Стихотворения

* * *

Свой дар отдать народу? Дареное не дарят, не продают. — Зарыть поглубже: крэкс-фэкс-пэкс! Наутро прорастет.

* * *

Так клумба государственных тюльпанов взывает: не ходите по газонам! — надеясь: оборвут, когда стемнеет. Так юное влагалище, рыдая под мужеской рукой, пощады просит и жаждет, чтобы не было пощады. Так я молю: увольте жить в России! И знаю: слава Богу, не уволят.

* * *

Почему слово ДА так коротко? Ему бы быть длиннее всех, труднее всех, чтобы не сразу решиться произнести, чтобы, одумавшись, замолчать на полуслове…

* * *

Просьба делать ссылку на источник — тихий иск художника к природе. Так стопа, в грязи запечатлевшись, видится издельем керамиста. Так листок, дождем к стеклу прибитый, вырезал Сулягин вдохновенный. Так меня цитирует и правит каждое твое прикосновенье.

* * *

Воздух жуя ноздрями, свет глазами жуя… Ждете уж рифмы хуями? Хуюшки вам, ни хуя!

* * *

Язык — это часть тела. Как бы я ни хотела язык отделить от тела, язык — это часть тела и разделит участь тела.

* * *

Я — одним росчерком. Ты — отрывая перо четырежды. Написать Ты в четыре раза труднее.

* * *

Люблю целовать книги. У той целую обложку. А эту — в обе страницы, порывисто, троекратно.

ПОДРАЖАНИЕ АХМАТОВОЙ

и слово хуй на стенке лифта перечитала восемь раз

* * *

Запомните меня такой, как щас: рассеянной и резкой. И слово бьется за щекой, как бабочка за занавеской.

* * *

Читали Бродского, потом трахались. Ляжем, и отнимутся ноги, прошлое, голова, и от алфавита останется единственная Ааа, из цифр — единица. Нет, фаллос скорее — минус. Отнятая у всех и вся, под тобой вскинусь подбородком, локтями, коленями — пятиконечно, пять раз кончив, окончательно утратив речь, но удвоенно слыша: мол, в матке влага утробы, в которую окунаешь, в прадетство окунуться чтобы, своего головастика — рабочий эскиз эмбриона. Я киваю всем телом… Потом снова читали Бродского.

* * *

соски эрогенны чтоб было приятней кормить пупок эрогенен чтоб родину крепче любить ладони и пальцы чтоб радостней было творить язык эрогенен чтоб вынудить нас говорить

* * *

Ночами за дверью моею избитые плачут слова — впускаю, за пазухой грею, убитого слова вдова…

* * *

Положа ландыш на нотную бумагу, расшифрую каденцию соловья. Соловей — растение: он впитывает влагу и цветет, соловей да ландыш — одна семья. А я? А я в тисках алфавита — а — я, а мне сам брат — не брат, речью, как пуповиной, обвита и задушена. Дарвин, Дарвин, хочу назад!

* * *

Поэзия: ложь во спасение идеи, что слово — бог, что легкое слово гения спасительно, как вдох ныряльщику, что колыбельная печальнейшей из панихид рули повернет корабельные и спящего воскресит.

* * *

Если бы я знала морскую азбуку, я поняла бы, о чем клен машет листьями Если бы я знала азбуку глухонемых, я поняла бы, о чем клен машет ветками Если бы я знала азбуку Морзе, я поняла бы, о чем долдонит соловей на ветке клена среди листьев Если бы я все это поняла, я бы знала, зачем нужна азбука Кирилла и Мефодия

* * *

Из песни не выкинешь песни. Слова же — хоть все до единого. Не перепишешь, хоть тресни, мир, пиша картину его. Доля моя, две ноты, начало Чижика-пыжика. Что же ты бьешься, что ты, бедное сердце, пыжишься?

* * *

Творить? Ну что ты! — Створаживать подкисшее житие, житуху облагораживать, чтоб легче было ее любить. И любить ее, жирную, как желтый пасхальный творог… А ты мне про тайны надмирные. А ты мне — восстань, пророк…

* * *

Ботинки должны быть похожими на коньки. Туфли должны быть похожими на балетки. Обновки должны быть, как письма с фронта, редки. Фасоны должны быть, как слово любви, редки. Однажды начав интонировать слово люблю по-разному, как Якубович рекламную паузу, вижу, как это слово стремится к нулю, и завидую Рихтеру, а еще больше — Нейгаузу.

* * *

Была бы моя воля, я бы запрет употреблять одно слово в соседних фразах распространила на соседние страницы, главы, романы, месяцы, годы. Помолчи. Но ты повторяешься даже в молчанье.

* * *

Разрежен воздух, но заряжен, размешан теми, кто поет, кто падает со скал и башен, раскрыв зонты высоких нот, кто в утлой лодочке ладоней везет большой тяжелый вдох, кто верный тон находит в стоне, от выдоха оставив ох…

* * *

Жемчуга ловчиха, твоя строка не должна быть длиннее твоего нырка, но должна дотянуться рукой до дна, какой бы ни была глубина. За обе щеки О2 набери. Любые слова под водой — пузыри. Проповедуй рыбам, крести их водой, извиваясь, всплывай с ладонью пустой.

* * *

Натюрморт: где стол был яств — гроб. Умеренно мертва, складываю про запас в рифму мертвые слова. Там, по ту сторону врат, в златоверхом граде том, все стихами говорят. Мертвым — мертвым языком.

* * *

У нас до последней минуты растут волос и голос, и после последней минуты еще подрастает волос, а голос, вставши дыбом над телом, ставшим дыбой, плеснет уплывающей рыбой, блеснет улетающим дымом,

* * *

Умирал — умер: чередование гласных в корне мира мер.

* * *

Слово, где ово — яйцо, — это отказ в первородстве курице, это приказ мне не летать, а нестись…

* * *

чашка на столе на клеенке на лужайке на солнце после дождя и не рифмовать

* * *

Во мне погибла балерина. Во мне погибла героиня. Во мне погибла лесбиянка. Во мне погибла негритянка. Как много их во мне погибло! И только Пригов жив-здоров.

* * *

Хочешь, чтобы тебя слушали? Чтобы к тебе прислушивались? Ловили каждое слово? Переглядывались — что он сказал? — Хочешь? — Иди в машинисты, води пригородные электрички, говори свысока, небрежно: Мичуринец, следующая Внуково.

* * *

задаю вопрос чтобы сразу забыть ответ и повторить вопрос и не заметить что ответ изменился

* * *

Не можешь писать — читай. Не можешь читать — пиши. Не можешь писать — пиши письма. Не можешь писать писем — читай вслух ребенку "Федорино горе".

* * *

Поверхность мысли — слово. Поверхность слова — жест. Поверхность жеста — кожа. Поверхность кожи — дрожь.

* * *

Еще никогда не сказано — уже отдает пошлостью. Еще никем не сказано — уже на цитату похоже. Что же скажу? Говори такое, что никто, никогда не скажет. Или чтобы никто не услышал.

* * *

если есть чего желать значит будет о чем жалеть если есть о чем жалеть значит будет о чем вспомнить если будет о чем вспомнить значит не о чем было жалеть если не о чем было жалеть значит нечего было желать

* * *

Соблюдайте мою тишину.

* * *

Бороться с пошлостью — пошлейшее занятье. И вышесказанное тоже пошлость. И ниженедосказанное пошлость. И рассужденья о молчанье пошлость. И самое молчанье.

* * *

Тот свет — фигура речи. Но там не будет речи. Кладбищенские речи — последний натиск речи и последнее поражение речи в борьбе с неизреченным.

* * *

кричать — не кричу, только скулю-скулю, тебе подставляя то одну, то другую скулу

* * *

1) Девушка, у которой губы выразительней, чем глаза 2) Мужчина, у которого руки умнее, чем лицо 3) Бомж. Св. Франциск его бы поцеловал 4) Ребенок с плохими зубами 5) Дальше, я знаю, — ты Но боюсь на тебя смотреть Вдруг я тебя не люблю

* * *

Не взбегай так стремительно на крыльцо моего дома сожженного. Не смотри так внимательно мне в лицо, ты же видишь — оно обнаженное. Не бери меня за руки — этот стишок и так отдает Ахматовой. А лучше иди домой, хорошо? Вали отсюда, уматывай!

* * *

Обнажена, и руки-ноги настежь — ну что еще с себя я не сняла? А это ты на мне, и свет мне застишь. А смерть — сооруженье из стекла, гроб на колесиках завода Гусь-Хрустальный с маршрутом от стола и до стола без остановок. Путь предельно дальний. И все как на ладони, и окна не замутит горячее дыханье, и жизнь, как из троллейбуса, видна.

* * *

Спящему поправить одеяло, в лоб поцеловать и вдруг увидеть бороду и кудри на подушке с точки зрения Иродиады…

* * *

Вместе кончать, чтобы вместе кончить кончать, чтоб когда-нибудь начинать вместе кончить (Филемон и Бавкида), и одновременно кричать, чтоб когда-нибудь одновременно замолчать, чтобы дух испустить как спустить и пуститься в бега перед сворою ангелов гончих.

* * *

В знак тсс приложи палец к моим малым губам Впрочем, они не меньше моих основных губ Впрочем, они и не больше Впрочем, почему основных Впрочем, больше о прочем не могу, потому что — тсс

* * *

Не говори своему телу Я. Не говори моему телу Моя. Краем себя отгибая мои края, тело мое по своей мерке кроя, знай: когда я кончаю, кончаюсь я и, не своя, я тем более не твоя.

* * *

Я из-под палки изучаю чудные Господа дела: жизнь несерьезна, но печальна. Серьезна смерть, но весела. О смерть, твой вкус кисломолочен и вечнозелен твой покой, твой полный курс, как сон, заочен и весь — бегущею строкой.

* * *

Один умножить на один равняется один Отсюда вывод, что вдвоем ты все равно один Отсюда вывод, что вдвоем ты со вторым един Отсюда вывод: твой второй, он, как и ты, один

* * *

Ты, не пускающий меня в алтарь, Ты, брезгующий мной в больные дни, не знающий длины моих волос, кривящийся, что высоко пою, — прости меня. Пожалуйста, прости.

* * *

В слове дрожать жар, а не холод, ежели молод. В слове дрожать холод, не жар, ежели стар.

* * *

Безрадостное общение — не повод для обобщения. Любите! — глаголет вам бегущая по граблям.