Глобальная империя Зла

Современный человек устает от скученности и спешки, от множественного, но поверхностного общения, от чрезмерной стандартизации. Адаптационные возможности оказываются при этом на пределе. Люди уходят в себя, в свой внутренний мир переживаний. Наблюдается непрерывный рост неврозов, психических заболеваний, агрессивности, преступности, терроризма, численности маргиналов. Одновременно возрастает потребление алкоголя, наркотиков, психотропных средств – как попытка уйти от реальностей современного мира, снять напряжение. Увеличивается неконтролируемый прием лекарств. В конечном счете в результате социальных воздействий изменяется внутренняя среда организма, создаются предпосылки аномального поведения людей, возникают положительные обратные связи, и психологические изменения закрепляются на основе нейрохимических процессов.

Будучи не в силах изменить внешнюю обстановку, люди изменяют себя, свою духовную среду, свое видение мира. Психические больные, алкоголики, наркоманы, токсикоманы уходят от объективной реальности в иррациональный мир, в котором они отрешаются от трудностей, от борьбы, от принятия решений. Большая масса людей находится в невротическом состоянии. Их поведение становится неадекватным реальности. Мысли, чувства, воля перестают определяться явлениями объективного мира. Возникает отсутствие твердых жизненных целей, норм и образцов поведения. Это ставит многих людей в неопределенное социальное положение, лишает чувства связи с конкретными группами и со всем обществом, что ведет к росту отклоняющегося от нормы и саморазрушительного поведения. Так, в развитых странах на второе место среди причин нетрудоспособности выходит депрессия. Экстремальной реакцией человека на неспособность и невозможность ориентироваться в быстро изменяющейся внешней среде являются самоубийства. Число самоубийц в промышленно-развитых странах непрерывно растет.

Важно отметить, что все три основных нейрофизиологических механизма возникновения неврозов: перенапряжение раздражительного процесса, перенапряжение тормозного процесса и перенапряжение подвижности нервных процессов неразрывно связаны с биохимическими превращениями, вследствие которых негативные изменения закрепляются в человеческой популяции.

К сожалению, мы еще очень мало знаем об общей пригодности человека к меняющемуся образу жизни и о возможностях повышения его приспособляемости.

В этом плане представляет интерес наглядный исторический эксперимент, показывающий побочные последствия воздействия современной цивилизации на социум.

Кризис белой (европейской) расы. Негативные аспекты современной цивилизации иллюстрирует сравнительно недавно осознанный кризис белой расы. Как известно, именно европейцев в первую очередь коснулись преимущества, предоставляемые цивилизацией. В XVIII – XIX вв. ими был завоеван и подчинен весь мир. Их численность росла опережающими темпами по сравнению с другими народами. Но тогда, согласно принципу Ле Шателье, возникли и побочные процессы, ведущие к восстановлению нарушенного равновесия. С одной стороны, европейцы гораздо больше других народов пользовались благами цивилизации, с другой – они были объектом противоречия между современным образом жизни и природой человека. Фактически здесь проявился интегральный эффект воздействия недостаточной адаптации людей к условиям современной цивилизации. Ниже приводится выдержка из статьи / б/, посвященной этой проблеме:

“В течение нескольких последних десятилетий началось постепенное, но набирающее темпы вырождение белой расы. Во всех белых семьях во всем мире рождается меньше, чем умирает. Особенно плачевно сложилась ситуация в России, русские вымирают самыми быстрыми в мире темпами. За ними в этом списке следуют страны бывшего восточного лагеря, затем Украина и Белоруссия, страны Центральной. Западной и Северной Европы. Все это сопровождается другим набирающим силу процессом – миграцией в Европу десятков миллионов выходцев с Кавказа, Ближнего Востока, Центральной (СНГ) и Восточной Азии, Африки. У них демографическая ситуация противоположная: темпы прироста таковы, что в их странах проблемой спито перенаселение. Их семьи имеют по 4-7 детей – с такой скоростью они растут и в Европе. Сочетание этих двух процессов – демографического кризиса белой расы и постоянного многомиллионного потока мигрантов-неевропейцев, размножающихся с невероятными темпами, – приведет к тому, что уже через несколько десятилетий европейцы в своих странах будут составлять меньшинство населения. Франция, Германия, Англия, Италия, где уже сегодня десятая часть населения являются получившими гражданство неевропейцами (и в 3-4 раза больше проживают нелегально), утратят европейское большинство к 2040-55 годам. Согласно оценкам демографов, в России, имеющей сегодня 120 миллионов русских, к 2045 году останется 70-75 миллионов русских, а нерусских россиян будет не менее 80 миллионов, что навсегда превратит Россию в нерусское государство. К 2100 году нерусских в России будет в 4-5 риз больше, чем русских”.

Здесь, правда, следует отметить, что ускоренные темпы вымирания населения России в первую очередь связаны с ее поражением в третьей мировой информационно-психологической войне и доведением до критического состояния ее промышленности и сельского хозяйства. Однако и на планете в целом возникает тенденция к ускорению процесса. Так, ожидается, что через четверть века в США белых будет лишь треть населения, другую треть составят негры, а еще треть будут составлять представители желтой расы и выходцы из Латинской Америки, г. е. и в США белые будут составлять меньшинство.

Кризис белой расы связан, согласно принципу Ле Шателье. с процессами восстановления нарушенного равновесия. Хотя, конечно, можно рассматривать его и как иронию судьбы, когда побочные стороны явления грехи прошлого (колониализм, угнетение и эксплуатация других народов).

Интересно, что как единственный выход из создавшейся ситуации предлагается метод искусственного размножения, в частности клонирование европейцев. Заметное продвижение в исследовании клонирования осуществлено в последнее время английскими учеными.

В целом, неадекватное восприятие реальности может приводить к состояниям неустойчивости. Потенциально неустойчивое состояние населения больших городов, составляющего, по терминологии Нордау /1/. больное общество, – это общее явление современной цивилизации.

2.2. Распад взаимосвязей и атомизация людей.

Сопоставление традиционного и современного общества. Побочные явления, обусловленные принципом Ле Шателье и связанные с быстрым изменением условий жизни, проявляются и в духовной сфере. На передний план выходят чисто личностные интересы, ближние индивидуальные цели, погоня за материальными благами и новыми ощущениями. Разрываются связи между людьми, определяющие относительно далекую перспективу. Сущность происходящих изменений наглядно видна из сопоставления современного общества с традиционным.

До начала нового, времени жизнь людей направлялась традиционным обществом. Это общество обладало высокой степенью устойчивости, было скреплено множеством взаимосвязей между людьми. На переднем плане были общественные интересы, а личные имели подчиненное значение. О природе традиционного общества подробно говорится в книге М. Альбедиль /7/, посвященной Древней Индии:

“Носителю традиционной культуры глубоко чуждо восприятие и осознание себя как единственной и неповторимой личности, независимой от других и противоставляющих себя обществу. Представления о своем “я” еще не имели для него того самодовлеющего значения и той исключительной ценности, как у человека современной западной цивилизации. В социальном плане он осознавал себя как часть органического целого – родственной, плановой, конфессиональной сообщности, в которой он был интегрирован. Понятие индивида, столь близкое западному уму, для индийца, скорее, тождественно его социальной роли.

Вследствие этого в традиционной индийской культуре социально-психологические установки и поведенческие модели отличались от привычных нам. Понятие долга, одно из центральных в системе социально-этических индуистских ценностей, было символом и эталоном освященной веками традиции. Долг перед семьей, общиной руководил социальным поведением индивида и с детства направлял его в нужное, т. е. социально потребное русло. Долг призывал строить свое социальное поведение в соответствии с принятыми нормами. Именно соответствие нормативам, провозглашенным обществом, а не более понятное европейскому уму всестороннее развитие индивидуальности было идеалом и образцом для подражания. Возможным отклонениям от фиксированных норм противодействовала вся система официально санкционированной индуистской идеологии. Самым действенным средством контроля был неформальный – общественное мнение, резко осуждавшее неправедность и активно одобрявшее праведность, т. е. следование утвердившемуся обычаю".

Альбедиль описала обычаи и структуру древнего традиционного общества. Многое в нем очень далеко от современности, но некоторые черты, включая приоритет общественных интересов, сохранились и в настоящее время. Прежде всего, это относится к жителям сельских общин и небольших городов.

В древнем традиционном обществе существовали жесткие рамки, ограничивающие деятельность человека. Их ослабление способствовало прогрессу, в частности развитию науки. В современный период развивается процесс атомизации и разобщения людей. Один из крупнейших ученых ХХ века Норберт Винер провел сравнительный анализ традиционного и современного общества (цит. по /8/):

“В небольшой сельской общине, существующей достаточно долго, чтобы в ней сложились более или менее одинаковые уровни понимания и поведения, существуют вполне достойные уважения нормы попечения об обездоленных, управления дорогами и другими общественными средствами, терпимости к тем, кто лишь один-два раза нарушил общественные законы. Как бы то ни было, нарушители находятся здесь, и остальная община должна и впредь жить с ними, с другой стороны, в такой общине человеку не годится быть выше своих соседей. Всегда есть средства заставить его почувствовать силу общественного мнения. С течением времени он обнаружит, что оно является столь вездесущим, непререкаемым, ограничивающим и давящим, что он вынужден будет оставить общину, чтобы защитить себя.

Лишь в большом сообществе, где “господа действительного положения вещей” предохраняют себя от голода своим богатством, от общественного мнения – тайной и анонимностью, от частной критики – законами против клеветы и тем, что средства связи находятся в их распоряжении, – лишь в таком сообществе беззастенчивость может достигнуть высшего уровня”.

Как подчеркивает Винер, из всех упомянутых факторов управление средствами связи – наиболее действенный и важный. В современном обществе наступает изменение социальной психологии. Идет распад взаимосвязей, атомизация людей, мерилом всех ценностей становятся нажива и деньги. Общественная сторона, идеи справедливости отходят на задний план. Происходят коренные изменения в вопросах веры.

Кризис веры. Действия человека во многом определяются двумя факторами – разумом и верой, которые неразрывно связаны между собой как части общественного сознания. Совокупность фиксируемых и накапливающихся знаний – наука – задает рациональный подход к внешнему миру. Вместе с тем, основную сумму своих знаний человек получает от общества, принимает “на веру”. Вера носит надличностный характер. Она как бы связывает человека и общество. Есть и другой аспект слова “вера”, который предполагает существование высших духовных ценностей, стоящих над человеком: человек живет и действует не только для себя, но и для других. Вера связана со смыслом жизни, с понятиями добра и зла. Именно на ее основе человек внутренне регламентирует свои поступки.

Другими словами, вера есть форма отражения общественной стороны человеческого бытия. Человек не может жить сам по себе, он входит в общество, он – его составная часть. Следовательно, вера противостоит индивидуализму, согласно которому разрешено все, что не запрещено, или другими словами – можно делать все, лишь бы не нести ответственности. Вера в значительной степени регулировала общественные взаимоотношения. Особенно это относилось к традиционным религиям. Традиции хранили жители малых городов и сел. Приблизительно такую же роль относительно общественных ценностей играла вера в коммунизм.

Таким образом, если говорить о лучшем будущем человечества, об установлении царства справедливости, то существует преемственность между религией и коммунизмом. Здесь следует отметить работы B. C. Соловьева и русского философа конца XIX века Н. Ф. Федорова, впервые проследившего близость христианских и коммунистических идей. Особый интерес представляет книга настоятеля Кентерберийского собора Хьюлетта Джонсона “Христианство и коммунизм” /9/, где он отметил моменты, в которых христианство и коммунизм вступают в удивительно тесное соприкосновение.

1. “Иисус призывал к всеобщему братству и стремился к нему”.

2. “Иисус возлагал все свои надежды на простой народ и был отвергнут богачами и высшими классами”.

3. Проводится параллель наступления царства Божия с установлением социализма.

4. “Иисус полностью отвергал всякие расовые барьеры”.

5. “Иисус бросил вызов классу как таковому, коммунизм строит бесклассовое общество”.

6. “Для Иисуса характерно то, что он сочетал веру с действием”.

7. Проводится параллель между Христом, пожертвовавшим жизнью ради идеалов, и самоотверженностью людей, начавших строить новое общество.

Рассмотренное сходство было одним из факторов, способствовавших быстрому усвоению широкими народными массами в России идеологии социализма. Коммунизм как одна из форм религии особого рода заключался в вере в человечество, в его светлое будущее, а предназначение людей заключалось в служении человечеству. Однако в последние десятилетия вера в него была подорвана действиями ангажированных Западом идеологов КПСС/10/.

В современном обществе произошло резкое изменение духовной сферы. Общество атомизировалось, доминантой стала личностная сторона жизни людей. Особенно ярко разрушение традиционного общества и традиционных духовных ценностей проявилось в развитых странах и, прежде всего, в США. Во второй половине XX века религия, которая выступала носителем традиций, превращается в чистую формальность. Образно говоря, от нее осталась одна оболочка. Все большее место в религиозной жизни занимают секты. И в Европе и в США происходит фактический отказ от Бога. В приведенном ниже отрывке из лекции Элиезера Воронель-Дацевича, профессора университета Бар Илан в Израиле, наглядно видно состояние христианства в Европе /11/:

“Европа вступает в эпоху постхристианства и перестает быть христианским обществом. В чем это выражается? В том, что интерес к традиционным формам религии постоянно падает. Казалось бы' Вот погиб коммунизм, люди получили доступ к нормальным возможностям исповедания своей веры – и, что мы видим в результате? В Западной Германии с 1991 по 1998 гг. число людей, регулярно посещающих церкви, уменьшилось (да просто-таки упало!) более, чем в 2 раза: с 14,7% до 7%. Менее серьезно, но неуклонно этот процесс происходил в Италии (сокращение почти на треть), не говоря уже о Франции, где о церкви и кюре вспоминают только при регистрации браков и конфирмации. Нотр-Дам превратился в большой музей-ресторан, куда приходят толпы, жующие гамбургеры и "стиморол", чтобы поглазеть на древние ритуалы. Думается, для этих людей воскресная месса стоит в одном ряду с гаданием на картах и показательным выступлением колдунов вуду. И это подтверждают опросы, опыт общения авторов с представителями католической церкви. Один кюре из Нотр-Дама считает, что его храм превратился в бензоколонку, на которой вечно топчется народ, пришедший "подзаправиться". Шведы ходят в кирку по инерции – мол, это единственное место, где можно отдохнуть от повседневности. Британские методисты всерьез обсуждают вопрос, можно ли принимать в свою общину тех, кто и в Богато не верит. И приходят к выводу – можно. Мы все гуманисты. Главное близость к человеку, а не какое-то там запредельное “дело Господне”. Церкви в Западной Европе все больше напоминают почтовые отделения: зашел человек, потолкался от кассы к кассе, записочку написал Творцу Вселенной – и побежал дальше. Бизнес. Проводить в церкви значительную часть свободного времени? Да вы что! Это не то место, где можно чего-то добиться.

Итак, вера нынешнего европейца: 1) личная; 2) эклектичная: 3) в ней отсутствуют какие-либо элементы прежней конфессиональной веры, кроме, быть может, чисто ритуальных, и то сильно искаженных. Это давно уже не Б-г Авраама. Исаака и Иакова. И даже не Бог философов и ученых. Это бог ревущей и злобной плоти – не Б-г евреев, невидимый и недоступный, а арийский бог, попросту красный и потный от напряжения фаллический символ молящегося. Как сказали бы в Одессе, народ поце-поклонников (смех в зале). Перед нами эпоха торжества язычества. Да, настоящего язычества. В сущности, в качестве Бога каждый европеец водружает на свой алтарь собственное изображение, да и то не всего себя. Он наделяет его собственными качествами, достоинствами и недостатками, восхваляет его. Его Бог амбивалентен и аморфен. Он не то что не спасет – его вообще нет. Это фикция, фантом, блеф пьяного игроки в покер”.

Таким образом, наряду с разрывом традиционных связей между людьми, идет процесс духовной атомизации – разрыв духовных связей. В определенном смысле слова, человечество подходит в вопросах веры к водоразделу. Согласно традиционным мировым религиям, Бог – это высшая сила, и человек не должен совершать греховные поступки, направленные против других людей. По мнению ряда выдающихся ученых. Бог – это природа, и с ней нужно жить в согласии. Смысл коммунизма можно охарактеризовать положением: Бог – это все человечество как единое целое и нужно действовать во имя его будущего. Западное и, в первую очередь, американское общество фактически пришло к положению: Бог – это я, что явилось одной из основ кризиса европейской расы.

Самоорганизация атомизированного общества. В результате процессов атомизацйи людей и разрушения веры, человек остается как бы один, сам по себе. Ослабление связей между индивидуумом и социальной группой усиливает криминогенность общества, увеличивает численность наркоманов и алкоголиков, сексуальных извращенцев приводит к росту отклонений от общепринятой морали.

Тем не менее, общественная природа у людей остается, что приводит к стихийной самоорганизации и возникновению простейших форм объединений на нижнем уровне. Формируются группы преступников, наркоманов, геев: наступает расцвет сект самого различного толка, в том числе изуверских, сатанинских и откровенно жульнических. На более высоком уровне возникают организованная преступность, объединения националистов, кланы. Повсеместно наблюдается обострение национального вопроса, например, в Испании (страна басков). Северной Ирландии. Турции (Курдистан).

Бельгии (фламандцы и валлоны). Клановость пронизывает властные структуры во многих странах, в частности в США.

В СССР в результате идеологического кризиса и потери веры, о которых подробно говорилось в книге авторов /10/, происходило разрушение общих связей, и на фоне распада возникали простейшие объединения, в частности по национальным и клановым признакам. О кланах подробно говорится в статье /12/:

“Клановость сегодня – это тяжелая болезнь русской нации. Войны, революции, особенно Великая Отечественная война, выбили лучший генофонд нации. Потому что лучшие первыми поднимаются в атаку и последними уходят с обороняемых позиций, лучшие молчат на допросах до конца и не предают, их безжалостно расстреливают, а серая масса имеет значительно больше шансов приспособиться и выжить. В результате она сорганизовалась в кланы, которые пришли к власти. Понимаете, это паразитические вненациональные образования, как вирусы. Их образуют люди вне нации, деградированные люди. Кстати, сейчас ученые склоняются к мысли, что вирусы образовались в процессе биологической деградации. У русского Черномырдина, у русского Ельцина так же мало русского, как у американцев Клинтона. Буша или еврея Березовского. И главная их задача, а соответственно, и задача кланов, если уйти от политической мишуры, от политических блесток, которыми они сами любят себя украшать – присваивать жизненные ресурсы страны. Никакой другой задачи просто не стоит потому, что кланы ни на что другое не способны. Сегодня они уже делятся на мини-кланы, в каждом крупном регионе России власть захватил местный клан”.

Нарастающий процесс атомизации представляет собой одно из проявлений общего социального кризиса. Атомизированное общество может существовать только в условиях высокого уровня жизни и относительного благополучия. При его потере возникает неустойчивость. Самоорганизация атомизированного общества неизбежно ведет к росту внутренних противоречии, противопоставлению людей и их объединений друг другу, междоусобной борьбе и социальному взрыву.

2.3. Унификация социальной среды.

Массовое общество. Одновременно с изменением материальных условий жизни общества меняется сама структура социальной среды. В XX в. начался процесс интенсивной урбанизации. В 1900 году доля городского населения во всем мире составляла 14%, в 1980 – 46%, а в 1999 – более 50%. За это время число городов с миллионным населением возросло в 10 раз, а с пятимиллионным населением – в 20 раз. Численность населения 25 крупнейших городов мира увеличилась за столетие в 10 | раз. Иногда это явление называют “урбанизационным взрывом”. В настоящее время лицо планеты начинают определять самые крупные города, в которых сосредоточены огромные массы людей, слабосвязанных друг с другом, потерявших былые традиции. Этим создается почва для стандартизации, появляются стандарты в одежде, питании, образе жизни, в подражании общей моде, кумирам, сменяющим друг друга, возникают предпосылки для унификации людей с образованием поведенческих стереотипов.

Постепенно в развитых странах Запада формируется так называемое “массовое общество”, объединяющее воедино большие массы людей, особенно в крупных городах. В массовом обществе каждый человек подвергается целенаправленному воздействию мощного информационного потока. Организовано поточно-конвейерное производство массовой культуры, опирающееся на потакание неразвитым вкусам; идет процесс отчуждения, утраты социальных связей, роста маргинальности; увеличивается некомпетентность основной массы городского населения по все усложняющимся проблемам современной социальной жизни: политики не оценивают долговременные последствия принятых решений: высока внушаемость городских масс.

На этом фоне возникает и духовный кризис, охватывающий все возрастающую массу людей. Происходит разрушение сложившейся системы детерминации мотивов и поведения. Ранее люди стремились производить все больше вещей и услуг ценой все меньших затрат и усилий, а сам набор вещей и услуг был чем-то само собой разумеющимся. Научно-техническая революция открыла возможности создания и удовлетворения новых потребностей, возможности выбора. Кроме того, ранее в своих мотивах, нормах, представлениях человек опирался на относительно устойчивые группы, в которые он входил. Теперь групповые связи теряют свою устойчивость. Происходит сближение, усреднение, интернационализация типов материального и культурного потребления социальной информации. Одновременно в унифицированном обществе идут побочные процессы выделения и противопоставления различных групп людей, роста национальных и других противоречий.

В массовом обществе человек часто находится в состоянии духовного одиночества с потерей ориентации, мотивов и духовных ценностей. Исследованию этого общества, механизмов и следствий отчуждения и стереотипизации человека посвящено большое количество работ. Здесь можно отметить такие имена, как Адорно. Рисмен, Фромм, Райх, Хорни, Хоркхаммер. В своей книге /13/ Маркузе выдвинул концепцию одномерного человека, характерного для современной общественной системы, которому свойственны: некритическое отношение к существующей действительности, к пропагандистским и поведенческим стереотипам, отсутствие индивидуальности, манипулируемость, конформизм. Потребительская ориентация, гонка за материальными благами лишают человека социально-критического восприятия. Ему присуще искаженное видение мира. Отвечающие интересам правящих кругов принципы и нормы кажутся ему выражением свободы и социальной справедливости. Такой человек фактически лишен способности к радикальной оппозиции и полностью интегрирован в систему.

Анализ Маркузе существенно дополняется работами Рисмена /14/, который ввел понятие извне ориентированной личности. Такие личности составляют основу современной социальной среды. Их поведение определяется не традициями и принципами, а различного рода влияниями, модой, системой связей. Они обезличены, стандартизированы, являются объектами манипулирования, чувствуют себя дезориентированными, опустошенными; часто бывают апатичными или циничными. Вместе с тем, как отмечал Рисмен, они хотят обрести человеческое тепло, любить и быть любимыми. Для общества в целом характерен конформизм, некритическое следование господствующим мнениям и стандартам, стереотипам массового сознания, предрассудкам, авторитетам, пропагандистским клише.

Масскультура и жизненные стандарты. В современном обществе по аналогии с поточно-конвейерной индустрией существует массовое производство культурных ценностей, рассчитанное на массовое потребление, приспособленное к уровню “среднего” человека. Для массовой культуры характерны стандартизация, примитивизм в изображении отношений людей, сентиментальность, развлекательность, культ потребления и успеха, насилие и секс. Большую роль играет сенсационность подачи материала. Масскультура формирует некритическое восприятие действительности, следование господствующим мнениям и стандартам, пропагандистским установкам, стереотипам массового сознания. Любое явление подлинной, высокой культуры масскультура может свести до усредненного, выхолощенного потакания неразвитым вкусам. Ее эволюция идет в направлении выдвижения на первый план инстинктов, эмоций, примитивизации поведения. Все большей популярностью пользуются виды искусств, доводящие человека до состояния возбуждения и даже транса. Здесь есть и специфика нашего времени, требующего усиливающихся средств воздействия на организм для поддержания его в необходимом для жизнедеятельности ритме. Но человек во многом работает на износ. Постоянное напряжение при таком способе времяпровождения подавляет личность и разрушает нервную систему. По мнению большого числа исследователей масскультуру можно рассматривать как выражение концентрации политической и социально-экономической власти в руках правящих элит, как выражение духовной несвободы, стандартизации и унификации личности, как показатель распада общественных ценностей.

Массовое общество характеризуется определенными жизненными стандартами. Прежде всего, это погоня за материальными благами. Высшая цель – потребление. Его источник – нажива, деньги. Культом денег пронизаны все слои массового общества. Общественные, государственные интересы отходят на задний план. Есть деньги, живи в любой точке земного шара. Можно сказать, что возродился древний лозунг: “хлеба и зрелищ”. Большое внимание многомиллионных аудиторий привлекают массовые спортивные зрелища: футбол, бокс, автогонки. Значительное место в жизни общества занимают кумиры и звезды, производство которых поставлено на поток. Массовое общество особо привлекают пикантные подробности из сексуальной жизни кинозвезд. Уровень исследовательских разработок в этой области иллюстрирует небольшая статья в "Комсомольской правде" /15/:

“Привычку копаться в чужом белье англичане позаимствовали у американцев. Занятие это им понравилось, и недавно в Англии вышла книга о сексуальных похождениях голливудских знаменитостей. Авторы этой “клубнички” сумели снять с них последнее: они даже выяснили, когда и где кинозвезды лишались девственности. Оказывается, настоящим пионером в этом деле стал Джеймс Бонд – Шон Коннери. “Маленький гигант большого секса” впервые занялся любовью, когда ему было 8 годков. Мадонна по сравнению с ним – само целомудрие: она смогла дотерпеть аж до 15 лет. Но лучшими любовниками Голливуда признаны не эти “ранние пташки”, а Мел Гибсон, Джек Николсон, Лео Ди Каприо и “итальянский жеребец” – Сталлоне. Ричард Гир и Синди Кроуфорд якобы в первую брачную ночь предавались не земным радостям, а невинным сновидениям. Как, впрочем, и во все последующие, так что их отношения остались чисто платоническими. В книге приводится и полный список членов клуба “Любителей секса в самолетах”. В него попали Джон Траволта, Джулия Роберте, Памела Андерсон и, конечно же… президент Клинтон”.

Огромную роль в организации зрелищных мероприятий и их освещении играет способ подачи материала и, прежде всего, сенсационность.

Стандартизируется мировоззрение людей, хотя оно и представляет собой эклектическую, мозаичную систему. В сознании закрепляются стандартные символы: права человека, свободное общество, мировое сообщество и т. п. Таким образом, в дополнение к атомизации быстро развивается унификация общества, которая выражается в американизации образа жизни большинства стран. Былое разнообразие культур стягивается к стандартному набору. По аналогии с биологическим разнообразием можно говорить о возникающей потенциальной неустойчивости многовековой человеческой культуры, связанной с утратой необходимого многообразия.

Иррационализм. Еще одним фактором неустойчивости массового общества является иррационализм или, другими словами, искаженное отражение действительности. В этом смысле иррациональность в духовной жизни общества имеет много сходного с патопсихологией отдельных личностей. Это касается как мотивационной смещенности (возникновения патологических мотивов), так и самого процесса формирования патологии, когда создаются особые условия функционирования психологических механизмов. Экспериментально установлено, что для широкого класса больных раньше всего нарушается то, что было приобретено позднее. Так, условные рефлексы легче разрушаются, чем безусловные. При ослаблении роли высших отделов психики высвобождаются инстинкты (агрессивные тенденции), “низшие” биологические потребности, т. е. происходит как бы послойный распад психики.

Так же как и в патопсихологии, в проблеме иррационализма можно выделить две стороны. Одна – это изучение патологического процесса, его терапия, другая – способы возбуждения такого процесса и использования ситуации. В понимании природы и механизмов иррациональности как объективно действующего фактора в жизни общества большую роль сыграли работы таких выдающихся исследователей как Г. Лебон, Ф. Ницше, О. Шпенглер, 3. Фрейд. Общим для них было признание ведущей роли инстинктов, веры, подражания.

Известный французский философ и социолог Г. Лебон считал, что решающую роль в социальных процессах играют не разум, а эмоции. Жизнь все больше определяется поведением толп, которые представляют собой слепую силу. В толпе индивиды утрачивают чувство ответственности и оказываются во власти нетерпимости. Возникает некоторая психическая общность, заставляющая людей вести себя иначе, чем в случае, если бы они действовали изолированно, и часто примитивизирующая их поведение. Важную роль в поведении толп играют идеи, навязываемые массам немногими лидерами путем одних и тех же утверждений, постоянных повторений. Эти идеи получили развитие в концепции инстинктов социального поведения. Их внутреннее выражение – неосознанные эмоции, влияющие на сознание. Имеется набор объективно существующих инстинктов, таких как стадный инстинкт, инстинкты борьбы, бегства, воспроизведения рода, приобретения. Стадный инстинкт реализуется не только в толпе, но и во многих проявлениях обыденной жизни (все делают и я то же). Предполагается, что именно инстинкты, реализующиеся как бессознательные влечения, являются движущими силами общества.

В работах Ф. Ницше выдвигался приоритет действия и воли над всеми человеческими качествами. Он рассматривал жизнь как волю к власти, и потому дурно все то, что вытекает из слабости. Познание действительно только как орудие власти; человек истолковывает мир под влиянием влечений и потребностей. Рациональные аргументы значимы лишь постольку, поскольку означают перспективу некоторой воли. Таким образом, речь идет не о поиске истины, а о подчинении чужой воли своей. Идеи Ницше получили дальнейшее развитие в так называемой “философии жизни”. Согласно этой философии процесс жизни неподвластен омертвляющей, разлагающей аналитической деятельности рассудка, а наиболее адекватными средствами постижения и выражения жизни служат искусство, поэзия, музыка, т. е. все интуитивно-бессознательное.

В работах Фрейда общество рассматривалось в рамках схемы: “вождь – элита – массы”. Массы всегда ищут вождя или поклоняются вождю, жаждут отказа от самостоятельности и ответственности. Среди механизмов социальной власти Фрейд выделяет использование различных форм подавления и сублимации первичных инстинктов, особенно обращая внимание на борьбу сознательного и бессознательного. Углубляя Фрейда. Ф. Райх и Г. Маркузе утверждали, что социальная революция невозможна без сексуальной, которая должна высвободить первичные инстинкты.

Для приведения масс в иррациональное состояние необходимо предварительное разрушение сложившихся норм, стереотипов, взаимосвязей, переход общества, общественного сознания в состояние, далекое от равновесия. Для такого состояния последующее управляющее воздействие может быть относительно небольшим, но при адекватном воздействии на массу, ее чувства, эмоции, инстинкты оно может стать решающим.

В переходе общества к иррациональному состоянию часто прямо заинтересованы политики, вожди, лидеры, добивающиеся своих личных или групповых целей. Симптомы такого состояния удивительно напоминают симптомы психопатологического состояния отдельных людей и. прежде всего неадекватность реагирования на внешнее воздействие, когда даже незначительное замечание может вызывать реакции негодования и злобы (либо страхов с возникновением бредовых идей преследования). Сейчас в нашем уязвимом мире, насыщенном средствами массового уничтожения, обладающем сложной системой жизнеобеспечения и коммуникаций, взаимозависимостью, возможность иррационального поведения огромных масс людей таит в себе глобальную опасность, сопоставимую с экологической угрозой. Первое предупреждение – “перестройка” в СССР, когда страна, погруженная в мир иллюзорных мотиваций, как будто билась в эпилептическом припадке.

Итак, процесс унификации несет с собой угрозу для человечества. С одной стороны, как и в экологии, утрата необходимого многообразия ведет к потере устойчивости общества, с другой – возникающие побочные процессы ведут к неустойчивости общественного сознания, нарастанию иррациональности.

2.4. Манипулирование сознанием.

Манипулирование сознанием как часть технологии власти. В социальном аспекте современное мировое сообщество характеризуется невиданной в истории поляризацией. Из 6 млрд. населения Земли 4 млрд. живут ниже уровня бедности, а 1 млрд. страдает от голода. Процессы поляризации длительное время рассматривались с точки зрения классовых противоречий. Классы определялись /16/ как большие группы людей, различающиеся по своему месту в системе общественного производства, по их отношению к средствам производства, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Согласно К. Марксу, история всех обществ, основанных на эксплуатации, была историей борьбы классов, которая рассматривалась как движущая сила развития и перехода от одной общественной формации к другой. Здесь основную роль играло противоречие между угнетателями и угнетенными, соответственно между рабовладельцами и рабами, феодалами и крепостными, капиталистами и рабочими. Сила угнетателей заключалась в богатстве и власти, сила угнетенных, которые составляли подавляющее большинство, – в их объединении вокруг идеи социальной справедливости. К. Маркс исходил из примата материальных условий жизни общества. Положение людей в обществе по отношению к средствам производства диктует, в конечном счете, их позицию и поступки, определяя борьбу классов.

Эта схема отражала значительную часть истины. Но уже в середине XX в. она потребовала ряда оговорок. Так, на Западе удалось существенно сгладить классовые противоречия, во-первых, за счет усиленной “эксплуатации” природы, улучшив положение части общества с низким уровнем доходов, и, во-вторых, за счет избыточной прибавочной стоимости, получаемой на основе новых высоких технологий, а значит скрытой эксплуатации народов развивающихся стран. Но главное в другом – появлении возможностей воздействия не только на бытие людей, но и непосредственно на их сознание, т. е. управления их поведением.

В книге С. Г. Кара-Мурзы “Манипуляция сознанием” дается следующее определение /17/:

“Манипуляция – способ господства путем духовного воздействия на людей через программирование их поведения. Это воздействие направлено на психические структуры человека, осуществляется скрытно и ставит своей задачей изменение мнений, убеждений и целей людей в нужном направлении”.

Можно говорить о двух основных типах управления обществом – восточном и западном. Главное отличие западного типа состоит в том, что он опирается на контроль не над средствами производства, а над средствами информации и использует их как нервную систему. О его организации пишет французский философ С. Московичи (цит. по /17/):

“Они простирают свои ответвления повсюду, где люди собираются, встречаются и работают. Они проникают в закоулки каждого квартала, каждого дома, чтобы запереть людей в клетку заданных сверху образов и внушить им общую для всех картину действительности. Восточный деспотизм отвечает экономической необходимости, ирригации и освоению трудовых мощностей. Западный же деспотизм отвечает, прежде всего, политической необходимости. Он предполагает захват орудий влияния или внушения, каковыми являются школа, пресса, радио и т. п. Все происходит так, как если бы шло развитие от одного к другому: внешнее подчинение уступает место внутреннему подчинению масс, видимое господство подменяется духовным, незримым господством, от которого невозможно защититься”.

Сегодня разрабатываются усовершенствованные технологии воздействия на мотивацию поступков и поведение людей – “ненасильственного принуждения”. Организуется манипулирование людьми против их воли, но с их согласия в интересах очень малой части общества. О качественной разнице и принципиальной несовместимости двух миров: религии или идеократии (в так называемом традиционном обществе) и манипуляции сознанием (в так называемом демократическом обществе) говорится в книге /17/:

“И отцы церкви, и отцы “коммунизма” считали, что то поведение, к которому они громогласно призывали – в интересах спасения души и благоденствия их паствы. Поэтому и не могло стоять задачи внушить ложные цели и желания и скрывать акцию духовного воздействия. Конечно, представления о благе и потребностях людей у элиты и большей или меньшей части населения могли расходиться, вожди могли жестоко заблуждаться. Но они не “лезли под кожу”, а дополняли власть Слова прямым подавлением.

Смысл же манипуляции иной: мы не будем тебя заставлять, мы влезем тебе в душу, в подсознание, и сделаем так, что ты сам захочешь”.

Манипулирование сознанием становится одним из определяющих факторов современной социальной жизни. Для этого используется информация, которая, наряду с другими ее свойствами, становится орудием власти над людьми, одним из методов управления обществом.

Многие сравнивают процессы в обществе, где массы идут против своих интересов, с поведением людей, подвергшихся воздействию наркотиков. Фактически возникает супертоталитарное общество /17/:

“Сегодня значительная часть мыслителей считает, что, сделав манипуляцию сознанием главной технологией господства. Запад совершил фатальную ошибку и зашел в тупик (стал мышеловкой, из которой нет выхода, ибо когда из нее выходишь, она выворачивается наизнанку и ты снова оказываешься внутри нее). Причина в том, что манипуляция сознанием, производимая всегда скрытно, лишает индивидуума свободы в гораздо большей степени, нежели прямое принуждение. Жертва манипуляции полностью утрачивает возможность рационального выбора, ибо ее желания программируются извне. Таким образом, ее положение в конкуренции, в “войне всех против всех” резко ухудшается. Фактически, это – ликвидация главных гражданских прав, а значит, ликвидация самой принципиальной основы западной цивилизации. На ее месте возникает новый, худший вид тоталитаризма, заменившего кнут гораздо более эффективным и более антигуманным инструментом – “индустрией массовой культуры”, превращающей человека в программируемый робот”.

“Штурм сознания”. В той или иной степени манипулирование сознанием существовало всегда, но длительное время оно находилось в тени. Из документов прошлого широкой известностью пользуются так называемые “Протоколы сионских мудрецов”, где излагается ряд принципов манипулирования. Значительный размах манипулирование получило в немецко-фашистской пропаганде. Подзаголовок данного раздела взят из книги /18/, посвященной информационным методам воздействия, применявшимся в те годы. Штурм человеческого сознания с помощью оружия массового психологического поражения был применен ведомством Геббельса задолго до попыток его теоретического осмысления. Это оружие слагалось из двух частей: методов пропаганды и использования разного рода эмоций в самом сознании человека. Так, в своем пропагандистском воздействии гитлеровцы учитывали социально-психологическое состояние различных слоев немецкого населения, давая обещания избавить немцев от “национального унижения”, связанного с Версальским договором, обеспечить порядок в стране, а заодно дать всем все: безработным – работу, промышленникам – устойчивый рост производства и прибылей, поклонникам колониальной идеи – “жизненное пространство” и т. д.

Следует отметить эффективность нацистской пропаганды. Существовал огромный специальный аппарат для подготовки и проведения всевозможных агитационных и дезинформационных акций. Пропаганда вообще насчиталась с истиной, в расчет брали только выгоду. Широко использовались приемы маскировки и внезапности, лжи и обмана, а также не ограниченной никакими критериями эксплуатацией эмоционального потенциала массовых настроений с апелляцией к ощущению вседозволенности с одной стороны, и страха, переходящего в панику, – с другой. Пропаганда оценивалась как самое дешевое и самое надежное оружие. В своей речи по поводу открытия его министерства в марте 1933 года Геббельс говорил:

“Можно расстреливать противника из пулеметов, до тех пор, пока он не признает превосходства того, кто располагает этими пулеметами. Это более простой путь. Но нацию можно преобразовать и посредством революции духа и тем самым не уничтожать противника, а даже перетянуть его на свою сторону. Мы, национал-социалисты, шли этим вторым путем и будем идти им и дальше”.

Позже, в марте 1941 года, подводя итоги первых полутора лет Второй мировой войны. Геббельс в своем интервью заявил:

“Национал-социалистская Германия сражается посредством духовного оружия точно так же хорошо, как посредством военного. Поэтому мы идем путем побед. Когда наши солдаты пришли во Францию, в них не стреляли из-за угла, как в 1914 г. Из того, что мы перед этим сказали французскому народу по радио, было известно, что здесь маршируют солдаты революции” (цит. по /18/).

Ведомство Геббельса разрабатывало подробные сценарии агитационных акций, изучало последующую реакцию масс. Для передач на заграницу использовали различные уловки, чтобы создать атмосферу непринужденной веселости и компанейского духа. Приведем конкретный пример из книги /18/:

“Редакции специально инсценировали всякого роде, “накладки”, дабы исподволь уверить слушателя, что он имеет дело с совершенно бесхитростными, трогательно неуклюжими людьми. Одной из таких уловок был комичный обмен репликами дикторов в студии. Диктор, допустив какой-нибудь промах, шутливо говорил что-нибудь по этому поводу своему коллеге. Как-то, когда один диктор оконфузился, сообщив время программ сразу по двум часовым поясам, коллега со смехом прервал его словами. “Эй, ты, кажется, что-то путаешь”, в другой раз можно было слышать, как диктор звонил по телефону технику с просьбой посоветовать, как стереть плохую запись… А наиболее исключительный пример этой техника создания атмосферы сердечности был продемонстрирован, пожалуй, тогда, когда диктор извинился перед слушателями, что он прервется на минутку, чтобы закрыть окно, “а то там где-то собака лает”.

Методы информационного воздействия пропаганда Геббельса во многом еще носили интуитивный характер но даже в этом случае доказали свою эффективность.

В наше время ситуация качественно изменилась, что связано со скачком в информационной сфере и изменением масштабов общества. Еще полвека назад Норберт Винер, создатель кибернетики, отмечал побочные следствия расширения информационной сферы /8/:

“В обществе, слишком большом для прямого контакта между его членами, средства связи суть пресса (книги и газеты), радио, телефонная связь, телеграф, почта, театр, кино, школы и церковь. Помимо своего непосредственного значения, как средства связи, все они служат другим вторичным целям. Газета есть средство рекламы и средство наживы для ее владельца, так же как кино и радио. Школа и церковь не только убежище ученого и святого, но также жилище воспитателя и епископа. Книга, не приносящая прибыли ее издателю, вероятно, не будет издана и, конечно, не будет переиздана…

Итак, во всех отношениях на средства связи налагается тройное ограничение: исключение менее выгодных средств в пользу более выгодных; то обстоятельство, что средства связи находятся в руках очень ограниченного класса богатых людей, поэтому, естественно, выражают мнения этого класса; и, наконец, то обстоятельство, что средства связи, как один из основных путей к политической и личной власти, привлекают прежде всего всех тех. кто стремится к такой власти”.

В результате прошедших в мире качественных изменений манипулирование сознанием вышло на передовую позицию и играет во многом определяющую роль в социальных процессах.

Методы манипулирования сознанием. Методы воздействия на сознание получили научное развитие в США. Уже в послевоенный период ЦРУ привлекло высококвалифицированные научные силы, создав центры по изучению способов воздействия на поведенческие программы, заложенные в человеке, а также методов направленного изменения сознания. Значительное место было отведено использованию так называемого пространства символов. Абстрактное мышление, отделяющее человека от животных, осуществляется через символы, с помощью которых человек опосредованно анализирует внешний мир. Символическое мышление открыло невиданный прорыв человечества к знаниям, но оно же открыло дорогу для управления людьми, занимающимися умственным трудом.

В нашей книге /10/ подробно рассмотрены методы информационно-психологической войны. В книге С. Г. Кара-Мурзы “Манипуляция сознанием” /17/ излагаются технологии манипулирования общественным сознанием. В ней представлены механизмы воздействия на подсознание и чувства людей, изменения смысла слов и понятий, использования сложившихся стереотипов и построение системы мифов. В этом наиболее полном, насыщенном фактами исследовании приведены конкретные примеры практического использования созданной глобальной системы манипулирования. Суть ее заключается в том, что у людей возникает неадекватное видение действительности, и они постепенно начинают жить в иллюзорном мире.

В настоящее время все большее значение в жизни общества занимает виртуальная реальность, соответствующая воображаемой реальности, квазибытию, когда мир воспринимается как настоящий, но в действительности не существует и, следовательно, носит иллюзорный характер. В результате восприятие окружающей действительности становится неадекватным. В статье Т. Мироновой /19/ рассмотрены конкретные условия формирование виртуальной реальности с помощью электронных СМИ:

“Кривые телезеркала умышленно меняют привычные, веками складывавшиеся законы национальной жизни, формируют ложные идеалы, искажают правильное, с позиции добра и истины, совести и справедливости, восприятие людей и событий, создают “виртуальную реальность” – придуманный образ нищей страны, не способной себя ни прокормить, ни защитить, и такой же лживый образ народа – пропойного, неумелого, неразумного, вороватого, спасти который может лишь иноземная опека. “Виртуальная Россия” – страшное достижение нынешних манипуляторов мозгами, злоумно воспользовавшихся успехами в области компьютерных игровых программ. Виртуальная, то есть искусственно дорисованная в недрах компьютерных извилин “действительность”, заставляет человека поверить в ее реальность. Телеэкран погружает нас в свой виртуальный мир, и, когда надо выходить из него, окунаться в живую жизнь, смотреть на реальный мир своими глазами, не всякий уже в состоянии сделать это, сбросить с глаз пелену теленаваждения”.

В работе /19/ подробно разбирается ряд экранных уловок, работающих на то, чтобы человек воспринимал действительное в виртуальном изображении.

“Первый плод виртуальной реальности пожинали американцы, когда, установив телекамеры на крыше гостиницы “Украина” в октябре 1992 годи, показывали русским русскую национальную трагедию точно так же, как показывают охоту туземцев на слонов в африканских джунглях. И почти вся Россия, уже приученная к стрельбе и погоням в телебоевиках, припав к телевизорам с азартом следила: возьмут “Белый дом” иль не возьмут, будет штурм, али не будет. Повальное национальное равнодушие тогда, в 1992 году – плод виртуальной реальности. Это была победа пастухов человеческих стад. Русские не восстали помочь русским, а, открыв рот, уткнувшись в телевизор, смотрели будто кино, как убивают русских…

Телепогонщики и теленадсмотрщики не только состряпали на экране для “россиян” лживый насквозь образ современной России: жуй, быдло, жвачку о своей продажной, безбожной, ничтожной Родине, но они же, эти радзинские и парфеновы, состряпали уже виртуальную историю России – “как это было”! В этой “истории” национальные герои, вожди, правители России непременно злодеи и сумасшедшие, особенно ненавистны им Иоанн Грозный и Иосиф Сталин.

Победы Отечества выставляют поражениями: и Куликовская битва, мол, татарского владычества не уничтожила, и на Бородинском поле еще неизвестно кто кого побил, и в Великую Отечественную столько людей положили, какая, мол, после этого победа… Достижения и открытия русских людей в виртуальной телеистории оборачиваются лишь рабским подражанием, а то и вовсе воровством западных технологий. Именно об этом разглагольствовали имитаторы нашей истории в канун 50-летия отечественной атомной бомбы, удержавшей Америку от ядерной агрессии”.

Рассмотрим лишь один пример из большой серии мифов вбиваемых СМИ в сознание людей. Это миф об Иване Грозном, на основании которого делается вывод о якобы “генетически” присущему России типу кровавой и жестокой деспотии. В книге /17/ приводятся слова философа А. И. Ракитина, советника Ельцина:

“Надо говорить не об отсутствии цивилизации, не о бесправии, не об отсутствии правосознания, не о незаконности репрессивного механизма во времена Грозного, Петра, Николая I или Сталина, но о том, что сами законы были репрессивными, что конституции были античеловечными, что нормы, эталоны, правила и стандарты деятельности фундаментально отличались от своих аналогов в других современных европейских цивилизациях”.

И далее:

“Здесь высказан главный идеологический тезис: Россия как цивилизация всегда фундаментально отличалась в худшую сторону от современных ей европейских государств – по сравнению с Европой. Россия Ивана Грозного была чуть ли не людоедской страной, где кровь лилась рекой.

В какую же сторону реально отличались стандарты России того времени от Европы? За 37 лет царствования Грозного было казнено около 3-4 тысяч человек – гораздо меньше, чем за одну только Варфоломеевскую ночь в Париже тех лет (некоторые историки называют до 12 тыс. казненных тогда по приказу короля гугенотов). В тот же период в Нидерландах было казнено около 100 тысяч человек. Все это хорошо известно, однако человек, который уверовал в миф, уже не может отказаться от почти религиозной уверенности в том, что Россия – изначальная “империя зла”.

Манипулирование людьми и обществом в целом прикрывается лозунгом свободы информации. На деле по большому счету такой свободы нет, произошла невиданная в истории монополизация СМИ, когда власть над ними осуществляет ничтожная группа олигархов, располагающих неограниченными денежными средствами. Эти СМИ маскируют свою сущность, могут даже создавать иллюзию борьбы между главными хозяевами Гусинским и Березовским, но они ничего общего не имеют с интересами народа.