву. Тот в замешательстве опустил глаза. Он всегда неловко чувствовал себя под взглядом Ропота. Ропот щелкнул крышкой серебряных часов: было без четверти семь. Он укоризненно покачал головой, кивнул на закрытые ставни Ахмату. Тот понял. Вышел.

— Он мог видеться с кем-нибудь?

— По-моему, нет. Армянин не зря служил в контрразведке у Деникина, посты поставил, велел наблюдать.

— Тогда бери двух коней и быстро скачи в Глинную. Скажи, что я прошу отдать комиссара мне для получения нужных сведений.

— А Маруська отдаст? — опасливо спросил Рева.

— Устройте так, чтоб казаки узнали, кто он. Ты только смотри! Мне он нужен живой. Чтобы ни одного волоска из него не выдрали!

Звякнули засовы на ставнях, и вместе со светом в комнату ворвался свежий утренний воздух. Ропот положил руку на плечо порученца.

— Ты должен быстро добраться до Глинной… Иначе все погибло…

Из окна он наблюдал, как уезжал Рева. Потом еще долго стоял неподвижно, погруженный в невеселые размышления.

Сквозь щели в крышке погреба Илья видел полоску синего неба, веточку сирени да суматошно мечущихся по двору прислугу и работников поповского дома. Несколько раз по крышке погреба прошлепали босые девичьи ноги.

— Зойка! — донеслось из сада.

Босые ноги вновь стукнули по крышке.

«Уж не Федькина ли краля?» — подумал разведчик.

— Зоя, — негромко позвал он, когда девушка в очередной раз пробегала мимо.

Она испуганно отскочила в сторону.

— Ой!.. Кто тут?

— Тише, Зоечка… Тебе привет от Федьки, — торопливо за шептал Илья.

Услышав это имя, девушка смущенно зарделась и тихо спросила:

— А ты кто?

— Я Илья Горбунов, Федькин друзьяк… Не таращь так глаза на меня — заметят!

Зойка с независимым видам задрала голову к сирени.

— Слыхала я, как попадья вспоминала тебя недобрым словом… А Федька где?

Горбунов уловил в голосе девушки скрытую неприязнь к своей хозяйке и обрадовался этому.

— Федьки нет. Но он к тебе придет, видать, влюбился.

— Ишь как быстро…

— Зоечка, милая, некогда мне баланду разводить! Помоги мне.

— А что надо?

— Скажу сейчас. Только не говори об этом никому!

— Про Федьку ж не сказала…

— Спасибо! Передай коробочнику, что Илью, мол, дед выдал. Скажи, где я. И скажи еще: им известно, где я был ночью, а про Федьку они не знают… Все!

— Зойка! — донесся от дома голос попадьи.

— Передам, — шепнула она и убежала.

Человек десять казаков из одной с Леной станицы да Зойка в качестве подружки невесты присутствовали при обряде бракосочетания грозной атаманши и Волоха.

Невеста в белой кофте и юбке, не сходящейся у пояса, жених тоже в одежде с чужого плеча. У обоих усталый вид и темные круги под глазами. Казаки тоже выглядят неважно, лишь расчесанные волосы да торжественные лица немного соответствуют случаю. Зато степенно читающий молитву поп — при полном параде.

В церковь молодые идти отказались, и потому обряд совершался в самой большой комнате поповского дома. Млеющая от нежданно свалившегося счастья Зойка дрожащими руками держала над головой невесты позолоченную коронку. Над женихом венец держал гигант Савельич.

— Раб божий Сергий, любишь ли ты невесту свою Марию? — задал поп положенный по обряду вопрос.

— Елену, — мягко поправила невеста.

Священник удивленно взглянул на присутствующих казаков. Те утвердительно закивали головами.

Зойка обалдело икнула. На нее цыкнули, неодобрительно покосились.

— Елену, — поправился поп.

— Люблю! — твердо ответил Сергей.

— Раба божья Map… Елена, любишь ли ты жениха своего Сергия?

— Да!

Священник степенно благословил их иконой с изображением святой Марии с младенцем на руках. Новобрачные не догадались стать на колени перед образом. Никто не осмелился напомнить им об этом. Они выслушали благословение, приложились губами к иконе, обменялись неведомо откуда раздобытыми кольцами, поцеловались, и на этом обряд закончился.

Новобрачные молча удалились на свою половину поповского дома. Зойка последовала за ними. Казаки же вышли на двор, где уже собралось множество любопытных и желающих повеселиться по случаю свадьбы.

В сопровождении Карпыча, арестовавшего ночью Илью, пришел во двор дед Григорий. На нем была облезлая широкая папаха, мятая, выцветшая черкеска с поржавевшими газырями, перепоясанная тонким ремешком, на ногах нечищеные, но еще крепкие сапоги. Он тоже приложился к кружке самогона; осушив ее, зажмурился, подергал широкими ноздрями и двинулся к дому. На веранде его встретил Овсепян, окинул оценивающим взглядом, с усмешкой спросил:

— Твой внук красивый?

— Посмотри — узнаешь! Далась только тебе его краса… Чай, он не девка.

— Ладно. Стойте здесь!

Овсепян вошел в коридор. Дед проводил его недобрым взглядом.

— Кто там? — донесся из спальни спокойный голос атаманши.

— Я к тебе как к атаману…

— Говори!

— Ночью одного красного поймали. Доглядывал. Прикажешь привести на допрос?

Зойка невольно ойкнула, испуганно прикрыла рот ладонью. Широко раскрытыми глазами посмотрела на сидящего у открытого окна Волоха: в свадебной суматохе она совсем забыла выполнить поручение Ильи.

Лена сидела на табуретке у стоящего на столике зеркала и с помощью Зойки заплетала волосы в две женских косы и крепко укладывала их на затылке, чтоб не растрепались под папахой. Услышав про красного лазутчика, невольно взглянула в сторону мужа. С минуту пристально всматривалась в его лицо, ожидая увидеть какие-нибудь признаки замешательства. Сергей заметил ее внимание и равнодушно отвернулся к окну.

— Еще ничего от него не узнали? — спросила атаманша, не сводя глаз с Волоха.

— Нет! Только имя да фамилию, да и то его дед сказал.

— Какой дед?

— Как какой? Родной… Он здешний.

— Так это дед его выдал? — продолжала спрашивать она, заметив, как напрягся Сергей.

— Он.

— Что ж, веди…

Хлопнула дверь.

— Сергей, ты на допросе будешь?

Волох, чувствуя ее скрытый интерес, ответил как мог беспечнее:

— Посмотреть можно. Сроду не видал ничего такого.

— Ну, ну… посмотри. — Она вышла из спальни и уже из комнаты позвала: — Иди сюда, допрашивать здесь будем… Зойка, марш отсюда!

Девушка проворно шмыгнула к Волоху и быстро зашептала ему в ухо:

— Это какой-то Илья! Он велел передать, что Федька ушел…

Сергей благодарно кивнул.

Выбежав на веранду, Зойка увидела, как несколько казаков вели сквозь толпу гуляющих невысокого мужчину. Она обратила внимание на глубокий шрам, пересекающий лицо пленника от щеки по подбородка. Веселье стихло. Все смотрели на пленника.

— Братцы! — вдруг крикнул кто-то. — Да это же Илгоха Горбунов!

— Здорово, станичники! — весело приветствовал Горбунов своих знакомых.

Жители Глинной хорошо помнили веселого и озорного внука Горбуновых. Многим он насолил своими проказами. Много свадеб было справлено при его шумном участии. Многие часто вспоминали задиру и весельчака Илгоху добрым словом.

Станичники загалдели, затолкались, чтобы получше рассмотреть пленного земляка.

— Ты чо, Илья, у красных?

— Как эт тебя угораздило?

На веранду вылетела попадья, увидела поднимающегося по лестнице под конвоем старого обидчика, уперла руки в бока и обрадованно закричала:

— Попался, голубчик! Давно по тебе веревка плачет! Постойте, дайте поглядеть, как этого ирода разукрасили!

— Кого я вижу, братцы! — обрадованно закричал Илья, вскинув руки, будто желая обнять желанного друга. Знающие Горбунова умолкли, заулыбались, потянулись поближе, ожидая очередной шутки.

— Тьфу на тебя! — сплюнула попадья, пятясь. — Век тебя не видела и видеть не желаю!

— Как не видела! — воскликнул тот с искренним удивлением. — А кто тебя, матушка, ночью в кустах обжимал?

Глаза попадьи от возмущения вылезли на лоб.

— Паразит! Антихрист! — закричала она, потрясая кулаками.