Поле боя - Севастополь

— Американцы любой ценой стараются «додавить» Россию, лишить ее национальных богатств и уничтожить народ, который действительно безо всякого пафоса можно назвать великим, — как это часто бывало, Юрий Бессмертный увлекался и начинал длинную цепь рассуждений. Но они большей частью были аргументированы и заслуживали внимания. — Действия Соединенных Штатов Америки за последние десятилетия после развала Советского Союза напоминают растянутый во времени, чудовищно гипертрофированный план «Барбаросса». Впрочем, судите сами, господа офицеры.

Сначала, всеми силами играя на национализме и русофобии, независимая уже Украина окончательно раскалывается на Западную и Восточную. Пришедшее к власти с помощью американских политтехнологий «оранжевое правительство» возвеличивает кровавых преступников Великой Отечественной войны — бандеровцев и других украинских националистов. Одновременно с этим в «незалежной» стране рушится экономика и разваливается армия. Самое главное — при всем этом делаются огромные усилия для того, чтобы отдалить Украину от России. Сами видите: «оранжевые демократы» и историю, и «державну мову» перекраивают так, чтобы было не так, как в России. Украинский язык вообще насыщают малопонятными словами: «мапа» — географическая карта, милициянт — милиционер, «шпыталь» и «шпытализация» — госпиталь и госпитализация соответственно, «автивка» — легковушка.

— Бред какой-то! — не выдержал инженер-механик капитан-лейтенант Николай Самсонов.

— Э, нет! Не бред, а сознательная политика отчуждения. США, фактически захватив Прибалтику и разобщив Украину, рвутся через Черное море на Кавказ и к каспийской нефти. А дальше — через Среднеазиатские республики — прорваться в Иран и замкнуть круг, начатый с войны в Персидском заливе в 1990 году, или еще раньше — в 1982 году в Ливане.

— И что, опять устраивать им очередной Сталинград? — спросил командир подводной лодки Александр Сватов, отпивая чай.

— Нет, думаю, все решится гораздо раньше. Впрочем, — улыбнувшись, переменил тему Юрий, — на правах хозяина кают-компании хочу объявить вам о замечательном и радостном событии, ради которого мы все здесь собрались, — дне рождения нашего командира гидроакустиков лейтенанта Вадима Зайчика!

— Поздравляем! — офицеры зааплодировали.

С места поднялся самый молодой представитель офицерства на подводной лодке «Севастополь», высокий и чуточку нескладный лейтенант Зайчик.

Старпом снял телефон межотсечной связи.

— Кок, ваш выход!

Через некоторое время сдвинулась дверь в кают-компанию, и явился кок в накрахмаленном фартуке и белом поварском колпаке. На подносе в его руках был настоящий шедевр кулинарного искусства: торт в виде субмарины с поднятыми выдвижными устройствами — перископами, обтекателем РЛС и антеннами.

— Гидролокатор предоставим в жидком виде, — прокомментировал старпом, доставая припасенную специально для этого случая бутылку шампанского.

Подводники преподнесли своему коллеге подарок.

— Ну, так я и знал... — смущенно улыбнулся именинник, поправляя очки в тонкой оправе.

В красиво упакованной коробке лежали фирменные диски полного коллекционного издания «Ну, погоди!» и красочная открытка. Офицеры же развернули большой лист ватмана — юмористический внеочередной выпуск стенгазеты, посвященный дню рождения Зайчика. Среди пожеланий от всего экипажа и шуточных стихов были там и такие строчки:

На берегу он парень ловкий, Очаровывает красавиц своей «морковкой". В море — просто морской волк, Он в слежении знает толк

Уши выставит торчком — сразу слышен каждый

шорох,

Где крадется подлый ворог? Пеленг, дальность. Товсь торпеды! Зайчик празднует победу, Глядь, а «волка» уже нету!

— Спасибо вам большое, ребята! — растроганно произнес именинник.

Типичный ленинградец, или, как сейчас принято говорить, санкт-петербуржец, он вырос в интеллигентной семье, в детстве часто болел и поэтому чаще просиживал за книжками, а не играл со сверстниками. Поэтому заявление сына, что он будет поступать в военно-морское училище, повергло маму, преподавателя французского языка, в шок. Но отец, профессор военно-медицинской академии, неожиданно встал на защиту жизненной позиции сына. У сына хорошо шли точные науки, он увлекался радиоэлектроникой, это и предопределило его специальность.

Как отличник он имел право самостоятельного места службы, а желание быть лучшим и осваивать новую, самую совершенную технику привели его в экипаж «Севастополя» на должность командира группы гидроакустиков. Экипаж встретил его радушно, сработал известный флотский принцип «Не знаешь — научим, не хочешь — заставим»! Лейтенант Вадим Зайчик вверенное оборудование знал назубок и служил неплохо. Во всяком случае, и командир лодки, и старпом были довольны молодым офицером.

А сам лейтенант Зайчик, побывав в нескольких боевых походах и на учениях, выпив до дна свой традиционный плафон горькой морской воды и даже «залетев» по случаю на «губу», стал настоящим офицером флота Российского. Во всяком случае, приехавшая к сыну мама не сразу узнала в подтянутом и решительном морском офицере своего сына. А отец только хмыкнул и крепко пожал руку.

Негромкое веселье в кают-компании продолжалось, офицеры, выпив по нескольку глотков шампанского, перешли на чай, а потом и вовсе разошлись: кому нужно было заступать на вахту, а кто мечтал и просто вздремнуть после напряженного боевого похода.

* * *

В Севастопольскую бухту «Севастополь» вошел следующим вечером в подводном положении. Пройдя по-над самым дном, они развернулись и всплыли в бухте неподалеку от флагмана, гвардейского ракетного крейсера «Москва». Тихо подойдя под электромотором, субмарина ошвартовалась у причала под специальным навесом из маскировочных сетей.

К слову сказать, вот сейчас как раз и не хватало катастрофически русскому флоту базы подводных лодок в Балаклаве, которая была превращена сейчас в аналог местного Чикаго, с гостиницами, казино и дорогими яхтами. А уникальный завод по ремонту и обслуживанию подлодок в недрах горы Таврос превратился в филиал музея «Збройных сил» Украины.

На причале экипаж субмарины встречали яркие снопы света прожекторов. Крайнюю приборку успели сделать еще в море, и сейчас матросы направились в казармы, а офицеры — по домам радовать родных своим возвращением. На лодке остались лишь

вахтенные, да часовой у сходней.

* * *

Огонек свечи, мечущийся в тесном пространстве стеклянного бокала, отражался в карих глазах девушки.

После возвращения подводной лодки и всех формальностей, с этим связанных, Юрий Бессмертный позвонил Карине. Вообще-то он и не надеялся даже, что она его помнит, а уж тем более что согласится увидеться.

Юра внешность имел самую обычную, перед девушками робел, хотя собеседником был умным и веселым, мог преподнести даме самые изысканные комплименты и подарки. Но служба и учеба отнимали много времени, и в обществе прекрасного пола Юрий бывал нечасто. А тут вот сам решился позвонить девушке, чем-то сумела она зацепить сердце подводника, расположить к себе. Было в ней нечто особенное, неуловимое, но сразу привлекающее взгляд, так блестит золотой самородок среди пустой породы.

И сейчас этот «самородок» сидел напротив капитан-лейтенанта. Девушка пробежалась взглядом по спискам яств и винной карте и сделала заказ.

— За тебя! — поднял бокал Юра.

— За нашу встречу, — улыбнулась Карина.

Рубиновое вино покачнулось в бокалах.

— А страшно быть подводником? — задала всегдашний вопрос девушка.

— Как тебе сказать, Карина... Страшно вообще рисковать жизнью, а остальное — во многом дело профессиональной привычки, я бы так сказал. Летчик, например, тебя станет уверять, что самолет — самое надежное изобретение человечества, ну, а в самом крайнем случае можно катапультироваться или выпрыгнуть с парашютом. Парашютист-десантник скажет, что парашют и сам раскроется, а если что — есть «запаска»...

— Ну, а вы?

— А что — мы... У нас — многократное дублирование и резервирование систем, подробнейшие инструкции, что называется, «на все случаи жизни». РБЖ, опять же... Ой, извини, я увлекся немного и невольно загрузил тебя, — спохватился Юра.

— Нет, что ты... А что такое РБЖ?

— РБЖ — это Руководство по борьбе за живучесть корабля. В аварийной ситуации именно этот документ становится главным и подлежит немедленному исполнению.

— И что же в нем такого особенного?

Капитан-лейтенант Бессмертный секунду помедлил.

— Знаешь, Кариночка, там все так сложно... — Юра улыбнулся, но только он знал, каково ему было сейчас сохранить безмятежность на лице. Некоторых вещей лучше не знать. — Давай лучше выпьем за нашу встречу.

Снова тонко зазвенели бокалы.

— А ты чем занимаешься, Карина?

— Я агент по недвижимости.

— И как, получается?

— Да, не жалуюсь.

— Ну, для того чтобы жаловаться, ты слишком энергичный и целеустремленный человек, это сразу бросается в глаза.

— Спасибо за комплимент, — Карина приподняла удивленно бровь и улыбнулась. — На курсах подводников проходят психологию?

— И не только. Знаешь, как называют старшего помощника?

— Нет, не знаю. Как?

— «Хозяин корабля». А разве может хозяин не разбираться в людях? Жизнь иногда преподносит такие уроки, в том числе и по психологии, — только диву даешься.

— Да, это точно.

— Третий тост - за любовь! — поднял бокал Юра.

Некоторое время они молчали, потом Юрий спросил как бы невзначай:

— Карина, а ты одна живешь?

— Нет, с сыном. Мама в России живет, в Ростове.

— У тебя сын есть?

— Да, в этом году первый класс окончил.

— Поздравляю. Он, наверное, такой же умный, как мама, — улыбнулся Юра.

Беседа шла неторопливо, так же неторопливо лилось вино в бокалы. Карина подняла бокал.

— Давай выпьем за тех, кто сейчас в море, пусть они вернутся к родному берегу живыми и здоровыми

Капитан-лейтенант удивленно приподнял бровь, он не ожидал такого от девушки, и ему было приятно, что она отнеслась с таким вниманием к его нелегкой и полной риска профессии. Юра невольно оглянулся в сторону моря, там сейчас вела слежение за американскими кораблями их «Варшавянка» под командованием кавторанга Григория Нечаева.

— Спасибо, Карина, — сказал он серьезно. — ТЫ меня приятно удивила своим вниманием.

Карина только улыбнулась в ответ на его слова.

Юрий наслаждался обществом красивой и умной девушки, замечательным вином, тихим летним вечером. Глядя в глаза Карине, он чувствовал себя так, как будто знает ее уже очень давно, настолько легко было с ней общаться.

После прибытия «Севастополя» в базу Юра старался чаще видеться с Кариной, правда, это не всегда получалось, потому что и у него, и у нее была масса неотложных дел. Но зато каждая такая встреча оставляла в душе неповторимое светлое ощущение покоя и радости.

Правда, на службе он старался оставаться все таким же строгим и придирчивым офицером, понимал, что минутная слабость может привести к катастрофическим последствиям.

А между тем небольшие перемены в его характере стали заметны и для экипажа. Юрий стал более сдержанным, уже не так, как раньше, отчитывал нарушителей порядка и дисциплины. «Влюбился наш Кощей Бессмертный», — говорили промеж собой моряки.

Сам капитан-лейтенант гнал от себя такие мысли,

но все чаще он вспоминал Карину.

* * *

Прямо на причал на полной скорости влетел «газик», скрипнув тормозами, он резко остановился. Выскочивший из него солдат подбежал к часовому у трапа, ведущего на укрытую маскировочными сетями подводную лодку.

— Капитан на лодке?

Часовой, согласно уставу караульной службы, сохранял молчание.

— Че-то ты при штабе засиделся, братуха, — насмешливо сказал один из матросов «Севастополя». — Ты что, не знаешь, часовой тебе в принципе ничего не скажет.

— Ничего я не засиделся, — обиделся посыльный. —

Просто замахали все, там какой-то срочный сбор... Так капитан ваш на лодке?

— Нет, он в отъезде. На лодке только старпом.

— А, Кощей! Наслышаны... Зови его скорей, там в комендатуре какая-то заваруха с украинскими ментами.

Стоящий возле рубки субмарины Юрий Бессмертный с ироничной усмешкой наблюдал за перебранкой своего матроса. Прозвище Кощей явилось закономерным следствием его фамилии. Естественно, так его никто не называл, но... Хотя сам Юра относился к этому с известной долей юмора.

Правда, сейчас его волновало не собственное прозвище, а задержка с доставкой необходимого оборудования на подлодку, в частности патронов химической регенерации для системы очистки воздуха в отсеках.

Неторопливо старпом прошел по сходням.

— Так вот же он, — огорошил солдатика-посыльного лихой матрос, вытягиваясь по стойке «смирно». — Докладывает старший матрос Чижов! К вам тут порученец.

— Вольно, матрос, почему сразу не доложили?

— Виноват, товарищ капитан-лейтенант.

— Товарищ капитан-лейтенант, вам необходимо срочно прибыть в комендатуру. Украинские милиционеры задержали колонну наших машин, везущих оборудование на лодку, — отбарабанил скороговоркой посыльный.

Бедняга тянулся так, словно кол проглотил, аж покраснел от усердия. Еще бы. Назвать офицера Кощеем да не кого-нибудь, а самого строгого старпома «Ко... »-Тьфу ты! Теперь точно — влетит!

— Ясно, ждите в машине, сейчас буду.

Старпом вернулся в каюту, чтобы привести себя в

порядок и переодеться.

— Уф-ф, пронесло! — посыльный отер пот с лица. — Думал, все — капец!

— Наш старпом не только строгий, но и справедливый! — веско заметил матрос. И сбил козырек форменной панамы солдату на глаза. — Эх ты, балласт!

Вернулся старпом в белой «парадке», держа в руках черную кожаную папку с документами. Быстрым шагом он спустился по трапу.

— Поехали!

В комендатуре помимо военных находилось несколько представителей доблестных блюстителей закона. Украинские милиционеры вели себя довольно развязно, чувствуя, что в кои-то веки могут совершенно официально подгадить «этим воякам». Атмосфера была довольно нервозная.