Чего боятся ангелы

– Видел я его в прошлом месяце. Очень впечатляющий Гектор.

– Он самый. Похоже, что Рэйчел Йорк была его любовницей в самом начале своей карьеры в театре. Он был очень зол, когда она ушла от него.

Ирландец покачал головой.

– Это было слишком давно. Если бы она только что ушла от него, тогда может быть. Но страсть со временем остывает.

– Согласен. Но только, когда я с ним разговаривал, он все еще был на удивление зол. Мне показалось, что мистер Гордон разделяет те же республиканские убеждения, что некогда разделяла и Рэйчел. Я бы сказал так: его очень раздражает голубая кровь ее недавних любовников.

Ирландец осушил свой стакан.

– А кто ее нынешний любовник?

Себастьян потянулся за бутылкой и налил другу еще вина.

– Похоже, она была знакома с огромным количеством джентльменов, по крайней мере на уровне флирта. Но единственный человек, с которым ее связывали более глубокие отношения, это француз, плативший за ее апартаменты. Некий эмигрант по имени Лео Пьерпонт.

– Француз? Интересно. Что ты о нем знаешь?

– Не многое. Ему около пятидесяти лет, на мой взгляд. Приехал сюда в девяносто втором. Известен как хороший фехтовальщик, ничего дурного о нем я никогда не слышал.

– Ставлю на французика.

Себастьян рассмеялся.

– Это все потому, что французы отстрелили тебе полноги. Кроме того, у него есть алиби – в вечер убийства Рэйчел он давал званый ужин. Или, по крайней мере, он так говорит. Конечно, он может и врать, но ведь это легко проверить.

– Не везет. – Гибсон уселся поудобнее на своем стуле, его лицо на миг скривилось от боли, когда он пошевелил ногой. – Ни тот ни другой не кажутся мне перспективными подозреваемыми. И это все, что ты сумел добыть?

– Пока да. Я надеялся, что осмотр тела Рэйчел подскажет мне, в каком направлении искать.

Снаружи завывал ветер, его порыв ударил в заднюю стену дома и взвихрил пламя в очаге. Пол Гибсон повернулся к огню. Мерцающий свет играл на его задумчивом лице. Через мгновение он открыл было рот, чтобы что-то сказать, затем закрыл его и в конце концов решился.

– Знаешь, ведь есть способ…

Себастьян с ожиданием смотрел на профиль своего друга.

– Способ сделать что?

– Способ добыть тело Рэйчел Йорк и осмотреть его. Сделать надлежащее вскрытие.

– И как?

– Мы могли бы нанять кого-нибудь, кто украл бы тело, после того как его похоронят.

– Нет, – сказал Себастьян.

Гибсон резко обернулся.

– Я знаю людей, которые охотно сделают это без…

– Нет, – повторил Себастьян.

Его друг раздраженно поджал губы.

– Это часто происходит.

– О да. Двадцать фунтов за длинного, пятнадцать за среднего и восемь за короткого покойника. Длинный – мужчина, средний – женщина, короткий – ребенок. Но именно потому, что такое постоянно делают, я не намерен так поступать.

Ирландец пригвоздил его к стулу жестким взглядом.

– Как ты думаешь, что бы предпочла Рэйчел Йорк, если бы ей дали выбор? Чтобы ее тело так и сгнило в могиле или чтобы человек, который загнал ее туда, был отдан под суд?

– Ну, ведь мы не можем ее спросить.

Пол Гибсон подался вперед, сцепил руки.

– Себастьян, подумай вот о чем. Кто бы ни был этот человек, он ведь может совершить еще одно убийство. На самом деле он почти наверняка убьет еще кого-нибудь. Ты ведь сам это понимаешь. Но пока власти гоняются за тобой, они ничего ему не сделают.

Себастьян не сказал ни слова.

Гибсон оперся ладонями на выщербленную деревянную столешницу.

– Она мертва, Себастьян. Женщины по имени Рэйчел Йорк больше нет. То, что осталось, – просто оболочка, шкурка, в которой она некогда обитала. Не пройдет и месяца, как она станет гниющей жижей.

– Это всего лишь оправдание, и ты сам это понимаешь.

– Неужто? То, что мы с ней сделаем, не страшнее того, что сделает с ней время. А этому ты уж никак не сможешь помешать.

Себастьян глотнул вина. Он говорил себе, что Пол прав, что поймать убийцу Рэйчел гораздо важнее, чем сохранить покой ее могилы. Он говорил себе, что преступник, оставшись на свободе, снова пойдет убивать. Но все равно не помогало. Он поднял взгляд на друга.

– Когда ты сможешь это устроить?

Пол Гибсон быстро выдохнул:

– Чем быстрее, тем лучше. Первым делом поутру пошлю весточку Джеку-Прыгуну.

– Джеку-Прыгуну?

На щеке ирландца на мгновение появилась ямочка, затем тут же исчезла.

– Джек Кокрэйн. Это джентльмен, занимающийся доходным делом похищения трупов. У меня есть причины быть с ним на короткой ноге.

– Не стану спрашивать, как ты с ним познакомился.

Гибсон рассмеялся.

– Он получил свое прозвище, когда один из трупов, который он вытащил из гроба, вдруг сел и заговорил с ним. Старина Джек прямо-таки выпрыгнул из могилы.

– Выдумываешь, – сказал Себастьян.

– Нисколечко. Парни, что были с ним, взялись за лопаты и быстро бы прикончили беднягу, но Джек не дал. Он дотащил того парня до аптеки и даже заплатил по счету, но несчастный все равно умер.

– Меня прямо-таки переполняет восхищение этим человеком, – ухмыльнулся Себастьян и встал, собираясь уйти.

Ирландец помрачнел.

– Ты разве не останешься?

Себастьян покачал головой.

– Я и так уже подверг тебя опасности, явившись сюда. Я снимаю комнату в «Розе и короне» близ Тот-хилл-филдс. Там меня знают как мистера Саймона Тэйлора из Ворчестершира.

Гибсон проводил его до передней двери.

– Я дам тебе знать, когда все будет готово. – Он помолчал, задумчиво глядя, как Себастьян застегивает свое неуклюжее пальто до горла. – Ты, конечно, понимаешь, что мы можем все это проделать, но так ничего и не узнать?

– Понимаю.

– Ты ведь только предполагаешь, что человек, убивший бедняжку, был с ней знаком. Ведь он мог и не знать ее. Просто девушка оказалась не в то время не и том месте, и ты никогда не найдешь того, кто это сделал.

Себастьян протянул было руку к двери, но помедлил, обернувшись к другу.

– Да. Но я по крайней мере попытаюсь.

Гибсон посмотрел ему в глаза. Лицо его было мрачным и тревожным.

– Ты всегда можешь покинуть страну.

– И провести остаток жизни в бегах? – Себастьян покачал головой. – Нет. Я намерен обелить свое имя, Пол. Даже если погибну, пытаясь добиться правды.

– Обидно будет умереть и ничего не добиться. Себастьян поглубже надвинул шляпу на глаза и повернулся к ледяному мраку ночи лицом.

– У меня есть шанс, и я намерен им воспользоваться.

ГЛАВА 21

Себастьян стоял в тени и видел, как Кэт Болейн отделилась от группки смеющихся хорошеньких женщин и разгоряченных, хищных мужчин, столпившихся у служебного входа в театр.

Золотой свет фонарей заливал мокрую мостовую. Порывистый ветер, резкий и холодный, пах свежей краской, пропитанной потом шерстью, жирным гримом. Театральные ароматы воскрешали старые времена, когда он действительно верил в правду, справедливый суд и любовь.

В то лето ему исполнился двадцать один год, он совсем недавно закончил учебу в Оксфорде и был еще пьян чудесами Платона, Аквината и Декарта. Ей едва сравнялось семнадцать, но она казалась в определенном смысле намного старше и мудрее его. Он безнадежно, безумно влюбился в нее. И по-настоящему верил, что его чувства взаимны.

Он был счастлив, когда Кэт обещала любить его до самой смерти, а на предложение руки и сердца ответила согласием.

Дождь все еще лил, но уже не так сильно. Девлин смотрел, как она быстро приближается, надвинув на глаза капюшон плаща, чтобы укрыться от мороси, и поглядывая на скопление карет в конце улицы.

– Вам следует быть осторожнее, – произнес Себастьян, приноравливаясь к ее походке. – Сейчас не самое лучшее время одиноких прогулок по ночам.

Она не вздрогнула, только глянула на него из-под капюшона.

– Я не желаю жить в страхе, – сказала она. – Ведь вы еще не забыли этого моего качества. Кроме того, – по ее губам скользнула улыбка, – думаете, я не знаю, что вы тут давно стоите?

Да, наверное, знает, подумалось ему. Ее отличала странная особенность: в то время как большинство людей в темноте безнадежно слепли, ночное зрение Кэт оставалось необычайно острым. Не таким, как у Себастьяна, но все же.

Она повернулась к ближайшей карете, но он схватил ее за руку и повлек за собой.

– Давайте пройдемся.

Они направились к Уэст-Энду. В потоке ночных огней толпы театралов спешили домой. Из-за приоткрываемых на краткое время дверей таверн и кофеен, концертных залов и борделей доносились обрывки смеха, мелькал свет. Из темного дверного проема, вонявшего мочой, им свистнула уличная проститутка с наглыми безнадежными глазами. Охотится. Себастьян отвел взгляд.

– Что вы можете мне рассказать о Лео Пьерпонте? – спросил он.

– Пьерпонте? – Дождь уже прекратился, и Кэт откинула капюшон. – А он-то здесь при чем?

– Он платил за квартиру Рэйчел.

Актриса несколько мгновений молчала, и он вспомнил еще одну из ее привычек. Его бывшая возлюбленная обычно тщательно обдумывала слова, прежде чем заговорить.

– Кто вам об этом сказал?

– Хью Гордон. И Пьерпонт этого тоже не отрицал.

– Вы разговаривали с ним?

– Мы вместе проехались в карете, – обронил Себастьян, мягко и так знакомо улыбнувшись, что она задумчиво нахмурилась. – Вам не кажется, что любопытно получается: мужчина платит за жилье женщины, зная, что ее продолжают посещать другие мужчины. Разве только он ее сутенер.

Снова пауза. Она обдумывала его слова и свой ответ.

– Некоторым мужчинам нравится подсматривать.

Себастьян испытал взрыв неожиданных и неприятных ощущений. Ему хотелось спросить, откуда ей известен сей факт, вдруг и она сама позволяла французу наблюдать за тем, как она занимается любовью с другими мужчинами.

– Хорошо, такого варианта я не учитывал. Ваш опыт в данном вопросе гораздо более ценен, чем я думал.

Кэт резко остановилась, вздернув подбородок и сверкнув глазами. Она убежала бы назад, к театру, не останови он ее.

– Извините. Непростительно с моей стороны говорить такое.

Она выдержала его взгляд. Он не понимал темного вихря чувств, что бушевал в ее глазах.

– Да. Это непростительно.

Женщина высвободила ладонь из его руки и снова пошла вперед. Между ними повисло молчание, заполненное только тихим шуршанием подошв ее полусапожек по мокрой мостовой и шепотом старых воспоминаний.

Он позволил себе скользнуть взглядом по ее до боли знакомому профилю, линии шеи. У нее был маленький и по-детски вздернутый носик, крупный рот и полные чувственные губы. Соблазнительное сочетание невинности и греховности.

После Кэт в его жизни случались другие женщины – красивые, умные. Была и такая, в Португалии, в которую он мог влюбиться, если бы Кэт Болейн не лежала тенью на его сердце. И тут он поймал себя на мысли: а действительно ли он подошел к ней нынешним утром только потому, что она была знакома с Рэйчел Йорк и могла сообщить ему необходимые сведения, или совсем по другой причине?