Фантастика 2000

— Счастливых пяти лет, «мозги в бутылке»… — ядовито прошипела она.

Я не обиделся. Может быть, когда-то, как и Дайка, она сама мечтала летать в космос.

Конечно, на нашу планету не летают интересные космические корабли. Ну что у нас делать богатым туристам или военным? Раз в полгода заходит пассажирский лайнер, который следует до самой Земли, но у него экипаж наверняка укомплектован. Зато грузовики ходят каждый день. А на каждом грузовике, даже самом маленьком, должно быть десять — двенадцать расчетных модулей помимо основного экипажа.

Так что я взял немного денег: и остатки того, что выдали родителям, и свои капиталы, и даже набор старинных монет, оставшийся от дедушки, — он на самом деле мало чего стоил, но монеты имели хождение. И отправился в космопорт. Вначале подземкой, из жилого купола в технический, а оттуда автобусом, через открытое пространство. Никто не обращал на меня внимания — может быть, думали, что я еду к родителям, работающим где-нибудь в порту.

Когда автобус остановился у гостиницы, я расплатился и вышел.

У нас, на Карьере, нет своего космофлота, нет и каких-то агентств по найму. Поэтому когда капитанам кораблей нужны расчетные модули, они просто идут в бар при космопорте и там ждут за кружкой пива. Я это слышал от взрослых, видел в новостях и теперь хотел попытать удачи сам.

Бар оказался вовсе не таким роскошным, каким выглядел по ти-ви. То есть да, там была и стена с автографами знаменитых пилотов, и кусок обшивки боевого корабля Империи, и стойка с инопланетными напитками, которые стоили совершенно безумных денег. Только все это было какое-то маленькое, и народу в баре оказалось человек десять. А я-то думал, что бар будет огромный, не меньше спортивного зала в школе…

В полутьме, сквозь которую плыли красивые голографические мороки, я прошел к стойке. Глянул на цены и обомлел.

Стакан лимонада здесь стоил дороже, чем двухлитровая бутыль в магазине. Но деваться было некуда. Я достал самую крупную купюру из тех, что у меня были, купил кружку имбирного пива, забрал сдачу и забрался на высокий крутящийся стул.

Бармен — совсем молодой парень с радионасадкой в шунте-с любопытством разглядывал меня. Потом покосился на кофеварку — та зашипела и выдала ему чашку одуряюще пахнущего кофе.

— Извините, здесь есть капитаны кораблей? — спросил я.

— А, — сказал бармен. — Как же я не понял сразу… Нет, парень. В порту сейчас всего два рудовоза, и один уже в предстартовом отсчете.

— Скоро взлетает? — солидно спросил я и отхлебнул пива.

Вкусное.

— Через пару минут, ты услышишь. Если хочешь, я выведу картинку.

— Что я старта не видел? А как мне найти второго капитана?

— Хочешь наняться в расчетные модули?

Он не стал говорить про «мозги в бутылке» и поэтому сразу мне понравился.

— А как вы узнали?

Бармен усмехнулся:

— Что еще может делать подросток в этом баре? Пить имбирное пиво, которое стоит больше, чем обед в городском кафе? Тебе не капитан нужен, дружок. Капитаны нанимают настоящих космонавтов, модулями занимается старпом.

— Расчетные модули — тоже члены экипажа.

— Да, примерно как моя кофеварка. Хочешь кофе? Я угощаю.

Кофе мне хотелось, но я покачал головой. Парень смотрел на меня, потом пожал плечами: — На мозги капать не стану, они тебе еще понадобятся. Какой у тебя нейрошунт?

— Креатив-гигабит.

Кажется, он удивился.

— Да, неплохо. И все документы ты собрал? И родители подписали разрешение?

— Родители воспользовались конституционным правом. Неделю назад.

— Ясно. — Он отставил чашку. — Вон там, в углу, под железякой…

К прославленному сегменту брони имперского крейсера у него никакого уважения не было.

— Ну? — спросил я.

— Мужик, который хлещет водку, — старпом второго грузовоза. Поставь ему выпивку, так положено. И предложи свои услуги.

Я сразу покосился на прейскурант, но бармен вдруг накрыл его рукой.

— От кофе ты отказался, так что… Просто махни мне рукой, я подам.

— Спасибо, — пробормотал я. Цены на спиртное я успел заметить, если бы пришлось платить, то у меня бы не хватило даже на обратную дорогу.

— За такое не благодарят. Если уверен, что прав, то иди.

— Спасибо, — упрямо повторил я.

Бар вдруг мягко толкнуло. Сквозь затемненные окна пробилось красное сияние. Старпом за угловым столиком поднял рюмку, будто чокаясь с кем-то невидимым, и залпом выпил.

— С перегрузом пошел, на маршевых, — заметил бармен. — Ладно, решай, парень.

Я соскочил со стула и пошел к старпому. Мне не то чтобы было страшно, в конце концов я готов был ездить сюда каждый день… но не станет же добрый бармен помогать мне каждый раз.

Очень не хотелось упустить такую удачу.

Старпом поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

Перед ним стояла почти пустая бутылка, папа никогда бы столько не выпил. А космонавт даже не казался пьяным. Ему было лет сорок, и ничего особенного во внешности не было. Ни шрамов, ни космического загара, ни искусственных органов.

— Добрый вечер, — сказал я. — Разрешите вас угостить?

Некоторое время старпом молчал, потом пожал плечами: — Угощай.

Я махнул бармену рукой, и тот с совершенно серьезным непроницаемым лицом кивнул в ответ. Поставил на киберподнос две полные рюмки и отправил его через зал. Маленький гравитатор подноса мигал оранжевым — видно, разрядился. Но поднос долетел до столика благополучно, даже увернулся от руки какого-то типа, который с хохотом потянулся за рюмкой.

Только когда я снял обе рюмки, я сообразил, что мне тоже придется пить. Раньше я пробовал лишь хмелевое пиво и шампанское. Но шампанское так давно, что даже не помню, а пиво мне не понравилось.

— Сильно тряхнуло при старте, не находишь? — сказал вдруг старпом.

Я вспомнил слова бармена и ответил: — На маршевых пошел. С перегрузом.

— А ты не дурак, мальчик, — удовлетворенно заметил старпом. — Давай, за удачный гипер…

Он выпил залпом, даже не поморщившись. Я вспомнил, как пил водку отец, задержал дыхание и одним глотком влил ее в себя.

И тут же торопливо запил имбирным пивом. Получилось совсем неплохо. Нос защекотало резким запахом, и в глотке стало горячо. А так — нормально.

— Ото, — сказал старпом. — Ладно, теперь говори, что тебе нужно?

— Я хотел бы предложить свои услуги в качестве расчетного модуля, — выпалил я.

— Какой шунт?

— Креатив-гигабит.

— На потоковый режим тестировался?

— Восемьдесят четыре с половиной.

Старпом почесал подбородок. Плеснул себе водки, потом покосился на меня. Я кивнул, и он налил половину рюмки и мне.

— У тебя есть разрешение?

— Да. — Я полез в карман, но космонавт покачал головой: — Не сейчас… Все схвачено, все улажено, все разрешения, верю… Зачем оно тебе?

— Я не хочу здесь жить, — честно ответил я.

— Если бы ты сказал, что жить без космоса не можешь, я бы тебе всыпал ремня, — непонятно выразился старпом. — Но здесь жить… да, я бы тоже не хотел… Ты хоть представляешь себе, что такое расчетный модуль?

— Это подключение мозга в режиме потоковой обработки данных, позволяющее осуществлять навигацию в гиперпространстве, — отчеканил я. — Поскольку быстродействие электронных вычислительных систем падает прямо пропорционально скорости корабля при превышении константы С, единственным методом навигации в гиперканале является использование возможностей человеческого мозга.

— Думать при этом ты не сможешь, — объяснил старпом. — Ты даже помнить ничего не будешь. Воткнули тебе шунт, ты отключился. Потом ожил, уже после посадки. Немного болит голова, и кажется, будто прошла минута, только борода выросла… впрочем, какая у тебя борода. Ну и? Что ж в этом хорошего?

— Я не хочу здесь жить, — упрямо повторил я. Раз уж этот довод старпому понравился…

— Оплата расчетных модулей прогрессивная, и за пять лет реального времени ты можешь скопить сумму, достаточную для поступления в космошколу, — продолжал старпом. — Тем более по возрасту ты вполне им сгодишься. Но есть такая беда — работа в потоковом режиме нарушает процессы мотивации и целеполагания. Ты не захочешь куда-то уходить. Понимаешь?

— Захочу.

— Только два процента лиц, работавших расчетными модулями, уходят после истечения стандартного пятилетнего контракта. Около процента прерывают контракт досрочно. Все остальные работают до… до смерти.

— Я рискну.

— Рисковый ты парень. — Старпом поднял рюмку и выпил. Я подумал и последовал его примеру. Во второй раз почему-то получилось хуже — я закашлялся, и старпом похлопал меня по спине.

— Возьмите меня, пожалуйста, — попросил я, отдышавшись. — Я ведь все равно наймусь. Не к вам, так к кому-нибудь другому.

Старпом поднялся. В его бутылке еще немного оставалось, но он будто внимания не обратил. Космонавты — они все чертовски богатые.

— Пошли.

Когда мы выходили, я подмигнул бармену. Тот улыбнулся и развел руками. Будто не слишком меня одобряет, но признает мое право решать. Очень хороший человек, наверное, потому что в космопорте работает.

Через красивый вестибюль гостиницы мы прошли к лифтам.

Охраннику старпом молча показал свой галактический паспорт, и тот не сказал ни слова. Рядом с лифтами был еще один маленький бар, даже не отделенный стеной. Там сидело человек пять девушек, все очень красивые и разные — азиатка, негритянка, беленькие. Они очень медленно пили кофе. Азиатка что-то сказала подругам, глядя на нас, те захохотали.

— Цыц, груз… — рявкнул старпом, багровея.

Девушки захохотали еще сильнее. Я косился на них, пока мы подымались в стеклянной шахте лифта на верхние этажи.

— Вначале посмотрим, что скажет доктор, — сообщил старпом. — Вашей медицине я не верю.

— Ага, — согласился я. — У нас хорошая медицина, но отсталая.

Вслед за старпомом я вошел в одну из дверей. Это был гостиничный номер, совершенно роскошный, в нем была видеостена, по которой шел какой-то исторический фильм. В кресле напротив стены развалился тощий высокий мужчина, держащий в руке тонкий бокал с каким-то напитком. Бокал очень походил на него, и я улыбнулся.

Вообще все складывалось здорово!

— Антон, — подталкивая меня вперед, сказал старпом, — посмотри парня. Хочет пойти с нами расчетным модулем.

Мужчина обернулся, отставил бокал и сказал: — Идиоты, молодеют. Ты ему хоть объяснил, что такое быть в потоковой системе?

— Объяснил. Да он и сам все прекрасно понимает. — Старпом ухмыльнулся. — Даже заметил, что «Аризона» стартовала на маршевых.

Антон покосился на стену, и та погасла, а свет в комнате стал ярче. Я заметил, что в номере окна тоже сделаны непрозрачными, как в баре. Наверное, космонавтам так не нравится смотреть на нашу планету, что они затемняют все окна.

— Раздевайся, — велел он.

— Совсем? — спросил я.

— Нет, сапоги можешь оставить.

Он, конечно, иронизировал. Кто же носит сапоги в куполе?

Я разделся догола, сложив одежду на стуле, который мне подвинул старпом.

— Какой у тебя шунт? — спросил Антон. — «Нейрон»?

Какие все-таки молодцы были мои родители! У нас в классе почти все с «Нейронами», гадкая штука. Я сказал, что у меня «Креатив».

— Серьезный парень, — согласился Антон, доставая маленький чемоданчик. — Становись вот тут. — Я послушно встал, развел руки, как он велел. Антон извлек из чемоданчика шнур, предупредил: — Сейчас закружится голова.

Голова у меня и так кружилась, но я этого не сказал. Корабельный врач — Антон точно был корабельным врачом — подключил к нейрошунту шнур, потом разложил и установил передо мной сканер на треноге.

— Нервы крепкие? — спросил он.

— Угу.

— Это хорошо.

Видеостена снова заработала. Только теперь на ней был я.