Помоги проекту - поделись книгой:
Следствие показало, что в Кизляре боевики убили 32 человека, из них 7 сотрудников милиции. Около 60 человек получили огнестрельные ранения различной степени тяжести.
Оказалось, что еще 23 декабря 1995 года спецслужбы знали о намерении Радуева напасть на Кизляр. Эта информация неоднократно передавалась официальным лицам Дагестана, непосредственно главе администрации города и начальнику городского отдела милиции.
Помимо этого, данные руководителей ФСБ и МВД о потерях боевиков оказались существенно завышенными.
Поначалу генералы Барсуков и Куликов назвали скромную цифру — 153 человека. По более поздним официальным данным МВД, при штурме села Первомайское было уничтожено 249 боевиков. Кроме того, в период с 19 по 28 января в населенных пунктах Зандак и Курчалой прошли похороны еще около сорока чеченцев, скончавшихся от ран. Общее число погибших террористов, таким образом, было установлено равным 289 человекам (МК, 7.02.96).
На самом деле в Первомайском и Кизляре, как показало следствие, погибло чуть больше 50 радуевцев. Начальник штаба дудаевских формирований Масхадов сообщал о 53 погибших боевиках, что оказалось близким к истине. Но отсюда автоматически следует, что основные силы отряда Радуева вышли из окружения.
Данные о потерях мирного населения оказались, наоборот, заниженными. В общей сложности в Кизляре и Первомайском погибло более 65 мирных жителей и милиционеров. В Кизляре боевики расстреляли 34 человека, в том числе семерых милиционеров и двух солдат внутренних войск. Остальные 31 (включая омоновцев) погибли в Первомайском (МК, 30.03.96).
По официальной версии считалось, что нефальшивых заложников было всего 98 человек и 67 из них были освобождены в Первомайском. По этим данным выходило, что ни один заложник не погиб. Генерал Барсуков по горячим следам сообщал журналистам, что из 120 заложников (включая 37 новосибирских омоновцев) освобождены 82.
Действительно, информация ФСБ о том, что радуевцы расстреляли шестерых омоновцев, захваченных в плен, и шестерых дагестанских старейшин (а это, со слов руководителя войсковой операции, послужило официальным поводом для штурма Первомайского), не подтвердилась. Но в результате массированных артиллерийских обстрелов в поселке погибло 16 заложников и лишь 6 боевиков. Для этого село было стерто с лица земли.
По данным МВД боевиками Салмана Радуева в Кизляре было захвачено в заложники 3200 человек. 132 из них террористы взяли с собой в село Первомайское. Из числа прибывших в Первомайское пленников удалось освободить 117 человек. 14 погибло в ходе операции, судьба одного заложника неизвестна (МК, 7.02.96).
Налицо противоречивость тех цифр, которые должны были быть абсолютно точными. Это показывает насколько нежелательным было оглашение действительных результатов Первомайской операции для высших чинов спецслужб. Но, помимо этого, были и еще некоторые факты, заставляющие задавать вопросы.
На месте ночного боя у дамбы сотрудник прокуратуры нашел втоптанную в грязь карту-километровку. На ней точно обозначено расположение федеральных войск вокруг села Первомайское. Справа от того места, где выходил из окружения Радуев, дамба была свободна. По всей видимости, именно там и прошли беспрепятственно два других отряда боевиков. Дальнейший их путь лежал через газопровод, переброшенный через Терек.
Во время осмотра Первомайского сотрудников прокуратуры ждало еще одно открытие. Мины и снаряды отечественного производства, которые боевики использовали во время обороны, оказались датированными 1995 годом. Остается найти тех, кто снабдил их «свежачком». Одно из предположений следствия, имеющее определенные основания, состоит в том, что боеприпасы дудаевцам продавали командиры блокпостов ("Известия", 8.02.96).
События штурма села Первомайское высветили практически все проблемы, которые затрудняли войскам выполнение их задач в Чеченской войне. Помимо малограмотности и пугливости руководства, вмешательства в военные дела посторонних лиц, здесь явно прослеживалось и прямое пособничество "пятой колонны", сдававшей боевикам буквально все секреты.
А 1995 году после достаточно сомнительного «успеха» в Самашках и двухмесячного бесплодного штурма Бамута и расположенной близ него бывшей подземной стратегической ракетной базы, первой достаточно крупной успешной операцией федеральных сил в Чечне стала операция в Гудермесе — втором по величине городе мятежной территории.
Бои за Гудермес в декабре 1995 г. длились ровно неделю.
Первоначально бандформирования заняли город, блокировав около двухсот бойцов ОМОНа и ВВ в зданиях комендатуры и железнодорожного вокзала. Плохо организованная помощь, лишенная артиллерийской и авиационной поддержки, попала в засаду. Потери российских войск составили до сотни убитых, тяжело раненных и пропавших без вести (“Сегодня”, 26.12.95). Чеченцев удалось вытеснить из города лишь после подхода тяжелых вооружений и полного задействования всех возможностей авиации.
Моральной компенсацией в этом эпизоде Чеченской войны было мужественное поведение окруженных частей, которые продержались, несмотря на отсутствие продовольствия и боеприпасов, до подхода помощи1.
Относительно успешными можно считать действия федеральных сил в Грозном в условиях очередной вспышки напряженности. 10 февраля войскам пришлось пресекать попытки прорыва беснующихся толп к митингующим близ развалин бывшего дудаевского дворца. Дело дошло до стрельбы, которой только и удалось охладить эмоции. Было убито 7 человек и ранено до полутора десятков. Дудаевские провокаторы, по видимому, отступили и перестали разогревать толпу. К вечеру власти и организаторы митинга нашли общий язык, митингующих на автобусах развезли по окрестным селам (“Известия”, 13.02.96).
Стремление к использованию невоенных методов с тех пор стало одним из элементов политики.
В Шатойском районе после двух месяцев боев состоялось широко разрекламированное историческое примирение местного значения. Отряды боевиков, несмотря на приказ Масхадова продолжать боевые действия, согласились сдать бронетехнику и часть оружия, отпустить пленных и район целиком передать под юрисдикцию официального Грозного. В ответ расположенная здесь десантная часть выводилась из района. Прочность такого рода договоренностей была крайне сомнительной. Ситуация быстро менялась, и условия мира забывались.
Что касается боевых операций, то весьма частный успех был достигнут и в Новогрозненском, откуда отряд Радуева-Исрапилова пришел в Кизляр. Там же, по ряду данных, находился и главный штаб дудаевцев.
Федеральные войска в начале февраля 1996 г. блокировали этот опорный пункт дудаевского сопротивления, где расположилась ставка Масхадова. На переговорах с местными представителями командующий Северокавказским военным округом генерал Квашнин пообещал в случае отказа разоружиться сровнять Новогрозненский с землей за 30 минут (“Известия”, 13.02.96).
16 февраля места дислокации федеральных сил возле Новогрозненского были подвергнуты сильному минометно-артиллерийскому налету. В результате погибли 10 военнослужащих, 8 получили ранения. Боевики предпринимали неоднократные попытки прорыва из кольца, в которое федеральные силы и подразделения МВД Чечни взяли Новогрозненский и прилегающие к нему села Суворов-Юрт, Бачи-Юрт, Центорой. 19 февраля в районе Новогрозненского около 300 боевиков снова предприняли попытки прорыва блокады населенного пункта (КЗ, 20.02.96).
20 февраля с утра началась операция по уничтожению боевиков. По боевикам наносились удары «Града» и авиации. По данным местных жителей, при штурме погибло около 20 дудаевских ополченцев, но федеральное командование говорило о 170 боевиках (КП, 22.02.96). Грачев же заявил: "Более 200 боевиков уничтожено, захвачено большое количество техники и вооружения, основной узел связи дудаевских формирований, 3 склада с боеприпасами." (РВ, 22.02.96).
Реально боевиков просто выбили огнем из Новогрозненского, малопригодного для серьезной обороны. Безрезультатная операция была выдана за крупную победу.
Примерно аналогичная ситуация сложилась в селении Серноводск, которое отряд боевиков численностью более 600 человек смог покинуть без существенных потерь. Представители командования федеральных сил говорили, правда, об уничтожении 100 боевиков (НГ 12.03.96). Но в это трудно было поверить.
Российские войска без особого успеха пытались применять тактику Кавказской войны — боевиков пытались выдавливать в малопригодные для жизни высокогорные районы, разрушалась система их жизнеобеспечения, мятежные села превращались в руины. Попытки попытками, а результаты были незначительными, поскольку никто не собирался просчитывать социальные последствия от тех или иных действий.
Пока федеральные силы пощипывали дудаевцев, командиры выдавали желаемое за действительное, политики занимались «миротворчеством», боевики готовились к серьезному удару. Их численность и вооружение позволяли обеспечить существенный перевес в ключевой операции над растянутыми по всей Чечне российскими войсками. По данным управления информации Минобороны РФ в тот период Дудаев располагал в Чечне около 6,5 тысячами человек, в том числе тремя сотнями наемников (ВМ, 13.02.96).
Практически в Чечне нет никакого нашего контроля. Говорят: "Грозный под контролем федеральных сил". Весь контроль заключается в том, что федеральные силы сами себя охраняют. Приезжаем в деревню, спрашиваем — нам председателя. Какого, отвечают, у нас их четверо: одного Дудаев назначил, другого — Завгаев, третий с гор спустился и сам себя назначил, а четвертый — мулла. Но зеленый флаг "свободной Ичкерии" в каждом селении висит ("Амурская правда", 13.02.96).
Перемирие, в течение которого Ельцин запретил использовать авиацию в населенных пунктах Чечни и заявил, что каждый выстрел будет расследоваться, унесло более 70 жизней солдат и лопнуло как мыльный пузырь после президентских выборов.
В день объявления официальных итогов выборов (11 июля) чеченская война вспыхнула с новой силой.
У села Гехи Урус-Мартановского района при обстреле федеральными войсками автоколонны боевиков был убит известный полевой командир, заместитель командующего Юго-Западным фронтом чеченских формирований, бывший кадровый офицер Доку Махаев. Кроме того, там было уничтожено 70 боевиков (НГ, 17.07.96).
В тот же день погиб заместитель командующего Северо-Кавказским округом внутренних войск МВД РФ генерал-майор Николай Скрипник, проверявший блок-посты на северо-восточной окраине села Гехи. БТР генерала подорвался на фугасе.
В тот же день на окраине злосчастного села был найден труп главы администрации Ленинского района Грозного Людмилы Радимушкиной, похищенной в Грозном днем 7 июля 1996 г. Она была расстреляна боевиками, скорее всего, из мести за убитого Доку Махаева.
Продолжились бои и у села Махкеты, где, по данным российской разведки, располагался штаб Зелимхана Яндарбиева. Село подвергалось массированным обстрелам из установок залпового огня (“Сегодня”, 12.07.96). По официальной версии в селе было убито не менее 300 боевиков. Цифра, скорее всего, снова была преувеличена.
В результате ракетно-бомбовых ударов и штурма была уничтожена опорная база сепаратистов в горах вблизи селения Шатой (около 40 км к югу от Грозного), где находилось до 250–300 боевиков. Дудаевцы потеряли около 60 боевиков, 2 минометных расчета и 2 крупнокалиберных пулемета. Официально признанные потери наших войск составили в этом бою 6 погибших, 11 раненых, 2 единицы бронетехники (“Сегодня”, 23.07.96).
29 июля вблизи одного из сел Ножай-Юртовского района на юго-востоке Чечни неизвестными было совершено покушение на начальника главного штаба сепаратистов Аслана Масхадова. Его автомашина была обстреляна, ранен один из охранников, но Масхадов не пострадал (“Сегодня”, 30.07.96).
В этот период российской авиацией и артиллерией наносятся удары с воздуха по селам Элистанжи, Ведено, Старые Атаги (где расположен отцовский дом Яндарбиева), Шил, Шалахи… Отвоеванный у боевиков Бамут был снова и снова атакован ими с нескольких направлений. На этот раз атака была отбита федеральными войсками.
Яндарбиев выступил по подпольному телеканалу, вещающему из южных районов Чечни, с заявлением об отказе вести любые переговоры на любых уровнях с промосковским правительством республики и федеральными войсками. Он призвал чеченцев "уничтожать членов правительства Чеченской Республики, сторонников этого правительства и всех русских, проживающих в республике", а также "вести войну до победного конца" (Ъ-daily, 18.07.96).
Мятежники не ослабляли интенсивности боевых действий, в Москве же усиление интенсивности боев, как правило, было связано с разработкой очередного миротворческого сценария.
27 июля в Старопромысловском районе Грозного из толпы женщин был обстрелян принадлежащий МВД Чечни автомобиль. В окрестностях Грозного подорвались на противопехотной мине трое российских военнослужащих. По пути следования воинского эшелона 324-го полка, который выводился из Чечни, на мосту через реку Джалка было обезврежено 3 мощных фугаса.
Участились случаи похищения людей и убийства представителей администрации. В Грозном была обезврежена интернациональная банда, которая в течение нескольких месяцев занималась грабежами и убийствами на территории республики (КЗ, 30.07.96).
Российские генералы радовались частным успехам и объявляли о том, что отряды боевиков "потеряли управление и способность оказывать организованное сопротивление федеральным войскам", а в их рядах "воцарилась паника" (НГ, 17.07.96). Министр Вячеслав Михайлов заявил о том, что "мирный план президента Бориса Ельцина по урегулированию конфликта в Чечне в основном выполнен", "незаконные вооруженные формирования в Чечне в основном нейтрализованы" (“Сегодня”, 20.07.96). Очень быстро эти слова были опровергнуты.
Начав заниматься миротворчеством накануне парламентских выборов, Госдума 19 июля 1996 г. обратилась к Ельцину с призывом "срочно провести открытое заседание Совета безопасности при участии представителей чеченской оппозиции с прямой трансляцией по телевидению" (да оно и так было засижено физиономиями мятежников, которым делали паблисити за счет налогоплательщиков!) и "дать ответ о причинах новой эскалации военных действий и публично принять обязательства сторон по прекращению войны" (“Сегодня”, 20.07.96).
Против обращения проголосовали всего четверо депутатов. Удовлетворенные отлитой ими самими миротворческой пилюлей депутаты разъехались на отдых. А в самый разгар штурма Грозного боевиками (10 августа) они на внеочередном заседании почти единодушно утвердили в качестве премьера В.Черномырдина, сняв тем самым все претензии к нему со своей стороны.
Два штурма Грозного войсками мятежников — страшная страница в истории чеченской войны.
Грозный, несмотря на формальный контроль над городом со стороны российских войск, всегда оставался основной опорной базой боевиков.
В Грозном, по разным данным, постоянно находились от 700 до 1500 боевиков, структурно организованных в боевые подразделения (КП, 23.02.96). Федеральные силы и завгаевская милиция с этим ничего поделать не могли. Штурм Грозного был неизбежен и Дудаеву оставалось только удачно выбрать момент. Первый такой момент наступил в марте 1996 г.
С 6 по 12 марта в столкновениях с дудаевцами в Грозном погибли 18 и ранены 53 военнослужащих Министерства обороны. Около 40 человек пропали без вести. По уточненным данным всего в Грозном было подавлено 238 огневых точек боевиков, уничтожено около 190 дудаевцев, хотя по некоторым данным число убитых боевиков более 300 (НГ, 13.03.96).
По неофициальным данным, за 5 дней боев в столице Чечни Грозном федеральные войска потеряли убитыми около 170 и ранеными свыше 100 военнослужащих. Наибольшие потери понесли внутренние войска, потери на контрольно-пропускных пунктах и блок-постах превысили 60 процентов личного состава. Пять военнослужащих внутренних войск за мужество, проявленное во время боев в Грозном, были представлены командованием к званию “Герой России” (НГ, 12.03.96).
О том, что готовится нападение боевиков на Грозный, знали все. Полевые командиры, готовясь к наступлению, открытым текстом по радио сзывали своих бойцов. Но командование группировкой федеральных сил в Чечне прикрыло на это глаза, надеясь, вероятно, на мощь своих войск.
Устроив кровавую баню, боевики 9 марта в основном покинули Грозный, но это обстоятельство было проигнорировано командованием и привело к неоправданным жертвам, столкновениям между российскими частями, принимавшими своих за врагов.
Дудаевцы конечно не могли удержать город. Они скорее предпринимали свою акцию с политическими целями, желая всерьез напомнить о себе, заставить считаться с боеспособностью бандформирований. Акция должна была показать населению могущество Дудаева и вынудить Москву к переговорам только с ним, как с единственной реальной силой.
Второй штурм Грозного отрядами мятежников состоялся ровно через пять месяцев и полностью повторил мартовский сценарий.
Снова о штурме знали почти все. В газете "Грозненский рабочий" 1 августа было прямо написано, что боевики планируют штурм города (НГ, 02.08.96). Позднее прокурор Чеченской Республики Вахид Абубакаров заявил, что 5 августа в населенном пункте Ханкала состоялось совещание руководства сепаратистов, на котором сообщалось, что федеральные силы не будут мешать боевикам проникать в город. Уже захватив Грозный, боевики называли цену такого "невмешательства войск" — 2 млрд. рублей ("Рабочая трибуна", 06.09.96)
Вся республика была поделена на зоны ответственности, причем город Грозный «принадлежал» МВД. О готовящемся нападении боевиков на Грозный сообщали все разведслужбы — МО, ФСБ, МВД. Но вместо подготовки к отпору, командование благодушествовало и даже наметило на 6 августа командно-штабные учения. В этот день наиболее боеспособные части МВД Чечни, включая чеченский ОМОН, были выведены из Грозного. Почти одновременно начался штурм города боевиками.
Как потом оказалось, продвижение боевиков было облегчено тем, что по пути их следования кто-то предусмотрительно снял три блок-поста. Этот, ставший почти общеизвестным, факт высшие чины МВД отрицали, признав тем самым, что блок-посты не стали препятствием для бандитов. Так, командующий внутренними войсками МВД генерал Шкирко заявил, что "никто нигде никаких блок-постов не снимал." (РВ, 18.09.96).
В Грозном к началу боевых действий было 7500 бойцов и сотрудников МВД (включая чеченцев). Боевики смогли огнем загнать деморализованные части в места постоянного расположения, а потом методичными обстрелами наносить им ощутимый урон (“Сегодня”, 13.08.96). Во всех районах города, в том числе и в центре, велись ожесточенные перестрелки. Бой завязался в Аргуне, где российским войскам удалось удержать лишь здание комендатуры, а Гудермес был взят боевиками практически без боя.
Первоначально в Грозный вошли 23 боевые чеченские группы общей численностью до 500 человек (по другим данным — более 100 групп). В городе живая сила противника по меньшей мере удвоилась за счет местных жителей и заблаговременно проникших туда боевиков. "Мирный чеченец", мгновенно превращался в боевика, вытащив из-под дивана разгрузку, набитую боеприпасами, автомат и пару гранатометов «Муха». Эти "мирные жители" сбивались в стаи и шли убивать.
Для подавления огневых точек боевиков применялась артиллерия и штурмовая авиация. По некоторым данным четыре российских вертолета боевики уничтожили в районе поселка Черноречье. К середине дня 6 августа потери среди подразделений МВД составили 13 военнослужащих убитыми и 45 — раненными. Части Министерства обороны потерь не понесли. К 14 часам дня установилось относительное спокойствие.
Миротворцы обменялись «ласковыми» определениями. Шеф Миннаца Михайлов заявил, что боевые действия свидетельствуют о нежелании сепаратистов вести дело к миру1. В то же время помощник Яндарбиева Ахмед Закаев сказал, что "спецоперация носит локальный характер и никак не может повлиять на процесс мирного урегулирования конфликта в Чечне" (НГ, 7.08.96). То есть, война — это мир, а мир — это война.
7 августа комплекс правительственных зданий в центре Грозного был полностью блокирован, полный контроль установили боевики и в большинстве районов Грозного. В центре Грозного в окружение вместе с военными попали 12 журналистов, два десятка строителей, местные женщины и дети, бежавшие от обстрелов и расправы.
Чиновная братия переместилась на военную базу в аэропорт «Северный», откуда Вячеслав Михайлов обещал осажденным сделать все возможное для их спасения. Доку Завгаев «руководил» оттуда городскими милиционерами. Первый своих обещаний не выполнил, второй, по свидетельству очевидцев, говорил по правительственной связи, что Грозный потерян окончательно.
Армейские подразделения в сложившейся ситуации действовали вяло, если не сказать трусливо. Одна из российских бронеколонн без труда была остановлена огнем боевиков в районе площади Минутка, другая застряла перед поставленными боевиками минами, третья попала в засаду у населенного пункта Майртуп, где в результате двухчасового боя сгорело 12 единиц бронетехники.
Одной из российских бронегрупп все-таки удалось пройти к центру Грозного, вызволить журналистов и мирных жителей и переправить из гостиницы в Дом правительства. В результате прорыва были подбиты один танк и два БМП. Один из БМП полностью сгорел на глазах осажденных.
Потери федеральных сил за двое суток боев составили около 50 убитых и 200 раненных, а также 8 вертолетов и 15 единиц бронетехники (“Сегодня”, 8.08.96).
В ночь на 8 августа в город вошло еще около 500 боевиков, а к вечеру 9 августа — еще около 200. Общая численность бандформирований в Грозном, по их самооценке, составила около трех с половиной тысяч.
В третий день боев в Грозном боевики постоянно предпринимали попытки взять штурмом комплекс правительственных зданий. Вечером на подступах к военной базе в Ханкале, откуда осажденные в Грозном безрезультатно ждали помощи, завязались перестрелки с использованием автоматического оружия и гранатометов. Боевики обеспечили сосредоточенному там командованию оправдание по поводу отсутствия попыток разблокировать окруженные в Грозном группы.
За трое суток боев погибло более семидесяти и было ранено около трехсот российских военнослужащих (“Сегодня”, 9.08.96).
По официальным данным на 11 августа, за время боев в городе погибли 169 военнослужащих федеральных сил и 618 получили ранения.
Наконец, в Грозный было введено около 1000 военнослужащих Минобороны. Именно им приходилось вести самые кровопролитные бои. По сведениям Генштаба, на утро 12 августа из 155 погибших — 90 проходили по линии МО, из 553 раненых — 275. Число пропавших без вести оценивалось от 25 до 30 человек.
К концу недели в правительственных кругах начались разговоры о том, что неплохо было бы объявить в Чечне чрезвычайное положение. Черномырдин на совещании 11 августа сказал, что это решение надо еще готовить с юридической точки зрения. После этого представленный правительству проект решения сгинул в недрах бюрократических структур.
Подводя итог этой акции, секретарь СБ А.Лебедь, наведавшийся в Чечню для переговоров с Масхадовым, сказал, что вводить ЧП "некем, нечем и незачем" (Ъ-daily, 13.08.96).
На том же совещании Черномырдин объявил о необходимости усиления группировки федеральных сил в Чечне. Это объявление также стало пустым звуком.
Тем временем, и.о. командующего федеральной группировкой Константин Пуликовский на пресс-конференции в Ханкале заявлял о "постоянном расширении зоны контроля федеральных войск" и вытеснении боевиков из центра Грозного. Боевики же уверенно контролировали большую часть города и уходить оттуда не собирались (Ъ-daily, 13.08.96).
Ситуация осложнялась массовым исходом мирных жителей из Грозного. Они попадали под обстрелы, иногда использовались блок-постами в качестве живых щитов, препятствующих атакам боевиков. Более 30 тысяч людей оказались блокированы на окраине Грозного без продовольствия и медикаментов. В поселках Старая Сунжа, Калинина и в Микрорайоне лагеря беженцев были переполнены и страдали от случайных обстрелов.
Очевидцы свидетельствовали, что в Микрорайоне боевиков было очень мало — редкие группы три-четыре человека. Но российская тяжелая артиллерия методично разрушала эту часть Грозного, сметая ее с лица земли вместе с забившимся в подвалы населением.
Вечером 13 августа в селе Новые Атаги прошла встреча генерала Пуликовского и начальника главного штаба сепаратистов Аслана Масхадова. Была попытка договориться о прекращении огня (“Сегодня”, 14.08.96). Пуликовский с Масхадовым договорились "не открывать огонь без необходимости, беспрепятственно пропускать колонны с медикаментами и сохранять неприкосновенность коридоров для выхода мирных жителей из зоны боевых действий", а также передать друг другу тела погибших и раненых. О точном сроке начала перемирия речи не было.
Пуликовский отдал приказ "открывать огонь только в ответ на провокации" и отказался от поддержки артиллерии и авиации. Масхадов тоже приказал "Не стрелять!". Но война продолжалась, и оставалось только ругать друг друга, обвиняя в нарушении перемирия.
После того как снайперы убили в течение дня 8 солдат, Пуликовский заявил: "Больше я ни о чем не намерен договариваться с боевиками!" (“Сегодня”, 15.08.96). Однако намерения генерала были изменены появлением на авансцене Чеченской войны столичной залетной знаменитости.
В ночь с 11 на 12 августа Александр Лебедь инкогнито побывал в Чечню. На пресс-конференции 12 августа Лебедь высказал свое несогласие с председателем правительства о необходимости введения в Чечне чрезвычайного положения и усиления силового аргумента во взаимоотношениях с боевиками, а также повторил слова генерал-полковника Родионова о необходимости вывода из республики основной группировки федеральных сил. Вывод войск по Родионову-Лебедю необходим был потому, что эскалация военных действий ведет в тупик, потому что необученные, плохо экипированные равнодушные «заморыши» неспособны эффективно воевать, потому что они — пушечное мясо в руках торгашей-политиков, потому что России требуется “содержательная военная реформа”…
Министра обороны Игорь Родионов сказал: "Сегодня главная задача федеральных сил — прекратить стрельбу и сесть за стол переговоров. И сидеть за этим столом столько, сколько потребуется" (“Сегодня”, 16.08.96). В Чечне, тем временем, продолжались бои.
13 августа интенсивные столкновения с боевиками шли возле здания комендатуры в Старопромысловском районе и в пригороде Черноречье. По данным российского командования, у боевиков было полностью отбито здание ФСБ. Кроме того, во второй половине дня федеральные силы прорвали блокаду вокруг площади Минутка и центра Грозного. Организованы коридоры по выводу из города мирных жителей. Успех был весьма относительным и зыбким.
В Аргуне и Гудермесе противники оставались на старых позициях. По данным федеральной стороны, чеченские формирования активизировали свои действия под Урус-Мартаном и Ведено (“Сегодня”, 14.08.96).
С 14 августа Грозный практически полностью контролируется боевиками. Федеральные войска отказываются от новых попыток прорыва в город, ограничиваясь обороной единственно принадлежащих им районов чеченской столицы: аэропортов Северный и Ханкалы. Впрочем, боевики, повинуясь приказу своего военного начальства, со своей стороны никаких попыток штурма этих баз не предпринимали.
Местное грозненское население в большинстве своем поддерживало боевиков и проклинало федеральные войска, которые считало единственными виновниками своего бедственного положения.
Части российских солдат по-прежнему стояли на своих блокпостах и в комендатурах, над некоторыми из которых в знак перемирия вывешивались белые флаги. Боевики называли такие группы "мирными федералами" и не только не обстреливали, но и не пытались разоружить. Те, в свою очередь, не стреляли по боевикам, объясняя это так: “Мы тут стоим, тут все спокойно, а где там боевики, не знаем”. (“Сегодня”, 16.08.96).
Секретарь Совета безопасности большую часть 13 августа провел в Москве в Доме правительства, разрабатывая с министром обороны Игорем Родионовым, министром внутренних дел Анатолием Куликовым и ответственным секретарем госкомиссии Сергеем Степашиным новый указ президента о дальнейших мерах по урегулированию кризиса в Чечне. Это должна была быть эпохальная бумага — на уровне всех прочих.
Поделиться книгой: