Помоги проекту - поделись книгой:
— И что мы как ее хозяева и повелители должны с ней делать?
Молчание.
— Должны ли мы пить ее кровь без ее согласия, если она наша слуга, которую обязаны мы как хозяева охранять и награждать за ее служение? Неужели считаете вы, что награда эта — выпить кровь, полностью осушив ее? Неужели думаете, что так познаете вы Ночь?
Молчание.
— Неужели, когда она умрет или обратится в Апостола без своего согласия — вы поступите как хозяева? Неужели, когда она будет кричать от боли, а вы наслаждаться — вы поступите как хозяева? Неужели, развлекаясь, мучая своих слуг, — вы поступите как хозяева?
Молчание.
— На сегодня все, — объявил Вадлар. — Следующая встреча через неделю. Дружок.
— А ну пошли все вон отсюда!!! Живо!!!
Нет, нужно как-то ему намекнуть, чтобы был потише. Так никаких ушей не хватит.
Человеческая девушка вдруг несмело притронулась к руке Вадлара.
— Я согласна, — шепнула она.
— А? — не понял Вадлар.
— Я согласна. Можете пить мою кровь. Я…
Вадлар попытался вспомнить, из какого захолустья ее притащили в город. По словам Вишмагана (кстати, пора узнать его имя!), из деревушки, что на юге Лангарэя, где заправляли апатичные Суоро. Да, для нее жизнь в городе, где жизнь и не-жизнь били ключом, была просто чудом.
Вадлар поводил пальцем у нее перед носом.
— Не сегодня, — сказал он. — И не стоит с горящими глазами картинно резать вены — быть Перерожденным еще труднее, чем Наследником. Мы-то никогда не знаем, что это такое — быть живым.
…Она, кстати, так и не поняла. Что поделаешь, деревенская девчушка, окунувшаяся в городскую романтику! Стала Апостолом упыреныша из клана Дариш, недаром он еще в первый раз пялился не на ее шею, а на грудь.
…На следующий раз пришло еще меньше. Как Вадлар и ожидал.
Он только спрашивал. Он не давал им ответов, он не рассказывал, как все есть на самом деле. Он только спрашивал и слушал. И снова спрашивал. Он хотел, чтобы они сами научились спрашивать. И некоторые учились. Таких упырей, каким был когда-то он, оказалось достаточно. Не нужные никому, даже себе, не задумывающиеся о смысле существования, прожигающие свою долгую не-жизнь. Ходящие по краю, потому что по-другому они не умели, не знали, что по-другому можно, потому что их отцы и матери подчинили мир своему порядку, а они не знали, куда себя в нем девать, и искали выход, а выход в замкнутом мире — всегда на грани.
Он спрашивал. Он спрашивал, зная, что хочет таким образом извиниться перед ней. Он не спас ее. Но он мог спасти их, этих глупых упырей, которые даже не знали, что гибнут.
«Мы правим» — что значит править?
Мы правим — что значит это «править» для нас?
«Мы владеем Силой Крови» — что это значит?
Почему? Что? Зачем? Как?
Некоторые вернулись, заметив перемены в тех, кто продолжал встречаться с Вадларом. Некоторые приходили просто так и уходили, а некоторые оставались.
Что это такое — быть Живущим в Ночи? Быть не Диким Живущим в Ночи, а обладающим разумом?
Почему мы решили, что мы защищаем тех, кто живет на нашей земле и служит нам?
Почему? Что? Зачем? Как?
Он спрашивал. Он спрашивал — и в первую очередь себя. Потому что до сих пор не знал ответов на эти вопросы. …Ригус был чем-то обеспокоен.
— В чем дело? — спросил Вадлар.
— Слышал о шайке Татгем? Которые от нечего делать грабят лавки и избивают прохожих? Говорят, с ними кто-то из Сайфиаилов и Атанов, вот они и наглеют сверх меры.
— Думаю, Законодатели ими займутся. Стоит мэрии подать жалобу, и Совет пришлет сюда отряд.
— Да, но они прослышали о нас. И собираются прийти учить нас жизни. — Ригус помрачнел. Понятное дело, его клан Вишмаган тесно сотрудничал с кланом Атан. Стычка с любым их представителем для него была нежелательной.
— О, вот как? — Вадлар зевнул. — Ну и как думаешь, научат?
— Кто ж знает? — пожал плечами Ригус. — Моя Костяная Маска пока не так хороша. Ты хоть и крут в обращении своей Силой Крови, но там Сайфиаил и Атан. К тому же сРеди нас даже мало кто прошел Посвящение Светом.
— Знаешь что? Тогда передай всем, чтобы месяц не показывались в городе и окрестностях. А мы с тобой займемся этими Татгем.
Вишмаган просиял. И тут же помрачнел.
— Это что же, мне каждому говорить? — недовольно спросил он.
— Нет. А на что нам Гурун? С их Силой Крови Дариш он быстро всем сообщит.
Вишмаган снова просиял и побежал к Даришу.
…А Сайфиаил оказался крут. С Атаном они разобрались резво. Надо было просто не дать ему пройти трансформу, а остальное легче легкого — быстрые удары по голове с двух сторон кого угодно отправят в беспамятство.
А вот Сайфиаил…
Высокий, с белоснежными волосами, отличительным признаком своего клана, Сайфиаил ловко увернулся от атак Ригуса и неуловимым движением ткнул Вишмагана пальцем в грудь. У Ригуса перехватило дыхание, и он осел рядом с Атаном.
Семеро Татгемов заулюлюкали.
Сайфиаил улыбнулся и поманил Вадлара пальцем. В ответ Фетис продемонстрировал все оскорбительные жесты, что знал. Подходить близко к Сайфиаилу после увиденного он не собирался.
Что-что, а границы своих способностей и умений Вадлар знал четко.
Сайфиаил пожал плечами и щелкнул пальцами. Татгемы тут же посерьезнели, в их руках появились луки. Эй, а это уже плохо. Вот ублюдки, ведь в городе запрещено ношение оружия…
Впрочем, использование Силы Крови в городе тоже запрещено, но на это часто закрывают глаза.
Неужто придется продемонстрировать этим сволочам плод длительных и упорных тренировок? Хорошо, что Ригус без сознания. Не должен помощник знать таких подробностей о начальнике…
Татгемы уже начались целиться. Ну твари, посреди ночи так нагло себя ведут! Нет, этих если и спасать, то только дубинками, а уж потом спрашивая… Вот убогство, они же сейчас выстрелят, а Вадлар еще не готов!
По лукам Татгемов молнией промчалась стрела, пронзив их все сразу и разделив на две части. Никто из лучников не пострадал.
Вадлар разинул рот. Вот это выстрел!
— Вы заигрались, господа! — В переулке, где разбирались Живущие в Ночи, появились новые упыри. Один, старый, явно носферату. Татгем. Судя по знакам на плаще — Наставник. Второй…
Вторая. Юная, очень юная упырица, совсем девчонка. И не Наследница. Перерожденная. С белыми волосами, но подобными не снегу, как у Сайфиаила, а скорее молоку. И с такими острыми глазами, что Вадлару показалось, что они пронзили его в самую сердцевину, когда она мимоходом скользнула по нему взглядом.
И ведь стреляла она. Так стрелять в ее возрасте? С ума сойти!
Татгемы растерянно смотрели на Наставника. Только Сайфиаил усмехнулся и попытался обойти Живущих в Ночи, загородивших выход из переулка. Уверен, сволочь, что ему ничего не будет. А хрена тебе!
Не стоило поворачиваться спиной к Вадлару. Такие ошибки на границе Купола никому и никогда не прощались. Может быть, Сайфиаил даже не понял, что произошло, но в следующий миг он исчез. Вадлар довольно похлопал себя по животу. А еще через миг возле оказалась Перерожденная, направив стрелу в его голову.
«Быстрая…»
— Не надо, Иукена! — предостерегающе крикнул Наставник. — Это его Сила Крови! Он не убивал!
Упырица прищурилась и отошла. Но лук и стрелу не убрала.
— Я забираю их. — Наставник махнул рукой на Татгемов. — С остальными делайте что хотите. Но убивать не стоит. Сайфиаил и Атан вам этого не простят.
Они уходили, а Вадлар, почесывая нос, смотрел им вслед. Ригус застонал, поднимаясь. Пнул на всякий случай Атана. Держась за грудь, осмотрелся.
— И куда все делись? — недовольно спросил он, снова пнув Атана. — Я только собирался их уделать.
— Знаешь, Ригус… — Вадлар посмотрел на небо, на яркий полумесяц. — Кажется, я влюбился.
— Чего? — Вошедший в раж Вишмаган остановил ногу в нескольких сантиметрах от Атана.
— Вот-вот, чего… — кивнул Фетис. — Не знаешь, чего девушкам дарят, чтобы они тебя полюбили?
Вишмаган задумался.
— Ты хоть допни его, — посоветовал Вадлар. — А то как-то странно смотришься, стоя на одной ноге… Ладно, забудь, о чем я говорил. Ты не знаешь, где в этом городе самый высокий мост?
— Возле улицы Скотобойников, — подумав, ответил Ригус. — А тебе зачем?
— Искупаем кое-кого, — улыбнулся Вадлар.
…Вишмаган мерился взглядами с волосатым Нугаро, а Сива сжимал кулаки и злобно пялился на Фетиса.
— Я сказал — больше не ходи к ней!
— А ты ей кто? Отец, что ли? Или Переродитель? Что! хочу, то и делаю, понял? А теперь вам лучше убраться, пока клыки целы. — Вадлар был расстроен и потому грубил. Эх, Иукена, Иукена, неужели так тяжело выйти и поговорить с простым, но милым и приятным Живущим в Ночи? Он, между прочим, для тебя даже стишок приготовил! И какой!
Гурун, написавший стих по приказу Вадлара, уверял, что создал лучшее из сентиментальных творений, но вот как-то… Вадлар подозревал, что со стихотворением что-то не так. Убогство, ну не разбирается он в поэзии, чтобы самому писать! И чего девушки, особенно Перерожденные — а Вадлар проверял! — так тащатся от рифмованных предложений, содержащих декалитры сопливой ерунды? Ересь какая-то… Надо Гуруну объяснить, что, если бы Вадлар сам сочинял, стихотворение вышло бы лучше. Так что пусть в следующий раз постарается, иначе он лишит его звания «дружка».
— Я тебя предупреждаю в последний раз, — процедил Сива. — Если еще будешь приставать к Иукене, прибью.
— Как страшно-о-о-о! — протянул Вадлар. — А не боишься в процессе прибивания сам прибиться ненароком?
Было видно, что Сива разозлился еще сильнее. Ведь должен знать, кто перед ним, должен был узнать, кто кружит вокруг Иукены. А тронуть сына Советника Повелевающего клана Фетис — хо-хо, это надо быть из главных кланов, Сайфиаилом там, Вишмаганом, Нингоро или вообще потерять страх, как Вадлар, например. Но Сива не были главным кланом, несмотря на поголовье магов, что рождались у них. А Сива, что сейчас столбом стоит перед Вадларом, совершенно не выглядит так, будто ему не страшно.
Так что…
Ах ты, сволочь!
Сива ударил его в подбородок, неумело, не по-бойцовски, но было неприятно. Это ж надо, пропустить такой удар! Вадлар разозлился. Ударил. Но его кулак застрял на полпути, будто воздух сгустился и не пропустил руку. Сива что-то быстро шептал. Скотина, так он маг! Ну, сам напросился!
— Не помогать! — рявкнул Вадлар.
— Не надо, Каазад! — крикнул Сива.
И Вишмаган с Нугаро остались на месте, злобно глядя друг на друга.
Вадлар быстро метнулся вперед. Сива оказался не готов, он вскинул руки, в которых заклубился какой-то сгусток энергии, но Вадлар был совсем рядом. Всей пятерней он схватил Сива за лицо и швырнул его назад, затылком на брусчатку. Тот, пока падал, успел всадить сгусток Фетису в живот, и Вадлар закружился и врезался в стену.
Маг хренов!
А Сива поднялся, хотя на брусчатке остались следы крови. Он поморщился и вдруг побежал на Вадлара. Что за дурак, он же этого Сива в ближнем бою просто прикончит! И Вадлар, прыгнув навстречу, ударил Сива ногой в солнечное сплетение, потом добавил локтем в шею. От такого…
Огромный кулак, размером с самого Вадлара, впечатал его в стену, чтобы оставить там навсегда. Сива упал на колени, хватая ртом воздух, а его трансформировавшаяся левая рука ударила Фетиса снова. Было очень больно. Но этому ублюдку должно было быть еще больнее.
Третий удар Вадлар остановил, прибегнув к Силе Крови. Рука Сива обмякла и упала. Тот же трюк, что и с Ригусом. Вадлар, кривясь от боли (кажется, что-то с ребрами), шагнул к Сива, приготовившись выбить ему глаз. Будет знать, как связываться с…
Чтоб тебя! Он совсем забыл, что Сива маг.
Правой рукой тот успел начертить ряд рун на брусчатке, причем чертил своей собственной кровью, и в Вадлара ударил каменный град — брусчатка взорвалась, осыпав Фетиса осколками и заставив его пятиться назад.
…Стоит признать — не будь Понтей слабым магом, Вадлару мог бы прийти конец. Нах-Хаш, по собственному признанию, тогда совсем обезумел и хотел лишь одного — прикончить Фетиса. Эх, ревность, ревность…
Потом Вадлар ударил Сива, а Сива ударил Вадлара. Затем они опять обменялись ударами — физическим и магическим.
Вадлар не мог поверить, что в этом упыре из клана, который наверняка не служил при Куполе, столько силы. Ведь он уже не сдерживался: бил так, чтобы покалечить, — и калечил. А Сива поднимался и снова бросался на него.
Проклятье, да такой парень заслуживает уважения…
Ох! Правая нога вывернулась под неестественным углом, и Вадлар упал. Снова магия?! Ладно, он не хотел, чтобы это видел Вишмаган, да и Нугаро — нежелательный свидетель. Кажется, все серьезно… Сива остановился. И замерла его правая увеличившаяся в размерах рука. Он стоял над поверженным Вадларом и смотрел на него потемневшими глазами. А Вадлар почему-то не воспользовался моментом и не ударил.
— Ты ничего не изменишь, — вдруг сказал Сива. — Разговоры никогда ничего не меняют. Ты хочешь словом изменить наше естество? Одной лишь мыслью переделать сущность Живущих в Ночи? Этого не будет. Есть иной путь. Хочешь узнать его? Или продолжишь копаться в себе, не понимая, зачем существуешь, и пытаясь доказать, что существуешь? Так долго продолжаться не может. Тебе надоест. Ты ничего не изменишь. И в ярости восстанешь против самого себя. И станешь хуже, намного хуже того, чего боишься сейчас. Ты ведь не знаешь, почему были созданы Законы Крови. Думаешь, что знаешь, но это не так. Вот тебе правда — упырей много, да, очень много, но людей еще больше. А других рас — еще больше. И не создай мы Законы Крови, Пелену и Купол — мы были бы уже уничтожены. И потому умирают отступники — не из-за того, что нарушают Законы, и их должно наказывать. А потому, что, превысь они терпение мира, и мир уничтожит род Живущих в Ночи. Но мы не можем по-другому. Пока мы есть те, кто мы есть. А значит, нас уничтожат.
От слов несло безысходностью. Вадлар поежился. И заорал от боли в правой ноге, о которой забыл, завороженно слушая Сива.
Сива вздрогнул, тьма покинула его глаза. Он уставился на Вадлара, сглотнул и отступил на шаг.
— В следующий раз убью, — пробормотал он и начал падать.
Поделиться книгой: