Помоги проекту - поделись книгой:
Однажды доктор Брэнд получил целевой грант в несколько миллионов долларов. Перед ним стояла задача — спроектировать искусственную сигнальную систему, имитирующую передачу боли. Он прекрасно знал, что люди, страдающие проказой или диабетом, постоянно живут под угрозой: они могут потерять не только пальцы на руках и ногах, но и сами конечности. Причина в том, что их система оповещения молчит. Получается, что люди наносят себе раны и причиняют своему телу вред, а сами об этом не знают. Мысль разработать некую искусственную болевую систему выглядела очень заманчиво. Ведь она оградила бы больных людей от многих серьезных опасностей.
Во время работы над этим проектом доктору Брэнду пришлось примерить на себя функции Создателя, ведь от него требовалось предвосхитить потребности человеческого организма. В помощь себе доктор набрал целую команду профессионалов: три специалиста по электронике, специалист по биотехнологии, несколько биохимиков. Эта команда решила сосредоточить свои усилия на создании имитатора болевой системы для кончиков пальцев — пальцы очень активны и наиболее подвержены повреждениям. Творческая группа разработала нечто вроде искусственного нерва — своего рода передатчик, чувствительный к внешнему давлению. Его можно было надевать на руку, как перчатку. Избыточное давление на электронный нерв замыкало электрическую цепь, и тогда звучал сигнал тревоги.
Во время работы доктор Брэнд и его коллеги столкнулись с рядом технических трудностей. Чем дальше они углублялись в исследование нервных окончаний, тем сложнее выглядела их задача. При каком давлений датчик должен включать предупредительный сигнал? А что если при одном и том же приемлемом уровне давления, человек хватается в одном случае за перила, а в другом — за колючий куст? Как механический прибор сможет уловить разницу? Как отрегулировать датчик, чтобы можно было заниматься тяжелым физическим трудом или, скажем, играть в теннис?
Брэнд узнал, что восприятие боли нервными клетками меняется в зависимости от потребностей организма. К примеру, если на пальце вскочил нарыв, чувствительность пальца возрастает в десятки раз. Вот почему воспалившаяся заусеница постоянно привлекает внимание, да и сам палец становится неловким: тело как бы подсказывает, что палец надо поберечь. Получается, что нервные клетки умеют сами усиливать «громкость» боли. В итоге организм замечает появление малейшей царапины. Ученые, даже имея неограниченное финансирование и самые современные технологии, не в состоянии воспроизвести подобное совершенство.
Рукотворные сенсоры стоили порядка пятисот долларов за штуку. Но чтобы защитить одну ногу или руку, их требовалось достаточно много. К тому же металлические детали сенсоров оказались подвержены коррозии. Чем дальше продвигалась работа, тем большее восхищения вызывало у доктора Брэнда и его сотрудников устройство болевой системы человеческого тела. Она состоит из нескольких сотен миллионов клеток, которые не требуют специального обслуживания и работают в активном режиме на протяжении всей жизни человека.
Сначала доктор Брэнд попытался придумать такую искусственную болевую систему, которая не причиняла бы пациенту реальной боли. Он знал: философы жаловались на несовершенство сотворенного мира. Они упрекали Бога в том, что Он не создал нервной системы, которая защищала бы от опасностей, но не причиняла бы при этом боли. У Брэнда была возможность улучшить изначальный замысел Творца и создать безболезненную защитную систему.
Поначалу команда Брэнда решила, что сигнал об угрозе будет звуковым. По их замыслу, звук должен был передаваться через слуховой аппарат — слабое жужжание, когда давление на ткани не превышает допустимую норму, и громкое гудение, когда оно становится опасным. Но выяснилось, что на звуковой сигнал человек должного внимания не обращает. Вот пациент с поврежденной рукой слишком сильно налегает на отвертку — раздается громкий предупредительный сигнал. Но пациент, словно не слыша звук, продолжает орудовать отверткой. И это не единичный случай, а обычное явление. Для людей, которые не чувствуют боли, звуковой сигнал оказался недостаточно убедительным.
Тогда ученые решили попробовать в качестве сигнала мигающий свет. Но вскоре им пришлось отказаться и от этой идеи. Причины были те же самые. В конце концов пришли к мысли об электрическом разряде. К подмышечной впадине пациента, которая еще не потеряла чувствительности, подсоединили электроды. И что же? Удар током
«Мы выяснили, что сигнализатор должен находиться вне досягаемости пациента, — говорит Брэнд. — Даже образованные люди, намереваясь совершить нечто, способное активировать сигнализатор, склонны его отключать. Потом, когда угроза получить неприятный удар током минует, они снова включают систему безопасности. Вот я и подумал: как мудро поступил Бог, лишив человека способности контролировать боль».
После пяти лет труда, потратив несколько миллионов долларов, Брэнд и его помощники оставили работу над проектом. Система предупреждения оказалась непомерно дорогой, причем ее механические детали часто выходили из строя. К тому же система не позволяла адекватно распознавать большинство ощущений, и с этим ничего нельзя было поделать. Естественная система оповещения, так часто называемая «грандиозной ошибкой Бога», оказалась слишком сложной. Ее не удалось воспроизвести даже при помощи самых современных технологий.
Вот почему доктор Брэнд может совершенно искренне заявить: «Благодарение Богу за боль!» Боль по определению — штука неприятная. Достаточно неприятная, чтобы принудить человека отдернуть руку от горячей плиты. Но именно это свойство боли и спасает человека от саморазрушения. Если предупредительный сигнал не требует немедленной реакции, мы склонны не обращать на него внимания.
Прислушайтесь к боли
Какова привычная реакция цивилизованного человека на боль? При малейшем недомогании он, чтобы заглушить неприятные ощущения, принимает анальгетик. Но такой подход направлен на снятие симптомов, а не на решение проблемы. Нельзя отключать сигнализацию, не выяснив, о чем она нас предупреждает.
Трагический случай — пример пренебрежения сигналом тревоги — произошел во время одного из баскетбольных матчей НБА. У ведущего игрока, Боба Кросса, была сильно повреждена лодыжка. Но, несмотря на травму, он хотел играть. Зная, что на решающей игре Кросс очень нужен команде, врач сделал Бобу массивное обезболивание — три укола сильного анальгетика в разные области ноги. Кросс вышел на площадку, но уже через несколько минут, когда завязалась активная борьба под щитом, раздался громкий треск. Его слышали все. В азарте борьбы Кросс ничего не заметил, он даже пробежал пару раз по площадке и вдруг упал. Он не ощущал боли, но лодыжка была сломана. Врач при помощи анестезии заглушил болевой сигнал. Это привело к серьезной травме ноги и окончанию спортивной карьеры баскетболиста.
Боль — этот не ошибка Бога. Боль — это Его дар. Но дар для нас чаще всего нежеланный. Боль следует рассматривать прежде всего как средство обеспечения безопасности. Вспомните неловкий случай, который произошел со мной на концерте. Тогда система оповещения уберегла меня от падения. Вот так и поразительная система болевых датчиков тоже всегда начеку — ее задача не допустить вреда телу.
Не скажу, что всякая боль хороша. Порой она вспыхивает с такой силой, что жизнь становится не мила. Для человека, страдающего артритом или находящегося на последней стадии рака, боль — часть жизни. И в этом случае любое облегчение боли, не говоря уже о переходе в мир, где ее не будет, покажется раем. Но обычно болевая система выполняет повседневные защитные функции. Надо сказать, что ее устройство позволяет человеку успешно сохранять жизнь на нашей во многом враждебной планете.
Вот что говорит доктор Брэнд: «Причина недовольства болью может быть только одна: ее нельзя отключить. Боль способна разбушеваться с огромной силой. Она мучает умирающих раковых больных — несмотря на то, что ее сигналы услышаны и нельзя ничего сделать, чтобы устранить причины боли. Но как врач я уверен: к категории боли, помочь которой нельзя, относится менее одного процента всех случаев возникновения болевых симптомов. Девяносто девять процентов случаев — это кратковременная боль, которая указывает на то, что требуется лечение, отдых или изменение образа жизни».
Вы скажете: хорошо, но восприятие боли как Божьего дара не решает проблем, связанных со страданием. Однако взглянув на боль именно как на благодатный дар, мы обретаем возможность подойти к вопросу страдания реалистично. Ведь психологический дискомфорт, который человек испытывает при сильной боли, мешает ему увидеть непреходящую ценность этого мучительного ощущения.
Человек, сломавший руку и пачками глотающий анальгин, чтобы заглушить боль, вряд ли будет благодарить Бога. Но ведь именно в эти минуты боль приводит организм в боевую готовность, мобилизует защитные силы, стягивает их в район повреждения и заодно вынуждает больного воздержаться от тех занятий, которые могут усугубить травму. Боль привлекает внимание человека к больному органу, требует позаботиться о нем.
Глава 3
Ад без боли
Человек испытывает боль. Чего он больше всего хочет в этот момент? Конечно, чтобы боль прекратилась. С этим не поспоришь. Так для чего же доктор Брэнд и его коллеги тратили время и силы, пытаясь воссоздать боль, в то время как большинство медиков стараются ее заглушить?
Я много узнал о том, как действует болевая система человеческого организма, и пришел к выводу, что она действительно является даром. Но чтобы преодолеть мое инстинктивное неприятие боли, одних знаний оказалось недостаточно. Неделя, проведенная мной в Луизиане с доктором Брэндом, этим защитником боли, развеяла мои последние сомнения.
Доктор Брэнд осознал ценность боли, когда начал работать с прокаженными. Именно благодаря его исследованиям стало ясно, что больные проказой страдают прежде всего из–за нарушений в болевой системе.
Слово «проказа» вызывает жуткие образы: культи, язвы на теле, ампутированные конечности, изуродованные лица. Если судить по книгам и фильмам, таким как «Бен Гур» и «Бабочка» (хотя в них есть масса неточностей), то проказа представляется жесточайшим бедствием. Проказа — самая древняя из известных болезней, она издавна наводила на людей ужас. На протяжении веков прокаженные обязаны были сообщать о своем приближении колокольчиком, трещоткой или криками: «Нечист! Нечист!»
Проказа и на самом деле жестокая болезнь, но жестокость ее проявляется не так, как у большинства других заболеваний. В начале она действует как обезболивающее средство: поражает болевые клетки на руках и ногах, в носу и ушах. Кожа утрачивает чувствительность. Вы, наверное, думаете: и что в этом плохого? Ведь болезни пугают людей именно болью. Чем же страшна болезнь, которая боли не несет?
Но именно потеря чувствительности становится причиной разрушения тканей. Она и налагает на человека легендарное клеймо проказы. На протяжении тысячелетий люди считали, что появление язв на руках, ногах, лице вызывается самой болезнью. Новаторские исследования доктора Брэнда, проведенные им в Индии, показали: проказа вызывает лишь утрату чувствительности кожи. Разложение тканей является следствием того, что болевая система предупреждения перестает работать. А по мере развития болезни человек теряет конечности.
Как возникают повреждения? Этот вопрос доктор Брэнд задавал себе тысячу раз, обрабатывая раны на руках индийских крестьян. Казалось, все бесполезно.
Он лечил и перевязывал раны, а через несколько месяцев те же люди приходили к нему с еще более страшными травмами. Вначале доктор Брэнд, как и другие исследователи, полагал, что возбудитель проказы действует подобно грибку, повреждая все ткани без разбора.
Однако вскоре доктор Брэнд стал дотошно расспрашивать пациентов о тех действиях, которые могли привести к повреждению тканей. Однажды он с ужасом увидел, как больной проказой сунул руку прямиком в раскаленные угли, чтобы вытащить печеную картофелину. Брэнд знал: ему предстоит лечить язвы и болячки на руках этого индуса, и причиной поражения рук будут ожоги, а не проказа. Этот крестьянин, не способный чувствовать боль, не моргнув глазом, позволил пламени оставить на руках страшные ожоги.
Тогда–то доктор Брэнд и начал внимательно следить за своими пациентами. Каким образом они наносили себе увечья? Однажды он увидел мужчину: тот вскапывал грядки, не обращая внимания на струившуюся по руке кровь. Брэнд осмотрел лопату. Из ее черенка, в том месте, где лежала рука крестьянина, торчал гвоздь. Другие пациенты могли голой рукой погасить фитиль лампы или спокойно пройтись босиком по битым стеклам. Наблюдая за ними, Брэнд понял: проказа вызывает главным образом потерю чувствительности тканей и является лишь косвенной причиной их инфицирования. Это было революционное открытие. Однако, чтобы опровергнуть распространенные медицинские стереотипы, доктору Брэнду нужно было собрать дополнительные данные.
Как–то раз доктор Брэнд отправился на маленький склад, находившийся позади больницы. Он попытался открыть дверь, но ржавый замок не поддавался. В эту минуту мимо проходил один из самых юных его пациентов — тщедушный мальчонка лет десяти. Брэнд любил его за добродушный нрав и дружелюбие.
«Господин доктор, позвольте мне», — сказал мальчик, ухватил ключ и резким движением руки повернул его в замке. Брэнд онемел от изумления. Как этот хилый подросток, едва ли ему по пояс, смог проявить такую силу?
И тут врач заметил предательскую каплю крови, которая и привела его к разгадке. Брэнд осмотрел указательный палец мальчика: на нем зияла глубокая, до кости рана — кожа висела, обнажив сухожилия и сустав. Вот какой ценой дался поворот ключа! А парнишка ничего и не заметил! Для него это ощущение ничем не отличалось от других — покрутить пальцами монетку в кармане или поднять с земли камушек.
После этого случая Брэнд удвоил усилия. Он спешил обосновать гипотезу о том, что проказа является лишь косвенной причиной поражения тканей. Каждый день он осматривал пальцы пациентов и требовал объяснений для каждого волдыря или пореза. Он понял: прокаженные подвергались постоянной опасности из–за своей невосприимчивости к боли.
Очень показательны были травмы ног. Если больной подворачивал ногу, он тут же приноравливался к неудобству и шел дальше, подволакивая конечность. Нет боли — значит, нет и сигнала о том, что лодыжке требуется повышенное внимание и не следует подвергать ее нагрузке. Таким образом, любая небольшая травма приводила к более серьезному повреждению ноги.
Самые непонятные случаи происходили по ночам. Как исчезали части пальцев на руках и ногах, пока пациент спал? Разгадка оказалась весьма печальной: в палаты, окна в которых были всегда открыты, пробирались крысы и отгрызали пальцы мирно спящим людям. Лишь наутро больные замечали «недостачу» и докладывали об этом доктору. В результате появилось строгое правило: каждый пациент, выписывающийся из больницы, обязан был взять с собой кота, который охранял бы его по ночам.
Слушая жуткие истории доктора Брэнда, я понял, почему он с такой убежденностью говорит: «Благодарение Богу за боль!» Для него боль — драгоценный Божий дар, который он всем сердцем желал бы разделить с теми пятнадцатью миллионами человек в мире, которые страдают от проказы.
Проработав двадцать лет в Индии, доктор Брэнд перебрался в научный центр по изучению болезни Гансена (так в медицине называется проказа), расположенный в Карвилле, штат Луизиана, где и продолжил свои исследования.
Там я и встретился с доктором Брэндом впервые. Наше знакомство навсегда изменило мое отношение к боли. Больница находится в безлюдной местности, поскольку люди до сих пор предвзято относятся к проказе. Карвилль был построен в 1890–е годы на месте заброшенной плантации на болотистых берегах Миссисипи, и добраться до него непросто. (Кстати, эта земля была куплена под предлогом строительства страусиной фермы, чтобы не вызывать протеста со стороны соседей.)
Территория лечебницы для прокаженных составляет около ста пятидесяти гектаров. Здесь есть не только корпуса, оснащенные современным оборудованием, но и поле для игры в гольф, и пруд, в котором много рыбы. Колючая проволока вокруг лепрозория давно снята. Сюда свободно приезжают посетители, трижды в день для них проводят экскурсии.
Приятная обстановка, прекрасный медицинский уход, бесплатное обеспечение новейшими препаратами — на первый взгляд жителям этой тенистой плантации можно только позавидовать. Сегодня медицина научилась контролировать течение болезни и в большинстве случаев купировать ее на ранних стадиях. Однако, как я быстро понял, один страшный симптом болезни остается. Речь идет о потере болевой чувствительности.
Посещение Карвилля
Я приехал в клинику для больных проказой. Два физиотерапевта, медсестра и доктор Брэнд расположились полукругом перед экраном монитора. Им предстоит обследовать трех пациентов.
Вот появился первый из них — гаваец средних лет по имени Лу (имя изменено). Я обратил внимание, что внешние признаки проказы у Лу проявляются сильнее, чем у остальных пациентов центра. Он попал в Карвилль на продвинутой стадии болезни. Брови и ресницы у него выпали, из–за чего лицо кажется неестественно голым. Веки парализованы, глаза полны слез, и поэтому кажется, что Лу непрерывно плачет.
Доктор Брэнд сказал мне, что Лу — практически слепой. Он ослеп из–за того, что не чувствовал боль: крошечные клетки на поверхности глаза перестали посылать сигнал о том, что слизистая раздражена. Но ведь именно этот сигнал и заставляет веко моргать! Лу моргал гораздо реже, чем требовалось, в итоге глаза его постепенно высохли.
Задача предотвращения слепоты у больных проказой стоит в Карвилле очень остро. Несколько пациентов ухитрились повредить глаза во время… умывания: умывались чересчур горячей водой, почти кипятком.
Кроме слепоты, Лу страдает и от других последствий проказы. Ступни Лу — беспалые обрубки. Он лишился всех десяти пальцев из–за случайных повреждений и последующей инфекции. Его руки покрыты глубокими трещинами и грубыми шрамами. Но не это привело его в клинику. Главная проблема оказалась скорее психологической, нежели физической.
Лу ощущал, что дверь между ним и остальным миром постепенно закрывается. Он перестал видеть людей, утратил осязание и уже не чувствовал ни рукопожатия, ни человеческого прикосновения. Лу еще слышал, но пребывал в большой тревоге: новое лекарство, которое он начал принимать, быстро снижало слух.
Дрожащим голосом Лу поведал нам, как страстно любит играть на автохарпе — интереснейшем инструменте, напоминающем электронные гусли. Когда он наигрывает родные гавайские мелодии, его переполняют воспоминания о счастливых днях детства. Искренний христианин, Лу прославляет пением Бога, нередко аккомпанирует в церкви. При игре Лу приходится прикреплять медиатор к тому участку большого пальца руки, который частично сохранил чувствительность. Так он ощущает вибрацию струн и регулирует силу щипка.
Но все же его палец недостаточно чувствителен, чтобы ощутить, когда давление становится опасным. Лу часами упражняется в игре на автохарпе, и на пальце образовалась мозоль, а потом открылась язва. Раньше Лу боялся обратиться в клинику, теперь же врачи стали его последней надеждой. «Может быть, вы поможете мне? Я могу играть на автохарпе, не повреждая пальца?» — его голос с сильным акцентом звучал умоляюще.
Врачи и физиотерапевты всматривались в экран монитора, на котором виднелось тепловое изображение руки Лу: прибор определял температурные зоны и выводил их на экран в виде яркоокрашенных областей.
На экране монитора рука Лу выглядела фантастически: бледно–зеленые, желтые, пурпурные пятна, между ними — все цвета радуги. Холодные зоны окрашены в зеленые и голубые тона. Ярко–красный цвет свидетельствует о воспалении: в эти места устремляется кровь и повышает температуру. Желтый цвет указывает на области повышенной опасности. На термограмме было легко различить единственное чувствительное место на большом пальце Лу — оно желтеет пятнышком величиной с булавочную головку, потому что от постоянной нагрузки ему грозит воспаление.
Инфракрасная термография произвела в лечении прокаженных переворот. У людей, потерявших чувствительность, впервые появилась возможность получать предупредительные сигналы о состоянии организма. К сожалению, в отличие от болевой системы, этот метод выявляет угрозу лишь после вредоносного воздействия на ткани. Человек со здоровой болевой системой предпринял бы меры намного раньше. Пульсирующая боль в воспаленном пальце не давала бы ему покоя и не позволила бы ничего делать. Но Лу лишен этой роскоши: он был не в состоянии почувствовать, что происходит с пальцем.
Что решил консилиум? Врачи сконструировали специальную перчатку для руки Лу, чтобы ослабить давление медиатора. Доктор Брэнд строго предупредил Лу: необходимо давать пальцу отдых, постоянно носить перчатку и каждые несколько дней проходить осмотр. С этим Лу и отправился домой. Врач–физиотерапевт посмотрел ему вслед без особой надежды: «Лу терпеть не может перчатку. Она мешает ему чувствовать медиатор, и он хуже играет. Скорее всего, через пару дней он ее выбросит».
Перспектива Лу была весьма печальной: его связь с миром и так была тонка из–за утраты осязания, зрения, ухудшения слуха. И вот теперь ему грозило расстаться с последней любовью — музыкой. Не исключено, что когда он недели через две обратится в клинику, воспалительные процессы станут необратимыми и ему придется ампутировать палец. В Карвилле не принуждают к лечению. Но у Лу нет здоровой болевой системы, которая бы его защищала, поэтому пренебрегать предостережениями врачей для него — огромный риск.
Швабра и ботинки
В комнату вошел следующий пациент, Гектор. Его лицо столь не искажено болезнью, как у Лу, но я чуть не ахнул. Я уже привык к необычным цветам на мониторе термографа, но чтобы такое происходило с лицом… Кожа Гектора была синего цвета! Доктор Брэнд заметил мою реакцию и шепнул, что все дело в лекарствах. Препараты сульфонового ряда, обычно применяемые при лечении проказы, на Гектора не действовали. Врачи попробовали новое лекарство, которое, как выяснилось, производит окрашивающий побочный эффект. Гектор охотно пожертвовал своим нормальным цветом кожи в надежде, что новое лекарство остановит болезнь.
Гектор стремился помочь докторам. Растягивая слова, как истинный техасец, он вдумчиво отвечал на все вопросы. Нет, после последнего осмотра проблем у него не было. Однако термограмма показала иное. На ней отчетливо виднелось красное пятно на перемычке между большим и указательным пальцами правой руки. Мозоль скрыла внешние признаки воспаления, но под ней шел процесс нагноения.
Пытаясь отследить ежедневные действия Гектора, врачи устроили ему настоящий допрос. Как он бреется? Как надевает ботинки? Что делает на работе? Играет ли он в гольф? Не играет ли на бильярде? Гектор регулярно совершал какое–то действие и при этом слишком сильно нажимал на область между указательным и большим пальцем. Если не обнаружить это вредоносное движение, травма руки будет усугубляться.
Наконец, благодаря граду вопросов Гектор понял, в чем дело. Он работал кассиром в столовой. После дня спокойной и размеренной работы он помогал с уборкой — шваброй смывал с пола липкие пятна от пролитых напитков. Туда–сюда, туда–сюда — монотонно шаркала швабра, и Гектор не ощущал, что слишком сильно сжимает ручку. В этом и крылась причина повреждения и воспаления мышечных тканей между пальцами. Загадка разрешилась.
Пока Гектор рассыпался в благодарностях перед командой специалистов, физиотерапевт записал: попросить директора столовой найти для Гектора другое занятие.
Подошла очередь следующего посетителя. В отличие от большинства обитателей Карвилля, Хосе одет с иголочки. Брюки идеально отутюжены, хлопковая рубашка подогнана по фигуре. А туфли? Ничуть не похожи на неуклюжую ортопедическую обувь черного цвета, которую носит большинство больных. Модные коричневые туфли Хосе с зауженными носами были начищены до блеска.
Собственно, эти туфли и были виновниками проблемы. Хосе тщательно подбирал себе стильную одежду, поскольку работал на хорошей должности — он продавал дорогую мебель. Врачи Карвилля пытались убедить Хосе, чтобы он перешел на менее модную, но более удобную обувь, но Хосе отказывался. Работа и внешний облик были для Хосе важнее состояния его ступней.
Сейчас, когда Хосе снял туфли и носки, взору открылась ужасная картина. На ступнях не было и намека на пальцы. За то время, пока инфекция пожирала ступни, костная ткань рассосалась. Вместо ступней были лишь культи, как после ампутации. Если на ноге нет пальцев, то нечем смягчить давление на стопу, когда пятка поднимется при ходьбе вверх. Так постепенно Хосе «снашивал» и ткани своих культей. На термограмме было хорошо видно, насколько далеко зашел процесс. Доктор Брэнд показал Хосе яркие желтые пятна, которые сигналили о серьезной угрозе.
В норме человек с воспаленной стопой тут же начнет прихрамывать или по–другому ставить ногу при ходьбе, чтобы смягчить давление обуви. Если боль в ноге не успокоится, то он обзаведется более удобной обувью. Но Хосе не ощущал сигналов опасности. Собравшиеся специалисты по очереди пытались вразумить Хосе, объясняя, насколько серьезно его положение. Однако тот стоял на своем. Он не будет носить ортопедическую обувь, сделанную в Карвилле. По его мнению, такую обувь носят только калеки, это будет отталкивать покупателей. Они подумают, что он нездоров. На лице и на руках у него нет заметных следов болезни, и он не наденет обувь, которая может его выдать.
Беседа закончилась тем, что доктор Брэнд позвал обувного мастера и попросил немного поколдовать над стильными туфлями Хосе, чтобы хоть немного ослабить давление на поврежденные части стопы.
Когда прием закончился и ушел последний пациент, доктор Брэнд обратился ко мне: «Люди часто думают, что боль — это враг, который лишает их счастья. Но я смотрю на боль, как на стража нашей свободы. Взгляни на сегодняшних посетителей: Лу отчаянно пытается найти способ, чтобы играть на своем любимом автохарпе. Гектор не может даже пол помыть, чтобы не навредить себе! А перед Хосе стоит суровый выбор: либо модно одеваться, либо сохранить ноги. Боль была бы для них подарком».
Смертоносное безразличие
Проказа — не единственное заболевание, которое глушит защитные болевые сигналы. В Карвилле изучают и другие случаи потери чувствительности. К потере болевых ощущений приводит и прогрессирующий диабет: больные сталкиваются с теми же опасностями, что и жертвы проказы. Многие из них теряют пальцы на руках и ногах или целые конечности из–за травм, которых можно было бы избежать. Алкоголики и наркоманы так же теряют восприимчивость к боли: каждую зиму многие из них умирают от переохлаждения, так как их тела перестают реагировать на холод.
Встречаются и врожденные дефекты системы восприятия боли. В Карвилле лечатся пациенты с такими нарушениями. Их организм обладает системой предупреждения об опасности, но ее сигналы
Особые проблемы появляются при воспитании детей с подобным дефектом. Одна семья рассказала мне жуткую историю, которая произошла, когда у их крохотной дочки выросли первые четыре зуба. Как–то раз мама девочки услышала, что та заливается смехом и воркует в своей комнате. Мама вошла, ожидая увидеть что–то забавное. Но ужас! Она обнаружила, что малышка откусила кусочек от своего пальца и развлекалась, размазывая по полу кровь.
Как объяснить таким детям, что спички, лезвия бритвы или ножи несут серьезную опасность? Как их наказывать? Малютка, о которой я рассказал, отметила реакцию матери на ее забаву и стала использовать ее с умыслом. Стоило матери что–то запретить ей, как дочка тут же принималась кусать себе пальцы. К шестнадцати годам все пальцы у нее были изуродованы.
В медицинской литературе описано около ста случаев этого странного заболевания. Семилетний ребенок с такой силой ковырял в носу, что весь нос изнутри покрылся язвами. Восьмилетняя девочка из Англии в припадке ярости выдрала у себя почти все зубы и выковыряла глаза из глазных впадин. Дети, страдающие подобным нарушением, способны поражать своих друзей немыслимыми подвигами, например, проколоть себе палец иглой.
Невосприимчивость к боли обрекает людей на жизнь в постоянной опасности. Они не замечают вывиха запястья или лодыжки. Они прокусывают язык, жуя жевательную резинку. Их суставы страдают из–за того, что они не ощущают, когда нужно поменять позу. Одна женщина погибла, потому что не чувствовала головной боли, которая была симптомом серьезной болезни.
Да, такие больные способны перенести операцию без анестезии — но откуда им знать, что операция нужна? Здоровый человек почувствует, если у него начнется сердечный приступ или аппендицит, а эти люди? Они ничего не чувствуют. Нормальных людей боль заставляет реагировать на недомогания мгновенно, а тем, кто невосприимчив к боли, приходится судить о своем самочувствии по слабым намекам.
Благодаря медицинской литературе я начал осознавать ценность боли еще до поездки в Карвилль. Я увидел, что главной проблемой всегда является не боль, а болезнь. Боль была лишь сигналом, при помощи которого организм извещал ту же Клавдию Клэкстон, что раковые клетки наносили ей вред. Если бы не это предупреждение, она могла бы умереть, так и не узнав, что тяжело больна.
Неделя в Карвилле произвела на меня неизгладимое впечатление. Теперь всякий раз, когда у меня возникает желание посетовать на выдуманную Богом боль, я вспоминаю Лу. Слезящиеся глаза, обезображенное лицо, неспособность ощутить дружеское прикосновение — и страстное желание играть на автохарпе: музыка оставалась для него последней отрадой в жизни. Именно боль позволяет людям — тем счастливчикам, кто ее ощущает — жить свободной и полноценной жизнью. Не верите? Съездите в лепрозорий и сами посмотрите, что такое мир без боли.
Не нужно рассматривать боль, как некую неприятность, которую всеми силами следует избегать. Боль — наша служанка. Нормальная жизнь на планете существует лишь благодаря боли. Болевые рецепторы сигналят здоровому человеку, когда следует позаботиться о чистоте, а когда поменять обувь, когда нужно ослабить руку при работе, а когда моргнуть. Жизнь без боли — путешествие в страну неощутимых опасностей, перед которыми мы беззащитны. Утративший осязание человек может чувствовать себя в полной безопасности лишь лежа в постели. Но даже тогда возникает угроза пролежней.
Глава 4
Агония и экстаз
Факты заставляют нас признать, что боль — по крайней мере, боль определенного рода — приносит ощутимую пользу. Мы готовы согласиться с тем, что, если бы болевой системы не было, наше существование омрачалось бы множеством скрытых опасностей. Но мы редко задумываемся о теснейшей связи между болью и наслаждением, удовольствием. Эти два ощущения бывают так близки, что порой их трудно разделить.
Наиболее значительные и насыщенные переживания, как правило, сопряжены с болью. Удивительно, правда? Особенно учитывая то, как отрицательно современная культура относится к боли. Нас уверяют, что боль и удовольствие — две противоположности. Нам говорят, что боль мешает наслаждаться жизнью. Поэтому, если у вас заболела голова, немедленно примите новейшее и сильнейшее болеутоляющее. Если закапало из носа, срочно воспользуйтесь самым лучшим средством, устраняющим отек слизистой. Проблемы с кишечником? Зайдите в аптеку — там вы найдете широчайший выбор слабительных и закрепляющих средств, микстур, пилюль и клизм.
Я опять возвращаюсь к замечанию Тилике о том, что американцы совершенно не приемлют боли. Неудивительно. Мы, современные люди, живем в отрыве от собственной истории. На протяжении многих веков боль считалась естественной и неотъемлемой частью жизни, а вовсе не аномальным явлением. Но в современном мире ее стали расценивать как серьезную помеху.
Позвольте мне кое–что пояснить. Я такой же современный человек, как и вы. В магазинах я покупаю вымытое и аккуратно упакованное мясо. Я работаю в офисе с кондиционером. Я хожу по улицам в обуви, которая защищает ступни от соприкосновения с асфальтом. Однако я отдаю себе отчет в том, что все эти удобства мешают мне реально взглянуть на мир и увидеть в нем страдание. Я не вижу мира таким, каким его видели жившие до нас и каким его видят в наше время две трети обитателей планеты, не обремененные комфортом. Как и большинство американцев, я привык считать, что боль — это ощущение, которое можно и нужно устранять при помощи новейших технологий. Подобный подход лишь утверждает нас во мнении, будто боль и удовольствие несовместимы.
Вот что говорит лауреат Нобелевской премии биолог Джордж Уолд: «Представьте себе, я дожил до шестидесяти девяти лет и ни разу не видел, как умирает человек. Я не бывал в доме умирающего. А рождение человека? Год назад одна акушерка пригласила меня присутствовать при родах. Подумать только: два величайших события в жизни — и они почти полностью исключены из жизненного опыта человека! Мы хотим, чтобы наша жизнь была эмоционально насыщена, но при этом вычеркиваем из нее сильнейшие человеческие переживания. Разве можно познать радость, не испытав боли?»
Шумы и помехи
Мозг человека в какой–то степени похож на усилитель, который принимает и обрабатывает сигналы, поступающие из множества источников. В арсенале человека есть датчики, которые постоянно обмениваются информацией с мозгом. Осязание, зрение, слух, вкус и обоняние — мозг обрабатывает сигналы от органов чувств. Боль в здоровом теле — всего лишь один из источников информации, рассказывающей о состоянии тела.
Если какой–то орган начинает работать хуже, то мозг автоматически усиливает громкость сигнала. Порой больной проказой не замечает снижения чувствительности, пока она не исчезнет полностью: мозг постоянно усиливает мощность угасающих сигналов — до тех пор, пока сенсоры не отомрут полностью, и сигнал не пропадет окончательно.
Меня удручает, что в попытках приглушить боль современное общество усиливает сигналы из других источников. У нас есть слух. И вот мы бомбардируем уши децибелами до тех пор, пока они не перестают воспринимать тихие и нежные звуки. Послушайте музыку любой другой эпохи — двенадцатого, шестнадцатого, даже девятнадцатого веков. И сравните ее с тем, что слушает большинство людей сегодня. А зрение? В глаза бьют яркие неоновые огни и люминесцентные краски. И постепенно нас перестают радовать цвета заката или переливы крыла бабочки. Какой восторг могла вызвать яркая бабочка–парусник у крестьянина в средневековой Европе, и какой увидит ее современный американец, если бабочка вдруг промелькнет в центре Лас Вегаса? А обоняние? Нас окружают искусственные запахи: открываете журнал — и вам предлагается новый аромат, потрите страничку пальчиком и нюхайте. Для многих из нас запахи окружающего мира сводятся к запаху туалетного ароматизатора, дезодоранта и выхлопных газов.
Мы сталкиваемся с людьми, которые настолько переполнены ощущениями, вызванными химическими веществами, что стали бесчувственными ко всему остальному. О таких мы говорим — «обдолбанный», но лучше, если уж продолжать аналогию «мозг — приемник», подошло бы слово «оглушенный». Как легко обитающему в среде хайтек молодому человеку принять подделку за истинное удовольствие. Велико искушение увидеть в жизни лишь компьютерную игру. Люди даже не задумываются о том, что ради удовольствия нужно порой помучиться и пострадать. Хочешь получить удовольствие? Готово: пристегните ремни — и понеслось!
Проблема наркотиков стоит очень остро. Вещества, изменяющие состояние сознания, распахивают перед молодыми людьми, которые еще не научились наслаждаться миром реальным, двери в волшебные миры. Их сегодня не соблазнить прогулкой вдоль болота под кваканье лягушек и стрекотанье кузнечиков. Им не интересно наблюдать за черепахами: как они плюхаются в воду и плывут, будто подводные лодки. Им мало вдыхать ароматы полевых цветов. Их не прельщают путешествия по диким нехоженым тропам, где ощущаешь всю мощь природы. Да и к чему? У нас есть заменитель реального опыта: уютно расположившись в креслах перед мерцающим экраном плоского телевизора, мы переживаем подъем на Эверест и триумфальное возвращение обратно. Ну и пусть наши органы чувств молчат — задействованы только глаза. Не важно, что в реальной жизни мы не покорили и ближайшего холма.
Подмена естественных ощущений искусственными наносит человеческому телу огромный вред. Атрофируются не только мышцы, но и органы чувств. Французские ученые подтвердили это экспериментально. Они поместили человека в темный изолированный бассейн с теплой водой. В отсутствие внешних стимулов чувства начинали отказывать. Человек становился беспокойным, терял ориентацию в пространстве, через некоторое время у него начинались галлюцинации. Подобные галлюцинации знакомы и пилотам истребителей, летающих на больших высотах, и часовым, охраняющим уединенные объекты. Если мозг не получает «пищи» от органов чувств, он начинает создавать собственные миры.
С другой стороны, регулярное упражнение органов чувств развивает восприимчивость. От постоянного использования нервные окончания становятся лишь чувствительней. Некоторые ученые считают, что кончики пальцев обладают столь высокой чувствительностью потому, что мы активно пользуемся ими с самого раннего детства. Если ежедневно растирать предплечье нейлоновой щеткой, то можно повысить его чувствительность. Постепенно поверхность кожи в этом месте станет воспринимать больше приятных или болевых ощущений.
Ходить босиком, особенно по песку или траве, тоже полезно. Едва уловимые оттенки ощущений, которые возникают, когда идешь по лужайке или по пляжу, передают в мозг широкий спектр сигналов, что жизненно важно для его нормального развития.
Именно поэтому доктор Брэнд полушутя предлагал вместо пуховых матрасиков и одеялец укладывать малышей спать на жестких кокосовых циновках. Если малыш окружен мягкими предметами, все его ощущения сводятся к нежным прикосновениям. Это притупляет развитие нервных окончаний и ограничивает уровень восприятия окружающего мира. Брэнд признался, что только уговоры жены не позволили ему обнести манеж, в котором играли его дети, колючей проволокой. Жестоко? Но это сразу бы показало детям, что в мире есть вещи (например, нож или горячая плита), которые нельзя трогать, потому что они причиняют боль. Доктор считает, что во взрослой жизни изнеженные дети будут лишены множества ощущений.
Доктор Брэнд придерживался этих взглядов в течение всей жизни и остался верен им и в последние годы. «Когда–то я думал, что боль и счастье несовместимы. Я представлял себе жизнь в виде трех крайностей — словно график: пики по краям и впадина посередине. Левый пик — боль, сосредоточие несчастья. Правый пик — безоблачное счастье, экстаз. Срединная область — тихая спокойная жизнь. Я считал, что моя задача — упорно стремиться к счастью и бежать от боли. Сейчас я представляю себе жизнь совершенно по–другому. Я бы нарисовал один пик в центре, и ровную линию по обеим сторонам от него. Пик — это Жизнь, жизнь с большой буквы, в которой боль неразрывно переплетена со счастьем. А прямая — сонное, апатичное существование или смерть».
Боль и наслаждение
Природа очень расчетлива: некоторые исследования показывают, что одни и те же клетки и нервные пути служат для передачи как болевых сигналов, так и сигналов об удовольствии. На нейрофизиологическом уровне неприятное ощущение от укуса комара и приятное от легкой щекотки, воспринимаются одинаково. Разница лишь в том, что щекотку ощущаешь, когда кожи нежно касаются перышком или легко проводят пальцами по чувствительному месту. На щекотку и на укус реагируют одни и те же рецепторы, которые посылают в мозг совершенно идентичные сигналы. Вся разница в интерпретации — одно ощущение мозг истолковывает как приятное, а другое как неприятное.
У тела нет особых клеток, настроенных лишь на приятные ощущения. Датчики на кончиках пальцев доносят до мозга информацию о том, что вода слишком горячая, о том, что наждачная бумага царапает кожу. Они предупреждают о легком ударе током. И они же помогают ощутить нежность шелка или бархата. А сенсоры, которые вызывают ощущения сексуального удовольствия, — они же предупреждают и об опасности. Исследование эрогенных зон показало: кожа в этих местах изобилует клетками, реагирующими на прикосновение и давление (оттого–то эти зоны так болезненны). Но никаких специальных клеток, отвечающих за удовольствие, обнаружено не было. Природу не обвинишь в расточительности.
Поделиться книгой: