Астральный летчик

Алексей Яковлев

Астральный летчик

 «Совершенно секретно»

 В Правительство Российской Федерации

 Копия: В ФСБ РФ

 Относительно: создания АОЗТ «Астро-Шторм»

I. Историческая справка.

 Еще во время Великой Отечественной войны Правительством СССР на базе Гулага (Главного Управления лагерей КГБ СССР) была создана закрытая лаборатория, разрабатывающая методы АВЧ (активное воздействие на человека). Уже в 1949 году лабораторией были теоретически обоснованы, разработаны практически и технологически, а затем испытаны на людях методы АВЧ:

 а) ФВ — физическое воздействие на расстоянии;

 б) ХВ — химическое воздействие;

 в) АВ — астральное воздействие (воздействие на так называемые хрональные кармические поля человека).

 В дальнейшем на базе этих направлений были созданы секретные лаборатории, а потом и закрытые НИИ по своей научной специфике…

II. Обоснование.

 Практически во всем мире большое внимание уделяется вопросам НВЧ (неаппаратного воздействия на человека). Именно продвинутостью государства в этой области и определяется его роль в мировой системе. На Западе используются методы ПВ — психотронного воздействия, ТВ — телепатического воздействия и ЭЭВ — энергетического экстрасенсорного воздействия.

 Использование противником методов НВЧ может привести к катастрофическим последствиям.

 Например, население любой отдельно взятой страны может оказаться без каких-либо боевых действий в полном подчинении страны-агрессора. Сначала правительство страны-жертвы, а потом и вся активная часть населения попадает под полный контроль страны-агрессора.

 На данный момент A3 (активной защитой) ни одна из стран не обладает. Фактически главным решающим фактором в этой войне является внезапность.

 По данным ФСБ, такая война против нашей страны уже начата. И только несовершенство технологии агрессора не позволяет ему добиться более глобальных стратегических успехов.

 Кроме того, крупные мафиозные коммерческие группировки для достижения своих коммерческих целей уже используют эти методы…

III. Краткое описание метода АВ.

 Современной наукой в рамках теории ЭМ (эффект матрешки) установлено и доказано опытным путем, что человек состоит из нескольких тел:

 1) ПФТ — плотное физическое тело;

 2) ТФТ — тонкое физическое тело (энергоинформационное поле);

 3) AT — астральное тело (в некоторых методиках — хрональное кармическое тело).

 Все современные западные методы НВЧ позволяют воздействовать только на два первых, наиболее грубых физических плана человека. Только метод АВ позволяет защитить все три человеческих плана от НВЧ, поскольку AT является главным, решающим для существования человека планом.

 В лаборатории АВ впервые в мире разработаны технологии и предприняты попытки выхода в астрал первых в мире АЛов (астральных летчиков).

 АЛ может не только защитить в астрале любое физическое тело, но и нанести удар по противнику вплоть до полного его уничтожения. Никакие мероприятия, связанные с охраной или дальним обнаружением, не способны эффективно противодействовать атаке АЛа.

 Но недостаток финансирования лаборатории привел к трагической гибели первого АЛа и к тяжелому параличу второго при выполнении ответственного государственного задания (Директива № 01-07 от 17 марта 1995 г.).

IV. Деловое предложение.

 …Учитывая тяжелое финансовое положение государства и пользуясь предложением коммерческой фирмы «Шторм», УФСБ по Санкт-Петербургу предлагает создать на базе лаборатории АВ АОЗТ «Астро-Шторм», состоящее из двух независимых друг от друга структур:

 1) секретная лаборатория АВ;

 2) коммерческая диагностическая лечебная база…

 Фирма «Шторм» гарантирует полное невмешательство

 в работу секретной лаборатории АВ.

 Юридические адреса сторон:

 От УФСБ по СПб:

 генерал-лейтенант В. Калмыков

 От НПО «Шторм»:

 генеральный директор В. Лиходей

I

МЯСОРУБКА

– Але! Кто это? Куда я попал?!

– Вы попали в мясорубку.

Телефонный разговор

1

Андрюша

В начале августа на Невском жарко. В начале августа Невский похож на клейкую ленту. На ленту для мух, подвешенную под розовым абажуром на дачной веранде.

Ноги прилипают к асфальту. Ползешь по этой ленте и понимаешь, как завидуют мухи, попавшие на нее, своим счастливым подругам, жужжащим на воле, у мусорной кучи.

«Лучший отдых на Кипре! Здесь родилась из пены морской Афродита!» — реклама в витринах Аэрофлота.

Майка прилипла к спине. Джинсы к бедрам. А навстречу идут Афродиты. Загорелые до черноты. Выгоревшие клочьями. В юбочках чуть ниже трусиков. Идут и, смело глядя тебе в глаза, сексуально лижут мороженое. Розовыми языками. Нагло идут на тебя. Прямо в лоб. Как Покрышкин на «мессершмит».

У бывшей «Военной книги», в доме Голландской церкви, книжные развалы боевых гражданских лиц. Они агрессивно предлагают встретиться с прекрасным, предлагают альбомы Босха, Брейгеля и Дали, не замечая, что окружающая действительность далеко превосходит все «старания маэстро».

У Казанского звенят колокольчики и бубны. Обритые наголо, босые кришнаиты, обернутые в оранжевые простыни, кружат радостный хоровод вокруг русского маршала шотландского происхождения Михаила Богдановича Барклая-де-Толли. Маршал, опустив голову, внимательно слушает их заунывное пение. А над маршалом сверкает реклама пива «Хольстен».

Жарко… Но на теневую сторону перейти почти невозможно.

Переход Невского в начале августа — это аттракцион, смертельный номер! Непрерывным потоком, невзирая на светофор, по расплавленному асфальту угрожающе шуршат «мерседесы», «ауди» и «тойоты». Вежливо прижимаясь к тротуару, их пропускают домоделанные «Жигули» и «Москвичи». И некому свистнуть вдогонку иностранной ораве, некому погрозить им полосатым жезлом…

А за спиной фельдмаршала Михаила Илларионовича Кутузова с десяток желтых автобусов. В автобусах в открытые окна покуривает ОМОН. Этих мелочи жизни не касаются. Они ждут ДЕЛА! Старый фельдмаршал указывает им подзорной трубой на Дом книги. Не знает, что книга у них уже есть…

У Гостиного гремит медью бродячий диксиленд. Полысевшие, поседевшие бывшие кумиры «Пятилетки» и Мраморного лихо жарят тему своего музыкального детства. «Когда святые маршируют» слышит Невский от Адмиралтейства до Московского. Играют они от души, и кажется: вот-вот от Московского вокзала появится колонна марширующих святых в белых незапятнанных ризах. И все устроится. Все будет хорошо, как говорится.

Перед диксилендом любимец Гостиного — городской сумасшедший дядя Гена. Дядя Гена в зеленой пограничной фуражке, в военных галифе и рваных кедах. На мотив «Святых» дядя Гена поет хриплым пропитым Голосом частушки на злобу сегодняшнего дня.

Какая чудная страна, Не мир теперь и не война. А мы с тобой, как мухи, дохнем От спида, девок и вина…

Обыватель дружно хохочет. Здесь хорошо. Не жарко и весело. Можно и постоять. Рядом остановилась стайка пожилых, розовых, как парниковые помидоры, иностранцев.

Пьяные финны на Невском отдыхают. Как сосед— алкаш в коммунальной квартире. И не уехать никуда, и противно. Финны жестикулируют с живостью итальянцев, кричат на своем протяжном угро-финском. Свою скандинавскую сдержанность они оставили у первого магазина под Выборгом.

Певец «Невского проспекта», Николай Васильевич Гоголь, скорбно прячет свой бронзовый нос в воротник шинели: «Скучно на этом свете, господа!»

Наконец-то появился на Невском Хозяин! Даже «мерседесы», «тойоты» и «ауди» скрылись куда-то. Как под землю провалились. Замерли у тротуаров расписанные модной рекламой ветхие, набитые до отказа троллейбусы. От Аничкова моста, ревя сиреной, мигая предгрозовым светом, на Невский вылетел бело-голубой «форд-эскорт». На борту завораживающая надпись: «ГАИ Санкт-Петербург». Нескладно, но внушительно. «Эскорт», густо матерясь через динамики, очистил Невский в считанные секунды. Опустел Невский.

Заволновались лоточники. Тревожно вглядываясь вдаль, стали оттаскивать товар поближе к стенам домов. Обыватель, наоборот, потянулся к краю тротуаров, вытягивая шеи в сторону Московского вокзала.

Из дрожащего над мостовой марева надвигается черный силуэт. Непонятный силуэт. И нестройный, гул. Будто движется на город грозовая туча. Замер диксиленд у Гостиного. Невский погрузился в тишину. А туча все ближе и ближе. Она клубится уже у Дворца пионеров. Дядя Гена не выдержал. Сорвал с головы зеленую пограничную фуражку. Задергался в алкогольном экстазе: «Наши! Наши! Пришли! Да здравствует второе августа! Ура!» Дядя Гена захохотал похмельным Мефистофелем: «Теперь держитесь, суки!»

Коренные обыватели с тревогой поняли, что дядя Гена прав. Сегодня — второе августа. День Воздушно-десантных войск. И держаться действительно надо. Надо держаться подальше.

В лучах заходящего солнца сверкнуло желто-голубое знамя ВВС над серой колонной. Поседевший диксиленд грянул им навстречу свой коронный марш. «Когда святые маршируют» вновь загремело над Невским. Но парни в голубых беретах держали свою тему. Поддатые и суровые, они, перекрывая диксиленд, пели «Варяга».

Все вымпелы вьются и цепи гремят, Наверх якоря подымают. Готовые к бою орудия в ряд На солнце зловеще сверкают…

Дядя Гена надел свою пограничную фуражку, протиснулся сквозь толпу к ним навстречу и взял под козырек. По небритым щекам его катились крупные слезы. Дядя Гена открыл рот, хотел прокричать с детства знакомые слова, но горло перехватила судорога. Он так и стоял впереди толпы с рукой под козырек, открытым ртом и мокрыми небритыми щеками.

Прощайте, товарищи! С Богом! Ура! Ревущее море под нами. Не думали, братья, мы с вами вчера, Что нынче умрем под волнами…

Вдоль Гостиного гордо проплыло желто-голубое солнечное знамя. Перед знаменем вразвалку шагает усатый майор, увешанный боевыми орденами и медалями. За ним в тесном полосатом строю совсем еще зеленые пацаны, только что вернувшиеся из «горячих точек», и уже поседевшие «пожилые», израненные афганцы. От строя веет мощью, капитальностью и тревожной прохладой. Вглядевшись, увидишь в строю и себя. Не сегодняшнего, конечно. Себя «эталонного». Каким когда-нибудь вспомнят тебя друзья на кладбище.

Свистит и гремит, и грохочет кругом. Рев пушек, шипенье снарядов. И стал наш бесстрашный и гордый «Варяг» Подобен кромешному аду…

Майор ведет их на Дворцовую. Не на штурм Зимнего. На митинг. Отдать последний долг тем, кого нет сегодня с ними, тем, кто остался в чужих горах, так и не увидев родного Питера.

«Ногу!» — обернулся к колонне усатый майор, и десант ударил— в расплавленный асфальт стоптанными кроссовками, штатскими ботинками и дачными сандалиями. «И раз! И раз! И раз!» — спиной вперед шагает майор, улыбаясь, оглядывает своих орлов. Мальчики еще хоть куда. Голубые береты на стриженых затылках, камуфляжные штаны, майки-тельники. На левых предплечьях татуировки. Знаки родных частей. Тут и Псковская, и Тульская десантные дивизии. У некоторых на фоне крылатого парашюта гордые буквы ДШБ. Десантно-штурмовая бригада. Это — смертники. Камикадзе. Их татуировка, наколотая синей тушью, отливает кровью. Своей и чужой.

«И раз! И раз! И раз!» — дрожит мостовая.

Заволновались пожилые иностранцы. Защелкали брызги фотовспышек. Иностранные старушки в широких цветастых шортах аплодируют: «Бьютифул! Манефик!» Пьяные финны, присмирев, тянут пиво из жестяных банок.

Коренной обыватель смотрит вслед встревоженно и мрачно. У коренного обывателя подкожный, генный, сумрачный блокадный страх: «Только бы войны не было. А без войны, потихоньку, мы, если надо, и блокаду готовы опять пережить». Только потихоньку…

Не скажет ни камень, ни крест, где легли Во славу мы русского флага. Лишь волны морские прославят одни Геройскую гибель «Варяга»!…

За фельдмаршалом Кутузовым в желтых автобусах настежь распахнулись двери. Омоновцы, затоптав сигареты, побежали на Невский. Выстроились у Дома книги в четыре шеренги. Бронежилеты, белые шлемы, шиты наперевес. В правой руке резиновый «демократизатор». Прищурив глаза сквозь забрала, омоновцы жадно следят за подходящей полосатой колонной. Засиделись без дела.

Весь Невский запрудило голубое море беретов. Авангард со знаменем уткнулся в омоновские цепи — знамя обвисло. Усатый майор закричал, пытался вызвать на переговоры омоновского начальника. Но начальник не вышел. ОМОН стучал дубинками по щитам, как хоккеисты клюшками по борту: «Очисти лед! Смена!»

Оранжевые бритые кришнаиты, то ли мальчики, то ли девочки, бросились вдруг в узкую щель между десантом и ОМОНом. Запели радостно под ритм дубинок: «Харе! Харе! Рама! Рама! Харе Кришна! Харе-харе!»

Омоновский начальник крикнул в «матюгальник» из тыла цепей: «Разойтись! Всем немедленно разойтись!»

И десантура разошлась.

— Мен-ты! Му-со-ра! Козлы вонючие!

— Харе Кришна! Харе-харе! — подпевали кришнаиты.

— Шкуры продажные! — командирским басом поддержал орлов майор.

А задние все подходили. Напирали на авангард. Перед строем щитов, как перед плотиной, завихрился голубой водоворот десанта с оранжевой пеной кришнаитов.

— Братаны, вперед! Дави их! Ура! — напирали задние.

— Харе! Харе!

Но вперед пошли не они. На высокой ноте истерично взвизгнул «матюгальник». ОМОН тевтонской свиньей ринулся на десант. Отжал щитами, расколол авангард на две части. В брешь бросилась вторая линия, молотя «демократизаторами» направо и налево. Сработала «домашняя заготовка».

«Харе Кришна! Харе-харе!» — стонали, обливаясь кровью, оранжевые. Десантура отчаянно материлась. Бой закипел по всей ширине Невского. Обыватель с лоточниками прижался к стенам домов. Обыватель с каждой секундой боя терял свой пещерный страх. Увидев окровавленные физиономии и затоптанных милицейскими бутсами кришнаитов, обыватель завыл дико:

— Ублюдки! Фашисты! Гестапо!

От Гостиного по Невскому в рваных кедах шагал дядя Гена, ведя за собой диксиленд. Пожилой диксиленд жарил по джазу «Варяга», заглушая стук милицейских щитов и треск разбиваемых скул.

Безоружный десант держался за Невский зубами. Как учили. Не отступив ни на шаг. Фельдмаршал Кутузов, опустив бронзовую голову, вспоминал Шевардинский редут.

В небе сверкнула длинная голубая фотовспышка и радостно зарокотал, смеясь, гром. Кто-то решил запечатлеть эту картину. Чтобы потом, когда надо, когда придет время, предъявить ее кому следует.

И сразу мощным потоком включили успокаивающий душ. На Невский обрушился ливень. Через секунду все стало мокро. Десант и ОМОН стояли друг против друга тяжело дыша. Мат застревал в горле.

Перед десантом встал мокрый усатый майор, почему-то с милицейским «матюгальником» в руках. За ним стоял хозяин «матюгальника» — омоновский полковник.

— Колонна! Слушай мою команду! Поход на Дворцовую отменяется. Всем разойтись. Правый фланг отходит к Спасу на Крови. Левый — к Апраксину. Все поняли? Выполнять!

Мокрый десант угрюмо молчал.

— Сука! — крикнул пожилой афганец с медалью. — Братаны, опять нас предали!