Помоги проекту - поделись книгой:
| Американский судья: |
| «АНТИХРИСТИАНСКАЯ ПРОПАГАНДА НЕОБХОДИМА ДЛЯ ВОСПИТАНИЯ ДЕТЕЙ КАК ГРАЖДАН » |
| Возмущенный родитель требует от Верховного суда США прекратить навязывание детям содомии... |
| Верховный суд США просят рассмотреть жалобу родителей на действия образовательного округа, представители которого «систематически внушают детям неверие в основные догматы религии, исповедуемой их семьями». Речь идет о том, что детям с детского сада и младших классов внушают мысль о нормальности гомосексуализма и других извращений, причем у родителей не только не спрашивают согласия на пропаганду подобного рода и не дозволяют им ее контролировать, но попросту не ставят их в известность. |
| Инициатором дела выступил отец одного из массачусетских школьников, Дэвид Паркер. Его юридическая фирма, расположенная в Бостоне, подготовила обращение в Верховный суд США с просьбой рассмотреть законность решения Бостонского федерального апелляционного суда, где судья Сандра Линч заявила, что родители, чьи права были нарушены, могут воздействовать на ситуацию путем законного воздействия на власти города и штата. Ранее судья Марк Вольф постановил, что антихристианская пропаганда «необходима для воспитания детей как граждан» и что если родителям это не нравится, пусть переизберут школьный комитет или учат своих детей дома. |
| Организация защиты семей «Массовое сопротивление» заявила, что оба эти судебные решения «дикие настолько, что уму непостижимо». |
| Паркер, его жена и родители еще одного массачусетского школьника попробовали выдвинуть против школы обвинение в нарушении гражданских прав, но столкнулись с мощным сопротивлением организаций, пропагандирующих гомосексуализм как |
| образ жизни. Это дело тянется уже три года, когда Паркер узнал, что в школе проводится план прогомосексуальной пропаганды начиная с детского сада. После многочисленных встреч с администрацией школы, которые ни к чему не привели, разгневанный Дэвид Паркер заявил, что не покинет школу, пока не будет достигнута какая-либо договоренность. Школа вызвала полицию, так что возмущенному отцу пришлось заночевать в тюрьме, а на следующее утро его в наручниках отвели в суд. ; Когда в 2006 году учительница той же самой начальной школы стала читать детям (в том числе его сыну) трогательную историю про любовь двух педерастов, опять-таки не предупредив об этом родителей и не заручившись их согласием, Паркер обратился в суд. Паркер описывает, как в 2005 году Джон Пфайфер из Организации гомосексуального и гетеросексуального образования призывал школьный комитет, чтобы в каждом классе были книги об однополых семьях и плакаты с их фотографиями, чтобы приучить детей к мысли о них. Присутствовавшие на встрече учителя и директор школы поддержали его план. |
| «Если суд не вмешается, получится, что учителя имеют право внушать детям любые взгляды, какие им заблагорассудится, не ставя об этом в известность никого, включая родителей, и даже против воли родителей. Дело не в мерзкой книжонке - дело в том, что учитель манипулирует сознанием детей, внушая им опасную идеологию, поскольку сам он считает ее правильной. Идет война за умы и души детей. Этому нужно положить предел, это вопрос национальной важности. Прого- мосексуальные силы добились, что так называемые "права гомосексуалистов" поставлены в школах превыше родительских прав. Религия секулярного гуманизма, за которой стоит мощь государства, превращает школы в секулярные синагоги. Они говорят: "Мы просто готовим из детей граждан". Но эта религия - гнусная и извращенная форма религии», - считает Паркер. |
| Русская линия |
Вероятно, люди с либеральными установками думают, что их ювенальный контроль не коснется, поскольку они-то как раз воспитывают детей в духе времени, не ущемляя их в современных развлечениях типа компьютерных игр или дискотек, не видя ничего страшного в сексуальных отношениях подростков и т. п. Может быть, такие родители и не одобряют крайностей, но в целом современная жизнь их вполне устраивает. И поэтому в либеральном стане нет никакого волнения по поводу ювенальной юстиции (тем более что и «во всем цивилизованном мире» она существует).
А зря! Ведь жизнь может повернуться совсем по-другому (да и уже поворачивается). Если в стране окончательно победит курс на патриотизм и укрепление государственности, если власти будут более решительно поддерживать традиционные нравственные ценности, то именно к либеральным родителям ювенальные службы смогут предъявить тогда вполне обоснованные претензии. К примеру, школьный омбудсмен, поговорив с мальчиком и узнав, что папа называет армию «преступной организацией», а по поводу президента и вовсе употребляет выражения, граничащие с нецензурными, подаст рапорт, в котором напишет, что в семье проводится антигосударственная пропаганда. И «жизнь по решению суда» может в данном случае выглядеть (если ребенка не отнимут, что тоже весьма вероятно) следующим образом: родителям запретят вести «подрывные» разговоры и, возможно, обяжут пройти какой-нибудь психотренинг для нормализации патриотических чувств. Мальчика же придется отдать на все лето в военно-патриотический лагерь, а осенью - в кадетский корпус.
В других аспектах духовно-нравственного воспитания тоже могут возникнуть нешуточные проблемы. Омбудсмены вкупе с прочими ювенальными работниками будут вправе произвести тщательный досмотр аудио-, видео- и печатной продукции, которая имеется в доме ребенка, попавшего в «опасную ситуацию». (Напоминаем, что в ней, по отзывам «ювеналов», находятся практически все наши дети.) И вовсе не факт, что при установке на укрепление традиционно-нравственных ценностей наличие в семейной фильмотеке таких шедевров мирового кино, как «Гибель богов» Висконти, «Город женщин» Феллини, «Последнее танго в Париже» Бертолуччи или «Ночной портье» Кавани, не говоря уж о произведениях более молодых прославленных режиссеров типа Педро Альмодовара, будет воспринято с пониманием. Очень может быть, что, опираясь на статьи УК, соответствующие органы квалифицируют хранение в доме подобных шедевров как интеллектуальное растление несовершеннолетних. И тогда родителям-кинолюбам придется не только лишиться родительских прав, но и, не исключено, посидеть в тюрьме. Аналогичным образом могут отреагировать защитники прав детей и на хранение дома женских любовных романов, глянцевых журналов с обнаженными красотками и даже рекламных газет, где наряду с объявлениями о продаже мебели и машин указаны телефоны «девочек и мальчиков по вызову». И поди докажи, что ты не верблюд, что фильмы взрослые члены семьи смотрели поздно вечером, когда дети спали, что книжный шкафчик с «легкой эротикой» запирался на ключ, а газеты и вовсе уже пожелтели от времени и хранятся исключительно для ремонтных работ...
А вот пример уже не из возможного будущего, а практически из настоящего. Недавно Министерство образования постановило ввести во всех школах обязательный предмет «Духовно-нравственное воспитание» (для родителей-атеистов собираются предусмотреть вариант безрелигиозной этики). Но и в этом варианте учебного курса вряд ли будет много либерализма, учитывая нынешнюю конъюнктуру. И если государственная установка на укрепление семьи сохранится, то любые программы духов- но-нравственного воспитания будут осуждать «свободную любовь», «пробные браки», разводы и уж тем более содомию. Но пока нет ювенальной юстиции, свободомыслящие родители могут безбоязненно выражать дома по всем этим вопросам свое личное мнение, которое не обязательно совпадает с «линией партии».
С установлением же ювенального режима свободомыслие придется ограничить; иначе маму с папой можно обвинить в том, что они отказываются от сотрудничества со школой и тем самым препятствуют реализации права ребенка на качественное образование.
И только очень легкомысленные люди могут считать, что нарисованные нами картины - алармистская антиутопия. Даже во Франции, где традиционно почитают закон, в ювенальных делах царит произвол, который может быть обусловлен характером судьи, его сегодняшним настроением, ее неудавшейся личной жизнью. Главное, что создается механизм, позволяющий этот произвол осуществлять. Известный борец за введение ювенальной юстиции нарколог и правозащитник О.В. Зыков как-то заявил на одном из заседаний, посвященных данному вопросу, что его дети хорошо воспитаны и потому не будут жаловаться на него в суд. Большевики, запуская механизм репрессий, тоже думали, что он будет направлен только на «плохо воспитанных» классовых врагов. Но вскоре сами оказались жертвами собственного законотворчества.
НЕ ПОДМЕНЯЕТ, А ПОДМИНАЕТ
И тут возникает необходимость рассмотреть еще одну проблему. Быть может, самую важную, но о которой пока почему-то молчат. Впрочем, молчат не все. На круглом столе на тему «Становление ювенальной юстиции в России: опыт, проблемы и перспективы», состоявшемся в Госдуме 20 марта 2006 года, председатель Комитета по законодательству В.Н. Плигин выразил обеспокоенность, не начнет ли суд выполнять функции других систем власти. «Получается, - сказал он, - что мы предлагаем суду выполнять не роль правосудия, собственно говоря, а мы предлагаем в настоящее время суд обозначить как координатора по всем случаям, которые попадают в поле зрения суда».
Вразумительного ответа на этот свой вопрос он не получил. Нет, конечно, его постарались успокоить. «Суд не будет заменять никакие ведомства, - сказала председательствовавшая на круглом столе депутат Е.Ф. Лахова. - Министерства образования, здравоохранения, внутренних дел, комиссии по делам несовершеннолетних, службы занятости и т. д.- все знают, что им делать... Но суд, - добавила она, - должен быть над всеми, независимо от того, совершено или не совершено ребенком правонарушение... Суд должен быть над всеми ведомствами. Именно суд должен сказать сегодня, что делать, какое ведомство недоработало».
Однако суд, напомним еще раз, не только высказывает свое мнение, но и взыскивает. И его решения, снова напомним, обязательны. Таким образом, под лозунгом защиты прав ребенка по существу делается попытка построить параллельную вертикаль власти. Ведь что означает заявленный тезис - суд должен быть над всеми ведомствами и говорить, что им делать и кто что недоработал? Пока что ведомства подчиняются своим главам - министрам, те - премьер-министру, тот - президенту. И никакой суд не указывает никому из них, что им делать. Хотя, разумеется, проворовавшегося министра теоретически можно отдать под суд.
Выходит, в новой ювенальной реальности нарушается принцип разделения властей - судебная власть подминает под себя исполнительную. А если решения министра не совпадут с решением ювенального суда, кто будет главнее? И кем будет управлять президент, если все ведомства будут подчиняться ювенальному суду, а судебная власть по Конституции независима и президенту не подчиняется?
Причем в перспективе планируется создание семейного суда, который вберет в себя функции суда ювенально- го и, кроме того, будет рассматривать все дела, в которых так или иначе затронуты интересы несовершеннолетних. А ведь это подавляющее большинство судебных дел, поскольку у большинства наших граждан есть дети или внуки, а заметное число людей связано с детьми по роду работы. Таким образом, новый суд может подмять под себя не только Министерства образования, здравоохранения и внутренних дел, но и Минфин (интересы детей практически всегда связаны с финансовым обеспечением) или, скажем, Министерство обороны. А почему нет? У многих призывников есть малолетние братья или сестры - вот вам и основания.
О демократии тогда, естественно, придется позабыть; узурпация власти судом - это уже совсем другая песня. Не мягкая стилистика плюрализма, а жесткий стиль диктатуры. Во время судебного заседания, как известно, судья может удалить человека из зала за малейшее, на его взгляд, нарушение. И он, как миленький, удалится. Иначе выведут под руки. А тут вся жизнь будет проходить в этом директивно-карательном режиме: родителям, бабушкам-дедушкам и прочим взрослым гражданам придется отвечать «по всей строгости закона».
В своей книге «Смерть Запада» видный американский политик П. Дж. Бьюкенен цитирует известного американского судью Роберта Борка, который, называя членов Верховного суда США бандитами, сетует, что судебная власть страны «приобрела диктаторские замашки» (М. ACT. 2003. С. 346-347). У нас, вероятно с поправкой на российскую специфику, роль аналогичного «диктатора на местах» призван, по-видимому, сыграть ювенальный суд. При этом соответствующая вертикаль, естественно, достроится до конца: в Верховном суде предусмотрена ювенальная судебная коллегия, которая будет рассматривать дела в качестве второй инстанции. Выше - кассационная коллегия Верховного суда, а еще выше - его Президиум, куда, надо полагать, если закон о ювенальных судах будет принят, введут специалистов по правам детей.
Россия в XX веке диктатуру уже проходила, был у нас, в отличие от большинства стран Запада, этот трагический опыт. Это по части «прав ребенка», «планирования семьи» или толерантного отношения к наркоманам и секс-меньшинствам мы малость отстали от цивилизованного мира. Можно сказать, мы в этом отношении еще дети. Зато опыт жизни по Орвеллу у нас будет посолидней. Тут мы - умудренные опытом старики. И добровольное согласие повторить этот кошмар означает впадение в детство. Иначе говоря, старческий маразм. Чего, право, очень не хотелось бы.
Владимир ОШЕРОВ, социолог
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЛЕЖИТ НА НАС
Мы чуть ли не с детства наслышаны об универсальности демократии, о том, что она способна решать проблемы в любой стране, на любом континенте, в условиях любой культуры. При этом совершенно очевидно, насколько разными могут быть проявления демократии: Индия, Япония, Пакистан, Турция, Ливан, Палестина, латиноамериканские страны. Мы также видели и видим, что происходит, когда демократия вводится насильственно, чуть ли не под дулом пистолета: Афганистан, Ирак... В России демократизация тоже шла не совсем гладко и пока что дает весьма неоднозначные результаты.
Пытались у нас ввести явочным порядком и рыночную экономику с ее «невидимой рукой», якобы способной осчастливить всех. Что из этого получилось, многие испытали на себе. А американские эксперты только изумлялись: как это в России бизнесмены оказались такими хапугами и преступниками? Это совсем не по правилам! С универсальностью здесь опять вышла неувязка. Но, как говорится, если факты не соответствуют теории, тем хуже для фактов.
Сегодня намереваются учинить очередной грандиозный эксперимент. Как и раньше, речь идет о внедрении некоей универсальной системы, заимствованной с Запада. На сей раз это - ювенальная юстиция, якобы имевшая самый благотворный эффект на положение дел с подростковой преступностью в зарубежных странах. Между тем в западных источниках информации можно встретить немало критики в адрес ювенальной юстиции, особенно попыток расширения прав детей и подростков за счет прав родителей и опекунов. Положительные же показатели, такие, как снижение уровня преступности, пока далеко не очевидны. Наоборот, во многих странах (Франция, Англия, Германия, США) за последнее время наблюдалось явное ухудшение ситуации.
В Англии, например, согласно оценкам экспертов, в том числе и работающих в ювенальных структурах, система отличается крайней неэффективностью, не в последнюю очередь потому, что работа не престижная и много на ней не заработаешь. И защитники, и обвинители относятся к своим обязанностям с прохладцей. При этом адвокаты подсудимых советуют своим подопечным не признавать себя виновными даже в тех случаях, когда вина вполне доказана. Это не дает возможности судьям выносить условные и оправдательные приговоры и почти неизбежно влечет за собой лишение свободы для правонарушителей; таковы нормы судопроизводства. Судья Дэвид Симпсон, один из самых опытных и уважаемых ювенальных судей в Англии, говорит: «Одна из проблем заключается в нашей соревновательной судебной практике. Все вращается вокруг доказательств вины, а не поисков истины. А молодые люди особенно падки на соблазны системы, которая активно поощряет обвиняемых на непризнание собственной ответственности, если только нет неопровержимых доказательств их вины».
Во многих странах, включая Россию, проблема подростковой преступности имеет долгую историю, тесно связанную с урбанизацией. Поэтому и меры по ее предотвращению принимались уже давно. Не говоря о том, что опыт воспитания детей и молодежи уходит корнями во времена далекой древности. Принципам и методам воспитания посвящены многие страницы Ветхого и Нового Завета, творения Отцов Церкви. Надо помнить о том, что система ювенальной юстиции, впервые оформившаяся в конце XIX века, существовала в условиях, совершенно отличных от сегодняшних. Традиционная семья все еще сохраняла свое влияние, так же как и Церковь. Процессы урбанизации, эмиграции, влияние феминизма, влияние так называемой «сексуальной революции», воздействие телевидения и развлекательной индустрии, легализация порнографии и проституции - все это пришло позже и не сразу. Так что до середины XX века ювенальная юстиция свои функции выполняла неплохо.
Либеральные перемены 60-х годов прошлого века резко изменили ситуацию: показатели подростковой преступности резко пошли вверх, и стала все более очевидна неадекватность системы ювенальной юстиции. Начались реформы, периоды послаблений чередовались с ужесточениями, но можно смело сказать, что и поныне ювенальная юстиция находится в стадии поисков и экспериментов. А масштабы подростковой преступности продолжают расти. В частности, за последнее десятилетие стала заметной преступность среди несовершеннолетних девочек, причем число насильственных преступлений, совершенных ими, растет гораздо быстрее, чем среди мальчиков. И это невзирая на то, что в США начиная с 80-х годов от ювенальной юстиции частично отказались: малолетних правонарушителей стали приравнивать к взрослым. Были приняты законы, сильно ужесточавшие меры наказания за особо тяжкие преступления, вплоть до смертной казни. Фактически была полностью узаконена передача таких дел в ведение взрослых судов. Это принесло свои плоды: уровень преступности снизился. Тем не менее такое решение нельзя назвать оптимальным: подростки еще недостаточно сознательны, чтобы полностью отвечать за свои поступки. Особенно те, что выросли в неблагополучных семьях. Но что же делать? Особенно когда права подростков неуклонно расширяются...
Вплоть до последнего времени задачи воспитания возлагались на три важнейших института: семью, Церковь и школу. Это стало меняться по мере расцерковления общества; функции семьи и Церкви постепенно стали перекладываться на плечи школы, и шире - на плечи государства. У нас, после большевистской революции, государство особенно активно взяло на себя роль воспитателя - посредством особой, унифицированной и идеологизированной системы образования. Церковь была полностью устранена из сферы воспитания, а роль семьи значительно урезана. Тем не менее коммунисты прекрасно понимали общественную и историческую роль подрастающего поколения, и не только с политической точки зрения. Опыт Гражданской войны и массового голода, с сотнями тысяч беспризорных детей по всей России, диктовал принятие радикальных мер, на которые способно было только государство. Не случайно так быстро были созданы молодежные и подростковые организации, построены тысячи детских садов, пионерлагерей, детских санаториев, спортивных сооружений. Это в какой-то степени компенсировало практически неизбежную при коммунистическом режиме деградацию семейного воспитания, обусловленную не только идеологией, но и низким уровнем жизни, вынуждавшим большинство советских женщин трудиться вне дома наравне с мужчинами. Вспоминается, с какой иронией говорили наши женщины о феминистском движении на Западе: в СССР оставаться дома с детьми стало несбыточной мечтой для большинства.
Новый толчок к росту подростковой преступности был дан распадом СССР, нашими экономическими и политическими реформами, повлекшими за собой массовое обнищание, миграцию миллионов людей, кризисом государственной власти и общим кризисом нашей культуры. Советские воспитательные структуры были в значительной степени разрушены, а взамен пока создано крайне мало. Но может ли нам пригодиться западный опыт?
Уже неоднократно отмечалось, что проект законодательства о ювенальной юстиции тесно связан с внедрением в российскую судебную практику положений Конвенции ООН о правах ребенка. Поэтому стоит более подробно остановиться на некоторых конкретных положениях этой Конвенции и на том, какие последствия можно ожидать от ее применения, особенно в сфере борьбы с подростковой преступностью.
Хотелось бы для начала отметить, что Конвенция ООН о правах ребенка не во всем согласуется с Всеобщей декларацией прав человека ООН, принятой в 1948 году. Это касается, в частности, статьи 29 Конвенции, посвященной праву на образование и содержащей подробный список качеств и убеждений, какие надлежит привить ребенку. Не совсем понятно, зачем понадобилось такое перечисление, если в статье 26 (п. 3) Декларации прав человека ООН ясно сказано: «Родители имеют право приоритета в выборе вида образования для своих малолетних детей». Или воля родителей уже не приоритетна? Такое впечатление, что граждане всех стран, присоединившихся к Конвенции, обязаны учить своих детей именно тому набору «ценностей», который полностью соответствует понятию «политической корректности». Что это? Случайность или показатель нынешней фазы либерального сознания, уже не стесняющегося выводить родителей и семью за пределы сферы воспитания детей? Вообще перечень, предписанный в Конвенции, звучит на удивление не либерально, а скорее по- советски: дети непременно обязаны усвоить все эти качества, и отвечать за это будут государственные органы.
Есть и другие вопросы. Документ изобилует абстракциями. Слова «свобода», «свободный» упомянуты в Конвенции много раз, и, зная, например, историю эволюции вопроса о свободе слова, можно спросить: а в какой трактовке следует усваивать ребенку это понятие? В смысле полной бесцензурности или с некоторыми рамками? Что конкретно значит понятие «свободное общество»? Включает ли «терпимость» положительное отношение к «сексуальным меньшинствам»? А что если родители осуждают гомосексуализм из религиозных или медицинских соображений и внушают ребенку его неприятие? Как понимать «равноправие мужчин и женщин»? В том ли смысле, как его понимают радикальные феминистки?
В США, например, у юристов вызвало возражения требование статьи 29 по поводу школьных программ, поскольку это дает право федеральным органам управления системой образования навязывать школам, в том числе частным, по всей Америке одни и те же программы. До сих пор даже государственные школы в разных штатах и округах пользовались значительной независимостью, вплоть до издания своих учебников. Вообще, многие статьи Конвенции противоречат тому, как трактуются сходные вопросы в решениях Верховного суда США. Достойно внимания, насколько придирчиво американские юристы сравнивают положения Конвенции с решениями Верховного суда, имеющими в силу своей прецедентности тот же вес, что и писаные законы.
В Конвенции прослеживается сравнительно новая концепция либеральной юриспруденции: полная автономия детей, приравнивание прав детей к правам взрослых - хотя в открытую это никогда не признается. Известный американский правовед профессор Брюс Хафен пишет: «Значение акцента, делаемого Конвенцией на автономии ребенка, становится понятным в свете различия между правами на защиту и правами выбора для детей. Права на защиту, которые не зависят ни от какого минимального уровня дееспособности, включают такие гарантии, как право собственности, право на обеспечение здоровья и безопасности и право не подвергаться лишению свободы без должной судебной процедуры. ...Сравнительный недостаток взрослой дееспособности у детей объясняет нужду в такой защите.
Права выбора, с другой стороны, дают индивиду возможность принимать сознательные и юридически ответственные решения, такие, как голосование, вступление в брак, заключение договоров, исповедание той или иной религии и выбор характера образования». Хафен пишет, что в американском законодательстве детям нигде не предоставляются права независимого выбора, и вовсе не из соображений дискриминации, «а для того, чтобы защитить детей от последствий нос же собственных незрелых решений, открывающих возможности для эксплуатации ребенка со стороны тех, кто захочет воспользоваться его уязвимостью». Лучше не скажешь. Остается лишь удивляться, каким образом наши власти удосужились так быстро и послушно ратифицировать Конвенцию, а сейчас дают добро на внедрение ювенальной юстиции в ряде регионов России.
Давайте же рассмотрим еще ряд статей Конвенции.
Статья 13-1. «Ребенок имеет право свободно выражать свое мнение; это право включает свободу искать, получать и передавать информацию и идеи любого рода, независимо от границ, в устной, письменной или печатной форме, в форме произведений искусства или с помощью других средств по выбору ребенка».
«Право свободно выражать свое мнение» сформулировано здесь в качестве некоего абсолюта: практически разрешается все, если только не затрагиваются интересы государства и «других лиц». Относятся ли родители к «другим лицам», неясно. О праве родителей как-то контролировать материалы, попадающие в руки ребенка, не говорится ничего. Это касается и права учителей и вообще школьной администрации влиять на содержание не только школьных программ, но и, скажем, школьных стенгазет или театральных постановок.
Статья 14-1. «Государства-участники уважают право ребенка на свободу мысли, совести и религии.
2. Государства-участники уважают права и обязанности родителей и в соответствующих случаях законных опекунов руководить ребенком в осуществлении его права методом, согласующимся с развивающимися способностями ребенка».
Не совсем понятно, что значит оговорка про способности. Это что, когда ребенок подрастет и его способности «разовьются», он, согласно Конвенции, сможет игнорировать волю родителей? Например, отказавшись от религиозного воспитания или став членом тоталитарной секты? Вообще, согласно Конвенции, родители скорее выступают в качестве доверенных лиц государства, а не как независимые субъекты права.
Статья 15-1. «Государства-участники признают право ребенка на свободу ассоциации и свободу мирных собраний».
Согласно этой статье родители не смогут влиять на то, с кем дружат, в какой среде проводят досуг их дети - вплоть до участия подростков в уличных шайках или скинхедских группировках.
Статья 16-1. «Ни один ребенок не может быть объектом произвольного или незаконного вмешательства в осуществление его права на личную жизнь, семейную жизнь, неприкосновенность жилища или тайну корреспонденции, или незаконного посягательства на его честь и репутацию».
Эта статья фактически может служить юридическим основанием для того, чтобы несовершеннолетняя дочь сделала аборт без ведома родителей. Именно так трактуется понятие «права на личную жизнь» в западной практике. Таким же образом родители не смогут помешать своим детям пользоваться порнографическими материалами у себя дома. Надо спросить у наших энтузиастов ювенальной юстиции: каким образом такое может способствовать профилактике подростковой преступности?
Статья 19-1. «Государства-участники принимают все необходимые законодательные, административные, социальные и просветительные меры с целью защиты ребенка от всех форм физического или психологического насилия, оскорбления или злоупотребления, отсутствия заботы или небрежного обращения, грубого обращения или эксплуатации, включая сексуальное злоупотребление, со стороны родителей, законных опекунов или любого другого лица, заботящегося о ребенке.
2. Такие меры защиты, в случае необходимости, включают эффективные процедуры для разработки социальных программ с целью предоставления необходимой поддержки ребенку и лицам, которые о нем заботятся, а также для осуществления других форм предупреждения и выявления, сообщения, передачи на рассмотрение, расследования, лечения и последующих мер в связи со случаями жестокого обращения с ребенком, указанными выше, а также, в случае необходимости, для возбуждения судебной процедуры».
Статья 19 дает основания государственным структурам создавать обширный бюрократический аппарат для «выявления, сообщения, передачи на рассмотрение, расследования, лечения и последующих мер...» Почему такое доверие к бюрократии, особенно в свете нашего российского опыта?
О том, что Конвенция запрещает даже самые общепринятые виды «телесных наказаний», мы уже слышали немало. Нам явно стоит лишний раз подумать (а может, посоветоваться с юристом?), прежде чем мы решим нашлепать непослушного ребенка. (Об этом сказано в статьях 13,19 и 37.)
Одним словом, Конвенция направлена на дальнейшее ущемление прав и общественного статуса семьи, на ограничение возможностей для родителей воспитывать своих детей согласно своим убеждениям, прежде всего религиозным. И это происходит в тот момент, когда участие семьи в воспитании подрастающего поколения уже доведено до опасного минимума. После изучения текста Конвенции создается впечатление, что в современном мире уже не осталось ни прочных семей, ни родителей, которым можно доверить воспитание детей. Все как будто рассчитано на ситуации, где родители всячески попирают права детей, а в лучшем случае, оставляют их без присмотра. Но и при современном незавидном состоянии семьи и брака на Западе, росте числа разводов и случаев безбрачного сожительства никто там не смеет утверждать, что с семьей покончено, что заботу о детях должно целиком взять на себя государство. Там регулярно говорят о необходимости привлекать семью ко всем вопросам, связанным с профилактикой подростковой преступности. Как утверждают многие работники американского ювенального правосудия - прокуроры, судьи, - в ходе долгих бесед с юными правонарушителями, особенно членами уличных банд, они неоднократно слышали, что подростки примыкают к бандам прежде всего потому, что им нужен чей-то авторитет, им нужна принадлежность к коллективу. То, что в недавнем прошлом они находили в своей семье.
Сейчас становится очевидным, что заменить семью нечем, что никакие государственные меры не способны исправить положение. Держать преступность в узде еще как- то удавалось в СССР, но только за счет тотального контроля всего общественного организма - экономики, образования, судебной системы. Это все уже позади. Но и на Западе восстановить прежнее положение семьи - почти утопия. Этому противостоит либеральная идеология, этому противостоят могущественные финансовые интересы, а то, что уличная преступность растет, - ну что ж, от такой преступности страдают в основном простые люди, не миллионеры...
Важно отметить, что самые наглядные и убедительные аргументы в пользу защиты от безответственных родителей можно найти именно в Америке, с ее ужасающим положением детей и подростков из негритянских и латиноамериканских гетто в больших городах. И хотя сходные тенденции мы наблюдаем сегодня во многих европейских странах, с их неуклонно растущим населением азиатского и африканского происхождения, но именно в Америке дезинтеграция семьи проявляется особенно остро и болезненно. Число и процент внебрачных детей, матерей-одиночек, в том числе несовершеннолетних, в том числе злоупотребляющих наркотиками и алкоголем, естественно ставит на повестку дня защиту прав детей. И тем не менее США пока отказываются ратифицировать Конвенцию ООН. Ясно, что для этого есть веские основания.
Что же касается России, то мы верим, что здесь еще далеко не все потеряно. Ведь семья важна не только как противовес преступности, но и как главный, подлинно универсальный инструмент воспитания. В России нет, как в Америке, негритянских гетто, но проблема подростковой преступности, в том числе этнической, стоит не менее остро. Нам представляется опять-таки, что у нас есть возможности для решения этой проблемы - такие возможности, которых в Америке нет. Во-первых, в России на государственном уровне, впервые после советского периода, мы видим осуществление программ непосредственной финансовой поддержки семьи; во-вторых, наша Православная Церковь занимает куда более прочное положение в обществе, чем церкви в западных странах, а ведущаяся Церковью социальная работа прямо связана с воспитанием.
Разумеется, воспитание и образование подрастающего поколения - одна из главных задач и государственной власти тоже. Сюда же относится и сфера поддержания правопорядка, с ее комплексом профилактических и исправительных мер. Во всем мире на это тратятся огромные средства из бюджета. Но при этом государство не может и не должно брать на себя функции семьи. Никакие, даже самые благонамеренные, чиновники и чиновницы не способны заменить отца и мать в деле воспитания. Семье в наше смутное время надо всячески помогать. И здесь, вместе с государством, огромную роль должна играть Церковь и вообще религиозные организации.
Добавим, что если Россия будет придерживаться основных положений о защите детей от вредных влияний (Конвенция), было бы неплохо более детально прописать в российском законодательстве меры ответственности средств массовой информации и развлекательной индустрии, нацеленных на аудиторию моложе 16 лет. Ведь такие меры уже существуют или вводятся в практику самых либеральных западных стран. Например, в Австралии совсем недавно было объявлено об установке специальных интернетовских фильтров для защиты детей от порнографии и экранного насилия. Интернет-провайдеры под угрозой лишения лицензии будут обязаны сами фильтровать те сайты, которые предназначены для несовершеннолетних, особенно в школах и библиотеках. Интересно, что меры вводятся правительством лейбористов, партии, всегда отличавшейся особой чувствительностью к вопросам свободы слова. Но на этот раз министр телекоммуникаций Стивен Конрой заявил, обращаясь к австралийским правозащитникам: «Лейбористы не собираются оправдываться перед теми, кто считает, что регулирование Интернета - то же самое, что идти по пути Китая. Если кто-то приравнивает свободу слова к праву показывать детскую порнографию, правительство не собирается с ними соглашаться». Такие фильтры уже существуют в Англии, скандинавских и других европейских странах, и пока что признаков тоталитаризма там не наблюдается.
Упадок и неуклонный процесс исчезновения традиционной семьи воспринимается многими как уже свершившийся факт. Обращает на себя внимание то, как постоянно подразумевается, но не артикулируется убеждение, что упадок традиционной семьи - явление необратимое и что отныне задача преодоления кризиса, вызванного распадом семьи, будет решаться государством и «широкой» общественностью. Это пренебрежение к семье можно вполне считать одной из главных идеологических предпосылок Конвенции. Из этого же, скорее всего, исходят и те, кто агитирует за введение в России системы ювенальной юстиции.
От нашей интеллигенции и даже от наших политиков нередко можно услышать и такое: «Ну уж если у них семья постепенно сходит на нет, то нам ничего другого не остается. Таков современный мир...» Ложь, господа модернизаторы! Не верите - посмотрите на мусульманские страны. Мусульмане не стесняются выглядеть отсталыми, они смогли отвергнуть, повернуть вспять натиск безбожия и разнузданности. Их можно называть по-всякому: фундаменталистами, исламистами, врагами демократии, - но у них и семьи большие, и дети послушные, и преступность на заметно более низком уровне, хотя процессы урбанизации идут и там своим чередом.
Да что говорить о мусульманах; в Америке, стране победившего либерализма, за последние двадцать лет огромных успехов достигло домашнее обучение - homeschooling. И ведь все началось с судебного запрета на школьную молитву и изучение Библии, не говоря о том, что академическое и нравственное качество школьного образования с каждым годом все ухудшалось. Семьям верующих - протестантов, католиков, православных - пришлось сначала выдержать многие тяжбы с представителями школьного истеблишмента, пока они добились своего, и сейчас в Америке более двух миллионов детей обучаются дома, и их число постоянно растет. Это образование по своему академическому качеству не только ничуть не уступает школьному, но и способствует укреплению семьи, доверия между детьми и родителями.
Мы приводим здесь homeschooling в качестве примера того, что еще далеко не все потеряно. И у нас в России не поздно, с Божией помощью, начать постепенно восстанавливать семью как естественную и лучшую среду для воспитания. Для этого есть много путей, особенно учитывая нынешнюю степень свободы совести и свободы вообще. Снижению уровня детской преступности наверняка будет содействовать и наконец начавшееся в стране улучшение экономического положения. Но важно защитить детей и подростков от захлестывающей Россию волны третьесортной и аморальной масс-культуры, от пока бесконтрольной игорной индустрии, от наркоторговцев и от попыток дальнейшего разрушения семьи под предлогом расширения прав детей.
Мы клянем советскую власть, клянем советскую уравниловку, и с полным основанием. Но, возможно, именно эта уравниловка, это принудительное равенство - вместе с полным отсутствием частного сектора во всех сферах жизни - сделали возможным иметь такое число работников бюджетной сферы - учителей, врачей, воспитателей, участковых милиционеров и т. д., добросовестно выполнявших свою нелегкую работу. Ведь деться было некуда: везде платили ту же зарплату. А сколько среди них было талантливых, честных и высококвалифицированных людей! Сейчас об этом можно только мечтать. Даже если когда-нибудь зарплаты бюджетников приблизятся к уровню частного сектора, это будет очень нескоро. В Америке и других западных странах на «социалку», в частности на ювенальную юстицию, тратятся огромные деньги, миллиарды долларов - и все равно число правонарушений продолжает расти. Какие же у нас могут быть основания для использования западных методик? Скорее уж следует вспомнить о нашем собственном опыте в недавнем прошлом, по-христиански переосмыслить и применить его сегодня.
Похоже, что подлинной целью внедрения в России системы ювенальной юстиции по западным образцам является приведение российского законодательства в соответствие с нормами, разработанными правоведами-международниками в ООН и Европейском союзе, особенно в части трактовок прав личности. Если это так, то с этим невозможно согласиться, особенно учитывая особенности исторического и культурного наследия России. Мы не можем просто так, волевым усилием признать чужое своим. Система подросткового правосудия прежде всего должна быть эффективной и содействовать сокращению числа правонарушений, совершаемых несовершеннолетними, опираясь преимущественно на собственно российский опыт и традиции. Как мы видим, ювенальное правосудие не работает и в условиях западной стабильности и законопослушания. И если даже там, похоже, не могут обойтись без тесного взаимодействия семьи, школы и религиозных организаций с органами правопорядка, то России нужно действовать именно в этом направлении. Создается странное впечатление: там, где действительно можно взять на вооружение западный опыт, наши либералы более чем сдержанны. Как, например, в вопросах цензуры или участия родителей в профилактике детской преступности. Зато с какой уверенностью и упорством лоббируются установки, совершенно чуждые российской ментальности и опыту!
И последнее. Постоянно слышишь в качестве веского аргумента ссылки на то, что Конституция РФ (скоропалительно принятая в 1993 году вскоре после «героического» артобстрела Белого дома) содержит статьи, обязывающие Россию выполнять нормы международного права.
Почему-то США эти «нормы» часто игнорируют, и ничего! - никто не угрожает Америке какими-либо санкциями. К слову сказать, в нашей Конституции немало и других свидетельств спешки и неуемного преклонения перед либерализмом западного образца. Например, статья 28, объявляющая Российскую Федерацию «светским государством». Это не что иное, как философская и юридическая тавтология - учитывая то, что государственная власть есть по определению светская власть! Не пора ли подумать о внесении определенных поправок в нашу Конституцию? Не пора ли задаться вопросом: насколько оправданы жертвы, на которые мы идем ради сомнительного удовольствия принадлежать к «цивилизованному миру» - в понимании наших западников или зарубежных менторов?
Виктор ОРЕЛ, журналист-международник, писатель
СЛУЖЕНИЕ ИДОЛУ
1991 год, конец XX столетия. Время, когда, в отличие от 1961-го, все наоборот: весь класс - двоечники и, говоря очень мягко, хулиганы, а два-три ученика (ученицы) - несчастные отличники, над которыми все посмеиваются.
Американская средняя школа имени Мартина Лютера Кинга в Хэйворде, Калифорния. Тогда выдуманный очередным злым гением аспект сексуального домогательства в школах только начинал выходить за рамки здравого смысла и приближаться к полному маразму. Но я, эмигрант с четырехмесячным стажем, был еще весьма далек от понимания многих аспектов текущего времени. Поэтому, когда на моих глазах 50-летнему преподавателю истории предложили добровольно покинуть пределы школы, я пришел сначала в недоумение, а позже - в шок. Преподаватель был уволен за то, что похлопал одного из отличников по плечу за самый лучший реферат по истории. В тот же вечер самые отъявленные «плохиши» класса рассказали об этом случае матери отличника, поставив нужные эмфатические ударения. Возможно, мать была таким же хорошим человеком, как и ее сын. Тем не менее как можно было упустить случай отсудить у школы кругленькую сумму за «сексуальное издевательство» над ее отпрыском?! Однако директор школы оказалась проворнее предприимчивой матери и вовремя уволила преподавателя.
Нет человека - нет проблемы.
Жесткое решение школьной администрации было принято фактически из-за жестокости учащихся класса. Обе стороны осознавали, что происшедшее - полный бред эпохи, манипулирование новым законом. А законом манипулируют, как правило, те, кто его нарушает.
На педагогическом совете директор произнесла короткую речь и прочитала несколько пунктов из нового закона, напомнив остальным учителям, что это не шутка. Все, в том числе и я, «проглотили пилюлю» и с чувством негодования разъехались по домам.
Увольнение преподавателя по статье «сексуальное домогательство» - это «волчий билет» на долгие годы, особенно в Америке. С такой трудовой статьей на весь остаток жизни можно устроиться разве что разнорабочим или уборщиком.
Месяцем позже хулиганы избили отличника одноклассника за то, что идея с судом провалилась. И мать пострадавшего призналась администрации школы, что лидер «плохишей» рассказал ей о новом законе и потребовал долю от выигрыша в суде. 14-летнего ученика, предводителя «плохишей», исключили из школы и отправили в колонию для трудновоспитуемых детей. Однако преподаватель истории в школу не вернулся. А у всего преподавательского состава в душе остался неприятный осадок. У одних учителей этот осадок постепенно пройдет, забудется. У других останется навсегда.
Вполне возможно, что американское общество, само того не осознавая, уже вошло в заключительную фазу распределения уровней и ведет жесткую конкурентную борьбу за место под солнцем. В государственных базах данных все люди уже поделены и распределены. В отличие от сентиментальных стариков, еще надеющихся на человеческие чувства, молодое прагматичное поколение отлично понимает, что добротой и честностью дорогу к солнцу и небу себе не пробить. Поэтому многие из них используют любые средства, чтобы добиться своей цели. А есть такие, которые уже в 10-12 лет начинают понимать, что времени терять нельзя. Надо использовать возраст в свою пользу.
Так произошло в случае с преподавателем истории. А таких случаев сегодня по стране миллионы, и не только по отношению ко взрослым, но также по отношению друг к другу.
Откуда у американских детей (ведь они еще фактически дети) такие познания и такое черствое, прагматичное отношение к жизни и жестокость к окружающим?
Чтобы ответить на этот вопрос исчерпывающе, в Америке пишутся книги и защищаются докторские диссертации. Хотя где-нибудь в сибирской глубинке ответ простой русской женщины уложился бы в одно предложение и был бы самым правильным: «От гордыни, распущенности, вседозволенности и недисциплинированности». И решается такая проблема быстро и просто - ремешком по пятой точке.
В Америке вопрос так стоять не может, потому что законодательные органы власти сделали все возможное, чтобы создать непреодолимую дистанцию между родителями и детьми. Разрыв между ними начинается по достижении детьми пятилетнего возраста, когда государственные жернова подготовительного класса перемалывают детскую психологию по-своему.
В школах, начиная с подготовительного класса, детей учат доносить: друг на друга, на своих родителей, на учителей. Система доносов поощряется учителями и администрацией школ. Учат доносить вроде бы с позиции их собственной безопасности. Обучение начинается с привития навыков детской бдительности. Обнаружение признаков начинающегося пожара, предотвращение аварийных ситуаций в школе, наличие подозрительных машин возле школы и своевременный доклад учителю или администратору. Но где кончается объективная бдительность и начинается субъективный донос, школьникам не объясняют. Их, наоборот, открыто учат доносить на однокашников, которые приносят в школу контрабанду или оружие, которые, по мнению доносчиков, ведут себя неправильно. Даже если донос ложный, доносчики поощряются.
Сызмальства они учатся быть прежде всего индивидуалистами и эгоистами. Если в школах 50-х годов доносчиков не жаловали, то с начала 70-х годов и по сей день доносчики в американских школах - в почете. Дети не беспокоятся о том, что поступили необъективно или аморально. Их не обучают морали в общедоступном смысле. Под базу оправдания любых доносов ложится утверждение: «Я донес на одноклассника, чтобы обезопасить себя и других учеников». Но у одноклассника, на которого донесли, тоже находится веский довод: «Я принес в школу оружие, чтобы обезопасить себя и других». Поэтому, в массе, американские дети вырастают гедонистами, то есть людьми, для которых их собственные желания и потребности стоят на первом месте. Их личная безопасность на первом месте. Их мнение и желание - самые главные и важные, хотя их никто никогда не учил тому, что такое правильное мнение. У них с раннего возраста развиваются свои собственные представления и фантазии о жизни, понятия о любви, дружбе, взаимопонимании и уважении к окружающим. И часто такие молодые люди поступают соответственно своему пониманию жизни: одни, считая, что их не уважают или не понимают, приносят в школу оружие и учиняют массовый расстрел однокашников и учителей; другие, к которым родители не проявили достаточно любви, зарубив их топором, насилуют своих младших сестер; третьи, возненавидев общество, забираются на крышу здания и стреляют в прохожих.
С первых лет детской сознательной жизни в подавляющем большинстве американских семей начинается жесткая борьба за первенство родительского права между людьми и «гипнотическими змеями» фантаста Ивана Ефремова. В этой борьбе родители, ограниченные американским законом, который фактически запрещает им воздействовать на своих детей по собственному усмотрению, все чаще остаются побежденными.
Выигрывают электронные воспитатели, точнее кукловоды, стоящие за ними. Они выполняют желания детей без возражений и мгновенно. Достаточно нажать на нужную кнопку «дистанционки» или клавишу «Enter».
Некоторые американские исследователи наивно называют компьютеры, электронные игры и телевизоры посредниками между родителями и детьми. Такие «исследователи» больше напоминают агентов-марионеток, которые утверждают необходимость извращения и оболванивания детской психологии в угоду стандартизаторам будущих поколений. Они не отрицают вмешательства федерального правительства и спецслужб в американскую семью и школу. Равно как они не отрицают, что современное мировое общество не успевает за технологиями виртуального мира. Виртуальный мир достаточно долго существовал и развивался хаотически и бесконтрольно. Но лжеисследователи как бы предлагают выход из создавшегося положения, мол, если родители и учителя не в состоянии повлиять на детей, то пусть влияют компьютеры и Голливуд.
Дети и подростки часто посещают сайты, к знакомству с которыми они психологически не готовы. Но их пытливые умы в большинстве случаев тянутся к познанию «взрослых тем»: интимности, насилия, тем, связанных с криминальным миром. Они ищут сайты, рекламирующие оружие и военную подготовку. Ведь кто из детей не хочет стать непобедимым суперсолдатом, так сказать, «неприкасаемым»! Естественное желание быть способным защитить себя от взрослого мира заложено во всех маленьких гражданах нашей планеты. Но то, как они восприняли знакомство с новым, непонятным и пугающим фрагментом виртуального мира, остается их сокровенной тайной. Только они способны почувствовать силу давления запретных «взрослых тем» на их собственное сознание. С каждым новым открытием сила психологического давления на неокрепшие умы увеличивается. И когда нагрузка на детский или подростковый мозг превышает критическую массу, то общество сталкивается с неизвестными ранее формами как отдельных детских жестоких поступков, так и садистского поведения в целом.
Прямым диалогом, обсуждением, дискуссией взрослые помогают подрастающему поколению отличать добро от зла, правильное от неправильного, полезное от ненужного. Родители и окружающая среда в таком случае активно влияют на развитие ребенка. Но если такой диалог между взрослыми и детьми не происходит, то «маленькие человеки» делают собственные выводы. Они по-своему оценивают моральные и духовные аспекты жизни общества. Хотя результат их оценки и понимания может быть абсолютно непредсказуемым, особенно если в обществе отсутствуют реальные яркие положительные примеры. А в американском обществе такие примеры как раз отсутствуют. Сама суть развитого капиталистического общества не предполагает наличия и рекламу подобных постоянных примеров общенационального уровня. Речь идет о героях и других неординарных членах общества, которые могли бы служить примерами патриотизма, трудолюбия, доброты, справедливости и других подобных качеств, необходимых для подрастающего поколения. Отсутствует фундамент, на котором должны воспитываться будущие поколения.
Поделиться книгой: