Помоги проекту - поделись книгой:
Наталия Вронская
Зеркало любви
В82
ISВN 5-8189-0755-4
Аннотация
1
Помещик Михаил Федорович Глебов решил выдать дочку замуж. И то сказать: девице уже 18 лет, пора задуматься о ее будущем. Долг всякого отца устроить судьбу своих детей. За сына Дмитрия можно не беспокоиться. Он свою дорогу уж нашел, а дальше пойдет еще выше. Да и состояние отец оставит ему немалое. Немалое же приданое даст он и за дочерью Машей. По правде сказать, он уже и жениха дочери нашел. Сына помещика-соседа князя Мещерякова. Теперь сынок князя был в отъезде, за границей. Но Михаил Федорович помнил молодого человека и имел о нем самое лестное мнение. Кроме того, старый князь был богат, а Никита Александрович был единственным сыном князя Мещерякова. Наследник богатейшего в их краях состояния. Да и связи при дворе у княжеской фамилии были немалые. Словом, самая выгодная партия! Дело было за малым – сговорить молодых. А потому решил Михаил Федорович не мешкая сообщить дочери о своем решении. С тем и позвал ее сегодня пораньше утром к себе в кабинет.
Дочка Глебова, Мария Михайловна, была барышней 18 лет. Прекрасные темные волосы, огромные выразительные глаза, изящная талия, живость движений и веселый, заразительный смех. Чудо как хороша собой. Однако временами она делалась печальна, будто какая-то тайная забота туманила прекрасное чело. Но печаль быстро проходила. Легкая улыбка и лукавый взгляд из-под ресниц заставляли позабыть любую грусть. Батюшка звал ее Машей.
– Поди сюда, Машенька, сядь. – Михаил Федорович улыбнулся.
Он был в самом отличном расположении духа.
– Доброе утро, папенька. – Девушка поцеловала отца в щеку и села рядом.
– Что же, дочка… Есть у меня для тебя новость, – начал Михаил Федорович. – Новость, по правде сказать, весьма для меня радостная. Да и тебе, я думаю, весело будет ее слышать.
Маша посмотрела на него и, улыбнувшись, произнесла:
– Что же это такое, папенька? Что вас так обрадовало? Говорите же скорей! Мне не терпится разделить ваше удовольствие… Впрочем, постойте! – перебила она саму себя. – Новости о Дмитрии!
– Да нет, брат твой тут ни при чем, дитя мое. Речь пойдет о тебе.
– Какая же у вас обо мне новость? Странно…
– Что ж… – Глебов несколько помолчал, затем посмотрел пристально на дочь, взял ее руки в свои и начал. – Приискал я тебе жениха, дочка.
– Что?!
– Жениха я тебе приискал.
Улыбка исчезла с Машиного лица.
– Как жениха? Какого жениха? – Девушка побледнела.
– Соседа нашего сын, князя Мещерякова. Молодой князь Никита Александрович. Тот, что нынче за границею. Но скоро он вернется, тогда вы и познакомитесь.
Маша молчала и смотрела на отца. Она бы и хотела что-то сказать, да слова как-то разом повыветрились у нее из головы. Жених? Князь Мещеряков? Да как же это!…
А Михаил Федорович тем временем продолжал:
– Князь – жених для тебя хороший. Лет ему двадцать семь, возраст для женитьбы самый подходящий. Богат, а станет еще богаче… Да ты не слушаешь меня, дитя?
– Слушаю, папенька, слушаю, – прошептала Маша.
– Что же? Ты довольна? – спросил ее отец.
– Но папенька… – пробормотала Маша. – Я не хочу замуж. – Она подняла на него глаза. – Совсем не хочу!
– Полно ребячиться! – строго сказал Михаил Федорович. – Я, право, все понимаю… Ты еще совсем дитя, я баловал тебя, любил… Ты единственная дочь моя, и еще совсем девочка в моих глазах. – Тут он улыбнулся и, прижав Машу к груди, поцеловал ее в макушку. – Я бы с радостью баловал тебя и долее, но тебе уже 18 лет. Я не молод. Как знать, сколько мне осталось…
– Папенька! – На глазах Маши показались слезы. – Не говорите так!
– Говори не говори, а жизнь такова, что приходит всякому свой срок. И я хочу быть уверенным, что будущее твое будет надежно. А для этого тебе надобно выйти замуж.
– Но почему за князя Мещерякова? – воскликнула Маша. – Я ведь совсем не знаю его!
– А что, разве есть у тебя кто на примете? – Михаил Федорович внимательно посмотрел дочери в глаза. – Говори!
– Нет, нет, папенька… Никого нет. – Маша опустила голову.
– Что ж… Будем надеяться, что это правда. – Голос его сделался суров. Он продолжил: – Лучше в наших краях партии тебе не найти. В столицы тебя везти резону нет. Да и там лучше, чем молодой князь, не найдешь мужа. Так что, дело это решенное. Я говорю тебе об этом заранее, чтоб к приезду Никиты Александровича, а приедет он зимою, к Рождеству, ты привыкла бы к мысли о замужестве. Ну, ступай…
Маша встала, тяжело вздохнула и вышла вон, оставив отца одного поразмышлять об их разговоре, о дочериной застенчивости и о девичьем смущении вообще.
Сама же девушка бегом кинулась к себе в спальню, чтобы там на свободе предаться отчаянию, которое охватило ее от этого папенькиного известия. Жених! Свадьба! И батюшка еще спросил ее, а нет ли у нее кого на примете? То есть не влюблена ли она?… Да конечно, влюблена! Да и как можно не быть влюбленной в него… Он!… Ах, Алексей… Маша заплакала, упав на кровать. Жизнь кончена!
Кто же был этот Алексей? И как вышло так, что Мария Михайловна уже влюбилась, едва только встретив этого молодого человека на своем пути? Ничего удивительного в этом не было, ибо Алексей Иванович Лович был гусаром.
Полк N-ских гусар, в котором служил Алексей Иванович, молодой человек двадцати пяти лет, около полугода был расквартирован в близлежащем к имению Глебовых городке. Частые балы да гулянья, которые так хороши в летнее время, немало способствовали знакомству офицеров и молодых девиц в округе. Не прошло и двух недель, как не было ни одной барышни не влюбленной в гусара.
Алексей же Иванович, ротмистр Лович, был человеком весьма примечательным. Блестящий офицер, ловкий танцор, он умел вовремя сказать приятные слова, умел и вовремя многозначительно промолчать. От одного его молчания можно было сойти с ума: так он умел при этом выразительно посмотреть в глаза избраннице, будто душу свою доверял ей.
История его жизни была весьма проста. Дед его принадлежал к сербскому дворянству, к захудалому и обедневшему роду. При матушке-царице Екатерине Алексеевне сделал карьеру, вступив в российскую армию. Сначала служил рядовым, а затем, по протекции светлейшего князя Потемкина, сделался офицером, составил состояние и передал его сыну. Сын его, отец нашего героя, Иван Александрович Лович, по службе ничем не отличался. Не умел попасть в струю, почитал себя несчастным, неудачно женился и промотал в конце концов отцовское состояние, оставив, в свою очередь, своему сыну Алексею одни долги. Алексей Иванович, обратившись к старинному приятелю деда своего, сумел поступить в полк. Однако был он гол как сокол. И невесть каким трудом стоило ему поддерживать свое положение в полку. Все значительные траты, что положены были офицеру, покрывал он не только своим жалованьем, что было вовсе невозможно. Слухи о нем ходили, что был он картежник, и удачливый. И будто бы умел он выиграть себе на жизнь достаточно. Кроме того, поговаривали, что богатые подарки делали ему женщины, которых он умело очаровывал, ведь красив Алексей был также чрезвычайно. Черные кудри и черные глаза, ловкость танцора и сила опытного военного, хорошего наездника и фехтовальщика – все это составляло непередаваемое обаяние. Росту он был не слишком высокого, как и всякий гусар. Но при этом умел так улыбнуться, так повести себя, что не одно женское сердце зашлось бы в сладкой истоме. Возможно, многое о нем могли бы рассказать его товарищи по полку, но, впрочем, все это были бы лишь сплетни. И толком о нем никто ничего не знал. Поэтому теперь, когда гусарский полк обретался близ нашего городка, ротмистр Лович пользовался самой хорошей репутацией в округе. Первое время все девицы были влюблены в него, а все маменьки очарованы им. Потом отношение к нему изменилось, особенно со стороны маменек, которые довольно быстро смекнули, что Лович – жених не завидный и даже нежелательный, хотя он и красивый молодой человек.
Но Машенька… Она ничего не замечала. Она была влюблена. И из всех девушек ротмистр Лович выделял именно ее… Молоденькая и такая красивая… Любой готов был признать, что такую красоту и в Петербурге нечасто встретишь. Даже сам полковник Браницкий говаривал, что Мария Михайловна стала бы украшением любой столичной гостиной, что не могло не подогревать увлечения Алексея. К тому же Маша, дочь богатого помещика, была еще и обладательницей недурного приданого, как поговаривали. Вот именно то, что нужно было бы ему нынче, чтобы поправить свое нынешнее состояние и обеспечить себе будущее…
В кругу приятелей Алексей Иванович говаривал так:
– Если уж жениться, то на девице с состоянием. А если в придачу к деньгам она будет еще и красива, то я почту себя родившимся под счастливой звездой.
И Мария Михайловна отлично отвечала всем этим пожеланиям. Да к тому же еще она и влюбилась в него без оглядки. Ротмистр с удовольствием просил бы руки Машеньки у ее отца, но, признаться, замечал, что Михаил Федорович недолюбливал его и справедливо полагал, что получит отказ. Посему Алексей Иванович пока помалкивал о своих чувствах и расчетах, и лишь намеками осмеливался дать понять о своей любви Маше.
Маша подмечала, конечно, эту его сдержанность. Но это вовсе не обижало ее. Напротив, она считала это лишь проявлением его уважения к ней. И теперь, в тот момент, когда она сочла жизнь свою почти конченой, только мысль о чувствах, которые, без сомнения, питал к ней Алексей, дали ей силы не показать своих слез папеньке.
2
– Что же делать, Лида? Что делать? – Маша стиснула руки.
– Ну, дорогая, смирись! Это твой долг! – ответила Лидия.
– Да как ты можешь такое говорить! – воскликнула Маша.
– Чем же я тебе помогу, Машенька?
Подруги шли по парку, прилегавшему к имению Глебовых. Маша послала записку Лиде сразу же, как только пришла в себя.
– Я вовсе не таких слов ждала от тебя…
– Я бы и рада помочь, но чем? – вновь спросила Лида. – Чем тут поможешь?
Маша некоторое время помолчала, а потом, повернувшись к Лиде, решительно произнесла:
– Вот что. Я уверена, что Алексей Иванович любит меня. Так же, как и я люблю его…
– Маша! – в ужасе прошептала Лида. – Что ты такое говоришь? Ты, вот так запросто, говоришь сейчас, что любишь его?
– Да, говорю. Ты моя подруга, я доверяю тебе…
– Но если бы кто-нибудь услышал?
– Мне все равно, – твердо сказала девушка.
– А мне так нет! – возразила Лида. – Дурно так говорить. Да и кстати, разве он тебе признавался в любви?
– Нет.
– Вот видишь! А ты говоришь, что любишь его.
– Он не признавался, но разве я не знаю, что Алексей любит меня? Разве нужны тут слова… – Она мечтательно притихла. – Я хочу все рассказать ему.
– Все рассказать? – Лида остановилась и прижала руки к щекам. – Да ты в уме ли?
– В уме. Он поможет мне избежать этого человека, этого князя Мещерякова. Мы поженимся с Алексеем и будем счастливы.
– Ты всерьез так говоришь, Маша?
– Вполне.
– А как ты собираешься объясниться с Алексеем? Неужели тебе хватит смелости так… так скомпрометировать себя? – Лида с трудом подобрала слово. – Ты не побоишься открыть ему свои чувства?
– Нет. Я люблю его, – просто сказала Маша.
– А если он обманет тебя?
– Да ты что! – возмутилась Машенька. – Как ты не понимаешь? – Она с сочувствием посмотрела на подругу. – Я же люблю его… Верю ему… Я вот что хочу тебе сказать, – продолжала она решительно. – Твой папенька ведь всех звал к себе через неделю. Там будут и офицеры, и все соседи. Я думаю улучить мгновение и переговорить с Алексеем Ивановичем с глазу на глаз.
– Ты совсем ума лишилась… – пробормотана Лида.
– И ты мне должна помочь. Я прошу тебя, – Маша посмотрела на подругу. – Ты должна мне помочь, – еще раз повторила она.
Лида молча посмотрела на нее и ответила:
– Раз ты сама так решила… Раз ты уверена… Хорошо! Я помогу.
– Я знала, что ты поможешь мне, – рассмеялась Маша. – Лиденька! – Девушка в порыве радости обняла подругу.
Лида обняла Машу в ответ.
– Только смотри, не пришлось бы пожалеть…
– Не придется! – беззаботно воскликнула Машенька.
Не прошло и недели после сего разговора, как в доме у Пановских состоялся тот обещанный вечер, о котором говорили девушки. Лида Пановская, приятельница Маши, как и обещала, сделала все возможное, чтобы молодые люди оказались наедине. И вот уже Алексей и Маша оказались вдвоем в саду и рука об руку шли по дорожке к пруду, который находился слегка под горкой. Словом, все было совершенно так, как нужно, чтобы скрыть парочку от посторонних взглядов.
Некоторое время оба молчали, потом Алексей сказал несколько совершенно ничего не значащих фраз о погоде и красотах природы. Потом они остановились на берегу, у самой воды.
– Не подходите близко, Мария Михайловна, – сказал Лович. – Смотрите, как плещет вода. Она испортит ваши туфельки.
– Я не боюсь, – лукаво ответила Маша. – Совсем не боюсь воды.
Лович улыбнулся. Ветер, тот, что колыхал воду, растрепал и кудри на голове у девушки, разрумянил ее щеки. Маша смотрела на воду, а Алексей молча любовался ее стройным станом, изящной шейкой, лицом, склоненным к воде.
– Вы так прекрасны, – вдруг сказал он, – что я, хотя и не поэт, сейчас не удержусь и сложу какие-нибудь вирши в вашу честь.
Маша рассмеялась:
– О нет, стихов не надо.
– Уж не боитесь ли вы, Мария Михайловна?
– Чего же мне бояться?
– Что стихи мои будут столь дурны, что вы более никогда не захотите посмотреть в мою сторону.
Поделиться книгой: