Помоги проекту - поделись книгой:
Похоже на преувеличение? Чтобы убедиться в обратном, следует вспомнить, что эволюция различных видов осуществлялась в результате отбора и воспроизведения наиболее приспособленных — удачно реплицирующихся ДНК, что отбор и воспроизведение этих ДНК, еще и еще раз, происходили на протяжении миллионов лет. Существует немало загадочных свойств организмов и причудливых поведенческих установок, которые можно было бы объяснить как результат эволюции эгоистичных генов.
Как-то раз, читая сборник «ответов на глупые вопросы», — например, «Почему в конце книг остается много пустых страниц?» или «Почему кнопка „Закрыть дверь“ в лифте обычно не работает?», — я наткнулся на такой вопрос: «Зачем кашалотам жировая подушка из спермацета?»[10] Автор книги ссылался на мнение нескольких ученых, причем каждый из них предоставлял свою версию вероятного предназначения жировой подушки. Ответы ученых были разными, но они сходились в одном: они были склонны рассматривать механизм накопления спермацета и предназначение жировой подушки — каким образом она может способствовать выживанию или воспроизводству кашалота — как если бы эта жировая подушка была спроектирована каким-то хитроумным ученым, а не возникла в результате естественного отбора ДНК.
Общим предназначением того или иного свойства организма, развившегося в процессе эволюции, служит производство копий определенного репликатора — ДНК, которая была основной причиной развития данного свойства. Обычно это означает, что данное свойство помогает животному либо выживать, либо воспроизводиться. В случае жировой спермацетовой подушки кашалотов, быть может, речь шла именно о выживании. Возможно, жировой подушки изначально у кашалотов не было, либо она была небольшой и располагалась в другой части тела — нам это в точности неизвестно.
Есть и другие гипотезы. Несмотря на то, что между генетическими репликаторами и животными, которые развились из этих репликаторов, существует строгое соответствие, оно не абсолютно. Иногда интересы ДНК и интересы его обладателя не совпадают. И кашалот в этом отношении мог бы послужить любопытным примером.
Допустим, что много тысяч лет назад лет у кашалотов не было жировой подушки. И вдруг, вследствие мутации или другого генетического отклонения, на свет появился один-единственный самец кашалота, у которого такая жировая подушка была. Размеры его головы заметно превышали величину головы других самцов. Правда, у этого самца было меньше мозга, скорость его перемещения была ниже, в результате чего он был более уязвим для нападения хищников. Кроме того, спермацет мешал ему находить пищу в достаточном количестве. Три этих фактора снизили вероятную продолжительность его жизни.
Тем не менее эта мутация, в результате которой у самца кашалота на голове возникла жировая подушка, обладала одним интересным побочным эффектом. Если предположить, что сексуальная привлекательность самцов кашалотов зависит от размеров головы, то самец с жировой подушкой обладал большим успехом у самок, чем его товарищи. И хотя у такого кашалота было меньше шансов на выживание, он спаривался гораздо чаще, чем другие кашалоты, и смог передать ген «жировой подушки» каждому второму своему потомку.
Эта история повторилась с детьми кашалота-мутанта, и вскоре несчастным кашалотам старого образца (без жировой подушки) пришлось влачить жалкое холостяцкое существование, тогда как глупые и медлительные самцы с крупными головами начали производить практически все потомство. В рамках нашей гипотезы эволюция покровительствовала эгоистичному репликатору ДНК, который привел к возникновению жировой подушки в ущерб способности выживания китообразных. Таких гипотез о китах мне слышать не доводилось, и я использовал этот вымышленный пример вовсе не для того, чтобы пререкаться с биологами-эволюционистами. Однако мне известно, что схожие теории высказывались относительно эволюции павлинов.
Другой пример: почему у отдельных видов пауков самцам приходится выполнять столь сложные ритуалы, с помощью которых они устанавливают — с какой именно самкой им нужно спариваться? Известно, что столь же обильное потомство, приспособленное к текущим условиям внешней среды, было бы произведено в результате спаривания этих пауков с другими самками. Опять же, мы задаем такие вопросы, потому что мы рассматриваем этот процесс с точки зрения паука, а в этой перспективе сложно уловить те факты, которые сыграли самую важную роль в процессе эволюции. Эти утонченные и искусные брачные танцы являются средством, с помощью которого ДНК обеспечивает спаривание особей, обладающих общими участками ДНК — теми самыми, которые заставляют паука исполнять столь сложные танцы.
Эволюция всегда работает на стороне эгоистичных репликаторов. Как правило, выживание животного и его воспроизведение неразрывно связаны с копированием и распространением репликатора. Но в тех случаях, когда эти интересы животного / ДНК вступают в конфликт, преимущество всегда остается за репликатором.
В индустрии игровых приставок не сложно найти аналогию танцам пауков. Компания Nintendo снабжает свои приставки специальными устройствами, которые делают невозможным использование картриджей других производителей на их плеерах. Возможно, потребители предпочитают игровые картриджи других фирм. Однако лишь один бренд приносит высокую прибыль компании Nintendo. Точно так же лишь один биологический вид гарантирует воспроизведение ДНК производителю организма — самому ДНК.
Такова история генетической эволюции, истории успеха ДНК в которой мы играем лишь небольшую второстепенную роль. Однако не следует по этому поводу сильно переживать: мы еще можем стать «звездами». Несмотря на все ее интеллектуальное очарование, генетическая эволюция практически не оказывает воздействия на повседневную жизнь человека. Беспокоиться по поводу генетической эволюции так же глупо, как переживать из-за того, что нас может раздавить ледник: если вы не собираетесь сидеть сиднем в данной точке ближайшие несколько тысяч лет, то ледники вам не грозят. Что же касается наших отдельных жизней, то генетическая эволюция в их отношении уже закончена: все уже произошло. Если повезет, ни ваша ДНК ни моя не будет эволюционировать до конца наших дней.
Таким образом, мы можем говорить о конце эры ДНК. Но это еще не конец нашего рассказа. Для нас, людей, это только начало! Как я говорил выше, люди, судя по всему, достигли высочайшей точки эволюции. Впрочем, я не хотел этим сказать, что с моральной точки зрения мы превосходим прочие творения, что мы избраны Богом или что-нибудь в этом духе, — хотя, возможно, так оно и есть. Я имел в виду лишь то, что наше сознание, наша жизнь и культура испытывают воздействие эволюции каких-то иных факторов, помимо ДНК. Генетическая эволюция совершается так медленно, что в нее трудно поверить, тогда как этот новый вид эволюции столь стремителен, что ДНК можно сравнить с останками Дарвина. Эволюционирует то, что ближе для нас и дороже, чем наша ДНК.
Всего лишь несколько тысяч лет назад ДНК была передовым способом сохранения и воспроизведения информации из существующих в тот момент во Вселенной. Поэтому невозможно говорить об эволюции, не упоминая ДНК: процесс эволюции — это процесс воспроизведения информации, а почти вся информация на земле сохранялась в те времена в ДНК.
Сегодня мы располагаем иными средствами сохранения информации — носителями, которые позволяют воспроизводить, видоизменять и распространять информацию намного быстрее, чем это сделала бы ДНК. Это средство настолько эффективно эволюционирует, что репликаторы могут быть созданы, испытаны и широко распространены за несколько дней и даже часов, в то время как для ДНК требовалось несколько тысяч лет. Новое средство сохранения информации гораздо интереснее ДНК и играет в нашей повседневной жизни значительно более важную роль, в результате генетическая эволюция и ее значение уже не играют для нас никакой роли. Как же называется это новое, зрелое и плодоносное средство эволюции?
Оно называется сознанием, а репликатор, который эволюционирует в нашем сознании, называется мемом.
Глава 5
Эволюция мемов
Можно противостоять нашествию армий, но нельзя остановить идею, время которой пришло.
В тот момент, когда человеческое сознание развилось до такого состояния, когда люди смогли воспринимать, сохранять, изменять и передавать друг другу идеи, возникла новая среда, которая обладала двумя необходимыми для эволюции чертами: способностью воспроизводить (копировать) информацию и усовершенствовать ее. И мозг, развитие которого было обусловлено необходимостью поддерживать жизнь в носителях ДНК (то есть в нас) и способствовать их размножению, внезапно оказался в центре эволюционного процесса.
Это принципиальное нововведение — человеческий мозг стал не столько новой ареной эволюционного процесса, которой было дополнено постепенное развитие клеток, сколько усовершенствованным полем его деятельности, ведь на нем этот процесс смог осуществляться гораздо быстрее. И те биологические силы, которые развили наш мозг до той ступени, на которой мы получили свое человеческое сознание, теперь остались далеко позади: в миллион раз более быстрые новые меметические силы обеспечивают эволюцию наших мыслей, нашего общества, нашей культуры, а вместе с ними — эволюцию самих мемов.
Мем — это репликатор, который воспроизводится посредством человеческого сознания. Эволюция мемов осуществляется благодаря тому, что человеческое сознание удачно копирует и изменяет информацию — идеи, поведенческие установки, мелодии, формы, структуры и т. д.
В ходе генетической эволюции люди обрели сознание — это произошло потому, что эгоистичный ген сознания, или некоторый предшественник нашего разума, предоставил людям, обладавшим этим геном, определенные преимущества, способствовавшие их выживанию. Обладая этим качеством, люди смогли не только выжить, но и размножиться, заодно воспроизводя и этот «эгоистичный ген».
Тот участок ДНК, который «несет ответственность» за наш разум, далеко не столь хорошо приспособлен, как ДНК насекомых, благодаря которому его носители обладают малым размером, способны быстро перемещаться и покрываются панцирем. Насекомых намного больше, чем людей, нам даже не удается выиграть у них битву за территорию. Как бы то ни было, наш разум несомненно дает нам определенные преимущества, а следовательно — нашей ДНК, и именно поэтому мы, люди, существуем, мыслим, считаем, что нам принадлежит мир. Пусть так и будет.
Безусловно, с точки зрения ДНК, мы существуем лишь для того, чтобы поддерживать свою жизнь и размножаться. Тем не менее ДНК достигает своих целей так же медленно, как движутся ледники: один этап генетической эволюции длится около двадцати лет. Между тем скорость эволюции мемов головокружительна: мутация идеи занимает столько же времени, сколько необходимо для прочтения одного предложения.
Меметическая эволюция осуществляется так быстро, что любое использование нашего мозга обладает лишь опосредованной связью с генетической эволюцией. Чтобы стать гением — совершить научное открытие и способствовать развитию технологии, создать произведение искусства или снять фильм, — нужно произвести «халтурную» сборку функций нашего мозга, в основе которых — функции, позволяющие «умным людям» поддерживать свою жизнь и размножаться.
Я не хочу этим сказать, что теперь мы можем «забыть о генах». Не так давно появились тревожные статистические данные об общем снижении интеллектуального уровня людей, вызванного тем, что у людей с высоким IQ, как правило, меньше детей[11]. Если и существуют какие-либо гены, под влиянием которых человек усваивает мемы, ограничивающие количество его потомков, они отомрут через несколько поколений и уступят место своим конкурентам — генам, которые навязывают людям желание иметь много детей.
Итак, не забывая иногда поглядывать в зеркало заднего вида, чтобы держать под контролем прогресс генетической эволюции, давайте выйдем на «быструю полосу» и остаток этой книги посвятим стремительным мемам.
Чтобы понять эволюцию мемов, нужно попытаться посмотреть на них со стороны. Так, например, говоря об эволюции, бесполезно оперировать такими понятиями, как назначение. Надо оставить вопросы о том, каково эволюционное назначение человеческого сознания, потому что определение этой цели будет зависеть от точки зрения.
Сам по себе эволюционный механизм не обладает какой-либо целью; это всего лишь неумолимая борьба за доступ к механизмам воспроизведения.
Назовем Минервой тот участок молекулы ДНК, в котором присутствуют гены, ответственные за возникновение сознания. С точки зрения Минервы, назначение нашего сознания заключается том, чтобы обеспечить безопасность и воспроизведение Минервы. С нашей же точки зрения, назначение Минервы заключается в том, чтобы предоставить людям разум. Итак, выводы зависят от наблюдателя.
Поэтому вместо того, чтобы рассматривать эволюцию мемов с нашей собственной точки зрения, как мы это обычно делаем, взглянем на нее с точки зрения мема. Представим, что мем действует в собственных интересах и делает все необходимое для того, чтобы воспроизводиться и размножаться. Понятие «эгоистичного мема» вовсе не наделяет мем сознанием или мотивацией; я говорю лишь о том, что мы можем лучше понять эволюцию, если посмотрим на нее с точки зрения мема.
Эволюция идей, культуры и общества столь же тесно связана с «эгоистичным мемом», как эволюция видов — с «эгоистичным геном».
Я хочу еще раз подчеркнуть, что эта формула — не Истина в последней инстанции, а всего лишь рабочая модель. Посмотреть на жизнь под этим углом зрения — все равно что проглотить большую пилюлю. В конце концов, мы привыкли думать о себе как о ярких и независимо мыслящих людях, а не как о пассивных участниках игры мемов. Но эта пилюля поможет нам без лишней головной боли разобраться с методами функционирования нашей культуры.
С точки зрения того или иного мема, единственное предназначение человеческого сознания заключается в создании копий этого мема. Я вовсе не хочу сказать, что мемы обладают той или иной «точкой зрения», — я всего лишь хочу отметить, что если бы мемы обладали какой-либо точкой зрения, то она выглядела бы именно так. Эгоистичный мем в той же мере «эгоистичен», как и «эгоистичный ген», и это понятие столь же условно, как и любое другое буквальное значение какой-либо метафоры. Мы используем эту нехитрую метафору с единственной целью — взгляд на мир с точки зрения репликаторов, не обладающих собственным сознанием, помогает нам в значительной мере прояснить сложные и запутанные проблемы.
Итак, с точки зрения мема, не только наше сознание и мозг, но также наше тело в целом, города, государства и (безусловно) телевизоры существуют исключительно для его эгоистических целей. Это положение очень важно усвоить. Если бы телевизоры не способствовали копированию мемов (например, одним из таких мемов является стратегия-мем «необходимо обладать телевизором»), то в наших домах не было бы телевизоров! Ведь они, безусловно, не эволюционируют самостоятельно в биологическом смысле.
Наиболее популярными и распространенными элементами нашей культуры являются те, которым наиболее эффективно удается копировать мемы.
Все элементы нашей культуры, которые не вписываются в рамки «животной жизни» — впрочем, может быть, и они тоже, — являются продуктом эволюции мемов. Наиболее популярные идеи — это те, которые легче всего распространяются. Наиболее популярным становится то искусство, в которое вложены наиболее приспособленные мемы. Телевидение для эволюции мемов играет роль плавильного тигля — те программы, которым не удается привлечь достаточного количества постоянных зрителей, о которых телезрители не рассказывают друг другу, очень быстро сходят с экрана, и на их замену немедленно ставятся другие их «мутации и вариации», им же несть числа. Наиболее популярные концепции ведения бизнеса, управления финансовыми средствами или улучшения качества жизни становятся популярными вовсе не потому, что они лучше других и более всего подходят именно вам, а потому, что они лучше всего распространяются. В некоторых случаях два этих их качества друг с другом связаны, а в некоторых — нет.
Благодаря чему мемы получают большое распространение что делает их хорошими репликаторами? У мемов огромный выбор возможных каналов распространения: устная и письменная речь, мимика и жесты, подражание, телевидение. Но почему же отдельные мемы, как пресловутый «плохие новости», разносятся молниеносно, тогда как другие, — например, мемы непопулярных телепрограмм, стремительно погибают? Чтобы получить ответ на этот вопрос, нам необходимо обратиться к истокам эволюции мемов, — к тому времени, когда генетическая эволюция обладала большим влиянием на содержание нашего мыслительного процесса, чем эволюция меметическая, когда естественный отбор «предпочитал» те ДНК, которые помогали ему «собрать» более умные мозги.
Первоначально единственным предназначением нашего мозга была помощь ДНК — мозг позволял ему «оставить свои копии». Мозг помогал ДНК так: благодаря ему люди выживали, могли вступить в контакт с другими людьми, обладавшими схожими генами, и им удавалось вырастить наибольшее число детей. Иными словами, мозг решал одну и более из перечисленных ниже задач:
/ Он увеличивал шансы людей на то, чтобы дожить до периода половой зрелости и жить далее;
/ Мозг способствовал увеличению числа потомков;
/ Он увеличивал шансы на нахождение хорошего партнера — того, который, вероятно, смог бы произвести наибольшее число копий этой «мозговой» ДНК.
Иными словами, благодаря мозгу, люди получили возможность лучшим образом удовлетворять четыре основных потребности, движущих животным миром, с любовью прозванные зоологами 4F: борьбы, бегства, питания и размножения (fighting, fleeing, feeding, finding a mate).
И до того, как эволюционный процесс позволил нам обрести разумное сознание, мозг обладал некоторыми механизмами, которые работали для удовлетворения этих потребностей. Эти механизмы объединяют нас с другими животными: страх, способность передавать и получать звуковые и визуальные сигналы, память, а также общественный инстинкт. Все эти механизмы способствуют воспроизведению ДНК.
В Главе 2 мы разделили мемы на три основных категории. Это деление соответствует первичным функциям нашего мозга, а именно тем, которые способствуют выживанию и размножению индивидов. Мозг животного можно запрограммировать определенными «различиями»: морда матери, хищник, съедобная пища; «стратегиями»: пути следования, способы нахождения питания; и «ассоциациями»: воспоминание о положительном или отрицательном опыте, о том, кто враг и кто друг. Мемы основываются на этих базовых функциях мозга; и если мозговые функции являются частью «железа», то мемы — это его «программное обеспечение».
Те животные, коммуникативные способности которых были лучше, чем у других, получали в процессе эволюции больше шансов выжить и воспроизвести потомство. О какой информации идет здесь речь? Прежде всего, о том, что относится к упомянутым нами выше 4F: информация об опасности, о местонахождении пищи, о том, что эти животные готовы спариваться.
Наш разум в значительной мере облегчил для нас процесс копирования идей — мемов-стратегий, мемов-различий, мемов-ассоциаций. Сложно переоценить важность копирования / воспроизведения идей для эволюции человеческой культуры и наук. Если бы наше сознание было лишено способности копировать идеи и, таким образом, возможности передавать их от одного человека к другому, нам всем пришлось бы довольствоваться только теми знаниями, которые мы успели накопить за время своей жизни.
На определенной стадии эволюции наш разум получил такой дополнительный инструмент, как язык. Речь революционным образом преобразовала процесс человеческой коммуникации. Благодаря речи и языку появилась возможность создавать новые понятия, проводить различия, вырабатывать ассоциативные связи между различными вещами, а также передавать стратегии другим людям. Низшие животные такой возможностью не обладают. Борьба за усовершенствование коммуникаций продолжается и по сегодняшний день, ведь она должна способствовать выживанию и размножению человека.
Облегчить общение можно двумя способами: громче говорить или внимательнее слушать. Представляется очевидным, что в процессе естественного отбора преимущество получат те животные, которые будут звуками, своим видом или каким-либо другим образом хвастаться своей сексуальной привлекательностью. Те животные, которые будут застенчиво ждать, что их наконец заметит Тот или Та Самая, безусловно, проиграют. Сложнее понять, почему «эгоистичный» отбор благоприятствует и тем видам, которые путем звукового или другого сигнала могут оповестить других об опасности или местонахождении пищи. Разобраться в этом будет проще, если мы поймем, что этот «кричащий» ген, вероятно, присутствует не только в «крикуне», но и в тех, кто его слушает. Не будем забывать, что генетическая эволюция отбирает гены, а не конкретные индивиды.
Что касается восприятия сигналов, то естественный отбор будет благоприятствовать тем животным, которые смогут бросить все и уделить внимание полученной информации, а не тем, которые будут склонны ее проигнорировать. С точки зрения гена, важной информацией является все, что будет защищать и увеличивать число копий этого гена: то есть сведения об опасности, пище и сексе. Если бы мать Бемби немного раньше услышала треск ветки под ногой охотника, то сегодня она еще могла бы рассказывать историю о том, сколь своевременно она смогла все понять[12].
Средства коммуникации развивались с целью передачи информации о трех конкретных предметах: об опасности, о пище и о сексе. Поэтому мы как продукт эволюции, как правило, предпочитаем говорить о проблемах безопасности, о пропитании и сексе и уделяем этим темам больше внимания, чем другим.
Мемы, имеющие отношение к опасности, пище и сексу, распространяются быстрее других, поскольку по своей природе мы к ним очень чувствительны — в нашем сознании для этих предметов есть свои «кнопки».
Какие же мемы сыграли наиболее важную роль для нашего выживания и воспроизводства, став наиболее употребляемыми в процессе человеческой коммуникации? К ним мы предположительно можем причислить следующие:
Кризис
Быстрое распространение чувства страха спасало множество жизней, предупреждая людей об опасности. Не обладающие разумом животные способны передавать друг другу мем кризиса, примером чего может послужить паническое бегство стада. Однако способность сообщать о кризисе в виде мема-различия, который включает в себя какую-либо конкретную информацию об этом кризисе, способствует выживанию вида в большой степени.
Миссия
Коммуникация о непосредственных задачах — например, о борьбе с врагом, постройке укрытия или о поиске пищи позволила людям выжить в трудные и голодные времена. Те группы людей, которые в результате эволюции получили возможность передавать и получать мем о миссии, обладали более приспособленной ДНК чем те, которые такой способностью не обладали. Дело в том, что первые могли совместно работать для достижения общей цели.
Проблема
Осознание того факта, что данная ситуация (нехватка пищи, конкуренция за потенциальных половых партнеров и т. д.) является проблемной и что «проблему надо решить», делает индивидов более готовыми к борьбе за выживание и к размножению.
Угроза
Осознание потенциальных угроз, даже если они еще не обернулись непосредственной «кризисной ситуаций», сыграло для людей чрезвычайно полезную роль. Информация о маршруте хищника или об отравленных водоемах повышала их шансы на выживание.
Перспективы
Когда человеку представляется тот или иной «приз» — пища, добыча или потенциальный половой партнер, — он должен действовать быстро, или, в противном случае, он упустит свою возможность.
Все перечисленные выше мемы в процессах коммуникации до сих пор продолжают играть самую важную роль. Этому не следует удивляться, ведь по временным меркам эволюции ДНК лишь совсем недавно наш мозг развился до такой степени, что люди смогли обрести сознание, а следовательно — способность полноценно передавать друг другу мемы. Как бы то ни было, сейчас было бы крайне сложно найти на Земле такую культуру или субкультуру, в рамках мемы кризиса, где миссии, проблемы, угрозы или перспективы не играли бы важной роли, хотя в каждой культуре эти понятия, безусловно, понимаются по-разному.
Давайте проведем небольшую проверку — действительно ли большая часть нашего общения и коммуникации «уходит» на разговоры и восприятие информации об этих предметах, которые, в свою очередь, не обходятся без наших старых друзей — опасности, пищи и секса. Для этого нужно лишь переключить несколько каналов телевидения. Пролистать газету. В списке бестселлеров США сегодня, кстати, — сплошь триллеры и любовные романы. В списке «нонфикш» представлены книги о смертельных болезнях (вирусах!), о том, как улучшить сексуальную жизнь, о здоровой пище, о политических кризисах, и лишь случайно в него затесался один труд о самосовершенствовании, чтобы дать людям лучик надежды. Вероятно, люди читают только такие книги, потому что в противном случае они были бы охвачены паникой от страха перед вызываемыми ими опасностями. Я всегда полагал, что книга под названием «Врач рекомендует молниеносную диету для похудения» должна быть продана тиражом в миллион экземпляров только благодаря мемам, которые содержатся в ее названии. Какая перспектива — получить (благодаря этой книге) консультацию человека, которому вы доверяете, чтобы решить проблему, связанную с кризисом в отношении вашей сексуальной привлекательности, да еще и поговорить о пище!
Чтобы проиллюстрировать эффективность мемов кризиса, миссии, проблемы, опасности и перспективы, прочитайте два абзаца, в которых точно воспроизводится описание книги о мемах. В первом абзаце перечисленные мемы не представлены.
Другой абзац битком набит ключевыми мемами — упоминаются все пять:
В
Нормальные люди заснут, не дочитав до середины первого абзаца, а второму уделят немного больше внимания. С такой склонностью головного мозга сложно совладать — его «электронная схема» запрограммирована таким образом, чтобы реагировать именно так, а не иначе. Возможно, читая второй абзац, вы испытали сомнения. Мем-стратегия скептицизма защищает мемы, держателем которых, в той или иной степени, является ваше сознание. К сожалению, эта стратегия противостоит не только вредным, но и полезным новым мемам.
Теперь наш рассказ будет немного сложнее, и для понимания его смысла вам придется приложить некоторые усилия. Не следует забывать, что наш мозг не был сконструирован для какой-либо конкретной цели; более правильно было бы говорить о том, что естественный отбор приспосабливал разные устройства в процессе сборки: что-то испытывая, что-то укрепляя, что-то ослабляя, что-то сочетая, — пока у него не «получилось что-то интересное». В результате гены, «ответственные» за создание этой конструкции, смогли воспроизводиться лучше, чем другие.
Именно поэтому мозг человека, как и мозг многих других животных, эволюционировал таким образом, чтобы придавать первостепенное внимание информации об опасности, пище и сексе. И когда было положено начало эволюции мемов, уже на первом этапе успеха по сравнению с другими мемами смогли добиться именно те, которые относились к этим же трем «темам» — опасности, пище и сексе. По сравнению с другими? Безусловно, потому что наш мозг обладает естественной скоростью обращать внимание и на некоторые другие вещи. Например, смех или зевота заразительны, и наш мозг стремится воспроизвести их, если кто-нибудь рядом смеется или зевает.
Однако в основном внимание головного мозга привлекается тем, что имеет то или иное значение для выживания и воспроизводства. Усложнение этих функций произошло потому, что эволюция не остановилась на той точке, где людям было предоставлено все необходимое для того, чтобы вовремя заметить бросившегося на нас тигра, готовую к потреблению пищу или хлопающую ресницами представительницу противоположного пола.
Естественным путем эволюция выработала ряд умных, коварных и опосредованных способов ухода от опасности, добычи пищи и ухаживания за половыми партнерами.
До появления сознания у людей не было возможности логического или рационального использования этих стратегий. Однако люди обладают чувствами, инстинктами и влечениями, которые, как мы полагаем, свойственны и животным.
Все животные обладают четырьмя основными инстинктивными побуждениями: бороться, спасаться бегством, питаться и размножаться. Поэтому наш мозг не только может вовремя заметить опасность, найти пищу и изыскать способ размножиться, он может делать это автоматически, — сознательного усилия для этого не требуется. Реализация данных побуждений происходит путем возбуждения соответствующих участков головного мозга. И потребности будут удовлетворены, если мы не вмешаемся и не помешаем им реализоваться сознательно. Но даже если путем сознательного усилия мы воздержимся от действия, на которое нас толкает это побуждение, мы будем чувствовать, что в нас происходит, и сможем назвать различные чувства, которые сопутствуют стремлению бороться, бежать, питаться и размножаться: гнев, страх, голод и вожделение.
Эти четыре основных инстинкта столь крепко «впаяны в схему» нашего головного мозга, что, несмотря на всю нашу цивилизованность, мы время от времени сталкиваемся с тем, что нечто или некто может «нажать на наши кнопки» — сказать или сделать то, что вызовет в нас одно из этих основных чувств. Словами обычно вызывают в нас гнев, но у нас есть «кнопки» для страха, голода и вожделения, и на них с тем же успехом можно «нажимать». Как люди цивилизованные, конечно, мы знаем, что не следует поддаваться импульсу и действовать, когда «на наши кнопки нажали», однако очень и очень сложно не поддаваться и не обращать внимания, когда это происходит. А когда мы уделяем внимание, начинают срабатывать мемы.
Внимание играет ключевую роль в понимании природы мемов. Выигрывают именно те мемы, которые привлекают внимание наибольшего числа людей. Поскольку для серьезных изменений в рамках генетической эволюции требуются миллионы лет, не следует удивляться тому, что большинство животных, включая человека, обладают генетической предрасположенностью уделять внимание тем «предметам», которые играли наиболее важную роль для выживания нашего вида: опасность, пища и секс.
Поэтому чтобы выявить психические вирусы, мы для начала обратимся к тем ситуациям, при которых происходит давление на одну и более из упомянутых «кнопок» — гнева, страха, голода и вожделения, — с целью привлечения нашего внимания, нашего драгоценного внимания, с целью завладения частицей нашего сознания, хотя мы, по зрелом размышлении, нашли бы для нее другое применение.
Усовершенствование коммуникаций имело огромное значение для эволюции человеческого рода. Однако основным новшеством, благодаря которому мы стали людьми, было сознание. Это была та самая «инновация», которая сделала из нас идеальную среду для эволюции мемов. Поначалу, однако, сознание должно было служить тем же целям, что и остальные механизмы нашего мозга — а именно помогать нашей ДНК создавать собственные копии путем выживания и воспроизведения людей. Каким же образом сознание осуществляло эту помощь? Вот несколько мыслей на этот счет:
/ Сознание помогало улучшить коммуникацию и наладить сотрудничество людей в поисках пищи и в борьбе с врагами.
/ У Сознание позволяло делать планы на будущее. У Способность «решать проблемы» облегчило поиск пищи и половых партнеров.
/ Сознание помогло лучше понять этот мир, а это помогло добиться успеха во всех сферах жизни.
Важно понять, каковы приоритеты нашего мозга, потому что наши мысли естественным образом будут устремляться к этим предметам.
Все наши «глубокие мысли» и «блестящие интеллектуальные модели» представляют собой лишь надстройку этих усовершенствованных функций мозга, основное назначение которых заключалось в том, чтобы помочь нам выжить и воспроизвести себя. Эти же функции, в свою очередь, являются надстройкой примитивных функций, которые должны были помочь людям выживать и размножаться, — страха, гнева, голода и вожделения.
Остановилась ли генетическая эволюция, создав четыре основных стремления, перечисленных выше? Нет, эволюция продолжалась. Наш мозг разработал бесчисленные стратегии второго порядка, призванные не только облегчить выживание и воспроизведение человека, но также удовлетворить четыре первичные потребности. Ниже перечислены несколько инстинктивных влечений второго порядка, которыми располагают некоторые люди и которые, помимо того, позволяют мемам воспользоваться рядом новых возможностей:
Поделиться книгой: