Королева войны

— Позволю себе спросить, господин… — с холодным высокомерием начал он.

Комендант Сей Айе пропустил его слова мимо ушей. Обернувшись, он крикнул через плечо:

— Ранезен!

Денетт изумленно замолчал. Сидевший неподалеку у костра командир эскорта поднялся, прошел несколько шагов и, только теперь заметив чужака, застыл как вкопанный. Йокес кивнул ему, продолжая сидеть на корточках у огня.

— Командир свиты? — спросил он. — Часовой лежит возле самой тропы. Прикажи забрать его, господин, и перевязать, так как у него сильно разбита голова. Призываю к спокойствию, — добавил он, показывая большим пальцем на скрытые во мраке заросли за его спиной. — Я пришел сюда не один.

Армектанец даже не посмотрел в указанную сторону; казалось, что он и слушает-то его не особо… Быстро обменявшись взглядами с Халетом, он положил руку на меч и уставился на Денетта, ожидая любого приказа.

Некоторое время все молчали.

— Все в порядке, Ранезен, — сказал молодой дартанец. — Я знаю этого человека, это… наемник ее высочества княгини К. Б. И.

Слово «наемник» прозвучало презрительно, последовавшие же за ним титулы — почти издевательски. Однако Йокес никак не реагировал.

У остальных костров уже сообразили, что в лагере чужой. Солдаты смотрели на них, готовые в любой момент схватиться за оружие. Ранезен отыскал взглядом своего заместителя и кивком подозвал его к себе.

— Возьми двоих, — велел он. — На тропе оглушили часового.

Ранезен продолжал стоять, ожидая распоряжений Денетта. Когда пришелец назвал свое имя, он невольно вздрогнул.

— Я М. Б. Йокес, комендант личного войска Сей Айе. Шпионить за мирными путниками я считаю недостойным и постыдился бы подобного, ваше благородие. Но, подслушав разбойников, готовящих вооруженное нападение, я могу лишь похвалить себя за проницательность, — заявил он без тени улыбки. — Ты согласен со мной, ваше благородие?

Не ожидая ответа, он продолжал:

— Я услышал достаточно, чтобы понять, зачем ты явился в Сей Айе, господин. Не хочешь ли побеседовать со мной с глазу на глаз? Очень прошу.

— Ваше благородие… — сказал Ранезен, и в словах этих прозвучало категоричное «нет».

Просьба Йокеса была, по существу, приказом; разговор должен был состояться так или иначе. Денетт, как человек неглупый, прекрасно понимал, что словечко «прошу» в устах незваного гостя — попросту подсказанный ему почетный выход. Он мог им воспользоваться и сохранить лицо как перед подчиненным, так и перед другом; мог он этого и не делать, но тогда ему в любом случае некуда было деться. Комендант Йокес владел ситуацией, и чтобы лишить его преимущества, требовалось его попросту зарубить.

— Халет, пожалуй, исполним желание гостя, как думаешь? — Затем Денетт повернулся к армектанцу, который уже открыл было рот: — Ранезен, друг мой, под твоим присмотром я всегда чувствую себя в безопасности, и не имеет никакого значения, стоишь ли ты рядом или в десяти шагах дальше. Прошу тебя, вернись к своим солдатам. Пожалуйста, вернись, — повторил он, давая старому вояке тот же шанс, какой только что получил от Йокеса.

Халет встал и отошел, слегка кивнув Ранезену. Денетт и комендант Сей Айе остались наедине.

— Ваше благородие, — начал Йокес, усаживаясь поудобнее, — забудем о твоем намерении взять Сей Айе штурмом… — Он невольно улыбнулся, сочтя саму подобную мысль забавной.

— Что в этом смешного, господин? — прервал его Денетт. — Я даже не стану делать вид, будто верю в то тысячное войско, которым ты меня пытался напугать.

Йокес слегка приподнял брови.

— Значит, я лгал? — так же весело спросил он… ибо он и в самом деле лгал, но не совсем таким образом, как хотелось бы Денетту; в Сей Айе имелось втрое больше солдат, чем он сказал. — Ладно, ваше благородие, не о том разговор… Ты здесь, ваше благородие, нежелательная персона, и ты сегодня услышал это прямо из уст единственной госпожи этого края. — Йокес не собирался отдавать инициативу. — Я же последовал за тобой, получив соответствующий приказ. Но приказ этот не вполне однозначен и оставляет мне некоторую свободу действий. Я не пущу тебя обратно в Сей Айе, господин, — с ходу заявил он. — Но я обо всем доложу ее благородию, и, возможно, тебе удастся через меня сообщить ей то, что ты не успел сказать ей лично.

Молодой дартанец, которому наблюдательности было не занимать, сразу же заметил оговорку.

— Ее благородию, комендант? — медленно спросил он. — Может, ее высочеству?

Он попал в цель — и сразу же понял, насколько метко.

— Ее высочеству. Ее высочеству княгине Сей Айе, — быстро, даже, может быть, чересчур поспешно поправился Йокес. Оговорка явно была не обычной.

Денетт кивнул и улыбнулся. Йокес понял, что не стоит несерьезно относиться к этому молодому человеку — воспитанному в окружении постоянных словесных игр, интриг, недоговорок, которыми жили столичные элиты… Кружа вокруг сути дела и пытаясь раскусить своего противника, он легко мог сам стать жертвой. Хватило нескольких слов, чтобы Денетту стало ясно — титулование невольницы «высочеством» не слишком-то по душе преданному командиру войска Сей Айе…

— Я слышал, ваше благородие, — сказал он, решив играть более открыто, — что твои намерения весьма серьезны. Признаюсь, что они… несколько меня удивили.

Денетт, которому только что достигнутый небольшой успех явно прибавил уверенности в себе, спокойно выдержал его взгляд.

— Удивили, — констатировал он, — но ни в коей мере не позабавили. Неужели подобную идею можно было вообще рассматривать всерьез? Так вот, господин, — продолжал он, словно читая мысли собеседника, — ни тебе здесь, ни кому-либо в Роллайне такое вообще не пришло бы в голову. Это не какая-то юношеская авантюра, ваше благородие, без надежды на успешное завершение. Вернее, до сих пор она не была таковой. Ибо и вправду, не такую женщину я ожидал здесь найти… — Денетт нахмурился.

— На что ты рассчитывал, ваше благородие?

Денетт усмехнулся — немного горько, немного беспомощно… и на мгновение снова стал похож на того молодого человека, который оживленно делился впечатлениями с друзьями, даже не подозревая, что за ним наблюдают и подслушивают.

— Ну что ж, господин, — сказал он, — раз уж ты столько видел и слышал, то с тем же успехом я могу рассказать тебе и остальное. Могу и даже должен, поскольку, зная только часть правды, ты готов додуматься невесть до чего. Но получу ли я что-то взамен? Что угодно. Я не покушаюсь на твою преданность госпоже и понимаю твои обязанности, ваше благородие, — предупредил он, увидев легкую гримасу на лице Йокеса.

Неожиданно он наклонился ближе.

— Кто эта… девушка?

— Я ничего не скажу, ваше благородие, пока не буду точно знать, с какой целью ты прибыл в Сей Айе. Я слышал, как возле этого костра обсуждались планы коварного нападения на землю и женщину, которую я защищаю. Ты здесь чужой, господин. Еще немного, и ты стал бы разбойником, — последовал сухой ответ. — Я хочу услышать все, что ты можешь мне сказать, ваше благородие. В противном случае я уйду, и как только наступит рассвет, мои солдаты вышвырнут тебя отсюда силой. Больше мне сказать нечего. А теперь я слушаю.

Денетт понял, что «игра в слова» закончилась. М. Б. Йокес, возможно, и не имел опыта интриг, но когда речь шла о конкретных действиях, все выглядело совершенно иначе. Молодой человек знал имя коменданта Сей Айе, поскольку в Дартане его знал каждый. Когда тот сказал: «я вышвырну тебя отсюда», это означало, что он так и сделает, независимо от того, действительно ли у него в подчинении пятьсот солдат или только пять. Будучи непрошеным (и даже попросту нежеланным) гостем, Денетт мог либо поставить на кон собственную искренность, цепляясь за последний шанс, или ни с чем вернуться в Роллайну. Выбор был очевиден, с учетом того, что с самого начала ему нечего было скрывать. Он лишь полагал, что изложит свои намерения женщине, правившей Сей Айе. Вместо этого ему пришлось говорить с ее солдатом.

— Ее высочество княгиня Сей Айе проиграет процесс, — сказал он столь же сухо, как до этого Йокес. — Никто во всем Дартане не признает этот брак действительным. Но если бы нашелся кто-то, кто признал бы? Человек с известной фамилией, положением и состоянием, пользующийся поддержкой многих знаменитых семейств…

— Черная овца. Такой человек сразу же получил бы клеймо, — заметил Йокес.

— Возможно. Но взамен ему достались бы Буковая пуща и старокняжеский титул. Титул этот ведь привязан к земле, — напомнил Денетт.

— Ваше благородие, если дело дойдет до процесса, брак госпожи Сей Айе будет признан недействительным. А если окажется недействительным первый брак, то второй… с человеком, о котором речь… потеряет какой бы то ни было смысл. Окажется, что этот несчастный глупец женился на дешевой невольнице без имущества.

— Однако можно предположить, что процесс будет тянуться годами. И однозначного решения так и не последует.

— Откуда такая уверенность, господин?

— Потому что мы в Дартане, ваше благородие. Каждый здесь участвует в том или ином процессе, и большинство из них заканчивается ничем. Очень трудно найти в подобных делах бесспорные доказательства, так что проигрывают только те, за кого никто не заступится. А за меня и мою… жену, — он невольно улыбнулся, — за супружескую пару князей Сей Айе заступятся многие. Живущие вне пущи ветви рода К. Б. И. не пользуются в Роллайне симпатией, многим отказывают в праве на родовые инициалы. Так уж складывается, что по разным причинам мой отец с некоторых пор собирает вокруг себя пострадавших.

— И какие же это причины?

Денетт не спешил с ответом.

— Я должен ответить тебе так, как ты этого заслужил подобным вопросом?

Йокес слегка улыбнулся.

— Ваше благородие, ты излагаешь мне некий весьма необычный план. План этот никак меня не касается, так же как и все связанные с ним подробности. Но меня здесь вообще нет. Есть только уши ее высочества К. Б. И. Эзены. Уста же, находящиеся под этими ушами, повторят княгине то, что будет сказано здесь. Не больше и не меньше.

Денетт в очередной раз понял, что командир войска Сей Айе имеет перед ним немалое преимущество. Этот человек ничего не хотел. Просителем был он, Денетт.

— Мой отец взял под свою опеку все второстепенные Дома нашего рода. Он отнюдь не бедный родственник покойного князя Сей Айе, — коротко сказал он. — Отец сумел приумножить свое состояние, и теперь он… богатый родственник. Это что-нибудь объясняет? Надеюсь, между сидящими передо мной ушами имеется хоть немного разума?

Йокес ответил на его сарказм очередной едва заметной улыбкой.

— Я прекрасно понимаю, что блеск Дома твоего отца, господин, привлекает всевозможных мотыльков, — сказал он, подтвердив, что законы, правящие жизнью элит, для него не тайна. — Нам тут кое-что известно о родовых судебных процессах. Группировка твоего отца, ваше благородие, похоже, и в самом деле сильна, и сила эта — не столько в родовых инициалах, сколько в деньгах. Ибо, скажем откровенно, ваше благородие, уважение и заслуги — это одно. Вес же золота — совсем другое.

Денетт кивнул.

— Ты вовсе не лесной дикарь, — с легкой иронией заметил он. — Да и говорить хорошо умеешь.

— Если добавить к этому, — продолжал Йокес, — что твое родство с покойным князем не дает тебе особых надежд урвать от пущи большой кусок…

Молодой человек снова кивнул.

— И если еще добавить, что другие богатые и влиятельные семейства могут вполне естественно опасаться роста значения остальных… Для всех — кроме, само собой, очевидных наследников князя — было бы лучше, если бы К. Б. И. Эневен, твой отец, остался сильнейшим. Особенно если учесть, что признание брака сына дорого ему обойдется. Оказанная вам поддержка будет стоить ему значительной доли состояния; возможно, наконец удастся разорвать Буковую пущу на драгоценные куски, хотя тебе, конечно, будет причитаться титул и лучшая часть. Но может, это и выгоднее, чем если бы вся пуща досталась кому-то, кто в данный момент мало что значит… Все будет не так, как было при старом добром князе Сей Айе, одиноком отшельнике, который хотя и существовал, но его как будто бы и не было, — размышлял вслух Йокес. — Возможно ли, ваше благородие, что К. Б. И. Эневен, твой досточтимый отец, вовсе не безумец? Не хочу тебя обидеть, господин, но ведь это он придумал весь этот план.

— Мы заплатим, ты не ошибаешься, господин, — подтвердил Денет. — Золотом, ростом значимости, дружбой Дома К. Б. И. Мы заплатим любому, кто нас поддержит. А поддержка заключается в простом бездействии… Мой отец уже сейчас обладает большим влиянием в Роллайне, и власть над Сей Айе это влияние лишь укрепит. Расклад сил в столице не изменится — богатые останутся наверху, бедные внизу. Если права Эзены на пущу будут подтверждены, никто не займет места, которого не занимал бы раньше.

— Война с собственной семьей…

— Война длится давно, ничего нового в том нет, и не вникай в это особо, ваше благородие, не твое это дело, — отрезал Денетт. — И я как раз намерен эту войну выиграть. Вольноотпущенница обречена на поражение именно потому, что она — вольноотпущенница. Я же — нечто большее. Если я признаю ее права, если мой отец признает невестку… — он понизил голос, — то никому больше признавать ее и не потребуется. Признать нужно будет нас, а не ее. Согласен, господин, что разница весьма существенная?

— Значит, ты считаешь, ваше благородие, что судебные процессы будут длиться годами?

— Я выиграю любой из них, но они под любым предлогом — например, вследствие появления неких новых «доказательств» — будут возобновляться снова и снова. Еще мои внуки будут судиться за пущу.

— Ты и в самом деле считаешь, что это возможно, ваше благородие? Что ты выиграешь любой процесс?

Денетт наклонил голову и улыбнулся своей столь вводящей в заблуждение по-мальчишески наивной улыбкой.

— Ее высочество княгиня Эзена, вне всякого сомнения, имеет право на фамилию и все, что с ней связано, — сказал он. — Да или нет? Конечно да, не возражай! Разве не твою подпись я видел на брачном контракте, ваше благородие? Ну вот видишь! Так что, возможно, уже вскоре ты будешь свидетельствовать под присягой перед судом, что брак был заключен в соответствии с законом. Солжешь? Тогда тебя обвинят в лжесвидетельстве, ваше благородие. Это очень серьезное преступление. Ты предстанешь перед Имперским трибуналом, господин.

— Я не собираюсь лгать. Я намерен…

— Строить гримасы. Морщиться и многозначительно кашлять. Только это ты и сможешь делать.

Йокес мысленно признал его правоту.

— Единственное средство, которым может воспользоваться суд в данном деле, — продолжал Денетт, — это попытаться склонить закон на сторону магнатских и рыцарских родов. Имперский закон в Дартане, с молчаливого согласия самого императора, существует главным образом для вида, и мы оба это знаем, ваше благородие. Чтобы избежать ссоры с самыми богатыми и знаменитыми родами империи, император готов смотреть на некоторые вещи сквозь пальцы, тем более что, с точки зрения Кирлана, совершенно все равно, кто будет платить налоги в имперскую казну. Может быть, даже и лучше, чтобы это делал тот, кто стал обладателем состояния не вполне законным образом… Всегда можно пересмотреть судебное решение, если налогоплательщик проявит хотя бы малейшую нелояльность. Да или нет, ваше благородие? Ну так вот, сюда не прибудут никакие легионы, чтобы защищать права невольницы, а суд в Роллайне поступит вопреки ожиданиям большей части дартанских Домов. Каковы будут эти ожидания? Где окажется большинство? Сегодня это известно, но завтра? Когда бывшая невольница из Сей Айе будет признана мной и моим отцом?

— В подобной оценке очень легко ошибиться.

— И да, и нет. Я принимаю к сведению, что существует определенный риск, а ты прими мои аргументы. Хотя сегодня я узнал, что все расчеты могут пойти прахом. Из-за… личных особенностей ее высочества Эзены. — Денетт несколько помрачнел.

— Ты ничего не знаешь, господин, о ее высочестве.

— Я знаю достаточно. Это личность очень и очень исключительная.

Йокес тряхнул головой и устало закрыл лицо руками, потирая веки. Потом огляделся вокруг, словно удивляясь, что их разговор до сих пор происходит на фоне обычного, тихо шумящего леса, темноты, нарушаемой лишь меркнущим светом костра, среди мха и сосновых иголок…

— Вольноотпущенница, — приглушенно, словно сам того не желая, проговорил он. — Взятая в жены в соответствии с законом или нет… но только невольница, ваше благородие. Твой план я считаю… неаппетитным. Недостойным твоего Дома, твоей чистой крови, недостойным тебя самого.

Денетт неожиданно наклонился к нему.

— Как долго ты ее знаешь, комендант? — почти шепотом спросил он.

Он отступил на шаг и сразу же сам ответил:

— Слишком долго. Ты чересчур близко к ней стоишь, чтобы ее оценить. Ты не видишь того, что прямо перед тобой как на ладони.

— Чего именно?

— Того, какая из нее невольница. Я не знаю, кто она. Может быть, ты мне скажешь?

Йокес покачал головой. Усталость уже прошла.

— Нет, господин. Мне все равно, что ты себе воображаешь. Я и так сказал слишком много. Давай собирайся в путь, ваше благородие.

На лице молодого человека появилось замешательство.

— Я думал… — пробормотал он, на мгновение потеряв уверенность в себе. — Ты обещал мне, что передашь…

— Я поступлю иначе, — заявил Йокес, вставая. — Я не желаю, господин, чтобы твой план удался. Я рассчитывал, что Сей Айе достанется тому, кому я рад буду служить. Успех же твоего плана означает, что меня и далее будет унижать невольница с титулом. Твоя супруга. Я никогда этого не признаю. С меня уже хватит одного ее вида. Однажды я исполнил просьбу человека, которого любил, и поставил свою подпись… О чем теперь жалею. И никогда больше этого не сделаю. Я уйду, как только закончится мой контракт.

Денетт с трудом сдержал гнев.

— Ваше благородие, ты поучаешь того, кто несколько выше тебя. Ни один наемник…

— Я происхожу из рыцарского рода, господин. Мои предки служили всем дартанским династиям. Ты прекрасно об этом знаешь. У нас никогда не было земель и богатств, только меч и честь. И не пытайся преуменьшать значение ни того ни другого.

Денетт замолчал. Йокес не лгал. Играть с гордостью этого человека было опасно и в любом случае неуместно.

— Если я передам все, что здесь услышал, твой план закончится ничем, — заявил Йокес.

Он поднял руку, прервав Денетта на полуслове.

— Погоди, ваше благородие, я еще не закончил. Ты не знаешь княгиню. — На этот раз он позволил себе слегка скривить губы, произнося титул. — Я передам ей твои слова, и у тебя не останется ни малейшей надежды, что она согласится с тобой увидеться. Сам понимаешь — вряд ли мне удастся ее убедить. Твой план рухнет. Единственный план, в котором кроется шанс для нее. Мне настолько этого хочется, что мое желание становится попросту предательством по отношению к ней — а ведь я присягал ей на верность. Так что я поступлю вопреки собственному желанию, но ради ее блага, ибо я присягал делать все ради него. Прикажи, господин, своим людям сложить оружие. Вы мои пленники. Я доставлю вас к ее высочеству Эзене, и у тебя будет единственная возможность обратиться к ней еще раз. Все, — сухо закончил он.

— Каким образом, рыцарь, ты намерен препроводить куда-то двадцать восемь человек? — последовал слегка издевательский вопрос. — Разоруженных.

— Позови командира своей стражи, господин. Я уже говорил, что пришел сюда не один. Когда я позову своих солдат, на этой поляне будет два вооруженных отряда. Один явно лишний. Кто-то готов совершить глупость.

Молодой магнат молча всматривался в лицо собеседника.

— Ранезен! — негромко позвал он.

Старый солдат сразу же появился у костра.