Город Ночи

Из всех представителей Новой расы чувством стыда обладала только она, жена Виктора. Без ее унижения удовлетворение, которое он получал, не было бы полным.

Он принял душ. Горячей воды и вербенового мыла из Парижа Виктор не жалел. Он мог экономить на мертвых матерях и женах, но имел право побаловать себя.

Глава 3

Закрыв дело серийного убийцы, который оказался детективом ее же отдела, после привычных погони и стрельбы, Карсон О’Коннор улеглась спать только в семь утра.

Четыре часа полной отключки под простыней и быстрый душ — это все, что она могла позволить себе в сложившихся обстоятельствах. К счастью, кошмары ее не мучили.

Детектив отдела расследования убийств, она привыкла к тому, что работать приходится внеурочно, особенно если близилась кульминация, но в данном случае речь шла не о типичном убийстве. Скорее о конце света.

Раньше ей не приходилось иметь дела с концом света. Она не знала, чего ожидать.

Майкл Мэддисон, ее напарник, ждал на тротуаре, когда она подкатила к его многоквартирному, ничем не примечательному дому на неприметном седане без полицейских знаков отличия.

Жил он рядом с бульваром Ветеранов, говорил, что квартира у него такая же непримечательная, как и дом, но там он находил тишину и покой, столь необходимые после целого дня, проведенного на вечном карнавале Нового Орлеана.

Для Апокалипсиса он оделся, как в любой другой день: гавайская рубашка, брюки цвета хаки, пиджак спортивного покроя.

Исключение на Судный день сделал только для обуви: вместо черных кроссовок надел белые. Такие белые, что они резали глаза, сверкали на солнце.

Сонный взгляд только прибавлял ему соблазнительности. Карсон старалась этого не замечать.

Они были напарниками — не любовниками. Если бы попытались совместить первое со вторым, один из них умер бы — скорее раньше, чем позже. В полицейской жизни работа и романтика не совмещались.

— Видела сегодня монстров? — спросил Майкл, плюхнувшись на переднее пассажирское сиденье и захлопнув дверцу.

— Утром в ванной, когда посмотрела в зеркало, — ответила Карсон, рывком сорвав автомобиль с места.

— Ты выглядишь потрясающе. Правда. В два раза лучше, чем я мог предположить.

— Ты знаешь, как давно я не стриглась?

— Ты тратишь время на парикмахера? Я думал, ты просто поджигаешь волосы, а как только лишние сгорают, тушишь.

— Классные кроссовки.

— На коробке написано, что они сделаны в Китае, а может, в Таиланде. В наши дни все делается черт знает где.

— Не все. Где, по-твоему, сделали Харкера?

Детектив Джонатан Харкер, оказавшийся серийным убийцей, которого пресса окрестила Хирургом, как выяснилось, не был человеком. Вот почему его не остановил ни помповик двенадцатого калибра, ни падение с четвертого этажа.

— Я не думаю, что Гелиос выращивает Новую расу в гостиной своего особняка в Садовом районе. Может, все происходит в «Биовижн»?

«Биовижн», биотехнологическая компания, основанная Гелиосом более двадцати пяти лет тому назад по приезде в Новый Орлеан, владела десятками патентов, которые позволяли ему богатеть год от года.

— Все эти сотрудники, все эти люди, каждый день приезжающие со всей страны, — Карсон покачала головой. — Нет, в таких условиях секретная лаборатория, производящая людей, функционировать не может.

— Да, конечно. Если Виктор — горбун в рясе с капюшоном, его сразу заметят, когда он подойдет за кофе к торговому автомату. Не надо так гнать.

— Значит, лаборатория в другом месте. — Карсон придавила педаль газа. — Где-то в городе, вероятно, принадлежит какой-то корпорации, зарегистрированной на Каймановых островах или в другой тьмутаракани.

— Ненавижу я эту сторону полицейской работы. — Майкл имел в виду перебор десятков тысяч компаний и фирм, работающих в Новом Орлеане, составление списка иностранных и подозрительных предприятий.

Хотя Карсон тоже не любила работу за столом, она относилась к ней с большим терпением. Да только понимала, что времени для такого кропотливого поиска у них нет.

— Куда едем? — спросил Майкл, глядя на проносящийся мимо город. — Если в отдел, чтобы сидеть перед компьютерами, высади меня здесь.

— Да? И что ты собираешься делать?

— Еще не знаю. Может, найду, кого пристрелить.

— Очень скоро у тебя появится широкий выбор. Люди, которых сделал Гелиос. Новая раса.

— Знаешь, так неприятно ощущать себя Старой расой. Словно ты — тостер прошлогодней модели, к которой в этом году добавили микрочип, поющий песни Рэнди Ньюмана.

— Кому нужен тостер, поющий, как Рэнди Ньюман?

— А кому нет?

Карсон проскочила бы на красный свет, если бы не оказавшийся на перекрестке восемнадцатиколесный трейлер. Судя по картинке на борту, кузов заполняли мясные котлетки для «Макдоналдса». Ей не хотелось, чтобы причиной ее смерти стали гамбургеры.

Они добрались до центра города. Тротуары запрудила толпа.

— И сколько из этих людей нелюди? — спросил Майкл. — Сколько тут… творений Виктора?

— Тысяча, — ответила Карсон. — Десять тысяч, пятьдесят… а может, какая-то сотня.

— Больше, чем сотня.

— Да.

— Со временем Гелиос должен понять, что мы идем по его следу.

— Он уже это знает, — предположила Карсон.

— Он знает, кто мы для него?

— Свободные концы.

— Совершенно верно. А он, похоже, из тех, кто любит все аккуратно связывать.

— Полагаю, жить нам осталось двадцать четыре часа, — подвела итог Карсон.

Глава 4

Высеченная из мрамора, потемневшая от десятилетий воздействия ветра и дождя статуя Девы Марии стояла в нише над парадным входом «Рук милосердия».

Больница давно закрылась. Оконные проемы заложили кирпичом. На воротах железного забора висела табличка, указывающая, что теперь здесь частный склад, закрытый для посторонних.

Виктор проехал мимо больницы и свернул в гараж под пятиэтажным административным зданием, в котором располагались бухгалтерия и отдел персонала основанной им компании «Биовижн». Поставил «Мерседес» на зарезервированную для него клетку.

Только у Виктора был ключ от стальной двери в стене. За дверью находилась пустая комната площадью в двенадцать квадратных футов, с бетонными стенами и полом.

Напротив этой двери располагалась другая, с электронным замком. Виктор набрал на настенном пульте шифр, замок сработал, дверь открылась.

Начинавшийся за порогом тоннель длиной в четыреста футов уходил под территорию больницы, соединяя оба здания. Шириной в шесть футов, высотой в восемь, с выложенными каменными блоками стенами и бетонным полом.

Проложили тоннель представители Новой расы, не согласовав планы строительства с соответствующим департаментом муниципалитета Нового Орлеана, не утвердив в профсоюзе расценки на производимые работы. Так что Виктор попадал в бывшую больницу незаметно для всех.

В конце тоннеля он набрал точно такой же шифр на другом настенном пульте, открыл дверь в архив, который находился в подвале больницы. В установленных рядами железных шкафах хранились компьютеризированные отчеты многих его проектов.

Обычно Виктор наслаждался потайными дверями, секретными тоннелями, вообще ореолом загадочности, необходимым атрибутом любого плана уничтожения цивилизации и установления господства над миром. Он не утратил связи с ребенком, который жил в нем.

В этот день, однако, кружной маршрут только раздражал его. Слишком многое предстояло сделать, и как минимум одна проблема требовала срочного разрешения.

Из архива Виктор прошел в коридор подвала, где царила тишина и, несмотря на горевшие лампы, сумрак. Здесь он однажды провел свой самый рискованный эксперимент.

Попытался поставить себе на службу способность раковых клеток размножаться с невероятной скоростью, использовать эту способность для обеспечения быстрого развития клонов в искусственной матке. Тем самым Виктор рассчитывал вырастить из эмбриона взрослую особь за несколько недель, а не за два десятка лет.

Но, как часто случается, когда работа ведется на передовом крае науки, что-то пошло не так. И на выходе получился не Новый человек, а крайне агрессивная, быстро мутирующая опухоль, двуногая и чертовски умная.

Поскольку он дал этому существу жизнь, то мог рассчитывать хоть на какую-то благодарность. Не получил никакой.

Сорок людей Виктора погибли, пытаясь остановить это злобное и могучее чудовище. А убить даже одного представителя Новой расы было ой как нелегко. И когда уже казалось, что все потеряно, монстра удалось загнать в угол и уничтожить.

Какая же здесь стояла вонь! Даже теперь, по прошествии стольких лет, Виктор чувствовал запах этой ходячей опухоли.

Двадцатифутовый участок стены вышибло во время схватки. За брешью находилась инкубационная палата, темная, набитая исковерканным оборудованием.

За лифтом половину ширины коридора занимали кучи отсортированного мусора: разбитый бетон, согнутые и скрученные стальные облицовочные полосы, стержни арматуры, завязанные узлом, словно веревки.

Виктор приказал собрать этот мусор в кучи, но не выбрасывать, чтобы кучи эти служили напоминанием, что даже гений его калибра иной раз может поставить перед собой неразрешимую на тот момент задачу. Он сам едва не погиб в ту ночь.

Теперь он поднялся на лифте на первый этаж, куда перенес свою главную лабораторию после уничтожения неблагодарной опухоли.

В коридорах не было ни души. Восемьдесят Новых людей работали в «Руках милосердия», но все они занимались порученным им делом. Не транжирили время, сплетничая у фонтанчика с водой.

В огромной лаборатории находились фантастические машины, которые поставили бы в тупик не только дилетанта, но и ученого с любой научной кафедры Гарварда или Массачусетского технологического института. Интерьером лаборатория чем-то напоминала тронные залы Третьего рейха.

Виктор восхищался Гитлером. Фюрер умел с первого взгляда оценить талант.

В 1930-х и 1940-х Виктор работал с Менгеле и другими членами привилегированной научной элиты Гитлера. И успел добиться немалого прогресса в своей работе, прежде чем союзники одержали вызвавшую у него столь сильное сожаление победу.

Да и сам Гитлер был таким обаятельным человеком, так остроумно шутил. И в личной гигиене придерживался самых высоких стандартов. Всегда выглядел чистеньким, и от него пахло хорошим мылом.

Вегетарианец, страстный защитник животных, Гитлер терпеть не мог мышеловок. Настаивал на том, чтобы грызунов отлавливали гуманными методами, отвозили в лес или поле, а уж там выпускали на свободу.

Проблема фюрера заключалась в том, что его корни уходили в искусство и политику. Будущее же не принадлежало ни художникам, ни политикам.

Новый мир нельзя было построить на нацизме-коммунизме-социализме. Не строился он и на капитализме.

Цивилизацию не представлялось возможным видоизменить или поддержать на основе христианства или ислама. Не годилась в основу ни сайентология с ее сверкающими безумными глазами адептами, ни параноидная новая религия с возведенным в ранг Библии «Кодом да Винчи».

Будущее принадлежало науке. И пастыри от науки не собирались исполнять ритуалы, как нынешние церковники. Они сами стали бы богами, обладали бы могуществом богов. А Виктор был бы их Мессией.

Он шел по лаборатории между зловещего вида машинами, которые попискивали, шипели, щелкали, поблескивали разноцветными лампочками.

И только здесь чувствовал, что он дома.

Датчики засекли его приближение к столу, экран компьютера осветился. На нем появилось лицо Аннунсиаты, его секретарши в «Руках милосердия».

— Доброе утро, мистер Гелиос.

Аннунсиата была ослепительно красивой, но не настоящей. Это лицо и томный, обволакивающий голос Виктор создал с тем, чтобы хоть как-то очеловечить суровое машинное окружение.

— Доброе утро, Аннунсиата.

— Труп детектива Джонатана Харкера доставлен вашими людьми, которые работают в офисе судебно-медицинского эксперта, и ожидает вас в секционном зале.

На столе Виктора стоял теплоизолированный кувшин с кофе и тарелка с шоколадно-ореховыми пирожными. Он взял одно.

— Продолжай.

— Рэндол Шестой исчез.

Виктор нахмурился.

— Объясни.

— Проверка в полночь показала, что его комната пуста.

Рэндол Шестой участвовал в одном из многочисленных экспериментов, которые проводились в «Руках милосердия». Как и пять его предшественников, он был законченным аутистом.

Виктор создавал эти существа с тем, чтобы определить, мог ли такой психический недостаток принести определенную пользу. Речь шла о том, чтобы сфокусировать внимание индивидуума на строго ограниченном количестве функций, как робота на современном заводе. Такой рабочий мог бы час за часом выполнять требуемый набор операций, не ошибаясь, не утомляясь и не испытывая ни малейшей скуки.

Хирургически вживленная трубка для подвода питательной смеси, катетер для отвода продуктов жизнедеятельности организма, дабы исключить перерывы в работе, могли превратить такого человека в экономически выгодную альтернативу некоторых видов промышленных роботов, которые в настоящее время использовались на заводских конвейерах. Едой мог служить питательный раствор, ежедневная порция которого стоила бы не больше доллара. И у такого человека не возникало бы ни малейшего желания изменить что-либо в своей жизни.

А по выработке ресурса его бы просто уничтожили и заменили новым клоном.

Виктор не сомневался, что со временем такие биологические машины докажут свое превосходство над нынешним заводским оборудованием. Механические роботы, которые устанавливались на конвейерах, отличались сложностью конструкции и стоили дорого. Плоть обходилась в гроши.

Агорафобия Рэндола Шестого не позволяла ему покидать свою комнату добровольно. Сама мысль о том, что он должен переступить порог, повергала его в дикий ужас.

Когда Рэндол требовался Виктору для проведения очередного эксперимента, в лабораторию его привозили на каталке.

— Он не мог уйти сам, — заявил Виктор. — Кроме того, не мог выбраться из здания, не подняв тревоги. Он где-то здесь. Прикажи службе безопасности просмотреть вчерашние видеозаписи камер наблюдения в его комнате и главных коридорах.