Коултер Кэтрин

Магия луны (Том 1)

Кэтрин КОУЛТЕР

МАГИЯ ЛУНЫ

ТОМ 1

Анонс

Юная Виктория бежит от грязных рук развратного опекуна, барона Драго, обманом присвоившего состояние ее родителей. Благородный капитан Рафаэль Карстерс женится на девушке. Казалось бы, лишь любовь и немеркнущее счастье ожидают супругов. Но страшная тень барона Драго вновь омрачает жизнь Виктории...

Полезный безобидный кот...

Шекспир

ПРОЛОГ

Шарлотта Амали, Сент-Томас, август 1813 года

Ярость Рафаэля незаметно сменилась страхом. Умереть здесь, в Вест-Индии, так далеко от родного Корнуолла... Причем исключительно по собственной глупости, только потому, что он поверил недостойному человеку. Ужасная насмешка судьбы!

Рафаэль тщетно пытался справиться с охватившим его безумным страхом, первобытным и паническим, древним, как сама смерть. Было бы лучше, если бы в его душе продолжало полыхать пламя ненависти и злости. Док Уиттэкер, которому он восемь месяцев назад спас жизнь, хладнокровно предал его. Этот человек оказался французским шпионом и теперь собирался убить его, Рафаэля Карстерса, английского капитана, последние пять лет своей жизни посвятившего борьбе с французами.

Док Уиттэкер был не один. Он подобрал себе достойную компанию в лице двух головорезов, вооруженных острыми как бритва смертоносными саблями. Не приходилось сомневаться, что любой из них запросто перережет Рафаэлю горло. Ночь была темной и безлунной. На пустынной и тихой улице слышно было только хриплое дыхание трех убийц, медленно и молча подступавших к нему с неотвратимостью безжалостной судьбы. А он совсем не хотел умирать, но никак не мог побороть леденящий душу, парализующий волю страх Необходимо любой ценой рассеять этот губительный туман, попытаться немедленно восстановить самообладание.

- Ты подлец, Уиттэкер, - крикнул он, не сводя глаз с ненавистного лица, - негодяй, лживый ублюдок! Значит, так ты собираешься отплатить человеку, спасшему твою никчемную жизнь?

- Слушайте, вы, - обратился Рафаэль к двум другим участникам этой жестокой расправы - Неужели до вас не доходит, что этому подонку нельзя верить? Для друзей он хранит в запасе только один сюрприз - нож в спину где-нибудь в темной аллее.

- Капитан, - раздался спокойный голос Уиттэкера, - излишне говорить, что я сожалею о таком печальном конце. Однако я являюсь верноподданным императора Наполеона, и это все объясняет Только ради его высших интересов я пошел на обман, проник под чужой личиной в стан врага. Кому как не вам меня понять? Вы ведь в точности такой же, как я!

- В день, когда я стану таким, как ты, предатель, я отправлюсь прямой дорогой в ад! - Рафаэль презрительно скривился. - Как, кстати, тебя зовут? Пьер? Или, может, Франсуа?

Судя по всему, Уиттэкер был задет больше, чем старался показать.

- Мое настоящее имя - Франсуа Демулен, капитан, - высокомерно проговорил он. - Бульб, Корк, не спускайте него глаз! Имейте в виду, что он очень ловок, силен и абсолютно беспощаден.

- Ну ладно, я думаю, что пора заканчивать эту комедию, капитан. Вы достаточно испытывали мое терпение. Я отлично знаю, что вы - самый одержимый и безжалостный из всех капитанов английского королевского флота. Уверен, что именно вас мои соратники в Португалии за эти качества окрестили Черным ангелом. Вы многое успели натворить, мой капитан, но теперь игра проиграна. Я следил за вами и видел, как вы встречались с Бенджамином Такером. К сожалению, я не слышал, о чем шла речь, но отлично видел, как вы передали ему бумаги. Да, теперь все кончено.

Еще шаг - и Рафаэль уперся спиной в стену борделя "Три кота". Взглянув вверх, он увидел выглядывающих из окон полураздетых девиц. Они казались такими молодыми, цветущими и, главное, такими живыми. А его жизнь через несколько минут закончится. Во рту уже ощущался отвратительный металлический привкус страха.

- Я возьму вас с собой, - с жаром заговорил Рафаэль, решив сделать еще одну попытку, - вас обоих. Бульб, неужели ты веришь этому французскому мерзавцу? Ты же не француз! Я мог бы хорошо заплатить...

- Замолчите, капитан, - резко прервал его Уиттэкер. - Да, вот еще... Этот англичанин - граф Сент-Левен... Надеюсь, вы понимаете, что мне придется убить и его, и жену. Я не уверен, что вы не впутали их обоих в свои дела. Хотя скорее всего он был замешан в них и раньше, задолго до того, как ступил на борт "Морской ведьмы".

Страх мгновенно покинул Рафаэля, и он на удивление быстро вновь обрел все свое мужество и боевой дух.

Угрожающая близким и дорогим его сердцу людям опасность возбудила Рафаэля, вернула ему равновесие, утраченное в ожидании собственной смерти. Убить Леона и Диану? Этого он никогда не допустит.

На глаз Рафаэль оценил расстояние, прикинул свои шансы достать Бульба раньше, чем Корк выпустит ему кишки или Уиттэкер вонзит нож в грудь. Шансов не было. Рафаэль решил, что погибнет, но прихватит с собой по меньшей мере двух бандитов. И одним из них обязательно будет Уиттэкер. Это единственная возможность спасти Леона и Диану.

Однако, очевидно, судьбе неугодно было дать храброму английскому моряку погибнуть в этом месте и в такой компании. Ибо именно в эту минуту откуда ни возьмись появился огромный облезлый черный кот с длинным, голым, как у крысы, хвостом и рваным ухом.

Громко мяукая, кот гордо шествовал по своим неведомым кошачьим делам как раз между Рафаэлем и его врагами. Ждать больше было нечего. Рафаэль упал, перекатился поближе к коту, схватил его и, поднявшись на колени, изо всех сил швырнул возмущенное таким обращением животное в лицо Уиттэкеру. Разъяренный и отчаянно орущий кот вонзил все имеющиеся у него когти в шею и лицо француза, повиснув на нем. А Рафаэль, не теряя ни минуты, сильным ударом в пах уложил на землю Бульба и, отступив на шаг, всадил кулак под ложечку подступавшего к нему с саблей Корка. Бандит странно хрюкнул и уронил руку с саблей. Еще один удар завершил столь удачно начатое дело. Сабля выпала из ослабевших пальцев Корка, а сам он распластался на земле рядом со своим товарищем. Бульб уже начал приходить в себя и потянулся за оружием, но оказавшийся проворнее Рафаэль точным ударом в челюсть вернул противника на место. Затем он быстро заломил ему правую руку за спину и почти сразу услышал хруст сломанной кости.

Все это время Уиттэкер, грубо ругаясь, пытался оторвать от себя обезумевшего кота. Наконец ему это удалось, и, как визжащий снаряд, он полетел в сторону. Приземлившись в конце аллеи, кот воинственно задрал хвост, зашипел и скрылся в темноте. Рафаэлю оставалось только пожалеть, что нельзя вернуть животное обратно на грудь Уиттэкера, который уже сжимал в руке пистолет, медленно прицеливаясь.

Рафаэль схватил лежавшую рядом саблю и, ни на что не надеясь, метнул ее во врага. Последовал глухой удар, после чего ярость на лице Уиттэкера сменилась растерянностью и удивлением. Неожиданно Рафаэль увидел, что сабля вонзилась в грудь противника.

- Ты уже мертв, Уиттэкер, - сказал он.

- Ну уж нет! Со мной все в порядке! - Уиттэкер хотел еще что-то сказать, но из плотно сжатых губ не вырвалось больше ни звука. Не выпуская пистолет, он прижал руки к груди и упал лицом вниз. В момент, когда его тело соприкоснулось с землей, пистолет под ним выстрелил. Рафаэль молча посочувствовал тому, кто перевернет тело.

Бульб сидел на земле, нянча сломанную руку. Корк, сумевший встать и подобрать свое оружие, стоял рядом и выжидающе смотрел на Рафаэля. Оба ждали.

- Уиттэкер мертв, - сказал Рафаэль, - все кончено, уходите.

Корк кивнул и, засунув саблю за пояс, побрел прочь. Рафаэль оглянулся и поманил кота.

Залив Монтего, Ямайка, август 1813 года

Как всегда, было дьявольски жарко. Окна в комнате никогда не открывались, потому что Морган, как и принц-регент, очень боялся сквозняков. Расстегнув еще одну пуговицу на прилипшей к телу рубашке, Рафаэль приблизился к сидящему за столом человеку. Внешне Морган был абсолютно ничем не примечателен. Однако это был великолепный, обладающий безошибочным чутьем стратег, осуществляющий руководство флотом в Карибском бассейне. Рафаэль всегда искренне уважал этого человека, но сейчас был зол и раздражен на него за непонятную и неуместную, как ему казалось, его непреклонность.

- Черт возьми, Морган, ничего страшного не произошло. Уиттэкер мертв, его наемники не знали, кто я. Он не..

Морган предостерегающе поднял руку, и Рафаэль замолчал.

- Хватит, Рафаэль. Ты же знаешь не хуже меня, что все кончено. Уиттэкер был последним звеном в цепи. Ты теперь раскрыт, а значит, бесполезен.

- Даже так?

- А ты как думал? Разве ты забыл о последней атаке французов? Имей в виду, Ла Порт получил инструкцию отправить на съедение акулам именно тебя! И я не перестаю благодарить Бога за то, что Ла Порт оказался таким же никудышным капитаном, как его брат - торговцем оружием.

Морган улыбнулся и поднял свой стакан с неизменным лимонадом:

- За Черного ангела! Ты отлично поработал, мой друг. Кстати, лорд Уолтон из военного министерства в Лондоне полностью солидарен с этой моей оценкой. Ты с лихвой отомстил за смерть родителей. И, благодарение Богу, остался жив. А теперь возвращайся домой в Корнуолл и стань респектабельным джентльменом.

Рафаэль нервно ходил взад-вперед по комнате, сплошь заполненной книгами. Морган с доброй улыбкой следил за беспокойным юношей, которого он искренне любил. Рафаэль Карстерс - благородный человек, опытный моряк, хороший, знающий капитан, храбро встречающий любую опасность. Иногда Моргана удивляло то влияние, которое Рафаэль оказывал на людей. Он был удивительно красив, и многие женщины не обходили его своим вниманием. Но самая большая странность заключалась в том, что при этом их мужья испытывали к молодому человеку на редкость дружеские чувства. Слава Богу, его собственная дочь Люсинда сейчас гостит в Кингстоне у тетки, иначе ее более чем откровенные взгляды и томные вздохи уже не раз заставили бы Рафаэля покраснеть.

- За последние пять лет, - снова заговорил Морган, - ты спас множество человеческих жизней. Поверь мне, мой мальчик, ты сослужил своей стране верную службу.

Рафаэль внимательно слушал Моргана и напряженно размышлял: "Проклятие, я не хочу, не желаю уходить! Я не смогу жить иначе! Еще так много можно сделать..." Но в глубине души он понимал, что Морган прав. Сначала Ла Порт, потом Уиттэкер...

- Ла Порт теперь не скоро сумеет оправиться от позора, - продолжал Морган. - Подумать только!

Три его корабля против одной твоей "Морской ведьмы"! Хотел бы я посмотреть.

- Ла Порт совершенно не умеет маневрировать в штормовую погоду, улыбнулся Рафаэль, - поэтому все кончилось довольно быстро.

- До меня еще дошли слухи о двух пассажирах. - Морган с явным сожалением посмотрел на пустой стакан и со вздохом поставил его на стол. Говорят, у тебя на борту были дочь Люсьена Саварола и английский граф... Как его звали?

- Леон Эштон, граф Сент-Левен. И так уж получилось, что Диана Саварол теперь графиня. Если мне все же придется ехать домой, я, наверное, навещу их в Лондоне. - Рафаэль усмехнулся. - Знаете, это ведь я сочетал их браком. Мой первый опыт в подобных делах. Кажется, я волновался значительно больше, чем они.

Морган рассмеялся, показав ряд неровных желтых зубов.

- А это правда, что перед боем ты заставил их прыгнуть за борт и они провели неделю совершенно одни на острове Калипсо?

"Интересно, - подумал Рафаэль, - откуда ему все известно? Видимо, он имеет очень надежные источники информации".

- Чистая правда, - ответил он. - Ни минуты не сомневаюсь, что они не скучали и не терпели лишений. Я мог за них те беспокоиться. Эта юная леди в совершенстве владеет наукой выживания, к тому же она выросла в тех местах.

Он усмехнулся, вспомнив картину, которую застал, явившись их спасать. Солнце, теплое море, мягкий и ласковый песок... Обнаженный Леон и крепко обхватившая возлюбленного руками и ногами Диана... Его появление явно не доставило им удовольствия. Впоследствии они не раз намекали Рафаэлю, что он мог бы так не торопиться их спасать.

- Что ж, очевидно, мои приключения подошли к концу, - грустно вздохнул Рафаэль и повернулся к Моргану:

- Знаете, странно, но, кажется, я действительно соскучился по Англии, по родному Корнуоллу.

- Поезжай домой, мой мальчик, - с отеческой улыбкой повторил Морган, обоснуйся там и живи спокойно. Может, и брат твой за эти годы переменился.

Однажды, выпив лишнего, Рафаэль имел неосторожность рассказать Моргану о своем брате-близнеце, родившемся на тридцать минут раньше. Дамьен Карстерс, пятый барон Драго... Лучше бы ему тогда не раскрывать свой пьяный рот.

- Не думаю, - ответил он.

- Он женился, не так ли?

Откуда, черт возьми, Моргану все известно? Его постоянная осведомленность о самых неожиданных вещах изумляла, порой даже пугала.

- Да, на некой Элен Монтгомери, дочери баронета из Дорсета. Она принесла ему огромное приданое.

- Тут я должен тебе кое-что рассказать, Рафаэль. Дело в том, что сэр Лэнгдон, отец мисс Монтгомери, далеко не дурак. Я довольно много о нем знаю.

- Должен сказать, что меня это почему-то не удивляет, - позволил себе реплику Рафаэль.

- Да, но дело в том, что он не отдал целиком приданое, обещанное твоему брату. Между ними было достигнуто соглашение о производстве ежегодных выплат. Таким образом сэр Лэнгдон защитил свою дочь.

Даже привыкший к извечной осведомленности Моргана Рафаэль не сумел скрыть изумления:

- Неужели есть что-нибудь, сэр, о чем вы не знаете? Морган расхохотался:

- Ты и представить не можешь, какими обширными сведениями я располагаю и сколь многочисленны мои связи и знакомства. Например, я знал твоего отца, разве я не говорил тебе? Замечательный был человек - сильный, смелый, справедливый. Ты похож на него.

- Спасибо, сэр. Да, забыл сказать, что до возвращения в Англию я собираюсь навестить родственников в Испании, так что, если надо, могу передать что-нибудь нашим людям там.

Морган решительно покачал головой:

- Я не хочу, чтобы ты появлялся в тех краях, мой мальчик. Отложи на некоторое время свой визит к родственникам. Пойми: еще год-другой - и с Наполеоном будет покончено. Русская авантюра истощила и обескровила его. Он потерял войско и обладает сейчас лишь жалкими остатками того, что еще не так давно было великой армией. А на зеленых юнцов-рекрутов рассчитывать особенно не приходится. Поверь мне: еще немного - и все кончится.

Рафаэль не мог не признать, что Морган прав. И тем более было обидно в такой решающий момент удалиться от дел. Проклятые ублюдки! А он так рассчитывал дойти до конца! Слишком памятен тот черный день, когда он узнал, что корабль его родителей был атакован французами и потоплен.

- Я сам месяцев через шесть-семь вернусь в Лондон. - Морган встал и протянул Рафаэлю руку. - Увидимся там.

- Я вовсе не собираюсь в Лондон. - задумчиво ответил юноша, - Город никогда меня особенно не привлекал. Слишком много там никчемных людей, занимающихся никому не нужными вещами.

Морган ухмыльнулся:

- Я надеюсь, что ты передумаешь. Кстати, у меня как раз есть небольшое послание, которое ты мог бы передать в военное министерство лорду Уолтону.

- Я сам должен бы догадаться, что у вас для меня что-то припасено.

- Конечно. А теперь давай-ка выпьем на прощание по стаканчику этого доброго ямайского рома. Этот замечательный напиток такой мягкий и нежный, что тебе покажется, будто ты проглотил взбесившегося ежа.

Рафаэль улыбнулся. А что ему оставалось делать?

Что там за негодяй?

Шекспир

Глава 1

Дриго-Холл, Сент-Остел, Корнуолл, сентябрь 1813 года

Она услышала шаги, его шаги. Они казались очень громкими в гулкой ночной тишине коридора. В какой-то момент шаги замедлились, словно он заколебался, стоит ли продолжать путь. И она уже ощутила прилив надежды. Но напрасно: шаги быстро приближались. И вот он уже совсем рядом, стоит перед ее дверью и готовится войти.

Виктория замерла в постели, уставившись в темноту прямо перед собой. Больше всего на свете она боялась, что он как-то поймет, угадает, что она не спит, а съежившись сидит на кровати, настороженно прислушиваясь.

Она отчетливо представляла себе каждое его движение. Вот он протягивает руку, его длинные тонкие аристократические пальцы сжимают бронзовую ручку двери, толкают ее, пытаясь открыть. Безуспешно. В темноте не был виден большой старомодный ключ, но она точно знала, что он торчит из замочной скважины. Только это обстоятельство давало ей слабую надежду на спасение.

Виктория слышала, как он со злостью навалился на дверь.

Почему же он не уходит? Боже милостивый! Сделай так, чтобы он ушел!

В этот момент ключ задвигался в замке и неожиданно с громким стуком упал на пол. От испуга она подпрыгнула и зажала рот рукой, стараясь сдержать крик.

Теперь за дверью было тихо. Очевидно, он понял, что это был за звук, и наконец осознал, что она заперлась от него. Массивная дверь, разделявшая их, была крепкой и надежной, сломать ее невозможно.

Сдерживая дыхание, она ждала, что он позовет ее.

Виктория тщетно пыталась усмирить биение сердца, такое неистовое, что ей казалось, будто оно наполняет тишину громом церковного колокола. Неужели он не слышит стук ее сердца? Неужели не понимает, как она боится его? Она представила, как потемнели от гнева ее выразительные серые глаза.

- Виктория! - Голос был мягким, нежным и даже немного вкрадчивым. Повинуясь его чарующей, почти колдовской силе, она встала и сделала несколько медленных шагов к двери, но тут же застыла, закрыв лицо ладонями.

- Открой дверь, Виктория!

Теперь в его голосе появились стальные нотки. Так он обычно говорил со слугами и с людьми, зависимыми от него. Она однажды слышала, как он обратился таким же тоном к Элен. Всегда гордая и несгибаемая, великолепная Элен сразу как-то съежилась, даже стала меньше ростом.

Что же делать? Ничто на свете не заставит ее открыть дверь. У Виктории оставалась только одна надежда: стоящий там, в коридоре, перед закрытой дверью мужчина должен поверить, что она спит. Даже мысль о том, что он может заподозрить ее в сознательном неповиновении, заставила ее похолодеть.

Виктория поселилась в Драго-Холле вскоре после того, как ей исполнилось четырнадцать лет. Ее кузина Элен вышла замуж за хозяина имения - Дамьена Карстерса, барона Драго. В то время восторженная девочка любила весь мир. Великолепный муж сестры стал ее кумиром. Ну еще бы! Гордый аристократ, истинный джентльмен... Настоящий герой для маленькой провинциалочки, никогда не видевшей других мужчин.

Барон тоже был по-своему привязан к девочке, примерно так же, как к уродливому мопсу Элен или своей крошке дочери Дамарис.

И внезапно все кончилось.

Когда это произошло? В какой момент он впервые посмотрел на нее иначе? Полгода назад? Или еще раньше? Посмеиваясь над тем, что Виктория здорово подросла, Нэнни Блэк часто говорила, что она вытянулась как жердь. Ну, жердь или нет, а Дамьен Карстерс, видимо, решил, что она уже стала достаточно взрослой. Для него.

Ей хотелось закричать, заплакать, потребовать, чтобы он оставил ее в покое. Ведь она все-таки сестра его жены! Разве не должен мужчина уважать собственную жену? В терзаемой страхом головке девушки мысли бились с неистовством, рождавшим страдание и отчаяние. Минуты казались бесконечными мучительными часами. Человек в коридоре еще раз с силой навалился на дверь. От охватившего все ее существо панического ужаса у нее перехватило дыхание, а сердце замерло, пропустив, казалось, сразу несколько ударов.

Наконец она снова услышала шаги, только теперь они удалялись от ее двери.

Неожиданно Виктория вспомнила, как летом один из егерей попал ногой в капкан. Барон хладнокровно пристрелил его, а потом спокойно и неторопливо удалился, передав ружье побелевшему от страха груму.

Она должна что-то предпринять. Иначе он победит, получит все, что ему нужно, а ее унизит и растопчет, навсегда перечеркнет надежду на будущее счастье.

Может, следует рассказать обо всем сестре? Но что она ей скажет? Что ее муж хочет изнасиловать ее юную сестру? А где доказательства? Она представила себе, как Элен рассмеется ей в лицо, пожмет своими восхитительными плечами и презрительно отвернется, не желая выслушивать такую грязную, недостойную и вполне очевидную ложь. Благородные и преданные сердца никогда не допускают и мысли о предательстве друзей и близких.

Ей необходимо покинуть Драго-Холл. Иного выхода нет.

Виктория в изнеможении прислонилась к стене. Ее охватило чувство абсолютной беспомощности, беззащитности. Кто же ей поможет? Она тряхнула головой и попыталась взбодриться.

Этого просто не может быть! Он не должен испытывать к ней желание! Это нелепо, совершенно бессмысленно! У Дамьена Карстерса есть жена, красавица Элен, с роскошными черными как смоль волосами и изумрудно-зелеными глазами. Зажмурившись, Виктория отчетливо представила себе изящные, украшенные кольцами пальцы сестры, занятые шитьем или перебирающие пожелтевшие клавиши рояля. И кроме того, Элен носит его ребенка! Наследника! Дамьен сам неустанно говорил об этом, должно быть, считая эти слова неким заклинанием, способным дать ему сына, которого он так ждал. У Элен не было никаких физических недостатков. А у нее был! Наверняка Элен рассказала ему об этом.

Виктория провела пальцем по грубому шраму на левом бедре. Сейчас тело мягкое и расслабленное. Но малейшее переутомление - и все резко меняется. Она вспомнила, как однажды долго бежала, стараясь скрыться от постоянно пристававшего к ней Джонни Трегоннета. Результат - дикая боль в сведенной судорогой ноге, бугрящиеся связи мышц.., и гримаса отвращения на красивом лице Элен, которую та не сумела или не захотела скрыть.

Именно поэтому поведение Дамьена необъяснимо! Она ведь уродлива, увечна, совсем как тот несчастный охотник, которого он так безжалостно, мимоходом пристрелил. Он не может испытывать к ней никаких чувств, кроме брезгливости и отвращения.

Страх продолжал терзать сердце Виктории. Он был как зазубренная стрела, которая еще сильнее разрывает тело, когда пытаешься ее вытащить. Она опустилась на кровать и свернулась под теплым одеялом. Впереди еще такая долгая, бесконечная ночь. А ей так холодно, одиноко и страшно.

Виктория думала о Дэвиде Эстербридже. Может, именно он принесет ей ожидаемое избавление? Добрый, внимательный, приветливый и немного робкий юноша, он , в этом году уже трижды делал ей предложение. Она никогда не любила его. Но сейчас это не важно. Все равно она выйдет замуж за Дэвида и постарается стать ему хорошей женой. По крайней мере он защитит ее и увезет из Драго-Холла.

Подальше от Дамьена.

***

В Треффи, небольшом охотничьем домике, принадлежавшем старому графу Кроудену, находилось восемь человек. Сторож давно умер, и за этим владением никто не присматривал. Но это не беспокоило графского управляющего. Все равно дом разваливался. А наследники графа наверняка не захотят вкладывать деньги в эту рухлядь. Построенный более полувека назад, дом был слишком мал по современным меркам. Кроме того, он стоял в глухом и уединенном уголке, и не много находилось охотников заглядывать в эти безлюдные места. Из-за близости моря воздух в доме был влажным, зеленоватые пятна плесени покрывали стены, мебель и оставленную кем-то одежду. Однако мужчин, находившихся здесь, подобные мелочи не волновали. Через три минуты пробьет полночь. Все они были полностью готовы к предстоящему ритуалу. Мужчины стояли, повернувшись лицами к расположенному в центре комнаты длинному столу Обряды и ритуалы - вот чего требует Рам. Здесь ничего не происходило случайно, все было предусмотрено до мелочей. Правила создавались Рамом, и он же самым строжайшим образом следил за их выполнением.

Мужчины были в черных просторных атласных одеждах, их головы закрывали черные капюшоны с отверстиями для глаз и носа. Прорези для губ не было, поэтому их рты были закрыты тканью, впрочем, достаточно тонкой, чтобы они могли свободно разговаривать.

Голоса звучали несколько приглушенно, но именно так было угодно Раму.

У Рама была книга. Тоненькая книжонка в кроваво-красном кожаном переплете. Рам говорил, что это его путеводитель. Никто никогда в нее не заглядывал. Только он мог ее читать.

Здесь никогда не задавали вопросов и не произносили вслух имен.

Внимание собравшихся было приковано к лежащей на массивном дубовом столе пятнадцатилетней девочке. Ее руки и ноги были надежно связаны крепкими ремнями. На ней была только длинная черная рубашка.

Один из мужчин заметил, что она вовсе не красива.

- Ее тело полностью компенсирует нам невзрачное лицо, - безразлично пожав плечами, возразил Рам, - вот увидите. К тому же она еще девственница, как и предусмотрено нашими правилами.

Рам не стал уточнять, что за ее невинность он заплатил отцу девушки круглую сумму - пятьдесят фунтов.

Собравшиеся ждали наступления полночи. Именно в двенадцать часов ночи первый из них должен лишить ее девственности. Очередь каждого решил жребий. Молчаливые мужчины тянули свои номера из старинной чаши, попавшей сюда, как утверждал Рам, с одного из кораблей испанской армады, разбитой здесь, у берегов Корнуолла, доблестным флотом Ее Величества.

Рам неторопливо подошел к девушке, наклонился и поцеловал ее в губы. Затем так же неторопливо развязал ей ноги. Его движения были неспешными и плавными, словно он исполнял какой-то странный ритуальный танец. Он широко раздвинул ноги девушки и громко приказал ей оставаться в таком положении. Она только пробормотала что-то неразборчивое. Девушка получила достаточно большую дозу наркотика, чтобы никак не реагировать на происходящее.

Рам нашел взглядом мужчину, которому жребий предоставил право быть первым, и молча кивнул ему. Джонни Трегоннет был уже готов, даже более чем готов, он весь дрожал от нетерпения и возбуждения. Рванувшись к столу, он грубо задрал рубашку лежащей девушки, обнажил нижнюю половину тела и с яростью овладел ею.

Рам однажды сказал, что все необходимое мужчине находится у женщин ниже талии. А их груди - это просто для развлечения.

Правда, никто не знал, откуда появилось это изречение - из его красной книги или из собственного жизненного опыта Рама.

С ним не спорили, хотя каждый про себя подумал, что вид обнаженной женской груди приятно возбуждает и волнует.

Когда Джонни Трегоннет отошел от стола, мужчины увидели кровь. Значит, их не обманули. А про себя Рам подумал, что не зря заплатил ее отцу такую внушительную сумму.

После четвертого мужчины девушка зашевелилась и начала проявлять признаки беспокойства. Рам распорядился, чтобы двое, уже выполнивших свою миссию, держали ее за ноги.

Но когда последний из восьми присутствующих со вздохом удовлетворения оторвался от девушки, она, побежденная парализующим действием наркотика, крепко спала. Рам отметил, что так даже лучше. Всегда хорошо и удобно, когда женщина спокойна и молчит.

Теперь мужчинам следовало подкрепить свои силы выпивкой. Это тоже было своеобразным ритуалом, выполнять который было довольно неудобно. Необходимо было отвернуться, поднять капюшон, выпить, опять надеть его и только тогда повернуться к остальным. Каждый старался украдкой взглянуть на девушку, которая теперь, когда ее оставили в покое, устроилась поудобнее и даже слегка похрапывала.

Сидя немного в стороне от остальных, Рам размышлял. Он дал им эту девчонку, чтобы держать в повиновении. Однако ни один из них не обладал достаточной силой духа, чтобы стать его подлинным соратником, полноправным участником таинств, дающих пищу душе и естеству истинного мужчины. Рам еще раз задумчиво оглядел каждого. Нет, он не ошибся. Мелкие людишки. Ни одного достойного. Им приходится постоянно объяснять, что мужчина и женщина не равны. Мужчина - существо высшее, он должен владеть женщиной, быть ее хозяином. Эту неоспоримую истину признают даже женщины. Они и сами знают, что являются существами низшими, они желают, чтобы ими обладали, и с радостью отдаются своему властелину. С этим последним тезисом не все были согласны. Особенно сомневались женатые. И к тому же зачем тогда нужен наркотик? На это Рам решительно заявил, что наркотик предназначен вовсе не для того, чтобы сломить сопротивление женщины, он должен просто удержать ее от слишком громких изъявлений восторга, поскольку это всегда раздражает.

Ни один из присутствующих мужчин не знал, что отец девушки этой ночью стал на пятьдесят фунтов богаче. Это было личным делом Рама. Если бы он не сохранил этот факт в тайне, у них не было бы столь острым чувство греховности содеянного.

Винсент Лендовер, проглотив очередную порцию бренди, подумал, что девчонка после этой ночи, наверное, забеременеет. И немедленно довел эту мысль до сведения остальных.

- Беременные девки очень аппетитны, - пьяно захохотал он, - так и хочется попробовать.

Все рассмеялись, однако Рам не поддержал общего веселья. Он внимательно посмотрел на спящую и задумчиво произнес:

- Любопытно, на кого из нас будет похож ребенок?

- Скорее всего на нашего главу, - заплетающимся языком изрек Джонни. Нет, правда, там у нее, наверное, уже есть еще один маленький Рам. Вот будет здорово!

Не обращая внимания на столь неуместную веселость, Рам обвел собравшихся внимательным взглядом и сказал:

- Следующая наша встреча состоится в первый четверг октября. Вас всех ждет сюрприз. После чего я расскажу вам о наших планах на праздник Всех Святых.

Пол Кезон, очередь которого по жребию была четвертой, в это время думал, что все эти дурацкие ритуалы, бесконечные разговоры про магические чары, колдовские силы и сатанизм - чистейшей воды бред. Он не желал поклоняться ни сатане, ни какой бы то ни было другой нечистой силе. Ему просто хотелось отведать немного греховного, откусить маленький кусочек запретного плода. Но не более того. Однако для этого, к сожалению, приходилось демонстрировать интерес ко всяким ритуальным представлениям, которые не уставал изобретать Рам. Причем с каждым разом они становились все сложнее и обременительнее. Он смотрел через прорези в капюшоне на Рама, невольно чувствуя облегчение от мысли, что тот не видит выражения его лица и не может прочитать его мысли. Любопытно, а что за сюрприз он им приготовил? Скорее всего еще одна девчонка. Возможно, в следующий раз ему повезет, и он вытащит первый номер? Как было бы здорово обходиться без этих многочисленных запретов и правил, установленных Рамом. К примеру, предполагалось, что мужчины не должны знать друг друга. Именно поэтому они скрывали лица под капюшонами. Глупо. Все они были соседями и, естественно, были хорошо знакомы. Никто не знал лишь одного: кто в действительности скрывается под таинственной личиной Рама?

Рам заметил, что девушка зашевелилась и начала проявлять признаки беспокойства. Теперь она лежала уже не в той живописной позе, в которую он сам ее уложил, после того как восемь собравшихся в этой комнате мужчин посеяли в нее свое семя. Рам подумал, что, окончательно проснувшись, она может повести себя непредсказуемо и испортит так хорошо проведенный торжественный обряд. Поэтому на всякий случай он влил ей в рот еще немного бренди с растворенным в нем наркотиком. Теперь она проспит до утра. Почувствовав, что ее тело снова обмякло, он раздвинул ей пошире ноги и задрал повыше опустившуюся было рубашку. Такая поза, по его мнению, была наиболее приятна мужскому глазу.

Ровно в час все встали. Каждый положил свою правую руку на красную книгу, а левую - на сердце. После этого, чувствуя себя полными идиотами, они произнесли хором заклинание, придуманное Рамом. Оно было довольно коротким, так что, несмотря на обилие выпитого, никто не сбился и ничего не перепутал.

- Мы - хозяева ночи. Мы превозносим друг друга и нашу силу. Только мы знаем все о себе. Но мы молчим. Только мир знает о наших делах и испытывает перед нами благоговейный страх.

Затем заговорил Рам. Он тщательно продумал свою речь, стремясь, чтобы она была глубока и проникновенна. Он - Рам. Он - хозяин хозяев. Рам так упивался своими собственными словами, что даже забыл изменить голос.

Спорить с пьяным мужчиной - это все равно что пререкаться с пустым домом.

Публилиус Сайрус

Глава 2

"Голубой кабан", Фалмут, Корнуолл, сентябрь 1813 года

- Если ты выпьешь еще немного этого пойла, мы с Флэшем скорее всего тебя здесь и похороним!

Оторвавшись от стакана, Рафаэль сердито взглянул на Ролло Колпеппера, своего первого помощника и давнего друга.

- Это не пойло, приятель, а хорошее.., замечательное французское бренди. У старины Бофора все только самое лучшее... Отменный напиток! Пожалуй, я выпью еще глоточек. Линди!

- Ты просто бездонная винная бочка! - в сердцах выпалил Флэш Савори, глядя на стакан в руках Рафаэля и прикидывая, как бы отобрать его, по возможности без применения грубой физической силы. Уличный мальчишка, впоследствии ставший довольно удачливым вором-карманником, Флэш до сих пор обладал множеством самых необычных талантов, но, к несчастью, ни один из них не мог помочь ему увести своего пьяного капитана из этого убогого питейного заведения.

Как и Ролло, Флэш отлично знал истинную причину столь явного стремления своего капитана напиться до полного бесчувствия. Немудрено и вовсе свихнуться, если тебя так грубо и внезапно отрывают от всего, что было твоей жизнью. После пяти лет войны, опасностей и удивительных приключений капитан вдруг оказался не у дел. И вот теперь он вернулся сюда, в Корнуолл, где живет и властвует его проклятый братец.

Из-за одного мерзавца гибнет такой замечательный человек! Проклятый Уиттэкер! Он чуть не убил капитана! Слава Богу, хоть все обошлось, и у него, Флэша, теперь появился новый питомец по кличке Герой - самый крикливый, упрямый и чесоточный кот из всех, когда-либо обитавших на судах Ее Величества.

- Линди!

Флэш попытался подойти с другой стороны.

- Капитан, вы же знаете, что Герой никогда не засыпает, пока вас нет на борту. Он истошно орет и мешает спать всему экипажу.

- Флэш, убирайся вон, - перебил его Рафаэль, - забирай Ролло и оба катитесь отсюда ко всем чертям...

Не договорив, он пьяно качнулся навстречу подошедшей Линди, очень красивой служанке, чьи пышные формы заставляли даже подзаборных пьянчуг быстро трезветь и вспоминать о более возвышенных человеческих радостях.

- Вам налить еще, мой господин?

- Я не господин, Линди, - пробормотал Рафаэль, - я теперь никто. И никому на свете я больше не нужен... Нет, погоди! - встрепенулся он, и на мгновение в его глазах промелькнуло осмысленное выражение. - Я нужен Герою. Он без меня не спит.

Рафаэль все еще продолжал изливать душу подливавшей ему бренди женщине, а внимание его друзей было отвлечено появлением нового действующего лица. Это был солидный, богато одетый купец. Флэш первым обратил на него внимание. Преуспевающий внешний вид, дорогая одежда и, главное, оттопыривающиеся карманы буквально заворожили бывшего вора.

- Я уверена, что сегодня моему доброму господину не понадобится Герой, - проворковала Линди, вновь наполнив стакан Рафаэля.

Ролло сердито фыркнул и плотно сжал губы. Несколько дней назад они попали в жестокий шторм и только вчера сумели доставить основательно поврежденную "Морскую ведьму" в Фалмутскую гавань. Ролло очень тревожился о капитане. Он догадывался, что в дополнение к прочим неприятностям Рафаэль стремится поскорее попасть в Сент-Остел и Драго-Холл. А бумаги, которые передал ему Морган, следовало срочно доставить в Лондон. В довершение ко всему "Морская ведьма" вышла из строя на неопределенный срок. В общем поведение Рафаэля вполне поддавалось объяснению. Он просто топил в вине невеселые мысли.

Не обращая никакого внимания на Ролло и Флэша, Линди продолжала обхаживать понравившегося ей молодого капитана.

- Вы такой приятный и обходительный господин, - мурлыкала она, услужить вам - одно наслаждение.

- Ты льешь мне бальзам на душу, - женщина, - захохотал Рафаэль, опрокинув в себя остатки бренди, - и мне опять захотелось выпить.

- Уже поздно, капитан, - нерешительно проговорил Ролло. - Флэш прав. Вы уже давно должны быть на судне.

- Знаете что, уважаемые няньки, пошли вы все к черту. Отправляйтесь-ка одни на наше корыто и спите с этим проклятым котом. А я останусь здесь, Рафаэль жадными глазами посмотрел на Линди, - и проведу великолепную ночь. У Бофора наверху наверняка есть комнаты. Там удобно, моя красавица?

- Даже очень, кэп.

- Вот видите? - Рафаэль уже не сводил глаз с округлой груди женщины, едва прикрытой платьем. Воображение рисовало восхитительные картины, которые ему предстояло увидеть, когда это платье окажется на полу у ее ног.

Флэш все это время просидел рядом со своим капитаном, тоже устремив зачарованный взгляд на один-единственный, полностью завладевший его вниманием предмет. Только это была не красивая женщина, а спокойно жующий и не подозревающий о том, что является объектом столь пристального внимания, купец. Как было бы заманчиво облегчить его карманы! Воспоминания о прошлых удачно провернутых делишках волновали, будоражили, не давали покоя. Желание запустить руку в так откровенно оттопыривающиеся карманы жгло огнем... Но тут Флэш с удивлением обнаружил, что с этим уже можно бороться. Значит, капитан опять оказался прав. Он ведь пообещал, что к двадцати годам тяга к воровству полностью исчезнет. А через четыре месяца Флэшу исполнится ровно двадцать! И юноша в очередной раз уверовал в безоговорочную правоту своего капитана.

- Вы просто дьявол, мой капитан, - нашептывала Линди, легонько перебирая мягкие волосы Рафааля. У Ролло округлились глаза.

- Пошли, Флэш, нам пора возвращаться. Думаю, с ним все будет в порядке. - И они вышли, оставив купца, так и не узнавшего, какую бурю чувств и эмоций Он вызвал у бывшего карманника, и своего капитана, абсолютно пьяного, но в предвкушении наслаждения.

- Пока он еще не дьявол, - рассудил Флэш, и задорная улыбка осветила смуглое лицо бывшего уличного мальчишки, - но наверняка будет дьявольски скверно чувствовать себя завтра утром.

- По крайней мере у него будет приятная ночь, - философски заметил его приятель.

- Ну это вряд ли, во всяком случае, если он будет продолжать так же пить.

- Мне почему-то кажется, что эта девица сумеет его вовремя остановить.

Линди в это время была занята тем, что мягко, но настойчиво отнимала у Рафаэля стакан.

- Уже поздно, кэп. Мои ножки устали. Пора в постельку.

Рафаэль поднял голову и снова восхищенно уставился на ее грудь.

- Я надеюсь, у тебя только ноги устали, милая. - Его голос как-то странно подрагивал.

- Пойдем скорее наверх, - подмигнула она, слегка коснувшись кончиками пальцев его лица, - и сам все проверишь.

Моментально протрезвев, Рафаэль последовал за Линди, мысленно вознося молитву Всевышнему, чтобы тот не позволил ему опозориться в постели перед этой очаровательной особой.

На лестнице Линди на секунду остановилась и обернулась к Рафаэлю, его лицо оказалось на уровне ее обнаженной шеи. Он немедленно наклонился и прикоснулся губами к нежной шелковистой, пахнущей чем-то неуловимо приятным коже.

- О, - выдохнула Линди и порывисто прижала голову юноши к себе. Как хорош этот парень! Уже в тот момент, когда он появился на пороге "Голубого кабана", она сразу же поняла, что хочет его. Она не сомневалась, что этот мужчина благороден с женщиной и, наслаждаясь ее телом, он, в свою очередь, доставит удовольствие и ей. К тому же он так красив! Линди даже подала ему неразбавленное бренди, что само по себе являлось доказательством честности ее намерений. Она уж постарается, чтобы он ощутил себя на вершине блаженства. И его тело не должно обмануть ее надежды. Все предвещало восхитительную ночь.

***

- Что с тобой Виктория? Ты же у нас ранняя пташка? Что случилось? Почему ты опоздала к завтраку? - Элен Карстерс, баронесса Драго, внимательно смотрела на свою кузину.

Действительно было уже поздно. Виктория знала, что бывшая на шестом месяце Элен встает поздно. Поэтому она все утро просидела взаперти в своей комнате, ожидая, пока выйдет Элен, чтобы наверняка не остаться за завтраком наедине с бароном.

- Я жду объяснений, Виктория! Элен была так спокойна, невозмутима и уверена в себе, что Виктории вдруг захотелось выложить ей все, что накопилось на душе. "Избавь меня от преследований твоего мужа!" - мысленно кричала она. Но ни один звук не вырвался из ее плотно сжатых губ. Она молча помотала головой, села и уткнулась в тарелку с теперь уже остывшим тостом.

- Ты плохо выглядишь, - заметила Элен, - надеюсь, ты не больна?

Ну как же объяснить ничего не подозревающей женщине, что она просто не спала всю ночь, настороженно прислушиваясь к шагам ее мужа в коридоре, перепуганная настолько, что утром не открыла дверь даже служанке.

- Думаю, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы повезти Дамарис кататься? Я утром заходила в детскую, ребенок только об этом и говорит.

- Конечно. - Виктория подняла затравленный взгляд от тарелки. Обязательно.

- Да что с тобой происходит? - повысила голос Элен. - Ответь же!

- Действительно, что случилось? Ты нездорова, моя маленькая сестренка?

Услышав мягкий вкрадчивый голос барона, Виктория почувствовала, что кусочек тоста, который она тщетно пыталась проглотить, намертво застрял у нее в горле. Глубоко вздохнув, она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

- Со мной все в порядке, - выдавила она, - я повезу вашу дочь кататься.

- Отлично, - удовлетворенно улыбнулся Дамьен, - думаю, что я присоединюсь к вам. Если хочешь, мы можем поехать в Сент-Остел, у меня там есть кое-какие дела.

- Но она выглядит ужасно, - поморщилась Элен, - если она действительно заболела, я бы не хотела, чтобы она находилась рядом с нашей дочерью.

Дамьен встал из-за стола и не спеша приблизился к сидящей в страшном напряжении Виктории. Он наклонился так низко, что его дыхание шевельнуло легкую прядь ее волос, и негромко спросил:

- Ты плохо спала, Виктория? С трудом сдержав вполне естественный порыв вскочить и немедленно убежать, она довольно твердо ответила:

- Нет, я спала всю ночь. Даже удивительно, что ни разу не проснулась.

- Только не переусердствуй, Виктория, - раздраженно заговорила Элен, не забывай про свою ногу. Когда ты переутомляешься, она выглядит просто ужасно!

Виктория почувствовала искреннюю признательность Элен за этот злой выпад.

- Да, ты права. Нога у меня очень страшная. Просто жутко уродливая, даже стыдно.

Но к ее большой досаде, Дамьен только улыбнулся. Он провел пальцем по бескровной щеке девушки и обернулся к жене:

- Тебе что-нибудь нужно в Сент-Остеле, дорогая?

- Нет, не думаю, - пожала плечами Элен. - Знаешь, Виктории сегодня лучше остаться дома. Надеюсь, ты не забыл, что у нас вечером гости и Лиггеру нужна помощь. Все это серебро... Его же надо чистить... Да, кстати, Виктория, ты можешь не выходить к гостям, если не хочешь. Будут танцы, и мне бы не хотелось, чтобы ты оказалась в неловком положении из-за своей хромоты.

"Она о чем-то догадывается, - подумала Виктория, - и старается внушить мужу отвращение ко мне. Господи, помоги ей!"

- Ты совершенно права, Элен, - с воодушевлением откликнулась она, - я обязательно помогу Лиггеру, а потом посижу с Нэнни Блэк и Дамарис в детской. С утра меня очень беспокоит нога... Боюсь, что мне будет не до танцев.

Дамьен решительно положил конец дискуссии:

- Виктория поедет кататься со мной и Дамарис. А вечером она будет танцевать. И я сам помогу ей выбрать платье. Из твоих, моя дорогая. Встретимся через полчаса в конюшне, Виктория.

Страх придал Виктории смелости.

- Извини, Дамьен, я поеду с Дэвидом, и мы возьмем Дамарис.

- Да, - быстро вмешалась Элен, - так будет лучше. Думаю, вам есть о чем поговорить.

Дамьен изумленно уставился на жену.

- Дэвид Эстербридж? - медленно повторил он. - Значит, вот как обстоят дела?

- Да, - кивнула Виктория, - именно так.

- Интересно. - Дамьен внезапно улыбнулся, кивнул жене и быстро вышел из комнаты.

Как только за ним закрылась дверь, Элен резко встала.

- Ты будешь умницей, если сегодня же примешь предложение Дэвида Эстербриджа, - неприязненно заявила она. - Он тебе вполне подходит. Тебе пора уезжать из Драго-Холла.

События развиваются слишком стремительно, стараясь сдержать слезы, размышляла Виктория. У нее нет денег. И никогда не было. Но раньше это обстоятельство не казалось ей особенно важным. А теперь ей предстояло сказать Дэвиду, что она бедна как церковная мышь и не принесет ему в приданое ничего, кроме благородного имени. Сквайр Эстербридж казался ей человеком суровым, вряд ли он обрадуется невестке, у которой за душой нет ничего, кроме огромных голубых глаз, жемчужно-белых зубов и пушистого облака роскошных шелковистых волос. Несмотря на все заверения Дэвида, что отец полностью одобряет его намерения, Виктория просто не могла заставить себя поверить, что будет желанной в этом семействе. Надо откровенно поговорить с Дэвидом. Может, она в самом деле создает себе проблемы там, где их в действительности нет? Не исключено и другое: Дамьен, осознав, что игра проиграна, даст ей приданое. Отбросив грустные мысли, она отправилась в детскую.

- Не хочешь составить мне компанию, Дэми? - Виктория опустилась на колени перед девочкой. - Мы с Дэвидом собираемся покататься, поедем к пруду Флетчера, покормим Кларенса и его семейство.

- Да! Да! Как я рада. Тори!

Виктория поправила выбившиеся из-под шляпки черные локоны девочки, машинально отметив, что ребенок - точная копия своего отца. Только ее чистые серебристо-серые глаза пока взирали на мир с восторгом и любовью, в них еще не было цинизма и жестокости.

Поднявшись на ноги, Виктория почувствовала ноющую боль в левой ноге и с грустью подумала, что об ее увечье Дэвиду пока еще ничего не известно.

- Я привезу ее после ленча, - сказала Виктория няне и, взяв нетерпеливо подпрыгивающую девочку за руку, вышла из комнаты.

Возле лестницы они увидели Дэвида. Темноглазый и темноволосый худощавый юноша не обладал привлекательной внешностью, но он был неизменно приветлив и добр, и это не могло не привлечь к нему Викторию. Он был в костюме для верховой езды.

- Ты сегодня такой элегантный, Дэвид, - первой заговорила Виктория, правда, Дэми?

- Да, - согласно кивнула девочка. Против обыкновения Дэвид почему-то не улыбался. Он как-то странно взглянул на Викторию.

- Ты готова? - коротко спросил он. Виктория не знала причины такого поведения Дэвида, но сразу же почувствовала сковавшую ее неловкость.

- А разве нельзя сегодня не брать с собой ребенка? - очень серьезно и даже немного резко спросил Дэвид. Это вконец смутило и озадачило Викторию.

- Я же ей пообещала, - недоуменно ответила она. - Я не думала, что ты будешь против. Ей очень хочется покормить уток, она не будет нам мешать.

- Желаю вам приятной прогулки. - Скрестив руки на груди, Дамьен насмешливо взирал на них с верхней ступеньки лестницы.

Собрав всю свою волю в кулак, Виктория заставила себя обернуться и с достоинством посмотреть прямо в глаза своему мучителю.

- Надеюсь, Эстербридж будет тебе надежной опорой, моя дорогая, и не позволит еще раз оступиться и упасть, - сквозь зубы процедил он, хлопнул дверью и скрылся.

Увидев отца, Дамарис собралась было побежать к нему, но благоразумно передумала и, покрепче ухватившись за руку Виктории, потянула ее к выходу.

Дэвид, одетый в короткую куртку горчично-желтого цвета, все так же молча шагал впереди. Неожиданно для самой себя Виктория заметила, что желтый цвет, а именно ему Дэвид отдавал явное предпочтение, ему совершенно не идет. Его лицо тоже казалось болезненно-желтым.

Впервые за все годы их знакомства она обратила на это внимание.

Тодди, любимая кобыла Виктории, увидев хозяйку, заволновалась и радостно зафыркала в ожидании своих законных двух кусочков сахару. Но Виктории было явно не до нее. Она терялась в догадках. Что произошло с Дэвидом? Его поведение не поддавалось разумному объяснению. Он добросовестно выполнял все, что от него требовалось - помог Виктории сесть в седло, подал ей повизгивающего от восторга ребенка, взял корзину с едой...Но все это он делал молча, ни разу не улыбнувшись. Он никогда так не вел себя в ее присутствии. И еще ей показалось, что он старательно прячет от нее глаза.

День был солнечным и очень теплым. Редкие кудрявые белокурые облака только подчеркивали изумительную голубизну неба. Путь предстоял неблизкий, и Виктория наконец решилась нарушить молчание.

- Прекрасный день, - нерешительно поделилась она своими наблюдениями.

- Да, - эхом отозвался Дэвид.

Краткость ответа заставила Викторию усомниться в желании собеседника вести салонный разговор о погоде, и она растерянно замолчала. Между ними вновь повисла тяжелая гнетущая тишина, лишь изредка нарушаемая веселым щебетанием не замечающей дурного настроения взрослых девочки.

Наконец они остановились у пруда. Утомленная длительной ездой, Дамарис скатилась с лошади прямо на руки вовремя подоспевшему Дэвиду, быстро вырвалась на свободу и с радостным воплем устремилась к расположившейся неподалеку стае уток. Продолжая хранить молчание, Дэвид помог Виктории слезть с лошади. Девушка ласково и застенчиво улыбнулась ему.

- Я выйду за тебя замуж, Дэвид, если ты все еще хочешь этого, - тихо сказала она и, покраснев, опустила голову.

Выслушав ее признание, Дэвид повел себя еще более странно, чем раньше. Грустно, отчужденно и немного презрительно поглядев на нее, он процедил сквозь зубы:

- Могу я поинтересоваться, почему ты решилась именно сейчас? В этом году ты уже трижды меня отвергала.

Виктория растерялась. Ей и в голову не приходило, что ему может показаться странным ее внезапное согласие. А что, если сказать ему правду? Что ей просто необходимо уехать из Драго-Холла, потому что его хозяин преследует ее, что сделать это можно, только выйдя замуж. Признаться, что не любит Дэвида, но поклясться, что до гроба будет ему верной и преданной женой...

Громкий голос Дамарис, настойчиво требующей хлеба для своего любимца отца утиного семейства Кларенса, вывел ее из раздумий, и Виктория поспешила к девочке.

Глядя ей вслед, Дэвид вдруг почувствовал щемящую тоску. Всем своим существом он стремился к этой юной женщине, почти ребенку, такой слабой и хрупкой, беззащитной и отчаянно одинокой. Его сердце переполняли любовь и нежность... Но тут он вспомнил...

Дэвид пристально всматривался в спешащую к нему девушку, словно желал проникнуть в самые сокровенные уголки ее души, но, видимо, остался неудовлетворенным, потому что, нахмурившись, произнес только одно слово:

- Итак?

- Думаю, мы должны как следует все обсудить, Дэвид, - после легкого колебания вновь заговорила Виктория, - и, честно говоря, я давно собираюсь тебе кое-что рассказать.

- Что именно?

- Ну, во-первых, речь о деньгах. У меня ничего нет.

- Ты отлично понимаешь, что Дамьен не может не дать тебе приданое. Он же не захочет прослыть на всю округу мелочным скупердяем!

- Но твой отец...

- Мой отец примет тебя, и это тебе тоже хорошо известно. Да, он человек суровый и непреклонный, но к тебе он почему-то относится совершенно иначе.

Виктория уставилась на него в немом изумлении:

- Но почему?!

Дэвид пожал плечами и с непривычной, совершенно несвойственной ему настойчивостью спросил:

- Что еще ты хотела мне рассказать, Виктория? Она никак не могла понять, что происходит с Дэвидом. Он никогда еще не был с ней так груб. Наверняка здесь не обошлось без Дамьена. Это его рука! Не в силах больше выносить неизвестность, Виктория без обиняков спросила:

- Что тебе сказал Дамьен? Вы говорили обо мне?

- Ну вот, - зло рассмеялся Дэвид, - все и встало на свои места. Господи, каким же слепым идиотом я был!

- Слепым? Но почему? - Виктория на секунду прикрыла глаза, стараясь представить, о чем могла идти речь. Может, о ее уродстве? - Не кажется ли тебе, что значительно проще прямо сказать, в чем дело?

- А я думал, что знаю тебя, Виктория, - тоном провинциального трагика произнес Дэвид, - но ты сумела обмануть меня. Ты втерлась в доверие даже к моему отцу. И сделала нас обоих круглыми дураками.

- О чем ты говоришь?!

- Бог мой! Я тебе не верю! И ему я не хотел верить! Хотя он рассказал мне о твоей матери, пытался найти оправдание твоему чудовищному поведению в дурной наследственности На несколько секунд Виктория даже потеряла дар речи, а Дэвид уже не мог остановиться:

- И ты смела рассчитывать, что после всего этого я на тебе женюсь?

Виктория изо всех сил старалась успокоиться и трезво оценить ситуацию, но справиться с собой не смогла. Как в дурном сне, ее отчаянно трепещущее сердце стиснули холодные щупальца страха. Помимо воли она начала дрожать.

- Дэвид, поверь мне, я не понимаю, что происходит. - Она с достоинством выдержала его презрительный взгляд. - Умоляю тебя, не томи, не надо меня больше мучить. Что тебе сказал Дамьен?

Дэвид неприязненно расхохотался. Он полностью вошел в роль, написанную для него умелой рукой Дамьена. Справедливости ради следует отметить, что в его голосе проскальзывали и нотки истинной горечи и боли, но Виктория была слишком расстроена, чтобы их услышать.

- Ты - маленькая потаскушка, Виктория, - громко и отчетливо проговорил Дэвид. - Ты вешаешься на шею каждого встречного мужчины. Они тобой пользуются, а потом выбрасывают, как ненужную подержанную вещь. Подумать только, ты не пропустила даже мужа своей сестры! Как можно настолько потерять совесть!

- Подержанная вещь, - медленно повторила она, вспомнив, как Молли выливает использованную для купания воду обратно в ведра, чтобы отнести другому члену семьи, и неожиданно для самой себя хихикнула. - Я использованная вещь. Интересно.

- Барон надеется, что ты не беременна, но не уверен. - Голос Дэвида постепенно креп и набирал силу. - Он сказал, что относится ко мне как к младшему брату и не может позволить мне жениться, не предупредив, что девушка, которую я люблю, - грязная шлюха. Ты представляешь, как мне было больно и обидно? Ты действительно ждешь ребенка, Виктория? В этом причина твоего столь поспешного решения?

Виктория не стала оправдываться. Все равно он не поверит. Дамьен хорошо поработал. Брошенные им семена попали на благодатную почву. Поэтому она ответила очень коротко:

- Нет.

- Что нет?! - визгливо закричал Дэвид. - Все кончено! Вы достаточно долго обманывали меня, мадам. Теперь я удаляюсь. Надеюсь, наши жизненные пути больше никогда не пересекутся.

Несмотря на трагизм положения, Виктория с трудом удержалась от смеха, настолько его высокопарная речь отдавала плохой мелодрамой.

- Это не правда, Дэвид. Дамьен тебе солгал.

- Как ты можешь смотреть мне в глаза? - взвился он. - Впрочем, что еще можно от тебя ждать? Ты вся в свою мать - лгунья и шлюха.

Гнев и обида захлестнули Викторию. Все происходящее было глупым, бессмысленным, несправедливым.

- Не смей так говорить о моей матери! В нелепых обвинениях Дамьена нет ни слова правды! И если ты ему веришь, значит, ты просто осел! - уже не владея собой, выкрикнула она.

Злая улыбка скользнула по искаженному лицу Дэвида. Он молча подошел к своей лошади и вскочил в седло. Затем, пристально глядя на нее сверху вниз, он язвительно спросил:

- Значит, ты продолжаешь утверждать, что все это ложь, Виктория? Тогда, будь добра, объясни, почему же ты все-таки решила выйти за меня замуж? Ведь причина здесь не в любви, не так ли?

Виктория никогда не любила Дэвида. Она всегда была с ним ровна, спокойна, дружелюбна и приветлива. Но в ее глазах, устремленных на него, никогда не горел огонь желания, в них не было страсти, обожания, любви. Этого нельзя было не заметить, и она решилась сказать правду.

- Я хотела, чтобы ты защитил меня от него.

- Почему? Он что, устал от тебя? Или обо всем узнала Элен и решила выгнать тебя из Драго-Холла? Ты беременна?

- Да нет же! - закричала Виктория. - Я вообще ничего плохого не сделала! Во всем виноват Дамьен.

- Ну все, прощай, Виктория, - с пафосом воскликнул он, - если только... Впрочем, нет, черт побери, поищи себе другого безмозглого идиота.

Он вонзил шпоры в бока ни в чем не повинного мерина и вскоре скрылся из виду.

Итак, все рухнуло. Дэвид ей не поверил. Стоя у развалин только что рухнувшего замка своих самых радужных надежд, Виктория напряженно размышляла. Больше ей не на кого надеяться, ни одна душа на всем белом свете не придет ей на помощь. В будущем рассчитывать можно только на себя. Чувство одиночества, охватившее девушку, было настолько острым, что она даже не сразу заметила, что Дамарис уже не кормит уток, а стоит рядом с ней, хнычет, дергает ее за рукав:

- Тори, Тори, ты что, не слышишь? Я же пить хочу! С трудом вернувшись к действительности, Виктория взяла девочку за руку и медленно повела ее к стоящей неподалеку корзине с едой. А совсем рядом с ними зеленый пруд как будто специально для нее распахнул свои объятия. Его темная спокойная вода звала, манила к себе... Правда, там было очень мелко. Подумав об этом, Виктория рассмеялась.

- Почему ты смеешься, Тори? - полюбопытствовала девочка.

- Смеюсь? Разве я смеялась? Знаешь, малышка, наверное, мне просто ничего другого не остается делать.

Легко, быть храбрым на безопасном расстоянии.

Эзоп

Глава 3

Выйдя из тенистой кленовой аллеи к ярко освещенному дому, Виктория инстинктивно сжала кулаки. Из открытых в тепло сентябрьской ночи окон лился свет, доносились звуки музыки, обрывки разговоров. Там были прекрасные женщины в сверкающих туалетах и элегантные мужчины, ощущался аромат дорогих духов и слышался беззаботный смех. И где-то среди этого искрящегося веселья был Дамьен. Что ж, по крайней мере пока не кончится бал, она может чувствовать себя в безопасности. Почему же так несправедливо устроен мир? Ее мучитель сейчас танцует и веселится, пьет изысканные вина и нашептывает комплименты женщинам, зная, что несколько часов назад своей гнусной ложью он разрушил ее будущее, уничтожил надежды на спокойную счастливую жизнь. А она, ни разу в жизни не совершившая дурного поступка, вынуждена прятаться и изворачиваться в поисках хоть какого-нибудь выхода.

Двумя часами ранее Виктория передала сонную девочку Нэнни Блэк и наконец осталась одна. Прислонившись к стене, она смотрела на висящий прямо перед ней портрет какого-то далекого предка Карстерса и тщетно пыталась сосредоточиться. В парике и нелепом пурпурном одеянии неизвестный ей предок гордо выпятил грудь, - стоя на фоне собственного замка. На руках он держал собаку, превзошедшую по степени уродства даже любимого мопса Элен Мисси. Лицо на портрете было таким знакомым, что Виктория вздрогнула и невольно отодвинулась от увековеченного неизвестным живописцем чванливого предка и попала прямо в объятия к его здравствующему потомку. Глубоко задумавшись, она не заметила тихо подошедшего Дамьена. Он был одет в вечерний костюм.

- Итак, наша маленькая Виктория, кажется, не собирается разделить общее веселье? - с торжествующей усмешкой спросил он.

Виктория знала, что ей необходимо ценой невероятного усилия если не усмирить свой страх перед ним, то хотя бы попытаться его скрыть. Если он заметит ее страх, то, как подсказывает ей инстинкт, она погибнет.

- Нет, - ответила она, стараясь сохранить спокойствие, - я не пойду.

- Держу пари, Эстербриджа мы сегодня тоже не увидим.

Жестокий и наглый тон Дамьена заставил Викторию окончательно потерять самообладание.

- Ты лживый ублюдок! - с отвращением воскликнула она. - Как только земля носит такого бессовестного негодяя?!

Дамьен крепко сжал ее плечи. Девушка попыталась вырваться, но не сумела. Он прижал ее к стене, подошел так близко, что она почувствовала на своем разгоряченном лице его дыхание.

- Не стоит убегать, малютка, - процедил он, наслаждаясь ее испугом. С твоей ногой это довольно затруднительно. И перестань упрямиться, милая. Мне это начинает надоедать. А что касается Эстербриджа, то, признаюсь, у меня была с ним краткая беседа. Не буду скрывать, что мысль о том, что этот кривоногий хлюпик первый уложит тебя в постель, разденет, начнет ласкать и целовать твое обнаженное тело, была мне невыносима. Но уверяю тебя, он ничтожество. Ты мне еще потом сама спасибо скажешь.

Виктория не успела ничего ответить, потому что в этот момент Дамьен крепко прижал ее к себе и жадно приник к ее рту своими горячими губами. Она почувствовала, как его язык пытается раздвинуть ее губы, и сжала их поплотнее.

К ее немалому удивлению, он не проявил особой настойчивости, но теперь его взгляд выражал неприкрытую угрозу.

- Если ты опять закроешь от меня дверь сегодня ночью, Виктория, тебе придется горько пожалеть.

- Ты солгал Дэвиду! - возмущенно воскликнула она. - Ты наговорил ему гадостей о моей матери!

- Совершенно верно, - последовал невозмутимый ответ.

- Господь свидетель, как я тебя ненавижу, Дамьен! Клянусь, ты никогда до меня не дотронешься!

- Я уже дотрагиваюсь до тебя, моя радость. - Его требовательные руки блуждали по ее трепещущему телу, нашли и больно сжали груди.

- Виктория, ты такая юная, невинная, соблазнительная, ты сводишь меня с ума. - Его дыхание участилось.

Она с громким криком отпрянула в сторону. От неожиданности Дамьен выпустил ее из рук. Он внезапно почувствовал такое сильное желание, что сам был потрясен. Он легко мог представить ее обнаженной в постели, так же яростно сопротивляющейся на смятых простынях. Ее упрямство волновало, возбуждало. Ни одна женщина так не действовала на него. Разумеется, в конечном счете она подчинится, иначе и быть не может, и это даст ему очень приятное ощущение одержанной победы.

- Кстати, моя милая, в отличие от твоего хлюпика Эстербриджа я настоящий мужчина. Не помню, рассказывал ли я тебе, но однажды я случайно видел, как он в кустах задрал юбку деревенской девчонке, грубо и неумело удовлетворил свою похоть и тут же сбежал. А я - опытный и умелый любовник. Я научу тебя всем тонкостям любви, со мной ты познаешь множество страстных ночей, ты будешь вновь и вновь исходить блаженной истомой в моих объятиях и лишь тогда поймешь, что такое высшее наслаждение в этой жизни.

Виктория испуганно смотрела на своего тирана, боясь пошевельнуться. Дамьен довольно рассмеялся:

- Может быть, ты, глупышка, боишься, что меня оттолкнет вид твоей безобразной ноги? Тебя это беспокоит? Не надо волноваться, это меня не испугает. Ну а если она окажется слишком уж уродливой, что же, тогда ты вернешься в свою девичью постельку немного быстрее, вот и все. Разумеется, ты уже не будешь девственницей, надеюсь, это ты понимаешь?

- Я убью тебя, Дамьен.

- Попробуй, милая, ты мне доставишь этим огромное удовольствие. - Он от души рассмеялся.

В это время послышались медленные тяжелые шаги, и в коридоре появилась грузная фигура Лиггера.

- Сегодня ночью я приду к тебе, Виктория, - быстро прошептал Дамьен, поспешно отступив в сторону. - А, добрый вечер Лиггер, что тебе надо?

- Ее милость послала меня за вами.

- Хорошо, - кивнул Дамьен и, повернувшись к Виктории, произнес очень тихо, так, чтобы слышала только она:

- Жди меня ночью, дорогая, и не вздумай запираться.

Лиггер не уходил, глядя прямо перед собой отсутствующим взглядом, поэтому уйти пришлось Дамьену. Только когда в гулком коридоре стихли его быстрые шаги, Виктория осмелилась поднять голову.

- Вы бы лучше не оставались одна, мисс Виктория, - без всякого выражения произнес Лиггер и, кивнув, медленно последовал за бароном.

Оставшись одна, Виктория вздохнула свободнее. Надо срочно что-то решать. Времени осталось совсем мало. Нет, она не слабое, бесхарактерное и безвольное существо. И если жизнь сложилась так, что ей не у кого просить помощи и не от кого ждать защиты, она будет действовать сама. Встряхнувшись, она решительно направилась в свою комнату. Ждать больше нельзя.

Она быстро собрала вещи и как попало побросала их в небольшой саквояж, с которым пять лет назад пришла сюда, в Драго-Холл. И вдруг застыла, пораженная внезапно пришедшей в голову мыслью. Деньги! Без них у нее нет шансов выжить. Но где достать хотя бы небольшую сумму? Может, у Дамьена? Виктория подумала о его кабинете - большой светлой комнате, обставленной дорогой испанской мебелью. Это были его личные покои, и никто не смел туда входить. Даже Элен опасалась по являться в его святилище без разрешения. В этой комнате обязательно должен быть сейф.

Но где же ей провести сегодняшнюю ночь? Где она сможет чувствовать себя в безопасности от его гнусных посягательств? Спасительное решение пришло довольно быстро. Она будет спать в детской рядом с Дэми. Ее мучитель не посмеет туда явиться и потревожить покой своей собственной дочурки. А завтра она уедет еще до рассвета.

Интересно, куда? Это еще предстояло решить. Виктория тихонько проскользнула в детскую и спрятала там свой саквояж. Любопытно, как поведет себя Дамьен, обнаружив, что ее нет в комнате? Все равно в детскую он не явится. Это было бы уже слишком даже для барона Драго.

Виктория спала очень беспокойно и уже в четыре часа утра была на ногах. Представив, как вел себя Дамьен, найдя ее комнату пустой, она тяжело вздохнула и поежилась. Что ж, пути назад все равно нет. Поплотнее укутав спящую девочку, поскольку в детской было прохладно, она легонько прикоснулась губами к бархатной щечке мирно посапывающей девочки и решительно вышла из комнаты навстречу новой жизни.

Дом был погружен во мрак. Весь путь Виктория проделала на ощупь и, только закрыв за собой дверь заветной комнаты, осмелилась зажечь свечу. Найти сейф и открыть его несложный замок большой булавкой оказалось делом нескольких минут. Она достала из него толстую пачку банкнот и отсчитала двадцать фунтов. Немного поразмыслив, Виктория пришла к выводу, что это даже не является воровством. В конце концов она возилась с их ребенком со дня его рождения, не получая за это ни копейки. А если ей удастся занять хоть какое-нибудь положение, она непременно вернет эти деньги.

Закрывая сейф, она обратила внимание на перевязанную черной лентой толстую пачку писем. На самом верхнем она прочитала свое имя - мисс Виктория Абермаль. Заинтересовавшись, она развернула его и поднесла поближе свечу. Это было письмо Дамьену от его поверенного - мистера Эбенера Вестовера. Ей пришлось трижды прочитать, прежде чем она осознала его содержание.

Потом она аккуратно сложила письмо и положила его на место. Что ж, по крайней мере теперь она абсолютно точно знает, куда ей ехать. Она отправится в Лондон к поверенному Вестоверу.

Неожиданно она почувствовала, что ее бьет дрожь. Однако теперь ею владел не страх. Ее переполняла ярость. Чистая, священная ярость. Негодяй!

***

Рафаэль не спеша ехал верхом. Его гнедой Гэдфли, только вчера купленный по случаю у Висконта Ньютона, был силен, красив и, главное, обладал достаточно смирным характером. Значительно более привычный к шаткой палубе "Морской ведьмы", чем к седлу и поводьям, Рафаэль не был уверен, что сумеет справиться с норовистой лошадью. И благоразумно решил не пытаться.

Он еще накануне попрощался с экипажем и своим нечесаным спасителем.

- Будь осторожен, - сказал верный Ролло.

- И не пей так много, - добавил Флэш, изо всех сил стараясь удержать отчаянно выдирающегося у него из рук Героя.

- Вы тоже ведите себя здесь прилично, - ухмыльнулся Рафаэль, - и поторопитесь с ремонтом. Я вернусь, как только смогу. И следите за Героем. Не хочу, чтобы он стал добычей какого-нибудь местного пса.

- Ха, - осклабился Флэш, - мне жаль ту собаку, которая рискнет с ним связаться.

Рафаэль только хмыкнул, припомнив все те нелестные эпитеты, которыми Флэш постоянно награждал своего темпераментного подопечного. Самым пристойным из них был - чумовой.

- Ну, поехали, парень, - сказал всадник поневоле спокойно ожидавшему скакуну. - Мы с тобой отправляемся в Лондон.

Он вздохнул, слегка тронул поводья и направил своего миролюбивого гнедого на дорогу, ведущую из Фалмута. Ему не хотелось ехать в Лондон. Не особенно радовала его и предстоящая встреча с лордом Уолтоном. Его насильно отстранили от дел, и он не желал больше иметь ничего общего с этими людьми. Правда, спокойно поразмыслив, он упрекнул сам себя за несправедливость. Произошло неизбежное. Он слишком долго ходил по краю пропасти и в конце концов сорвался. Спорить с судьбой - занятие неблагодарное и бессмысленное. Разумом Рафаэль понимал, что следует смириться и попытаться приспособиться к новой жизни. Но сердце отказывалось прислушаться к гласу рассудка. Он не мог представить себя вдали от штурвала идущей на всех парусах "Морской ведьмы", не видел себя респектабельным джентльменом, ведущим размеренную жизнь на своей земле. Он никак не мог решить, как жить дальше, поэтому мучился и злился на все человечество.

Его путь пролегал совсем рядом с Драго-Холлом. И хотя искушение было велико, Рафаэль понимал, что задерживаться не следует.

Но он обязательно вернется. Вернется, чтобы остаться в этих местах навсегда.

К полудню Рафаэль добрался до Труро и остановился в своей любимой гостинице "Пенгалли". Он совсем не удивился, когда ее хозяин. Том Гроуен, приветствовал его как лорда Драго. Значит, поразительное внешнее сходство между ним и братом осталось неизменным. А он втайне надеялся, что Дамьен за эти годы растолстел, полысел или по крайней мере потерял несколько зубов. Он усмехнулся своим невеселым мыслям и сообщил Гроуену об ошибке. Тот искренне обрадовался:

- Боже мой, господин Рафаэль, глазам не верю, неужели это вы?

- Я, Том, я. Паршивая овца вернулась домой.

- Не говорите так, мой господин, - замахал руками обрадованный Том, давайте мне лошадь и проходите скорее в дом. Хозяйка вас накормит и напоит.

Пока усталый путешественник был занят едой, хозяин суетился вокруг и непрерывно приставал к нему с бестолковыми вопросами, чем смертельно надоел Рафаэлю. Как и все жители Корнуолла, он явно не отличался сдержанностью.

- У меня дела в Лондоне, но я скоро вернусь, - с трудом остановил Рафаэль поток красноречия разговорчивого Тома, - и построю здесь свой собственный дом. Кстати, а как поживает барон?

- Думаю, как обычно, - пожал плечами Том. - Мы здесь нечасто его видим.

Том продолжал говорить еще довольно долго, но Рафаэлю так и не удалось получить никакой достойной внимания информации. С невеселыми мыслями он снова тронулся в путь. Он ехал по местам, где родился и вырос. И именно здесь в год своего шестнадцатилетия понял, как сильно ненавидит его брат-близнец.

Рафаэль пришпорил коня и, нигде не останавливаясь, к ночи добрался до Лоствителя. Ночевать он решил в гостинице "Бодвин". Там не оказалось красивой служанки, зато был роскошный рыбный пирог. Рафаэль с удивлением обнаружил, что сардинки, нахально высовывающие свои остренькие головки из хрустящей корочки пирога, тоже совсем неплохо отвлекают от грустных воспоминаний. "Похоже, я становлюсь сентиментальным", - с грустью подумал он и со злостью засунул самую наглую рыбью голову подальше под аппетитную корочку. Спать он пошел рано, решив весь следующий день провести в седле.

Он тронулся в путь еще до рассвета и, не останавливаясь, доехал до самого Лискерда. Гэдфли весь взмок и тяжело дышал. Скакуну требовался отдых, поэтому Рафаэль провел несколько часов, бесцельно слоняясь по узким извилистым улочкам этого маленького сонного городка, и только после этого отправился дальше.

Около девяти часов вечера он подъехал к Аксмуту. Сквозь густую пелену облаков едва проглядывал круглый серебристо-желтый диск луны. Тихая сентябрьская ночь была теплой и очень темной. Такая ночь хороша для влюбленных и контрабандистов, усмехнулся про себя Рафаэль. Он не чувствовал усталости и решил немного погулять. Судьбе было угодно привести его к небольшой уединенной бухте, затерянной в пустынном уголке извилистого побережья немного южнее Аксмута. Он привязал жеребца и медленно побрел к воде. Неожиданно он услышал голоса, звучавшие тихо, но вполне отчетливо. Рафаэль улыбнулся и остановился, прислушиваясь.

- Хорошая добыча, Тоби.

"Бренди, наверное", - подумал Рафаэль, вглядываясь в темноту. Будучи человеком разумным, он старался остаться незамеченным, но свойственное ему с детства любопытство все же не позволило ему уйти. Контрабандисты - народ интересный. Достаточно мирные и всегда старающиеся соблюдать нейтралитет, они мгновенно становятся агрессивными, если их безопасности что-то угрожает.

- Ты слышал, Бобби?

Рафаэль растерянно оглянулся. Речь шла явно не о нем. Он же не проронил ни звука!

- Надо же, смотри! Там женщина! Бобби, скорее! Там... Эй, постой, красотка!

Рафаэль услышал сдавленный вскрик, затем шум драки.

- Да стой же спокойно, красавица! Бог мой, она действительно красивая! Тоби, ты только взгляни на эту мордашку!

- Ух ты! Точно. Давай заберем ее с собой. Епископ наверняка скажет нам спасибо за такую милашку.

- Но...

- Даже не думай, Бобби. Такая краля не для нас с тобой. Смотри, это настоящая леди. Откуда ты, детка?

- Пожалуйста, отпустите меня, - послышался тоненький и насмерть перепуганный девичий голосок. - Вы кто?

- А как ты думаешь?

- Я не знаю.., простите.., я, наверное, заблудилась. Я увидела огни и подумала, что это Аксмут. А вы.., контрабандисты ?

- Ты умна, красавица, а жаль. Для тебя же было бы лучше не знать о нашем ремесле.

Рафаэль тихо вытащил из-за пояса пистолет и, стараясь соблюдать максимальную осторожность, двинулся к женщине, отчаянно отбивающейся от двух контрабандистов. Он уже слышал о Епископе. Этого человека окутывал покров таинственности. По слухам, он был некоронованным властелином разбойников, контрабандистов и прочего подобного сброда, причем он царствовал так давно, что многие считали его уже одной из многочисленных корнуолльских легенд. Если девочка и в самом деле хороша собой, в лучшем случае Епископ сможет ее удочерить. Для всего прочего он уже слишком стар.

- А ты уверен, что она одна, Тоби?

- Нет, - негромко сказал Рафаэль, выходя из темноты на освещенное место. - Она со мной. Отпустите-ка ее, ребята.

Виктория перестала кричать и рванулась навстречу своему случайному спасителю. Державший ее контрабандист от неожиданности немного ослабил хватку. Мгновенно ощутив это, девушка изо всех сил наступила ему на ногу. Контрабандист громко завопил и выпустил свою жертву из рук. Но девушке не удалось далеко убежать. Не устояв на ногах, она тяжело упала на песок.

- В общем, так, парни, - спокойно сказал Рафаэль. - Я предлагаю вам немедленно убраться. Отправляйтесь восвояси и уносите свои трофеи. Кстати, уверяю вас, нет никакой необходимости огорчать Епископа рассказом об этом маленьком недоразумении. Могу вас заверить, что девушка сейчас же исчезнет отсюда и больше никогда не появится в этих местах. Она вас не знает, поэтому, естественно, ничего никому не расскажет.

- А ты-то сам кто будешь? - поинтересовался Бобби, пытаясь рассмотреть неожиданно появившееся новое лицо.

Рафаэль подошел поближе.

- Боже правый! - воскликнул изумленный контрабандист. - Да ведь это наш чертов барон!

"Опять Дамьен, - с тоской подумал Рафаэль. - Любопытно, почему его боятся контрабандисты?"

- Уходите, - настойчиво повторил Рафаэль. - Сейчас вы в полной безопасности, во всяком случае, пока повинуетесь мне.

Услышав голос Рафаэля, Виктория похолодела. Значит, все ее усилия оказались напрасными. Он нашел ее, более того, он ее спас. Что же теперь делать? Она пристально посмотрела на Дамьена. Он был одет несколько необычно и сам был похож на такого же контрабандиста, как те двое, которые ее задержали.

- Слушай, барон, - промямлил Бобби, - против тебя мы ничего не имеем, но эта девица...

- Я ее хорошо знаю, - соврал Рафаэль, - и ручаюсь, она будет молчать. Идите спокойно.

Несколько мгновений контрабандисты продолжали нерешительно топтаться на месте, затем Тоби произнес долгожданное:

- Ладно, пошли, приятель, пусть барон здесь сам разбирается. - И оба растворились в темноте.

- С вами все в порядке? - как во сне услышала Виктория.

Этот голос.., такой заботливый, встревоженный, но ведь это его голос! Всемилостивый Боже! Он подходит к ней!

- Не приближайся! - с отчаянием выкрикнула Виктория. - Я все равно не пойду с тобой! Ты не посмеешь меня заставить!

С большим трудом она поднялась на ноги, но, к несчастью, ее больная нога, утомленная долгими часами ходьбы, подвела ее, и она со сгоним упала на песок. Стиснув зубы, она снова поднялась, схватила свой основательно запылившийся саквояж и, сильно хромая, побежала.

Боль была ужасной. Виктория изо всех сил старалась сдержать рвущийся из груди крик. Но ей казалось жизненно важным убежать от него как можно дальше, и она не останавливалась.

- Ради Бога, постойте, я вам ничего не сделаю! - Рафаэль не мог скрыть досаду. Только что он спас этой глупой девчонке жизнь, и вот она благодарность. Куда, интересно, она бежит? У него возникло большое желание отпустить ее на все четыре стороны. Скорее всего она пришла на свидание со своим возлюбленным и случайно нарвалась на контрабандистов. Пусть побегает и поищет своего любимого! Но она так сильно хромает. Может, она ранена?

- Вы ведете себя очень глупо! - крикнул он ей вслед. Виктория оглянулась, чтобы убедиться, что он ее не догоняет. В этот момент ее больная нога снова подвернулась, и девушка упала, зарывшись лицом в мокрую траву. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к его шагам, понимая, что теперь для нее все кончено.

- Пожалуйста, прошу тебя, оставь меня в покое, - сквозь слезы молила она, не поднимая головы. - Я не поеду с тобой обратно, ни за что не поеду.

Рафаэль медленно подошел к скорчившейся на земле фигурке. Судя по голосу, она очень молода. А вот красива или нет, сказать сложно. Она вся была закутана в длинный плащ, лицо спрятано под огромным капюшоном.

- О чем вы говорите? - спокойно поинтересовался он, опустившись рядом с ней на колени.

Виктория с воплем отвращения отшатнулась от протянутой ей руки. Даже в тусклом свете с трудом пробивающейся через толщу облаков луны можно было прочесть в ее глазах панический страх.

- Я не причиню вам зла, мисс, - недоуменно проговорил Рафаэль.

- Лжец! - зло выкрикнула она. - Именно к этому ты стремишься! Можешь радоваться, ты уже почти у цели. Ты поймал меня, будь ты проклят! Виктория попыталась отползти в сторону, но боль была слишком сильной, и она лишь застонала.

- Кто вы, мисс?

Терзаемая невыносимой болью и охваченная отчаянием, Виктория едва слышала его. Но все же что-то в голосе этого человека, так же как и в его одежде, показалось не совсем обычным.

- В какую игру ты со мной играешь? - без всякой надежды спросила Виктория.

- Я ни во что с вами не играю, - возмутился Рафаэль. - Я только хочу помочь вам попасть в безопасное место. Где ваш возлюбленный? Почему он не пришел? Вы не нашли друг друга в темноте?

- У меня нет никакого возлюбленного, - закричала Виктория, - и ты это отлично знаешь!

Рафаэль недоуменно помотал головой. Здесь происходило нечто, пока не доступное его пониманию.

- Послушайте, мисс, я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите. Но я вижу, что вы ранены. Позвольте, я помогу вам.

Виктория сделала еще одну безуспешную попытку встать, но опять в изнеможении опустилась на землю и отчаянно зарыдала.

Рафаэль понял, что у лежащей перед ним девушки начинается истерика. Еще немного, и он уже не сумеет с ней справиться. Самым спокойным и ласковым голосом, на какой он был способен, молодой человек произнес:

- Повторяю, я не сделаю вам ничего плохого. Но вы измучены и ранены. Я хочу помочь вам.

Даже сквозь рыдания Виктория почувствовала в его голосе нетерпение, раздражение, но вовсе не злость. Ничего не понимая, она подняла голову.

- Как ты меня нашел? Я была так осторожна!

- Да я вовсе и не искал вас, мисс. Что с вами? Вы ушибли голову?

- Не лги, пожалуйста. Что ж, ты выиграл. Можешь праздновать победу. Я больше ничего не могу сделать. Мне некуда от тебя скрыться.

- Уверяю вас, я не лгу, - еще более раздраженно ответил Рафаэль. - Что у вас с ногой?

Это было уже слишком. Жестокости этого человека поистине нет предела. Он просто играет с ней, как кошка с полузадушенной мышкой.

- Я не в состоянии справиться с тобой, - с дрожью в голосе обреченно сказала Виктория, - только скажи, ты оставишь меня здесь, после того как сделаешь это со мной?

- Сделаю это с вами? Что именно я должен с вами сделать? Послушайте, мне это начинает надоедать. Вы можете сказать, как вас зовут?

- Прекрати издеваться надо мной! Господь свидетель, как я тебя ненавижу!

Рафаэль отступил на шаг, засунул пистолет обратно за пояс и медленно произнес, обращаясь не столько к ней, сколько к самому себе:

- Спасешь жизнь женщине, а она ведет себя как психопатка или истеричка. Знаете, мисс, даже если вы от всей души ненавидите меня и хотите, чтобы я оставил вас здесь, я не могу пойти вам навстречу по единственной причине - я не злодей и не способен бросить беспомощную женщину среди ночи одну на пустой дороге. Так что, если можно, прекратите, пожалуйста, истерику. Я отвезу вас в Аксмут. Там есть вполне приличная гостиница, где мы оба сможем нормально устроиться.

- Нет! Ни за что! Зачем тебе гостиница? Ты именно там насиловал других женщин?

- Насиловал других... Нет, вы точно головой стукнулись... Может, вы все же назовете свое имя?

- Не думай, что тебе будет со мной легко, Дамьен, - сквозь слезы вымолвила она. - Я никуда не пойду с тобой и ничего не сделаю по собственной воле.

Дамьен. Господи, как же он сразу не догадался! Значит, его чертов братец и здесь успел. Он преследует эту девочку, и нетрудно догадаться, с какой целью. Собравшись с мыслями, Рафаэль сказал, стараясь быть как можно более убедительным:

- Помолчите, пожалуйста, и выслушайте меня, причем по возможности спокойно и без истерик. Вы считаете, что я Дамьен Карстерс, барон Драго? Хочу вам сообщить, что вы заблуждаетесь. Так уж получилось, что я - его брат-близнец. И зовут меня Рафаэль. А теперь скажите мне, кто, черт возьми, вы такая?

- Близнец? - Виктория с недоверием уставилась на Рафаэля. Конечно, она знала, что у Дамьена есть брат, даже видела его портрет, но за все пять лет ее жизни в Драго-Холле он ни разу там не появлялся.

- Увы, дела обстоят именно так, - вздохнул Рафаэль, - хотя я не очень горжусь этим родством. Насколько я понял, мой брат имел на вас виды, поэтому вы от него сбежали?

- Да. - У Виктории вырвался вздох облегчения. - Я так испугалась! Я думала, вы - Дамьен. Вы очень похожи.

- Нас путали с детства, - подтвердил Рафаэль, - ну а теперь могу я наконец узнать, кто вы такая?

- Я - Виктория Абермаль, кузина Элен. Я пять лет жила в Драго-Холле.

Рафаэль снова опустился на колени и протянул все еще сидящей на земле Виктории руку:

- Очень рад познакомиться, Виктория. Мне кажется, вы попали в неприятную историю. Сделайте одолжение, пойдемте со мной. Надо посмотреть, что у вас с ногой. Вы ее вывихнули?

- Нет, - решительно воспротивилась Виктория, - со мной все будет в порядке. Думаю, мне не следует идти с вами, сэр.

- Извините, но я не могу оставить вас одну. Вы же не можете ступить ни шагу. У вас где-то здесь есть лошадь?

- Нет. Я вышла из почтовой кареты довольно далеко отсюда и дальше решила идти пешком. Я очень боялась.

- Вы боялись Дамьена? - тихо спросил Рафаэль.

- Да, - не поднимая глаз, призналась Виктория, - он хотел...

Рафаэль уже давно все понял. Его замечательный родственник ничуть не изменился. Подумать только! Сестра его жены!

Больше не сомневаясь, он подхватил девушку под мышки и поставил на ноги. Ее лицо исказилось от боли. Заметив это, Рафаэль бережно, как ребенка, поднял ее на руки и понес к лошади.

- Но мои вещи! - запротестовала Виктория. - Я не могу их здесь бросить.

Тяжело вздохнув, он посильнее прижал ее к себе, наклонился и поднял лежащий рядом саквояж.

- В нем все ваше имущество? - поинтересовался он. Девушка молча кивнула и впервые улыбнулась.

- У нас проблема, - сообщил он, медленно продвигаясь через густые заросли кустарника к спокойно ожидающему его скакуну, - нас двое, у меня тоже имеется саквояж, а лошадь, к сожалению, только одна.

Рафаэль осторожно усадил Викторию в седло, дал ей в руки саквояж, затем, немного поразмыслив, устроился за ней на спине лошади.

- А теперь перебросьте ногу!

Это простое движение оказалось не под силу измученной девушке. Едва шевельнув больной ногой, она не смогла сдержать крик.

- Ничего страшного, - утешил ее Рафаэль, - сидите так. Мы будем ехать медленно, а в Аксмуте я вас сразу же отвезу к доктору.

- Ни в коем случае! - встрепенулась Виктория, но ей тут же пришлось замолчать и сосредоточить все свои усилия на том, чтобы не свалиться с лошади. А проклятая нога болела все сильнее.

- Странная штука - судьба, - философски заметил Рафаэль, пристально вглядываясь в темноту, чтобы не сбиться с дороги.

- Да, - кротко согласилась девушка. Рафаэль не прекращал попыток завязать разговор, но его собеседница упрямо отмалчивалась либо отделывалась односложными репликами. "Видимо, ей очень больно, - подумал он, - но почему она так упорно отказывается показаться врачу?"

Когда они въехали в Аксмут, Виктория все же заставила себя заговорить:

- Мистер Карстерс, я вам очень признательна. Вы спасли мне жизнь.., и я подумала... В общем, если вы отвезете меня в ту гостиницу, о которой говорили, со мной все будет в порядке. Я сумею о себе позаботиться. А вы можете спокойно ехать по своим делам.

Рафаэль тяжело вздохнул:

- Видите ли, у меня есть некоторые основания сомневаться в вашей способности решить свои проблемы. И события сегодняшней ночи - прекрасное тому подтверждение. Интересно, вы когда-нибудь слышали о Епископе?

- Да, - рассеянно отозвалась Виктория, - но я раньше считала его персонажем какой-то страшной сказки или легенды.

- Вот видите, как можно заблуждаться. Это вполне реальный человек. Он и поныне здравствует и обладает отнюдь не безупречной репутацией.

- Знаю, - снова вздохнула Виктория, - и позвольте мне еще раз выразить вам свою благодарность.

Так за разговором они незаметно добрались до местной гостиницы. Слава Богу, Рафаэля здесь не знали.

- Кем вы предпочитаете назваться, - поинтересовался он, - моей сестрой или женой?

В глазах Виктории сразу же вспыхнула тревога.

- Сестрой, - напряженно проговорила она, - конечно, сестрой.

Очень осторожно, чтобы ненароком не причинить ей боль, он взял ее на руки и отнес в комнату, усмехнувшись про себя услужливости хозяина, поместившего их в смежных комнатах и, без сомнения, ни на минуту не поверившего в их родство.

Опустив свою легкую ношу на кровать, Рафаэль отошел в сторону. Только сейчас ему представилась возможность как следует рассмотреть свою нежданную спутницу.

Даже вся перепачканная, в пыльной и местами рваной одежде, со спутанными волосами она была прелестна и к тому же очень молода. Густые каштановые волосы, огромные выразительные голубые глаза, нежная слегка тронутая румянцем кожа... Неудивительно, что Дамьен положил на нее глаз.

Виктория в свою очередь внимательно разглядывала своего спасителя. Он был так похож на Дамьена, что ей поневоле стало не по себе. Сейчас, при свете, она нашла все-таки одно отличие. Рафаэль был очень загорелым. Но во всем остальном... Да и загар, к сожалению, скоро сойдет.

- Как вы похожи! - вырвалось у нее.

- Да, мисс, - церемонно поклонился молодой человек, - судьбе было угодно, чтобы мы родились близнецами. А сейчас я отправляюсь на поиски доктора. Отдыхайте.

- Ни в коем случае! - в панике воскликнула Виктория. - Мне уже лучше, стоит только отдохнуть, и все будет в порядке.

- Но почему? - Рафаэль не мог скрыть своего изумления. - Вам больно, доктор наверняка сможет что-нибудь сделать. Или хотя бы даст лекарство.

Однако Виктория отказалась наотрез.

- Я просто полежу немного, - твердо заявила она, - а завтра утром уеду. Я.., я заплачу вам за все хлопоты.

Девушка вся была напряжена, словно натянутая струна, вот-вот готовая лопнуть. Ее постоянное сопротивление и тупое, на его взгляд, упрямство начинали уже порядком раздражать Рафаэля, который после долгого и трудного дня тоже чувствовал усталость.

- Ну хватит, - резко прервал он свою упорную собеседницу, разумеется, заплатите, когда-нибудь потом. А теперь скажите, вы ужинали?

Она молча покачала головой.

- Я тоже. Вот этим мы сейчас и займемся. - Он ободряюще улыбнулся и вышел из комнаты.

Заглянув через несколько минут, он увидел, что его юная спутница, скривившись от боли и держась за стенку, пытается ходить. Будучи истинным мужчиной, он сразу же отметил, что она отлично сложена. Тоненькая, изящная и довольно высокая для женщины, она обладала отличной фигурой, наверняка часто привлекавшей к себе завистливые взгляды женщин и тоскливые - мужчин.

- Пойдемте, - участливо сказал он. - Ужин сейчас принесут, позвольте, я вам помогу.

После недолгой борьбы с собой она молча кивнула. Рафаэль бережно поднял ее на руки и отнес к столу. Усадив девушку на стул, он занял место напротив. Не надо было обладать большой наблюдательностью или проницательностью, чтобы заметить, что она с огромным трудом сдерживается, чтобы не стонать и не морщиться.

- Вы позволите называть вас Виктория?

- Если хотите. - Она пожала плечами.

- А вы, пожалуйста, называйте меня, Рафаэль.

- Какое странное имя. - Виктория окинула его задумчивым взглядом и снова опустила глаза.

- Вы, наверное, знаете, что наша мать была испанкой. Меня назвали так по ее желанию.

- Да, я слышала об этом, но Дамьен никогда о вас не говорил, во всяком случае в моем присутствии.

- Ничего удивительного, - вздохнул Рафаэль. - А вот и наш ужин.

Он принялся деятельно помогать слуге расставлять на столе приготовленные для них блюда. Виктория, не сводившая с него глаз, ощутила аппетитный запах. Аромат был такой душистый, что ноздри девушки затрепетали, и она потянулась к столу, внезапно почувствовав, что зверски голодна.

- Минуточку, дорогая, - рассмеялся Рафаэль, - у нас еще имеется картофельное пюре и бобы.

Сидя за столом, Виктория не переставая незаметно массировала больную ногу. Постепенно боль начала утихать, стала более терпимой. Но вместе со способностью думать о чем-нибудь, кроме боли, к девушке вернулись и прежние страхи. Кто знает, может быть, этот близнец такой же, как его брат, если не хуже.

Ужин прошел в напряженном молчании.

- Куда вы направляетесь? - покончив с едой, настороженно поинтересовалась Виктория.

- В Лондон, - последовал ответ, - к сожалению, мой корабль на ремонте в Фалмуте, вот и пришлось воспользоваться сухопутным транспортом. У меня дела в Лондоне.

- У меня тоже, - пробормотала Виктория. Рафаэль был потрясен:

- И вы собирались идти туда пешком?

- Нет, что вы. У меня есть двадцать фунтов. Вернее, теперь уже пятнадцать. Видите ли, мне никогда не приходилось тратить деньги. Просто у меня их никогда не было. Поэтому я не имела никакого представления о ценах. Теперь я вижу, что мне придется жить более чем экономно.

- А эти двадцать фунтов вы что, украли? Отчаянно покраснев, Виктория впилась глазами в своего собеседника, как будто стараясь прочитать его тайные мысли. Но тот, казалось, сосредоточил все свое внимание на орешке, который озабоченно вертел в руках.

- Не подумайте плохого, - продолжил он, - я вас вовсе не виню. Просто стараюсь представить, что именно будет делать Дамьен и что он уже предпринял. По той сумме, которой вы располагаете, он с достаточной степенью точности сможет судить, как далеко вам удастся уйти.

Увидев, как побледнела его собеседница, Рафаэль почувствовал себя неуютно. Впредь следует быть осторожнее и стараться не пугать ее.

- Давайте решим, что мы будем делать дальше, Виктория, - резко сменил тему Рафаэль. - Я не могу бросить вас здесь одну, и в то же время мне некуда вас деть. Скажите, у вас кто-нибудь есть в Лондоне? К кому вы направляетесь?

Виктория кивнула, но, спохватившись, тут же покачала головой.

- Это никого не касается! - воскликнула она. - Я заплачу за комнату и за ужин. Сколько это все стоит?

- Как раз пятнадцать фунтов, - усмехнулся Рафаэль. - И что же дальше?

- Вы не джентльмен, - выдохнула она.

- Сдается мне, моя милая, что до сих пор вам не часто приходилось иметь дело с джентльменами, вы не производите впечатления человека, имеющего опыт в этом вопросе, - поделился своими наблюдениями Рафаэль. Что же касается меня, то льщу себя надеждой, что я все-таки джентльмен. Хотя вам об этом судить трудно. Так что же мне с вами делать?

- Я завтра уеду. Одна.

- С пятнадцатью фунтами в кармане?

- Именно.

- Пожалуйста, но это будет очень глупо с вашей стороны.

Рафаэль встал, потянулся, медленно обошел стол и приблизился к девушке.

От ужаса Виктория едва не лишилась чувств.

Сравнения не всегда уместны.

Шекспир

Глава 4

- Бог мой! - воскликнул Рафаэль, резко остановившись. - Как же он вас напугал. Вы считаете меня таким же, Виктория? Вы меня боитесь?

- Нет.., да.., уйдите!

- Все ясно. Спасибо за откровенность.

- Но вы так похожи, - пробормотала Виктория, - простите меня, я ничего не могу с собой поделать.

- Вы правы. - спокойно согласился Рафаэль, - но наше внешнее сходство вовсе не означает, что наши души, мысли и характеры тоже похожи. Мы абсолютно разные люди, и я вам буду очень признателен, если вы прекратите нас сравнивать. По-моему, я пока не давал вам повода сомневаться в своей порядочности. Да, а как ваша нога?

- Лучше, - бодро соврала Виктория, которой больше всего на свете хотелось, чтобы он вообще позабыл о ее конечностях, - уже совсем прошла. Но я устала и хочу в постель.

"А вот это превосходная идея, - подумал Рафаэль, стараясь, чтобы глаза его не выдали. - Я бы тоже не прочь очутиться в постели с этим очаровательным созданием".

Странно, у него были и более красивые женщины. Многие сами вешались ему на шею и мечтали заманить в постель. Но эта прелестная маленькая дикарка... Из нее, наверное, получилась бы превосходная жена...

- Вы хотите помыться? - отбросив прочь совершенно неуместные мысли о женитьбе, спросил он.

Виктория с наслаждением подумала о горячей воде, смывающей дорожную пыль и грязь, представила, как благодатное тепло нежно охватывает ее искалеченную ногу, согревает и приносит спасительное расслабление ноющим мускулам, и благодарно кивнула.

- Никогда в жизни не чувствовала себя такой грязной, - призналась она. - Я, наверное, сейчас выгляжу как бродяга?

- Нет, - дипломатично улыбнулся Рафаэль, - только как уличный мальчишка.

Рафаэль вышел распорядиться насчет ванны. Вернувшись, он нашел Викторию сидящей на том же месте за столом.

- Вы еще голодны? - удивился он.

- Нет, что вы, все было превосходно, я наелась, кажется, на несколько дней вперед. Просто задумалась.

- О бароне? Может, вы расскажете мне о нем? На лицо Виктории мгновенно набежала тень.

- В общем-то мне нечего рассказывать. Просто я не могла позволить ему... Понимаете.., я не впустила его к себе в комнату.., ну и...

- Ладно, оставим это, - прервал девушку Рафаэль, - насколько я понял, у вас нет желания возвращаться в Драго-Холл?

Виктория моментально вскочила на ноги.

- Я никогда туда не вернусь! Ни за что!

- Ладно, ладно, не волнуйтесь. А как насчет вашей кузины Элен? Вы ей говорили о притязаниях ее супруга? Виктория опустила голову и уткнула лицо в ладони.

- Понимаете, она ждет ребенка. После Рождества уже должна рожать. Я не хотела ее расстраивать. Лишние переживания в ее положении могли бы оказаться губительными. Но, по-моему, она о чем-то догадалась. Во всяком случае, мне так кажется, потому что она стала значительно резче и суровее со мной.

Рафаэль ни на секунду не усомнился в ее словах, и невольно к симпатии, которую он испытывал к девушке, добавилась значительная доля уважения. Она не захотела стать жертвой и из множества возможных путей выбрала самый трудный, сбежав с двадцатью фунтами в кармане. Смелая натура. И упорная. Ему такие нравились.

В это время принесли воду для купания.

- У вас есть во что переодеться? В вашем гардеробе есть халат? направляясь к двери, соединяющей их комнаты, поинтересовался Рафаэль.

По лицу Виктории скользнула непонимающая и немного испуганная улыбка.

- А почему вас это интересует?

- Только потому, - терпеливо объяснил Рафаэль, - что я хочу иметь удовольствие сегодня еще раз побеседовать с вами. Не забывайте, что нам предстоит принять решение, как быть дальше. А я вовсе не хочу снова испугать вас или оскорбить.

Уже на пороге комнаты Рафаэль обернулся и обнажил в широкой улыбке свои ровные белоснежные зубы.

- Смею вас заверить, что лично у меня халат есть.

- Меня это очень успокаивает, - улыбнулась в ответ Виктория, продемонстрировав в свою очередь, что зубы у нее тоже белые и красивые.

Отослав служанку и оставшись наконец одна, Виктория разделась. И дело здесь вовсе не в излишней застенчивости и стыдливости. Просто она слишком хорошо помнила реакцию Элен, когда та впервые увидела ее изуродованную ногу. Блистательная красавица, Элен невольно почувствовала отвращение и презрение к уродству, которые не сумела или не захотела скрыть. Виктории не хотелось еще раз пережить подобное. Ей не нужны ни жалость, ни сочувствие, ни тщательно спрятанная под маской сожаления брезгливость. Ничего.

Пятнадцать минут в теплой воде вернули ей хорошее расположение духа. Болезненные ощущения исчезли. Она чувствовала себя вполне бодрой и здоровой. Жизнь уже не казалась такой суровой, а будущее - мрачным. Одеваясь, девушка услышала легкий стук в дверь.

- Виктория, - раздался дружелюбный голос Рафаэля, - вы уже готовы принять меня?

- Нет! - перепуганно вскрикнула она, и все страхи вернулись вновь.

"Почему он так сказал? Что он имел в виду? Как я должна его принять?" - лихорадочно соображала она.

- Как ваша нога? - поинтересовался голос из-за двери.

- В полном порядке, - поспешно сообщила она, - подождите, пожалуйста, еще несколько минут.

"Наверное, все же надо было пригласить врача, - подумал Рафаэль, глядя на закрытую дверь, - но ей вроде бы стало легче за ужином".

Он поудобнее уселся и приготовился ждать. Только сейчас он почувствовал, как сильно устал. Путь от Фалмута был хоть и не трудным, но довольно долгим. А до Лондона еще так далеко, а тут еще неожиданная попутчица добавила проблем...

Когда Виктория позвала его, Рафаэль уже почти спал. С трудом проснувшись, он потратил несколько минут на приведение в порядок мыслей и решительно двинулся к ней в комнату.

Девушка сидела на краешке стула, настороженно глядя на вошедшего. Судя по ее позе, она была готова в любой момент вскочить и в зависимости от обстоятельств либо ринуться в бой, либо убежать. Если на ней и была ночная сорочка, то ее не было видно под плотным наглухо застегнутым до самого подбородка муслиновым одеянием, которое, лишь обладая изрядной долей воображения, можно было назвать пеньюаром, халатиком или чем-то столь же женским.

- Сколько вам лет? - неожиданно для самого себя спросил он.

- В декабре будет девятнадцать, - растерялась девушка.

- В этой экипировке вы выглядите совсем ребенком, - поделился с ней своими наблюдениями Рафаэль. - А что, моя дорогая невестка Элен не сочла необходимым позаботиться о вашей одежде? Что вообще она для вас сделала? Вы были представлены в обществе? Для вас устраивались балы? Званые обеды? Вас возили куда-нибудь?

- Нет. Но я и не ждала этого. Странно, но в ее голосе не было сожаления. Во всяком случае, Рафаэль ничего похожего не услышал.

- Понимаете, я всегда считала себя бедной родственницей и ни на что особенное не рассчитывала. Но недавно мне случайно попало в руки письмо... - Внезапно Виктория поняла, что проговорилась, и ее глаза испуганно округлились. Она замолчала на полуслове и нервно сжала руки. Что же она наделала! Вот идиотка!

Рафаэль тяжело вздохнул. Что ж, может быть, она права. Ему придется завоевать ее доверие. А это совсем не так легко. Он решил сменить тему. Пусть испуганная рыбешка срывается с крючка и спокойно плывет куда ей вздумается.

- Вы, кажется, говорили, что направляетесь в Лондон? - секунду помедлив, спросил он. Виктория молча кивнула.

- У вас там дела? Или, может быть, родственники?

- У меня больше нет родственников, - покачала головой Виктория. - Вы ведь сами уже обо всем догадались, правда?

- Послушайте, дитя мое, молодая леди никуда не может ехать одна, неужели это не понятно? - самым убедительным тоном, на какой он был способен, произнес Рафаэль. - Вы забыли, в какую переделку чуть было не угодили сегодня?

- Я постараюсь впредь быть более осторожной.

- Мужество в любых его проявлениях достойно восхищения, но в вашем возрасте пора бы уже расстаться с детской наивностью.

- Я, конечно, моложе вас, - согласилась Виктория, - но я вовсе не ребенок и не так уж наивна.

- Простите, но если это не наивность, тогда глупость.

- Вы не очень добры, - заметила Виктория, - но должна признаться, что из двух предложенных вами вариантов я бы все-таки предпочла наивность. Это не так обидно.

Рафаэль прекрасно понимал, что не сможет бросить эту беспомощную трогательно-наивную девочку одну на произвол судьбы. Хотя, разумеется, его отнюдь не радовали многочисленные проблемы, возникшие с ее появлением. Подумав, сколько трудностей еще предстоит им преодолеть, он тяжело вздохнул.

- Бог с вами, я провожу вас до Лондона, - наконец сказал он.

- Правда? А что вы потребуете взамен?

- Девочка моя! Неужели я похож на человека, во всяком добром деле ищущего выгоду? Виктория смутилась.

- Нет, но.., вам это будет не трудно?

- Мне это будет невероятно трудно, - расхохотался Рафаэль, - но, уверяю вас, я справлюсь. Вопрос в другом. Что мне с вами делать там, в Лондоне?

Виктория упрямо вздернула голову:

- Мне необходимо встретиться в Лондоне с одним человеком. А после этого, думаю, мне можно уже будет не беспокоиться о деньгах. Я сумею себя обеспечить.

Рафаэль был человеком достаточно сообразительным.

- Итак, вы каким-то образом обнаружили, что уже не являетесь бедной родственницей Элен?

Под его заинтересованным, но немного насмешливым взглядом Виктория смутилась и вся залилась краской.

- Милая моя, - вздохнул Рафаэль, - можете быть совершенно уверены, я ничего не скажу брату. Честно говоря, мы не испытываем друг к другу большой любви.., если не сказать больше... Ну а теперь откровенность за откровенность. Расскажите, что с вами произошло. Итак, вы стащили у Дамьена двадцать фунтов.

- Да, из сейфа в его кабинете. Но я их обязательно отдам! Вот увидите! Там же я случайно заметила пачку писем и на самом верхнем прочла свое имя. Поэтому я решила, что имею полное право знать, что же там написано.

- Вы его прочитали?

- Да, оно было от поверенного из Лондона. Оказывается, я вовсе не бедна, а очень даже хорошо обеспечена. По крайней мере я так поняла и очень надеюсь, что не ошиблась.

- Дамьен ваш опекун?

- Точно не знаю, думаю, что да. Я никогда ничего об этом не слышала, и никто никогда не говорил мне, что у меня есть деньги. Думаю, они от кого-то из родственников по материнской линии. У моего отца было очень благородное имя, но в карманах ни фартинга.

- Скорее всего Дамьен распоряжается вашими средствами, - объяснил Рафаэль, - и остается надеяться, что он, как и прежде, проявляет осторожность и благоразумие при проведении своих финансовых операций.

Виктория пожала плечами.

- Я знаю только, что в письме говорилось об основном капитале и каком-то распоряжении. Больше ничего.

- Насколько я понял, вы собирались покинуть Драго-Холл еще до того, как узнали о наследстве?

- Да, но только я не знаю, действительно ли я что-то, как вы говорите, унаследовала. Просто есть какие-то деньги.

- Но вы хотели сбежать с капиталом всего в двадцать фунтов?

- У меня не было выбора! А как бы вы поступили на моем месте?

"Я бы набил ему морду", - подумал Рафаэль, но не стал высказывать эту мудрую мысль вслух. Глупо сравнивать сильного и независимого мужчину с молоденькой девушкой, живущей под крышей бесчестного человека, который, пользуясь ее зависимым положением, решил сделать ее своей любовницей.

- Возможно, я поступил бы так же, - задумчиво произнес Рафаэль.

- Нет, я знаю, вы просто хотите меня успокоить, чтобы я не чувствовала себя такой глупой и наивной.

- Виктория, вы же не могли полезть с ним в драку, это надо понимать. А с контрабандистами вы вели себя очень мужественно. И этого нельзя не признать.

- Если бы милостивая судьба не послала мне вас, моего ангела-спасителя, - глядя на него, как на икону, выпалила Виктория, - меня, возможно, уже не было бы в живых.

Ни одна женщина никогда еще не называла Рафаэля ангелом, и ему было довольно трудно определить, польстили ему или обругали. Однако все эти разговоры избавляли от необходимости принять какое-то решение относительно дальнейшей судьбы девушки, и молодой человек глубоко задумался. Закоренелый холостяк, он не знал ни одной женщины в Лондоне, которой можно было бы поручить этот неожиданно свалившийся на него подарок судьбы. И вдруг он вспомнил, как однажды Леон Эштон, он же - граф Сент-Левен, покатываясь со смеху, рассказывал о своей исключительно воинственной двоюродной тетке. Леди Люсия Крэнстон по какой-то известной только ей причине осталась старой девой. Она жила одна и при всяком удобном случае пыталась руководить своим непутевым племянником. А он, в свою очередь, старался держаться как можно дальше от обладавшей столь кипучей энергией родственницы. Но тем не менее именно она решила, что Леону очень подходит Диана Саварол. И оказалась права! Вот оно - решение!

- Я знаю, что делать! - радостно воскликнул Рафаэль.

Его довольная улыбка снова испугала девушку.

- Надеюсь, вы не предложите мне ничего недостойного, сэр? Я могу вам доверять?

- Разумеется, - заверил ее Рафаэль, - можете не сомневаться, все мои помыслы девственно чисты.

- Я вам верю. Так о чем речь?

- Пожалуй, я на какое-то время оставлю вас в неведении, - хитро улыбнулся Рафаэль. - Не волнуйтесь, все будет в порядке, а пока я пойду и найму экипаж.

- Я могу ехать верхом, - по привычке запротестовала Виктория, но сразу же умолкла, подумав о предстоящих трех или даже четырех сутках пути в седле, о неизбежной боли в растревоженной ноге. Она представила, как, сильно хромая, войдет в кабинет поверенного, и сдалась.

- Ладно, - вздохнула она, - пусть будет экипаж. Но имейте в виду, я обязательно верну вам все деньги.

- Непременно вернете, - согласился Рафаэль, - как только получите ваше огромное наследство.

- Если оно вообще существует, - грустно вздохнула Виктория, - оно может быть не такое уж огромное.

- Увидим.

- Я увижу, - сурово отрезала она, - потому что, приехав в Лондон, вы сразу же освободитесь от меня и сможете продолжать свой путь или заняться своими делами...

- Это мы тоже увидим, - перебил Рафаэль, направляясь к двери. Черт побери, откуда могло так внезапно появиться это огромное желание обнять ее, поцеловать, погладить по мягким шелковистым волосам, сказать, что он готов жизнь отдать, чтобы защитить, уберечь ее. "У меня что-то не в порядке с головой, - в конце концов решил он, - наверное, это от усталости".

И чтобы не дай Бог не наделать глупостей, Рафаэль быстро пожелал ей спокойной ночи и выскочил из комнаты.

***

Элен причесывалась перед большим зеркалом. Густые, пышные, мягкие, черные как вороново крыло волосы были ее гордостью. Роскошные кудри рассыпались по плечам с прихотливой грацией, присущей только натуральным локонам. Она увидела в зеркале вошедшего в ее комнату мужа и раздраженно заговорила:

- Я не понимаю, Дамьен, как могла Виктория проявить такую черную неблагодарность. Дамарис до сих пор рыдает, и Нэнни Блэк никак не может успокоить ее.

Элен внимательно посмотрела на мужа, но он оставался невозмутимым и абсолютно спокойным.

- Я уже послал людей на поиски, дорогая, - лениво зевнул он, - видимо, завтра мы получим какие-нибудь известия.

Он не сказал жене, как несколько минут назад обнаружил, что Виктория прочитала письмо. Промолчал он и о том, что это открытие заставило его стиснуть зубы от бессильной ярости. Глупец! Надо было сразу же сжечь письмо! Но кто бы мог подумать! Ну ничего, он найдет ее, никуда она не денется. И уж тогда...

Вслух он произнес совершенно другое:

- Если ты так беспокоишься, дорогая, я, пожалуй, завтра сам возглавлю поиски. Думаю, она отправилась в Лондон.

- Но у нее же нет денег!

- Есть. Она, между прочим, украла что-то около двадцати фунтов из моего сейфа.

- Маленькая воровка! Так-то она отплатила за все, что я для нее сделала! Проклятая калека! Дамьен молча пожал плечами.

- Интересно, почему все-таки она убежала? - задумчиво проговорила Элен, продолжая тщательно расчесывать свои роскошные локоны.

Лицо Дамьена осталось непроницаемым.

- Может быть, из-за этого глупца Эстербриджа? Ты же знаешь, он увивался вокруг нее. Возможно, он проявил излишнюю настойчивость, и она от него сбежала?

- Нет, не думаю, - возразила Элен, - в последнее время она говорила о своем предстоящем браке с ним как о вопросе вполне решенном. Мне кажется, что причина не в нем.

- А мне Дэвид говорил совсем другое, - заметил Дамьен. - Он жаловался, что она изменила свое отношение к нему. Не исключено, что этот осел чем-то напугал ее, к примеру, не вовремя залез под юбку, вот она и предпочла скрыться.

- Невероятно! - воскликнула Элен. - Господь свидетель, она должна была сделать все, чтобы выйти за него. Только полная идиотка могла упустить такой великолепный шанс. Кстати, а почему ты считаешь, что она отправилась именно в Лондон?

- Для нее это единственный возможный вариант. Элен хотела продолжить разговор, но очередной вопрос замер на ее губах. Она увидела, что Дамьен снял халат и совершенно голый забрался в ее постель. Она медленно опустила щетку для волос на туалетный столик.

- Я ведь в положении, - тихо вздохнула она.

- А я не забыл, - засмеялся Дамьен, - конечно, твои формы стали несколько необычными, но это даже пикантно. К тому же я хочу, чтобы мой сын уже сейчас знал своего отца.

Элен не сомневалась, что через несколько минут его опытные руки заставят ее испытать сильнейшее желание, он вынудит ее потерять над собой контроль, забыть обо всем, даже о том постыдном, к чему постоянно помимо воли возвращались ее мысли. Как же ей ненавистна Виктория! Эта маленькая дрянь предала ее под крышей ее же собственного дома! Неужели Дамьен уже сделал ей ребенка, а теперь отослал в Лондон? Мерзкая лгунья! Что же, теперь он будет ездить к этой шлюхе в Лондон? Невозможно! Ее муж не мог так поступить. И, тряхнув головой, она не спеша направилась к постели.

- Дамьен, а ты уверен, что я ношу именно мальчика?

- Да, - не задумываясь ответил он, - ну а если нет, то нам придется продолжить попытки. Иди же ко мне, дорогая. Уверен, тебе хочется немного нежности.

- Иду, - чуть слышно прошептала Элен, - конечно.

***

Целый день Виктория отчаянно скучала. Рафаэль ехал верхом, а она тряслась одна в дребезжащем и скрипучем экипаже. Впрочем, экипажем это древнее транспортное средство можно было назвать, только обладая необузданной фантазией. Две полудохлые клячи вяло тянули эту ветхую колесницу чаще всего в разных направлениях. В редких случаях, когда кучеру удавалось согласовать их действия и обе клячи начинали тащить экипаж вперед, скорость движения заметно возрастала.

Кучер Том Меррифилд, худощавый и уже начинающий лысеть мужчина лет пятидесяти, с льстивой улыбкой и маленькими бегающими глазками, недолго думая согласился отвезти их в Лондон, а потом вернуть лошадей и экипаж или то, что от него останется, обратно в Аксмут.

Виктория от нечего делать размышляла, легко ли ей удастся получить деньги и как долго может продлиться эта процедура. Это путешествие наверняка обойдется ей в кругленькую сумму. Хотя Рафаэль еще ни разу не заикался о деньгах, и она даже приблизительно не знала, сколько стоят этот экипаж, лошади, кучер, комната в гостинице и еда.

Она попыталась отвлечься и сосредоточиться на проплывающих за окнами пейзажах, но скрежет, тряска и раскачивание вовсе не располагали к приятному созерцанию.

Рафаэль тоже располагал временем, чтобы подумать. Стоимость древней рухляди, громко именуемой экипажем, и услуг кучера заставила его на несколько секунд лишиться дара речи, и лишь возмущенно потрясти голо вой. Этот Том Меррифилд - сущий разбойник. И Рафаэль, обретя наконец голос, немедленно сообщил ему об этом. На что Том криво осклабился:

- Видите ли, сэр, мне совершенно не хочется тащиться в Лондон, и если я вопреки своему желанию все-таки иду вам навстречу, то вы просто обязаны оценить это соответствующим денежным вознаграждением.

В конце концов согласие все же было достигнуто. Но сумма, которую Рафаэль выложил, была столь велика, что он не изменил своего мнения о грабительской сущности кучера.

- Все очень просто, - философски объяснил Том, смачно сплюнув, желания человека далеко не всегда совпадают с его возможностями.

С этим мудрым высказыванием трудно было не согласиться.

После нескольких часов пути Рафаэль с удивлением обнаружил, что мысленно он все время рядом с ехавшей неподалеку в закрытом экипаже девушкой. Он поймал себя на том, что постоянно оглядывается, чтобы удостовериться: она здесь и в безопасности. Хотя что, собственно, с ней могло произойти?

Он думал о множестве проблем, которые неизбежно возникнут, как только они приедут в Лондон. Виктория наивно убеждена, что стоит ей только переступить порог конторы поверенного, как она тут же получит свои деньги. Если, не дай Бог, Дамьен действительно ее опекун, то в соответствии с законом он может распоряжаться ее средствами и ею самой до достижения девушкой двадцати одного года.

Рафаэль внимательно наблюдал за своей юной спутницей, когда они остановились перекусить. И был поражен! Похоже, она не предвидела никаких трудностей. Виктория с аппетитом ела, оживленно болтая о каком-то поэте по имени Колебридж. Сам Рафаэль никогда ничего об этом парне не слышал. Что ж, пусть беззаботно радуется жизни, пока есть такая возможность. Бог знает, что ждет ее в Лондоне.

- Вы устали? - спросила Виктория, отставив в сторону пустую тарелку.

- Устал? Я? С чего вы взяли?

- Вы сегодня так молчаливы, задумчивы...

- Так ведь вы говорите за нас обоих, а я только веду себя как джентльмен и не прерываю вас.

Виктория не поняла, дразнит он ее или говорит серьезно, и после короткой паузы тихо спросила:

- Вы жалеете, что взяли меня с собой?

- Да, - честно ответил Рафаэль, - но сейчас это не имеет никакого значения. Вы готовы, Виктория?

Погода была превосходная, лошади бежали легко и весело, поэтому путешественники провели в дороге весь оставшийся день. К вечеру они подъехали к Броуд-виндзору.

Рафаэль не был знаком с хозяином местной гостиницы, поэтому на ехидное замечание последнего, что прибывшая с ним дама, вероятно, является его сестрой, только скрипнул зубами, покрепче сжал кулаки и невозмутимо ответил:

- Разумеется. Кстати, нам необходимы смежные комнаты. Сами понимаете, в наше время приходится соблюдать особую осторожность, когда сопровождаешь молодую леди.

Слава Богу, Виктория не слышала этого разговора. Она в это время восхищенно разглядывала изящное старинное лепное украшение, наверняка, мстительно решил Рафаэль, откуда-нибудь украденное.

Они ужинали в маленькой, очень душной, обставленной старинной мебелью столовой. Виктория переоделась, сменив свое детское платье на другое, ничуть не менее детское. К тому же розовый цвет одежды невыгодно подчеркивал природную бледность ее лица, делая ее почти болезненной. Рафаэль немедленно поделился этим наблюдением со своей спутницей и посоветовал никогда не носить платья пастельных тонов. К его немалому удивлению, она сразу же согласилась.

- Что это с вами? - хмыкнул Рафаэль. - Как-то привычнее, когда вы по любому поводу спорите и перечите.

Виктория вяло улыбнулась:

- Я немного устала. Не привыкла к этим бесконечным часам в дороге, и к тому же в одиночестве время тянется очень медленно.

- Может, вы предпочтете составить мне компанию и завтра ехать верхом? - предложил Рафаэль. - Я мог бы это устроить.

Как по мановению волшебной палочки бледные щеки девушки окрасил нежный румянец, в тусклых глазах появился блеск.

- Ой, большое вам спасибо! Вы не представляете, как скучно целый день ехать одной. К тому же в карете так душно!

На ужин им приготовили вареную говядину, помидоры и пирог с почками. Некоторое время изрядно проголодавшиеся путешественники ели молча. Утолив первый голод, Виктория подумала, что решение продолжить путь верхом она приняла довольно опрометчиво. В любой момент больная нога легко могла подвести. Отбросив эту мысль, чтобы не расстраиваться, она съела еще один кусок очень вкусного пирога и, решив, что молчание затянулось, заговорила:

- Вы сказали, что уже пять лет не появлялись в Драго-Холле. А где же вы были все эти годы? В каких странах побывали?

- То здесь, то там, - туманно пояснил Рафаэль.

- Не хотите говорить? Почему?

- Нет, вы меня не поняли. Я - морской капитан. Мой корабль "Морская ведьма" сейчас стоит на ремонте в Фалмуте. Если бы мы не попали в шторм и не получили такие серьезные повреждения, я бы не имел сейчас удовольствия сидеть с вами здесь за одним столом, Виктория сразу же позабыла о еде.

- "Морская ведьма", - мечтательно проговорила она, вслушиваясь в звук собственного голоса. - Как это здорово звучит. Наверное, мне следует называть вас капитан Карстерс?

Рафаэль сосредоточенно разглядывал сочный крупный персик.

- Увы, моя дорогая, я больше не капитан. Это место займет мой первый помощник Ролло Колпеппер. Я собираюсь вернуться в Корнуолл и стать землевладельцем.

Словно не слыша его грустной исповеди, Виктория с восторгом разглядывала бравого капитана.

- Целых пять лет на своем корабле! Должно быть, вы пережили самые удивительные приключения! А я вот никогда нигде не была и ничего не видела. А в Китае вы были?

- В Китае? - Рафаэль улыбнулся и протянул девушке кусочек персика. Нет, в Китае я не был. Сейчас я вернулся с Карибского моря.

- Вы торговый капитан?

- Вы почти угадали. Видимо, судьбе угодно, чтобы я занялся именно торговлей.

- Рафаэль, - взмолилась Виктория, - ну почему вы скрытничаете? Расскажите мне о ваших приключениях! Поймите, я никогда не разговаривала с настоящим моряком. Мне так хочется послушать...

Мысленно усмехнувшись ее детской назойливости, Рафаэль начал рассказывать. Он говорил о бескрайних морских просторах, о том, каким изменчивым бывает море: нежное и ласковое в спокойную погоду, оно становится жестоким и беспощадным во время бури, с ненасытностью голодного зверя проглатывая попавшие в его власть маленькие лодочки и большие океанские корабли. Он рассказывал ей об экзотической природе тропического леса, о вкусе плодов манго и папайи, улыбнувшись, вспомнил о Леоне Эштоне и Диане Саварол и о его собственной роли в устройстве их брака.

- Кто знает, возможно, мы увидимся с ними в Лондоне, - в заключение добавил он. Виктория сразу насторожилась.

- Вряд ли, - сухо заявила она. - Как только мы приедем в Лондон, наши дороги разойдутся.

- Ну, не сразу... Где же ваше любопытство, Виктория? Неужели вам не интересно, куда я собираюсь вас отвезти?

Виктория ехидно усмехнулась:

- Вы хотели помучить меня неизвестностью, а ", в свою очередь решила вести себя так, словно это меня ни капельки не интересует. Так вы быстрее все расскажете сами.

Рафаэль протянул ей еще кусочек персика. Некоторое время он молча и очень внимательно следил, как она ест. Капелька сока потекла по подбородку девушки, и он, наклонившись, вытер ее уголком салфетки. Виктория не отшатнулась, не вскочила с места. И только с неожиданной грустью посмотрела ему прямо в глаза.

- Я неоднократно упоминал в своем рассказе о Леоне Эштоне, - не выдержав затянувшейся паузы, отрывисто проговорил Рафаэль. - Так вот, я отвезу вас к его двоюродной тетке леди Люсии. Сам я ни разу не видел эту уважаемую даму, но Леон мне очень много о ней рассказывал.

- А если она не пожелает меня принять? - перебила Виктория.

- Я очарую ее, - улыбнулся Рафаэль. - Как вы считаете, если я очень постараюсь, сможет ли женщина, я подчеркиваю, любая женщина, мне отказать в такой незначительной просьбе?

- Я бы точно не смогла, - откровенно призналась Виктория, - но на меня не стоит ориентироваться. Боже мой, а вдруг я ей не понравлюсь?

- Думаю, вам не стоит волноваться раньше времени, - как можно более убедительно сообщил Рафаэль и приготовился встать, но неожиданный вопрос заставил его застыть на месте.

- Почему вы с Дамьеном не любите друг друга?

- У вас странная привычка, - немного придя в себя, заметил он, задаете вопросы без всякой связи с предыдущими. Как на это реагируют ваши собеседники?

- Не могу сказать, - последовало еще одно откровенное признание. - Я ни с кем не общалась, кроме Дамарис.

- А кто это?

Теперь настала очередь Виктории разинуть рот от удивления.

- Ваша племянница. Ей уже три года. Это единственное существо на всем белом свете, которое меня по-настоящему любит. Я ужасно по ней соскучилась.

- А я даже не знал о ее существовании, - признался Рафаэль. - Впрочем, это и неудивительно, мы с Дамьеном не виделись уже больше пяти лет.

- А почему?

- Виктория, по-моему, вы слишком любопытны, - вяло возмутился Рафаэль, - настоящая леди должна уметь держать язык за зубами и не задавать неуместных вопросов.

Девушка поудобнее устроилась на стуле и, насмешливо поглядывая на своего собеседника, заявила:

- А вот Дэвид никогда не делал мне подобных замечаний, и на любой вопрос, пусть даже самый неожиданный и странный, я всегда получала немедленный ответ.

- А кто такой Дэвид?

- Дэвид Эстербридж, сын сквайра Эстербриджа.

- О, я его помню, - обрадовался Рафаэль, - ничтожный слюнтяй и хлюпик, он еще всегда хныкал, если у него что-то не получалось. А при чем здесь он?

Виктории вовсе не хотелось рассказывать посторонним людям о бесславном конце их так и не начавшегося романа. Но при всем том она сочла необходимым дать хотя бы самые общие пояснения:

- Я собиралась выйти за него замуж, чтобы таким образом избавиться от Дамьена и уехать подальше от Драго-Холла. Но этого не получилось. Он.., я.., мы решили, что это не лучший выход.

Припомнив, как ей было больно от совершенно незаслуженной обиды и как потом боль уступила место гневу, Виктория добавила:

- Скорее всего он никогда по-настоящему не хотел жениться на мне. Впрочем, как и я стать его женой.

Лицо Рафаэля поочередно выражало то удивление, то недоверие. Он молчал, и Виктория поспешила заполнить затянувшуюся паузу.

- Все получилось так странно... Если верить Дэвиду, больше всего в их доме хотел видеть меня его отец. Но зачем? Может, до него дошли слухи, что я вовсе не так уж бедна, и он стремился заполучить мои деньги?

- Это маловероятно, - не задумываясь ответил Рафаэль. - Дамьен, каковы бы ни были его намерения по отношению к вам, никогда бы не допустил распространения информации, имеющей столь личный характер. Так что можете не сомневаться: о ваших деньгах не знала ни одна живая душа.

- В любом случае, - вздохнула Виктория, - это к лучшему. Я никогда не любила Дэвида и едва ли сумела бы стать ему хорошей женой. Все равно из этого брака ничего бы не получилось.

Рафаэль рассмеялся:

- Слушая вас, я начинаю верить, что женщины все же могут обладать некоторой долей здравого смысла, по крайней мере некоторые из них. Уверен, вы не должны ни одной минуты сожалеть о случившемся.

Эстербридж - слабый и безвольный слизняк. Он недостоин вас.

- Не знаю, кто из нас кого недостоин, но должна признаться, я чувствовала себя очень неловко, собираясь выйти замуж без какого-либо намека на любовь и страсть.

- Называйте вещи своими именами! - громогласно заявил Рафаэль. - Вы бы сделали его несчастным, превратив его жизнь в сплошное ежеминутное мучение!

Возмущенная до глубины души Виктория в первый момент не могла вымолвить ни слова.

- Кем же вы меня считаете?! - с трудом обретя дар речи, воскликнула она. - Фурией? Ведьмой? Мегерой? Может быть...

- Нет, нет, успокойтесь, ради Бога. Я вовсе не это имел в виду. Я только хотел сказать, что вы слишком решительная и волевая женщина для такого бесхребетного субъекта. И он бы это довольно быстро понял.

Мгновенно успокоившись, Виктория застенчиво улыбнулась.

- Приходится быть сильной и мужественной, когда остаешься совершенно одна на свете. - При этом в ее голосе не было ни капли сожаления, ни малейшего сочувствия к самой себе, так свойственного женщинам.

Мысленно Рафаэль подивился спокойной решительности этого одинокого, слабого, но в то же время такого сильного существа. Он с удивлением смотрел на нее, словно впервые открывая для себя стройную и изящную фигуру, длинную шею, правильные и тонкие черты лица, большие выразительные глаза, нежную и гладкую, тронутую едва заметным румянцем кожу, свежий алый ротик с безукоризненно ровными и сверкающими белизной зубами. С огромным трудом Рафаэль сумел справиться с собой и придать своим мыслям другое, более безопасное направление. Он резко отодвинул стул и встал.

- Уже поздно, завтра рано вставать. Пойдемте, я провожу вас в вашу комнату.

Виктория молча последовала за ним, искренне недоумевая, что могло его так рассердить. У дверей комнаты Рафаэль учтиво и необыкновенно церемонно поклонился ей и, пожелав спокойной ночи, очень быстро, почти бегом удалился.

Этой ночью, лежа без сна, Виктория впервые поняла, что нельзя ко всем мужчинам подходить с одной-единственной меркой. Возможно, отдельные представители подлого мужского племени могут и не быть такими негодяями, как Дамьен.

Боль может даже правдивого человека сделать лгуном.

Публилиус Сайрус

Глава 5

Сделав глубокий вдох, Виктория поплотнее стиснула зубы, чтобы не застонать. Слишком поздно она поняла, что не сможет весь день провести в седле. А еще собиралась всю дорогу до Лондона ехать верхом. Господи, как больно!

"Безмозглая дура, - корила она себя, с трудом сдерживая слезы, поделом тебе, впредь будет наука. Никогда не забывай о своем увечье. Иначе оно именно таким образом будет напоминать о себе. Даже не пытайся вести себя как все нормальные люди! Ты изуродована и знай свое место!"

Виктория даже зажмурилась, тщетно пытаясь овладеть собой, как-то справиться с болью.

Почувствовав, что всадник отпустил поводья, кобыла зафыркала и пошла в сторону.

- Виктория, будьте внимательнее!

Решив, что эта пытка теперь уже никогда не кончится и остается только смириться, она со слабым стоном вернулась к действительности и сразу же подчинила себе лошадь.

Обладай она хотя бы каплей благоразумия, она вернулась бы в экипаж после короткой остановки на обед. Но ведь тогда еще не было такой адской, нестерпимой боли! Увы, до вечера еще очень далеко. Виктория не смотрела по сторонам, ничего не замечала вокруг. А день был изумительный - ясный, тихий, теплый. Низко стоявшее над горизонтом бледное лучистое солнце заливало все вокруг мягким светом, придавая особое очарование этому часу. По обе стороны дороги вольно раскинулись поля, покрытые густой сочной зеленью. Воздух был свеж и благоухал ароматами трав и полевых цветов. Однако боль в ноге к этому времени стала вообще невыносимой, хотелось кричать и громко плакать, и Виктория наконец поняла, что выбора у нее нет.

- Рафаэль! - слабым голосом позвала она. - Я бы хотела продолжить путь в экипаже.

- А что случилось? Вы устали сидеть в седле?

- Да. - Девушка моментально ухватилась за протянутую ей соломинку. - Я давно не ездила верхом и не ожидала, что это тяжело.

Рафаэль не сводил с нее пристального взгляда. Он отметил, что Виктория очень бледна, в глазах появился странный нездоровый блеск. Это не простая усталость. С ней что-то не в порядке.

- Что ж, воля ваша. - Рафаэль медленно поехал навстречу приближавшейся карете. Пользуясь случаем, что на нее никто не смотрит, Виктория со стоном сползла с лошади и, стараясь не хромать, тоже двинулась к своему экипажу.

"Осталось совсем немного, - уговаривала она себя, - всего несколько шагов. Только бы не опозориться! Господи, смилуйся, не дай мне упасть у него на глазах!

Ведь тогда все раскроется, он узнает о моем уродстве и будет испытывать ко мне жалость, смешанную с отвращением. Я не переживу этого!"

Виктория подошла к открытой двери кареты и оглянулась. Слава Богу, Рафаэль был занят: он привязывал ее кобылу к задку кареты и не обращал на девушку никакого внимания. Именно в этот момент больная нога все-таки подвернулась, и девушка, без сомнения, упала бы, но стоявший рядом кучер Том подхватил ее в охапку и без лишних церемоний запихнул в ожидавший экипаж.

Откинувшись на сиденье, Виктория вытянула ногу, уложила ее поудобнее и немедленно начала массировать больное бедро.

Подошедший Рафаэль поинтересовался, все ли с ней в порядке и не нужно ли чего-нибудь еще. Виктория скорее согласилась бы умереть на плахе, чем признаться кому-нибудь в истинных причинах своего поведения. Поэтому, через силу улыбнувшись, она заверила его, что в жизни не чувствовала себя лучше, просто немного устала от столь длительной верховой езды.

Подумать только, еще целых три дня в этом чертовом гробу на колесах. Но по крайней мере она теперь будет умнее и не сядет верхом на лошадь. Ну разве что только утром на пару часиков.

Если Рафаэль и недоумевал, почему Виктория садится в седло только по утрам и на такое непродолжительное время, то с ней он не делился своими сомнениями. В конце концов, решил он, любой даме позволительно иметь свои причуды и капризы.

Всякий раз наблюдая из окна, как Рафаэль легкой и пружинистой походкой идет к своему роскошному жеребцу и взлетает в седло, Виктория испытывала жгучую зависть. Как хорошо быть сильным и ловким, а главное - здоровым! Ведь тогда нет необходимости постоянно бояться, что окружающие заметят твою слабость, не надо все время помнить об осторожности, потому что иначе снова придет боль. Ужасно мучительно каждый день, каждую минуту сознавать свою ущербность, знать, что тебе нельзя того, что можно другим.

Рафаэль тоже постоянно думал о своей юной спутнице. Ему нравился ее неподдельный интерес к его приключениям, и каждый вечер он рассказывал ей о странах, в которых когда-то побывал, о людях, с которыми встречался. Он поведал ей и о своем дедушке, об огромном количестве теток, племянниц, племянников и прочих двоюродных родственников, живущих в Испании. Он говорил о необъятных просторах американского континента, об удивительном разнообразии населяющих его людей: от купцов и моряков-китобоев Бостона до виргинских плантаторов с их армиями чернокожих рабов. Он рассказал о живописных уголках Средиземноморья, о Гибралтарском проливе, о пиратах, до сих пор нападающих на одиночные суда, о Ямайке, о работе на сахарных плантациях. В общем, он уставал говорить быстрее, чем она - слушать. И обычно все их вечерние беседы заканчивались одинаково. "Ну вот и все", говорил охрипший Рафаэль, после чего немедленно следовал разочарованный вздох его благодарной слушательницы.

Поразмыслив, Рафаэль решил, что, очевидно, Виктория всегда была очень одинока и отчаянно нуждалась в дружеском общении, участии, которых была лишена. К несчастью, первым обратившим на нее внимание был Дамьен, вдруг разглядевший в маленькой кузине своей жены очаровательную девушку.

Виктория была далеко не глупа и быстро поняла, что география странствий отважного капитана в точности совпадает с картой военных действий англичан и наполеоновских солдат. Было вполне очевидно, что это не простое совпадение и Рафаэль не обычный моряк. Однако Виктория решила не вдаваться в подробности. Возможно, он и сейчас выполняет какое-нибудь секретное поручение. И если она будет надоедливой, он может вообще прекратить свои вечерние рассказы.

Последнюю ночь перед прибытием в Лондон они провели в Бейзинге. Как обычно, ужинали в отдельном кабинете. Но в тот вечер Виктория была необычно тиха и молчалива. Не привыкший к такому поведению, Рафаэль поинтересовался:

- Вы напуганы?

- Немного, - согласилась она. - Я никогда не была в Лондоне и никого там не знаю. А вдруг я не понравлюсь леди Люсии и она не захочет видеть меня в своем доме? Или вам надоест со мой нянчиться?

Рафаэль попытался успокоить ее, но тщетно:

- Не волнуйтесь, все будет хорошо, давайте я лучше положу вам еще мяса. Смотрите, вот этот кусочек выглядит очень аппетитно.

Руководствуясь своей чисто мужской логикой, Рафаэль искренно считал, что вкусная еда - лучшее лекарство от любых проблем и неприятностей.

Однако Виктория ела мало. Тогда, чтобы хоть чем-то развлечь ее, Рафаэль начал рассказывать занимательную историю о том, как он впервые встретил своего слугу Савори, оставшегося на "Морской ведьме".

- Тогда ему было всего четырнадцать лет, и он слыл лучшим карманником Лондона и окрестностей. Видимо, поэтому к нему так прилипла кличка Флэш