Хроники российской Саньясы. Том 2

Это было жизнерадостный период, когда чувствовалась у молодых людей жажда к свободе и Питер щедро делился знаниями. У каждого был свой уровень обучения. Кто-то прикипал к одному наставнику, кто-то проходил через циклы обучения у разных людей. Технологии были у всех похожими.

Вот, недавно я слышу — один молодой человек говорит: — «Вчера я медитировал…» Я его и спрашиваю: «Для того, чтобы медитировать, необходимо владеть пятью уровнями концентрации. Ты мне объясни, пожалуйста, насчет второго уровня. Что ты там ощущаешь». Сейчас многие понятия перепутаны, все очень абстрактно и обтекаемо. А ведь, если быть точным, то в примере с той же медитацией: существует пять уровней концентрации, пять уровней медитации, пять уровней сосредоточения, но, наконец, пять уровней самадхи. И это не просто слова. Существуют точные определения, что происходит с человеком, когда он практикует на каком-либо из этих уровней. И как можно говорить о медитации, если человек не овладел основами концентрации внимания. Кстати, когда мы работаем с тяжелым пациентом, мы ведь его учим тому, чему нас учили — изменять и познавать самого себя. Обычно ведь человек не может остановить поток мыслей, не может контролировать эмоции, я не говорю уже о биохимии организма и других сложных вещах. Если рассматривать по элементарным тестам, что можешь, а что не можешь, то получается, что нормальный человек может только говорить, двигать руками и ногами, перебирать пальцами. Это делается автоматически. Даже такая вещь, как свести пальцы в кулак только силой воли получается через несколько месяцев. При упорных тренировках остановка мысли на несколько минут получается только через шесть — восемь месяцев.

В своей работе, для детей мы используем те же методики, только приспосабливаем их под детей. И дети обучаются всему быстрее. Ведь это мы только видим, что он инвалид или тяжелобольной ребенок. На самом-то деле его состояние это результат компенсаций, и отними что-нибудь из этого пациента — и он погибнет, потому что он на этих компенсациях держится, как на ниточках. Для того, чтобы привести его в нормальное состояние, нужно не выдергивать из него какие-то симптомы, а нужно полностью разрушить всю систему и тут же собрать ее заново в новом качестве, иначе он просто погибнет. Я не стремлюсь стать каким-то великим врачом, я просто делаю свое дело.

В: Какие изменения происходили в вашем внутреннем мире по мере обучения?

Г: Когда идет обучение, происходит разрушение картины мира. Происходили вещи, которые не укладывались в сознании, противоречащие всем убеждениям о себе и о мире, и одного этого было бы достаточно, чтобы остановиться и уйти от обучения. Но опыт, переживания были настолько реальными и захватывающими, что это удерживало. Разрушались, среди прочего, и все медицинские модели и устои. Когда разрушение устоев оканчивается, тогда начинается уже, собственно, внутренняя работа. Человек должен уже начать сам себя изменять. За счет чего? За счет того, что человек обладает многофункциональными системами. Одна и та же система может взять на себя много разных функций. Допустим, позвоночник. Нужно увеличить кровоснабжение позвоночника. Каким образом это сделать? Вся шведская гимнастика, на которой базируется лечебная физкультура, — ничто, по сравнению с тем, что дают восемь миллионов семьсот восемьдесят четыре тысячи шестьсот двадцать три упражнения хатха-йоги…, которые в свое время Брахма продемонстрировал, но забыл, к сожалению, сфотографировать. В хатха-йоге все очень точно разобрано. То, что к нам доходит через книги, это только суррогат. Вот, есть, к примеру, простейшее упражнение, которое называется «голова коровы». С его помощью мы можем заставить большую часть кровотока переместиться либо направо, либо налево. В зависимости от необходимости. Мы можем изменить кровоснабжение либо правой почки, либо левой почки… И так все можно регулировать.

Если говорить по порядку, то вначале идет овладение телом, потом дыханием, потом — осознание своего потенциала, своих внутренних возможностей, далее — йога ума, то есть тренировка возможности контролировать всплески эмоций, останавливать мысли, которые отнимают массу энергии. Далее уже более последовательная работа с концентрацией… Все это вещи известные, которые уже давно пропагандируются, но во всей своей полноте очень редко кем практикуются и применяются. Раньше эти методики изучались и практиковались в тех пяти центрах, о которых я уже говорил. А всех остальных за это преследовали.

Дальше, если продолжить отвечать на ваш вопрос, уже возрастает мотивация. Ты видишь, что у тебя что-то начинает получаться, и это создает стимул для дальнейшей работы. Когда мне удалось остановить течение мысли уже минут на двадцать, я почувствовал, что, работая с ребенком, я отдаю ему гораздо больше, чем если бы я работал с ним и о чем-то автоматически думал. Ощущение контакта с ребенком, знание того, что необходимо делать, становятся более полными, ясными.

Если человек в Школе, то идет постоянное подстегивание, постоянное акцентирование его внимания на том, что необходимо сделать. Причем последовательно. Без Школы, самостоятельно человек, как правило, либо где-то останавливался, либо уходил в другую крайность — экстремизм. У меня был знакомый, который голодал шестьдесят четыре дня. Как войти в голодание он выяснил, а вот как выйти забыл спросить. Взял трехмесячный отпуск и ушел в голодание. Потом ко мне приезжает его жена и говорит: — «Муж мой уже не хочет выходить из голодания». И от него все врачи отказались уже. Тогда я понял, что нужно мне его как-то вытаскивать. Были и другие примеры, когда люди начинали чем-то заниматься, получали какие-то результаты и на этом останавливались.

Но, все-таки, первое, что необходимо человеку, это чтобы рухнули какие-то его прежние каноны и догматы, в которых его воспитали родители и государство, и чтобы он поверил, что человек должен быть свободен, внутренне духовно свободен, раскрыт.

Как доказать, что совершенно возможна и реальна такая вещь, как просмотр своих собственных реинкарнаций? Причем еще в таких условиях, когда в коммунальной квартире с одной стороны холодильник завывает, с другой стороны телевизор показывает программу «Время»… И человек видит! Каждый человек может увидеть, если его тщательно к этому подготовить. Можно очень многое! При скрупулезной и тщательной работе. Можно сделать так, чтобы зашевелились лепестки чакр. Можно, не будучи жителем Непала, стать йогом-рэспом здесь, в России. Нет ничего невозможного! Только нужны конкретные знания. Необходимо самого себя познать, пройти через многие испытания и убедиться, что мир многомерен и изменчив, что он состоит из множества измерений, в которые можно входить и выходить.

Если говорить об изменении внутреннего состояния, то мне приходилось проходить через огромное множество переживаний. Например, входить в состояние, в котором ты переживаешь боль и мучения погибающего человека. Приходилось проходить через состояния знания задолго заранее того, что с моими близкими случиться огромная беда, я буду пытаться этому противостоять, но это все равно случиться. Около шести лет я пытался как-то изменить то, что было мной увидено когда-то. Но, несмотря на все, что я сделал, это все равно произошло.

В: Можете ли вы рассказать о каких-то сверхличностных переживаниях, например о соединении с какими-то «силами»?

Г: Дело в том, что существуют определенные ограничения. Если говорить о соединении с кем-то, то можно было допускать соединение только с тем, кого человек себе выбрал самостоятельно, а не впускать в себя никакие «силы». Это очень опасные упражнения. Если говорить о том уровне подготовки, где, наоборот, допускается психосоциальное разрушение, уничтожение эго, то там все немножко по-другому. А соединение с какими-то «силами» запрещалось, но если кто-то пытался делать такую практику на свой страх и риск, то заканчивалось это очень печально. Как, не отождествляясь с какими-то «силами», противостоять им, — этому нас обучали. Это другое дело. Я могу очень отчетливо чувствовать приближение какой-то агрессии. Например, дело было за границей, когда, увидев одно, ничем внешне не примечательное здание, я почувствовал, что оно окружено какой-то черной атмосферы, напитанной агрессией. Когда я спросил у полицейского, что это за здание, он ответил, что там как раз находятся курдские повстанцы. И внутри у меня есть глубокий опыт состояний, которые помогают противостоять различным эманациям зла. А вот с чем-то отождествляться — нет! Может быть, я вопрос неправильно понял?

В: Я имел в виду отождествление с различными стихиями.

Г: Стихии — это другое. Энергии стихий понятие абстрактное. Там нет личностного компонента. Конечно, такой опыт есть. Это даже было обязательным. Мы проходили через то, что сейчас называется системой Фэн шуй. Нас специально приводили на различные геопатогенные или, наоборот, биорезонансные зоны. Мы научались чувствовать и различать изменения, которые происходят с нами, замечать, какие изменения происходят с людьми. Нас учили управлять энергиями стихий внутри себя. Учили осознавать и создавать измененное пространство…

В: Что такое измененное пространство?

Г: Это запись информации в пространстве. Информацию вообще лучше всего записывать не на диске, а на шаре. Может ли человек создать такой шар в пространстве? — Конечно! Само пространство предрасположено к тому, чтобы вокруг нас витали не какие-то витиеватые плазмоиды, не кубы, не пирамиды… Форма шара идеальна. Тот же Карлос Кастанеда говорит о «силе наката», как о разрушающей силе, которая постепенно подталкивает человека к смерти. Но он говорит также, что некоторые люди научились этой силой овладевать. Если человек выполняет определенные движения, связанные с определенным дыханием, он создает в пространстве некую информационную форму. Это именно то, что позволяет использовать «силу наката». Чтобы не быть голословным, я предлагаю вам кое-что попробовать. Я не люблю жонглировать терминами и стараюсь говорить только о том, что можно почувствовать и пережить. Хотите попробовать?

В: Конечно!

Г: Проведите между моих рук ладонью.

Геннадий располагает свои ладони на расстоянии около пятнадцати сантиметров одна от другой и я медленно провожу рукой между ними. Ничего особенного не ощущаю.

Г: А теперь!

Он выполняет короткую серию движений, согласованных с дыханием и я снова провожу ладонью между его рук. На этот раз я чувствую отчетливые покалывания в пространстве между его руками.

Г: Таким образом можно создавать измененные пространства. При этом та информация, которая в это пространство закладывается, будет воспринята человеком, который в этом пространстве окажется. И такая информация, в принципе, есть везде. Какие-то информационные потоки и образования идут от земли, от различных стихий, от биологических объектов. Есть в Питере одно такое место, что даже все деревья в ближайшем окружении наклонены в его сторону.

В: Такие пространства имеют произвольную конфигурацию, или они всегда существуют в виде шара?

Г: В пространстве это будет чаще всего шар, в силу атмосферного давления. Это же, грубо говоря, сгустки холодной плазмы. Это на европейском языке. Если бы мы описывали эти явления в понятиях восточных учений, то мы говорили бы об одном из тридцати шести видов энергии ци или о каком-то из пяти видов газов: прана, вьяна, удана, самана, апана. Каждый газ вызывает свои заболевания. Из-за нарушения газодинамики организма возникает две трети заболеваний не вирусной этиологии. Около четырехсот заболеваний можно вылечить за счет медикаментозного вмешательства, а более тысячи заболеваний, часть из которых очень похожа на те четыреста, можно вылечить только при помощи специальных технологий, разработанных в восточных учениях. Например, есть такая детская болезнь — мукависцидоз. Детская, потому что до взрослого возраста еще никто не дожил. На восточном языке она называется болезнь кладбищенского духа. Для того, чтобы ее вылечить, есть только один путь — научиться гонять этого духа. Когда мы с этих позиций подошли к детям с мукависцидозом, то получили реальные результаты. Но скажи об этом академическому врачу и ясно, куда он тебя направит. То же самое, когда я утверждаю, что детский церебральный паралич и астма — это, в принципе, одно и то же, мне же не верят, но результаты наших работ подтверждают это.

В: Изгнание духов, о котором вы упомянули, это шаманский язык?

Г: Шаманы так не говорят. Но они знают, где искать то измененное состояние человека, которое было похищено. Бывают ведь и абстрактные состояния или сущности, с которыми человек, по неопытности вступает в противостояние. Иногда такая позиция не нужна. Но если это подготовленный адепт и он чувствует, что это реальное зло, то противостояние необходимо. Слишком много существует подтверждений тому, что человек для окружающей среды является враждебным существом. Сама среда жизни, тот воздух, которым мы дышим, носит враждебный характер. Потому что мы живем в азотистой атмосфере. Азот склонен к перенакоплению во всех тканях организма. При падении атмосферного давления микропузырьки азота поступают в сосудистое русло и разрушают на систему клапанов сосудов, на клетки головного мозга. А при этом два раза в год, весной и осенью, перенасыщение азотом с неизбежностью происходит…

В: Перенасыщение организма азотом это следствие экологических проблем или это присуще человеческому организму изначально?

Г: Изначально.

В: Почему?

Г: Для меня, в свое время, это тоже был непонятный вопрос. Как же так? Мы же должны были как-то приспособиться к окружающей среде. А не вышло. Но еще древние говорили, что прана дает жизнь, но она же и отнимает ее. Азот присутствует во всех аминокислотах, но он же и разрушает клетки.

Человек рожден для того, чтобы научиться быть воином. Как говориться — нет в жизни счастья. Наша планета это большой концлагерь, куда ты попал, с одной стороны, по своей воле, но с другой, ты это сделал потому, что был когда-то не там, не вовремя и делал что-то не то. Поэтому ты должен пройти все уровни обучения, чтобы понять, что за этим стоит, каким ты должен стать. Когда ты реализуешь это, тогда ты выйдешь из всей сети реинкарнаций. Это не вычитано из книг. Я все это прошел на собственном опыте. Когда я проходил после определенной подготовки просмотр своих реинкарнаций, это было для меня потрясением. Сначала я видел черную точку, которая затем с легким шелестом раскрылась в маленький экран, на котором начали разворачиваться картины далекого прошлого. И это было не просто кино. Я чувствовал все изнутри, я целиком переживал все, что там происходило. Это были мои жизни! Я полностью сопереживал происходящему. Первым ярким переживанием была для меня сцена расстрела белогвардейских офицеров, одним из которых был я. Это происходило в условиях коммунальной квартиры. За стеной шумели холодильник, телевизор, голоса соседей. Конечно, рядом со мной сидел мой наставник, он пел мантры, конечно, я делал предварительные упражнения, конечно, меня готовили к этому больше года, и это были тяжелейшие занятия… Но то, что я пережил, потрясло меня и полностью перевернуло все предыдущие представления. Я до того был противником идеи реинкарнации. Когда я увидел сцену с расстрелом белогвардейских офицеров, я запомнил в деталях вагон, из которого мы там вышли. Это был, как оказалось, так называемый столыпинский вагон. Я никогда раньше таких вагонов не видел. И я решил проверить достоверность своих переживаний. И нашел потом фотографии таких вагонов. Они были в точности такими, как я видел в своем переживании. Мне всегда говорили мои наставники: — «Ты должен все поднимать на смех. Ты должен все проверять, даже то, что мы тебе говорим. Потому что, когда ты проверишь, убедишься во всем на своем опыте, это будет твоя правда». В этом был один из основных принципов обучения.

В: Как далеко вы зашли в просмотре своих реинкарнаций?

Г: Где-то до варяжских времен. Хотя у меня были и нечеловеческие переживания. Например, переживание птенца, — я надеюсь, что это был петушок, а не курица. Переживания этого птенца тоже были удивительными. Когда ты видишь над собой огромную маму-курицу, чувствуешь ее тепло — мягкий всепроникающий жар. Перепросмотр идет ведь не как непрерывный фильм. Ты можешь прервать какой-то сюжет и перелистнуть. Перелистывая так сюжет за сюжетом, ты понимаешь то, как ты сам выбрал свою нынешнюю судьбу. Тебя перед ней развернули и все показали. Очень многое стало ясно. Появилось ощущение, через что и как я обязан пройти, потому что я сам это выбрал. Это переживание дало понимание того, что какие бы обстоятельства не случились, ты должен оставаться человеком и нести доброту, может быть, иногда жестокую. Добро в смысле не прибавления чего-то, а чтобы человек чувствовал себя более многогранным, объемным, начал изучать и познавать себя. Для того чтобы человек мог пробудиться…

Я хочу еще немного о восточной медицине рассказать. Пять лет в восточной медицине идет обучение таким вещам, как фитотерапия, различные прижигания, прогревания, рефлексотерапия, массаж — сто восемьдесят видов, звукотерапия, цветотерапия, запахотерапия и так далее. Потом идет еще двенадцать лет, когда идет работа с табличным материалом. Таблицы, таблицы, таблицы… Как составляется рецептура, биоритмология организма, растений, виды животных, различные виды и принципы сопоставлений, особенности географических регионов…

В: Можно ли сказать, что в процессе обучения все эти знания интегрировались в вас и теперь вы обладаете неким интегральным видением человека? Работая с конкретным человеком, вы ведь не вспоминаете табличные знания, а видите ситуацию в целом, — так?

Г: Да, почти так, но не совсем. Наши отдельные проявления дают всю информацию об организме. Поэтому, если ты хочешь помочь конкретному человеку, тебе необходимо понять, почувствовать его сущность. Всегда ищется первопричина его состояния. Необходимо сопереживать человеку, слиться со всеми его ощущениями.

Одна из легенд об Авиценне гласит, что он мог полностью определить состояние человека по шерстяной ниточке, которую этот человек держал в руке. Авиценна, когда был уже стар и не мог смотреть каждого в отдельности, натягивал ниточки из овечьей шерсти, а сам сидел и дергал за эти ниточки, каждую из которых держал в руке (не знаю — в правой или левой) пациент. Дергая за каждую ниточку, он говорил, что нужно этому пациенту делать. Одна бабушка устала сидеть (видимо ниточек было много), ушла и привязала ниточку к спящему котенку. Авиценна подергал эту ниточку (он не видел кто там) и сказал: — «А этот пациент устал и ему нужно срочно дать молока». Вот уровень сопереживания!

Когда мы работаем с ребенком… Ну, во-первых, что бы с ним не было, как бы от него официальная медицина не отказалась, однозначно ясно, что ему нужно помочь. Это уже неотъемлемое состояние, когда становишься профессионалом. Как этому маленькому человеку, этой сущности помочь? Он в будущем только станет человеком, а сейчас он — сущность, которая сама выбрала такую судьбу, и раз так случилось, что он попал к тебе, то ты можешь ему помочь. Но через некоторое время работы мы поняли, что можем помогать детям, которые находятся в очень тяжелых состояниях. У нас есть ребята с повреждением спинного мозга, есть ребята, у которых отсутствует большая часть головного мозга, и все равно они начинают сидеть, стоят, ходить, самообслуживаться… Потому что мы знаем как. За всем этим, конечно, стоит очень напряженный труд.

Мы, например, научились наращивать кости. Нашли законы, по которым это происходит, и даже сделали эти законы понятными для европейского сознания, не манипулируя восточными терминами. Можно вызвать процесс образования локального нароста на костях. Не заменять это трубочками и шарнирчиками, а именно создать нарост. Ведь кость это, по сути дела, пьезокристалл, где вырабатываются сигналы. И скелетные мышцы дополняет свою деятельность еще за счет этого импульса, идущего непосредственно на нервную систему мышцы. А сухожилие, оно гораздо крепче, чем мышца, потому что оно является накопителем той энергии, которая выдается костью. Эффект получается как у пьезозажигалки. И большинство заболеваний накладывает свой отпечаток как раз на косточки. Так что кости, на самом деле, являются дублирующей нервной системой… Можно, конечно, посмеяться до чего мы докатились, но с другой стороны мы начинаем работать с костями и получаем поразительные результаты. За счет работы именно с костной системой парализованные конечности начинают двигаться. Это невозможно, с точки зрения европейской медицины. И мы эти результаты никак не афишируем. Родителям не нужно знать, как и за счет чего мы получаем результат. Им достаточно знать, что их ребенок станет таким же, как и их сверстники.

В: Вы передаете кому-то свои Знания?

Г: Нет.

В: Почему? Нет желающих?

Г: Желающие-то есть. Но мне запретили передавать. Я практик. Есть люди, которым можно и нужно передавать Знание, а есть люди, которые должны давать лишь какие-то элементы, но не давать все в целом. Человек не может быть и постоянно работающим практиком и преподавателем одновременно

В: А почему вам запретили?

Г: По каким-то своим причинам. Все мои попытки такой деятельности не приносили пользу тем людям, кому я пытался что-то передать. Вообще, в этой Школе есть градация: одни должны работать, другие должны учить. Мне же все равно все, из чего состоит Школа, не передавалось. Я прошел все годы обучения без грубых ошибок и нашел то, что я действительно должен делать. Я на своем месте. Я сам выбрал эту судьбу. Ты должен быть там, где ты необходим, — именно это ощущение дается в Школе в конечном этапе обучения…

Глава 5. Сергей Неаполитанский

Впервые я познакомился с Сергеем Неаполитанским в восемьдесят девятом году. Тогда во Дворце Культуры Связи проходили лекции Неаполитанского, которые я посещал несколько месяцев. Это были одни из первых открытых лекций по вопросам духовного развития. То, о чем рассказывал Сергей, вдохновляло на работу над собой. Я во многом обязан Сергею и другим, с кем я тогда встречался и кто пробудил во мне желание к ежедневным многочасовым занятиям практикой. Тогда — в восемьдесят девятом — это была йога (по перепечаткам) и многочисленные упражнения, которые описывал на своих лекциях Неаполитанский.

Потом я нигде его не встречал и не знал его координат. Лишь недавно я узнал, что у нас есть общие знакомые, через которых я и связался с Сергеем…

Апрель 2000

Сергей: Мое детство прошло в Новгородской области. Где-то начиная с трех лет родители отвозили меня туда на шесть-семь месяцев в год. Это была деревня на берегу реки. Вокруг был лес. Я очень много бродил по лесу, и передо мной постепенно открывалась совершенно другая реальность. Реальность других существ. Я воспринимал деревья, воду, солнце, воздух, как живых существ. И эти живые существа мне помогали, поддерживали меня в трудные минуты. Это был колоссальный опыт, и до сих пор передо мной всплывают те картины масштабности и многомерности мира, в котором мы живем. Наверное, это было связано с каким-то прошлым опытом, потому что ни родители, ни кто-либо другой не обучал меня такому способу восприятия. Но природа для меня открылась, как живое существо, — как мать, как отец, как моя семья. И всегда, уже позже, в сложные минуты я обращался к природе, я уезжал из города, и лес, поля, море, горы давали мне огромную силу, давали энергию для самопостижения, для постижения Космоса… Это был первый опыт, и он был очень длительным. До четырнадцати лет я жил этими переживаниями.

А уже где-то лет с тринадцати началось философское постижение мира. Я перечитывал огромное количество книг, которые попадались мне в библиотеках. Помню, в возрасте четырнадцати лет, когда я пришел в Публичную библиотеку, куда я умудрился как-то записаться, произошел такой случай: я попросил, чтобы мне выдали Библию. И меня поразило то, что мне ответили, — что необходимо разрешение из комсомольской организации, еще какие-то допуски… Но зато очень много других книг были доступны: это и Гегель, и Кант… Я, например, очень много работал с книгой «Индийская философия» Радхакришнана. Где-то лет в семнадцать-восемнадцать я работал уже в Публичной библиотеке, и тогда для меня открылась вся глубина многих текстов. У меня были уже все доступы, и я читал огромное количество литературы — по восемь-десять часов. И такой способ познания мне сейчас напоминает то, что описывается в традиционной Джнана-йоге. Потому что там идет процесс самопостижения, который основан как на чувственной саморефлексии, так и на интеллектуальной саморефлексии. То есть, мы должны определить для себя с помощью слова, что происходит в этом мире, что происходит в нас, какова взаимосвязь моего «я» и окружающей реальности. До сих пор у меня осталось очень позитивное отношение к этой работе, то есть, к изучению текстов. Теперь для меня уже открыты всевозможные тексты в различных библиотеках мира, в Америке, в Индии.

Но, безусловно, это книжное знание — ничто, по сравнению с процессом самопостижения. И более активно, более методично я стал заниматься самопостижением лет в восемнадцать. Я уже имел тогда представление, что такое медитация в самых различных интерпретациях. Я овладевал различными ступенями аутотренинга. Тогда в закрытых библиотечных фондах были интереснейшие книги одного Алма-Атинского исследователя, — я сейчас уже не помню точно его фамилию. В его работах подробно разбирались различные ступени аутотренинга. Где-то восемь уровней было, вплоть до таких аутогенных процессов, когда человек, погружаясь в себя, может перемещаться по клеткам своего тела, может переходить через какую-то точку на теле в масштаб Галактики. Это я все практиковал. У меня было много сил, энергии, жажды заниматься и я часто уезжал за город и там по пять-семь часов занимался аутотренингом и медитацией.

Потом, когда мне было около двадцати лет, я познакомился вплотную, уже не теоретически, а практически, с некоторыми духовными Путями. Сначала это было христианство, и передо мной открылись различные конфессии: и протестантство, и католичество. Очень меня привлекал православный опыт. Я общался с некоторыми Старцами. Затем меня заинтересовали йогические дисциплины. Было тогда какое-то уже сообщество людей, вместе с которыми я этим занимался. В те же годы я познакомился с учением Айванхова, с учением вайшнавизма в интерпретации общества Сознание Кришны. И как-то тогда у меня постепенно сложилось мировоззрение, которое можно назвать Ведическим, основывающимся на древнеиндийских писаниях. Оно оказалось наиболее соответствующим моему уровню, моему духовному опыту. Тот опыт, который я получал самыми разными путями — через Откровение, через медитацию, через размышления, — этот опыт вдруг получал достаточно ясную и четкую форму в древних книгах и их современных интерпретациях. Это были Упанишады, Веды, пураническая литература, Махабхарата, тантрические тексты, различные направления Веданты. И я считаю, что Ведантическая философия и мировоззрение в изложении Шанкарачарьи, Матхвачарьи очень целостны, но в то же время, очень подробны. И это не пустое философствование, не какие-то умозрительные построения, а пережитый опыт. Недаром эти люди считаются воплощением Божественности. Это известнейшие святые, духовные авторитеты и их подход является для меня наиболее близким. Правда, я пытался найти отражение этого мировоззрения и в других Школах. И пришел к выводу, что существует единая метафизическая Традиция, проявляющаяся через самых разных Учителей и конфессии. Какие-то из них более открытые, другие — закрытые…

Вот это я описал некий свой внутренний Путь. А внешне происходили самые разные события. Это и посещения семинаров, но позже, проведение семинаров, распространение и перевод литературы. Всем этим я начал заниматься с восьмидесятого года. В восемьдесят первом году я сделал перевод Бхагават-Гиты с английского. Но этот перевод меня не устраивал, и я стал углубленно заниматься санскритом. Потом я начал переводить с санскрита. У меня были и учителя в санскрите, но, кроме того, огромное количество времени — часов по десять — я просиживал в библиотеке Восточной литературы, для того, чтобы погрузиться в санскритские тексты, так как их тогда еще нигде не было. Году в восемьдесят третьем мне довелось даже работать в библиотеке Духовной Академии и Семинарии. Я там работал два года. Меня это очень устраивало, так как мне удавалось работать по шесть-семь месяцев, а остальное время я проводил на Кавказе, в горах. Там я занимался медитацией, изучением текстов, а также просто гулял по горам и получал от этого всего огромное удовольствие и пользу. А потом приезжал и снова работал. Чуть раньше — году в семьдесят девятом — я оставил нормальную социальную жизнь: я был экономистом по образованию и работал на кафедре научной организации труда, но меня возмущало, что люди ничего не делают. Как проходил рабочий день: люди приходили и читали газеты, потом пили чай, потом снова читали газеты, потом шли на обед, курили, разговаривали, и так проходили все дни. Так как в таких условиях была относительная свобода действий, то я в рабочее время уходил на крышу и там занимался Джапа-дхьяной или медитацией на имя Бога и пением мантр. Я общался с солнцем, как раз тот год выдался очень солнечным… И главное, я мог уйти на пять часов, и никто этого не замечал. Но я был ограничен в возможностях перемещения по стране, и вообще мне надоела вся эта ситуация на работе, поэтому я ушел оттуда.

Было время каких-то репрессий. Я помню это, в основном, по восемьдесят второму — восемьдесят седьмому году, когда мне и многим моим знакомым приходилось скрывать свои духовные воззрения. А в восемьдесят пятом — восемьдесят шестом году многие мои друзья и знакомые попали в тюрьмы и психиатрические больницы… В восемьдесят седьмом уже наступило потепление и их начали отпускать. После перестройки я уже смог поехать в Индию, Америку, во Францию, где мне довелось плотно общаться с духовными лидерами, с людьми, имеющими большое духовное влияние на окружающих.

Влад: Можете ли вы рассказать подробнее об этом периоде, и, может быть, конкретно о каком-то общении?

С: На меня очень большое впечатление произвела поездка в Америку и посещение «города Бога», есть такое место в западной Вирджинии. Этим местом управлял американец из протестантской семьи, принявший индуистское посвящение. Его звали Баптипада или Киртанананда. Он одно время занимал очень видное место в международном обществе Сознание Кришны, был, фактически, лидером этого общества после ухода Шри Прабхупады. Но потом он понял, что некоторые методы, которые оставил Шри Прабхупада, перестают действовать. Он понял, что методы внутренней работы, проповедей, просветительской работы нужно изменять. И он вышел из общества Сознание Кришны. Общение с этим человеком очень много дало мне. Ведь у меня все время была склонность к просветительской деятельности, так как очень рано я понял, что большинство проблем у людей происходят из-за неведения. И если мы хотим себя избавить от страдания и помочь другим людям, мы должны распространять знания, — самыми различными способами. Для меня был важен опыт распространения знания. С восьмидесятого года я занимался распространением духовной литературы. Сначала это происходило подпольно, когда мы делали распечатки на ксероксах. Одно время я даже находился под наблюдением спецслужб… Но тем не менее, я этим все время активно занимался, а сейчас уже мы все это делаем на профессиональном уровне. Сейчас мы издаем в месяц две-три книги духовного содержания.

В: Что вы делали в Индии? С кем общались? Какой опыт приобрели там?

С: Первая поездка в Индию была после перестройки. Тогда еще сохранялся достаточно суровый контроль со стороны спецслужб. Нас тогда поехало около пятидесяти человек. Половина из них до того отсидела в тюрьмах и психиатрических больницах. Мы были в Бомбее, где посещали различные ашрамы, потом в одном из самых святых городов, который занимает первое место в мире по количеству паломников — Джиганадха Пури, городе храмов, на берегу Индийского Океана. Были в святых местах под Калькуттой, связанных с жизнью Шри Чайтаньи. Мы провели там три месяца. Было огромное количество встреч, общения…

В: А было ли какое-то глубокое личное общение с кем-то?

С: Да, мне посчастливилось общаться со святыми людьми. Но наиболее глубокое личное общение, практически наиболее сокровенное, которое определило далее путеводную нить моей жизни, как я уже потом это понял, это была встреча с… мне трудно даже назвать… с Учителем, с проявлением Абсолюта, с Ничто, Бездной… по-разному можно называть. Случилось это так: я пошел прогуляться в храмовом городе, расположенном на берегу Ганга. Неподалеку от Калькутты есть такой городок — Маяпур. Он состоит из огромного числа храмов и монастырей, в которых, в основном, поклоняются Вишну и Кришне. Это, в основном, вайшнавский центр, хотя там есть и тантрические храмы. Как раз в это время проходило очень яркое богослужение — киртан. Около пяти тысяч вайшнавов воспевали святые имена Бога. От этого содрогалась земля, вздымались воды Ганга, небо тоже как-то реагировало… Я стоял и смотрел, и чувствовал, как люди сливаясь с вибрациями святого имени Бога и, ничего не замечая, излучали божественный экстаз. Все были погружены в этот экстаз. И вдруг, в этой толпе я вижу одного человека. Это, знаете, такой арийский архетип: высокий, темно-русый, с очень большими глазами, — как изображают на иконах. Из этих глаз излучался совершенно потрясающий свет. И вот, посреди экстатической толпы стоял этот человек. Он тоже пел. И так получилось, что все как-то ходили вокруг него. Он не был никак проявлен по одежде, никто не оказывал ему знаков почтения, да и людям было не до того, но я понял, что он обладает какой-то очень мощной духовной силой. Это был молодой человек, он был намного выше остальных и его окружала какая-то очень плотная, но в то же время, очень нежная аура. Этот человек повернулся в мою сторону и посмотрел на меня. И у нас установился контакт… Я смотрел на него, а он смотрел на меня., но как только я почувствовал, что у нас установился контакт, я забыл обо всем, я потерял ориентацию, для меня не существовало того, что происходило вокруг. Все исчезло. Он смотрел на меня достаточно долго, и я почувствовал… как бы это объяснить… существует такой термин — Передача. Передавалось Знание. Он молчал, я молчал. Я не знаю, сколько времени прошло. Может быть даже несколько часов, — ориентация во времени у меня полностью сбилась. И произошла Передача. Потом он подошел ко мне и на английском языке (по крайней мере, мне казалось, что на английском, так как отрефлексировать тогда что-то было сложно) сказал: — «Мы встретимся в Америке». Потом уже я вспоминал его слова с недоумением: какая Америка? — Я не собирался тогда в Америку, у меня там не было знакомых, то есть, для меня это было совершенно непонятно. Но все равно, впечатление от этого контакта было колоссально. Это непередаваемо в словах. Тот опыт, который я получил через этот контакт, начал открываться и реализовываться потом, постепенно. Знаете, как в компьютере: с одного компьютера на другой передается заархивированный файл, который потом начинают разворачивать, расшифровывать… И так же в моем организме происходили подобные процессы. Знания, которые мне были переданы, стали разворачиваться, раскрываться постепенно. И очень многие вещи встали на свои места. Между всеми событиями моей жизни восстановилась определенная связь, и все соединилось в одно целое. Этот человек дал толчок ко всей моей дальнейшей деятельности. Если раньше моя работа над собой, мои поиски происходили стихийно, то теперь весь мой опыт превратился в ясное многомерное мировоззрение, и мне стало четко ясно, что делать дальше. Для меня мир стал целым. Сейчас часто употребляют выражение «холистическое миросозерцание». У меня действительно проявилось миросозерцание. Не умственная концепция, а видение. Это видение умножалось, раскрывалось, дополнялось какими-то знаниями извне. Я встречался с другими Учителями, которые производили на меня колоссальное впечатление, но все это вкладывалось уже в то, что открылось для меня при контакте с тем человеком.

В: Сколько времени происходил этот процесс Передачи и последующего разворачивания того, что было передано?

С: Он и сейчас происходит, продолжается. В первые дни и месяцы был очень мощный разворот, но сам процесс продолжается и до сих пор.

И вот в девяностом году я оказываюсь в Америке. Там я пробыл тоже достаточно долго, чтобы ознакомиться с духовной жизнью Америки. Я общался с представителями различных религиозных конфессий, мистических учений, — очень много встреч. Когда я уезжал из России, я взял с собой пленку, на которой были записаны индийские мантры, но в современном исполнении — с нью-эйджевской музыкой. Меня эта музыка почему-то привлекла. И вот, в Америке мы едем с моим другом в машине, слушаем эту кассету, и приезжаем в теософское общество Бостона. Входим в большой зал, который полностью заполнен американцами, и тут я вижу в углу женщину и рядом с ней еще несколько музыкантов, которые исполняют ту же самую мантру, которую мы только что слушали в машине. Я был поражен таким совпадением и принял его за какой-то знак. Через некоторое время в зал входит человек в оранжевой одежде, седой, на вид лет пятидесяти. Он сел и все в зале замолчали и сидели молча около часа. Человек этот не произнес ни слова за этот час. Воцарилась какая-то совершенно необычная атмосфера. Для меня за этот час происходило тоже нечто невероятное и чудесное. Это было похоже на тот опыт Передачи, который произошел в Индии. По прошествии часа этот седой человек так же молча встал и вышел из зала. Мы с моим другом вышли за ним и оказались с ним в другой комнате почти наедине. Мы сделали приветственный знак. Как-то получилось, что мой друг немного отошел в сторону, и тогда этот человек подошел ко мне и произнес: — «А в следующий раз мы встретимся на Кавказе». Это было поразительно. Несмотря на все внешние отличия, — тот человек в Индии был молод, очень высок, русоволос, — это был один и тот же человек! И я точно знал это!

После этой встречи для меня началась полоса очень активной деятельности. Я очень много писал и выступал с лекциями по всей стране. За четыре года я объехал почти всю страну. Удивительные знания, которые были переданы мне во время двух встреч с Учителем (больше им просто не откуда было появиться — это было за пределами того, что я переживал или читал до того) проявлялись совершенно неожиданно. Я даже проводил какие-то целительные сеансы, хотя до этого ничего подобного не мог и не знал. Делал я это не ради занятия целительской практикой, а для того, чтобы привлечь людей к духовной стороне жизни, продемонстрировать удивительные возможности, сокрытые в каждом человеке. Для меня неожиданно открылись какие-то мантры. У меня появилось огромное количество энергии. Я чувствовал тогда, что я могу практически все. Однажды в Минске мои друзья организовали фестиваль Ведической культуры. Но это был не фестиваль в обычном понимании этого слова. У меня там были восьмичасовые (!) лекции. Да-да, именно восьмичасовые. Я был удивлен тому, как люди все восемь часов очень внимательно слушали. Зал был огромный, более чем на тысячу человек и заполнен он был до отказа. Люди там собрались абсолютно разные. Но все сидели по восемь часов три дня подряд. Меня поражало то, что у меня тогда хватило сил и энергии для того, чтобы поддерживать внимание такой разнородной аудитории в течение столь длительного времени. Я думаю, что сила была передана мне тем самым человеком, даже не человеком, а некой сущностью, — я даже не знаю, как это назвать.

В: Как его звали?

С: Я не знал тогда имени. Потом уже мне открылось одно из его имен. Я это расскажу немного позже.

Так вот, возвращаясь к тем лекциям в Минске. Я знал, что мне необходимо передать собравшимся людям как можно больше знаний и энергии. Всего того, что через меня проходило. Это было не мое, потому что я часто записывал свои лекции, а потом слушал с удивлением, потому что по этим записям я сам открывал для себя очень много нового, того, что я прежде не знал. Люди, которые никогда ничем не занимались и даже не слышали до того о медитации, даже об аутотренинге, начинали выполнять достаточно сложные психотехники.

В: Как у них обстояло дело со вниманием? Ведь это были неподготовленные люди.

С: Как это ни странно, благодаря некой силе, которая возникала в нашем взаимодействии, внимание людей было столь устойчивым и непрерывным, что я был потрясен. Люди слушали часами, задавали очень глубокие вопросы. Я сам чувствовал потрясающую силу. Ее можно было трансформировать, можно было направлять на зал, и я начал экспериментировать. Был даже такой эксперимент, когда один человек на глазах у изумленного зала приподнялся над полом и некоторое время висел в воздухе без всякой опоры. Для меня тогда все было в порядке вещей, все происходило в неком потоке, когда и я и зал, — все находились в неком измененном состоянии сознания. Потом, когда люди начинают вспоминать подобные вещи, их уже одолевают сомнения — было что-то такое или не было, или это перепутался сон с явью… Я никогда не забуду, когда после проведения одной психотехники на сцену вышло человек двадцать, которые до того долго болели, например, были лишены зрения, заикались, были парализованы, еще что-то, и они оказались исцелены. Больше всего меня потрясло, когда на сцену вышел человек, кативший за собой коляску, в которой его привезли на мою лекцию.

В: А какова дальнейшая судьба этих исцеленных тогда людей?

С: Ну, вот тот человек, который встал с инвалидной коляски писал мне еще несколько лет. У него все было нормально. Он полностью восстановился. Хотя до того он был полностью обездвижен, после автокатастрофы.

В те же годы (начало девяностых) я читал огромное количество лекций в Питере. Были циклы в Философской Академии. Я проводил занятия в Доме Журналистов, в Университете. Как только мои лекции не назывались: начиная от лекций по священной магии и кончая лекциями по философии Сангхи.

Потом, уже году в девяносто пятом я отошел от широкой публичной деятельности и занялся тем, чем я и занимаюсь сейчас.

В: Мне кажется, что то время — конец восьмидесятых — начало девяностых — здорово отличается от того, что есть сейчас. Я имею в виду не внешнюю ситуацию в стране и в мире, а именно состояние сознания людей.

С: Да, несомненно! Сознание людей было очень подвижным. Поэтому именно в тот период происходили многие чудесные явления. Если говорить языком Кастанеды, то ситуация была такова, что «точка сборки» большинства людей была очень подвижной. Люди легко входили в измененные состояния сознания.

В: Как вы объясняете это?

С: Подобные явления всегда случаются, когда происходит большое высвобождение энергии в массовом масштабе. Ведь это были первые послезастойные годы, когда огромный груз страха, забитости, скованности был снят. Появилось предчувствие свободы. А это колоссальная энергия, но именно она позволила людям легче входить в измененные состояния сознания. Сейчас сознание большинства людей гораздо более зафиксировано, тяжеловесно…

В: Хорошо, давайте вернемся к вашим контактам с Учителем. Произошла ли следующая встреча на Кавказе?

С: Да. Недалеко от Апшеронска, рядом с Лагонакским нагорьем. До этого я видел еще одну потрясающую вещь. В районе того же Лагонакского нагорья по ночам что только не летало. Сначала мы думали, что рядом аэродром, но однажды ночью мы буквально на расстоянии нескольких метров от себя увидели танцующие светящиеся шары. Они прилетели, как стая и стали над нами летать. Это зрелище завораживало. Это было даже не каким-то случайным хаотическим движением шаров. Нет, в этом движении был определенный строй, порядок, рисунок. Это действительно был танец, и кто знает, может быть, в движениях этих шаров была заложена какая-то информация. Может быть, это был какой-то язык. Но для меня это было, прежде всего, незабываемое эмоциональное переживание. Потом, уже позже, я видел огромную летающую тарелку. Представляете, — летит огромное металлическое тело, но вдруг, становится совершенно тихо вокруг, хотя до этого шел дождь, каркали вороны, выл ветер. И тут все моментально прекращается: и ветер, и дождь. У нас не было никакого испуга — только восторг. Потом мы увидели живых существ, которые вышли из тарелки. Эти существа чем-то совершенно непохожи на человека, но в то же время, никаких внешних отличий от человека не было. Нечеловеческая у них аура, совершенно другая энергетическая структура, поэтому при внешней похожести, они воспринимаются, как совершенно отличные от человека существа. От них не было никаких негативных впечатлений, наоборот, состояние вдохновения и восторга…

В: Вы начали описывать третью встречу с Учителем, которая произошла в районе Лагонакского нагорья. Как это было?

С: Это было летом, году в девяносто втором. Я гулял по горам. И вдруг, неожиданно, обернувшись на Лагонакское ущелье, на горной тропе позади себя я увидел женщину. Место там совершенно удивительное и красивое. Говорят, что там находится один из входов в Шамбалу. Эти входы расположены в разных местах Земли, но, по сути, это как бы вход в одно и то же место, просто в другом пространстве. Ну, да я несколько отвлекся. Итак, я увидел женщину. У нее была очень гармоничная фигура. На вид она была лет двадцати пяти. И опять состоялась Передача. Но на этот раз не только бессловесная. Она напомнила мне о наших предыдущих встречах в Индии и в Америке. А потом мы попрощались, и она просто шагнула с тропы в ущелье… Я был настолько заворожен нашей встречей, что меня это нисколько не потрясло и не удивило. Это воспринималось тогда в порядке вещей. Как будто она просто вышла в другую комнату.

И уже позже я встретил эту сущность в облике Сатья Саи Бабы. После встречи на Кавказе я интуитивно знал уже, где мы встретимся снова. И мы с ним встретились в его ашраме. Он сразу узнал меня, и я понял, кто это…

В процессе дальнейшего общения с Саи Бабой для меня открылось очень многое. Я сознал и пережил, например, что тело, — оно длящееся, оно находится одновременно и в прошлом, и в будущем, и в настоящем. Когда для нас открывается момент здесь-и-сейчас, то мир полностью изменяется. Учитель дал мне это понимание и сам чудесным образом показал это за время всех наших встреч. Несмотря на многообразие обликов, это была одна и та же сущность. А тела абсолютно разные. Все, что я знал, все, что я читал, — все это было проявлено. И это было все естественно, в форме игры, так, чтобы это не парализовывало ужасом. Вот Сатья Саи Баба берет и материализовывает бриллиант. Я прихожу к одному ювелиру и спрашиваю, что это такое. Он отвечает, что это не бриллиант, а феонит. Я думаю: — «Ну, какая разница, все равно это материализованный предмет». Так же, как он материализовал мне четки. При большом стечении людей он мне говорит: — «Я знаю, тебе снилось, что я материализую тебе четки!» Я говорю: — «Да, три года назад мне действительно снилось, что ты мне материализуешь хрустальные четки». И он делает взмах рукой и из ниоткуда достает хрустальные четки и вешает мне на шею. Они были еще горячие. В другой раз он материализовал мне вот это кольцо.

Сергей показывает мне кольцо, которое носит на пальце. Действительно такое настоящее кольцо…

В: То есть это кольцо возникло из ниоткуда?

С: Да. Очень приятно и просто быть свидетелем такого уникального явления, а еще, к тому же, стать обладателем этой, взявшейся из ниоткуда, вещи. Одному моему знакомому Саи Баба материализовал кольцо с камнем, в котором видно, как Саи Баба ходит. Но он это все так делает, что не появляется ни страха, ни ажиотажа, ни какого-то там неестественного почитания. Он ведет себя очень естественно и нежно. Лично я рядом с ним чувствую себя предельно естественно, так, как будто он мой отец или мать, но в то же время это человек, к которому постоянно приезжают паломники. При мне к нему приезжали такие люди, как президент Аргентины, император Японии, православный митрополит, епархия которого находится во Франции… Люди попадают в ауру какого-то другого мира, чего-то неземного. У людей там появляется энергия, силы. Все эти материализации, — это не фокусы. Он таким образом все время готовит людей к осознанию того, что мы живем в мире чудес.

В последнюю нашу встречу мне были явлены просто потрясающие вещи. Прохождение через деревья, моментальное перемещение в пространстве, видоизменение тела… Причем, это было показано не так, что, мол, смотри, как я могу. Нет. Это было как игра. Я был приведен в такое состояние, что все эти вещи меня даже не поражали. Я поразился уже потом, осознав, как все истины священных текстов естественны и реальны. Я уже несколько лет не могу найти языка, как передать опыт общения с этой сущностью. Можно сказать, что мне было показано, что весь мир это энергия. Хотя я и до того знал, что это так, но это было знание на уровне ума. Хотя мы и читаем мистиков и даже современных физиков и знаем, что мир это энергия, но в повседневной жизни, всеми своими органами чувств мы сталкиваемся с материей. А в общении с Саи Бабой все интеллектуальные знания становятся явью. Общаясь с ним, ты и себя переживаешь не как материю, а как поток энергии.

Я называю эту Традицию Традицией Бессмертных. Тело может быть действительно бессмертно. Когда я спросил Саи Бабу: — «А сколько вы существуете?», он рассмеялся и ответил: — «Для нас не существует понятие времени». Пребывая там, я чувствовал, что и для меня этого понятия не существует. Мир раскрывался в единстве и множественности. Осознавались, как безусловная реальность, такие понятия, как «я один, но в то же время, я многое; я многое, но в то же время, я един; я внутри каждого атома, но в то же время, я вне всего»…

В Индии живут мудрецы, святые, которые обладают не обычным человеческим телом, а, так называемым, квантовым телом. Я выражаюсь сейчас европейским языком. Такое тело можно назвать также световым. Они живут очень открыто, например, в какой-нибудь деревне. Но даже их соседи могут не обращать на них внимания, но попросту, не замечать их существования. Они привлекают к себе только некоторых людей, которые к ним приезжают для обучения. А местные жители либо не обращают на таких существ внимания, либо для них это в порядке вещей и они говорят: — «Да, живет вот там святой, аватар, который бессмертен…». Точно такая же ситуация и с Саи Бабой. Со всего мира к нему приезжают люди, а для местных он совершенно обычное явление: — «Да, — говорят, — у нас тут рядом живет святой». Так вот, это квантовое тело — как огонь. До него невозможно дотронуться. Это как некий сгусток плазмы. Он ничего не ест… Такие люди принадлежат к Традиции Бессмертных. В том, с чем я столкнулся, мне кажется, что уровень совершенства таков, что это и плазменное тело, но оно может формировать материю, может само становиться материальным. Это тело, которое не подвержено никаким законам материального мира. Это как поток бытия, сознания, блаженства, который в любой момент может предстать перед нами в какой угодно форме, в каком угодно образе.

В: Вы рассказали довольно много вещей, не укладывающихся в обыденное сознание. Где критерий истинности того, что вы видели и переживали?

С: Существует три важных критерия истинности. Первый это священные писания. Второй — мой личный опыт. И третий — Традиция. Традиция просветленных Учителей. То, где идет линия преемственности.