Помоги проекту - поделись книгой:
«В памяти не сохранились имена многих и многих, уведенных на разстрeл из камеры, в которой сидeл пишущiй эти строки в Ленинскiе августовскiе дни 1918 года, но душераздирающiя картины врeзались в память и вряд ли забудутся до конца жизни»…
«Вот группа офицеров, в числe пяти человeк, через нeсколько дней послe „Ленинскаго выстрeла“ вызывается в „комнату душ“. Нeкоторые из них случайно были взяты при облавe на улицe. Сознанiе возможности смерти не приходило им в голову, они спокойно подчинились своей судьбe — сидeть в заключенiи…
И вдруг… „с вещами по городу в комнату душ“. Блeдные, как полотно, собирают они вещи. Но одного выводной надзиратель никак не может найти. Пятый не отвeчает, не откликается. Выводной выходит и возвращается с завeдующим корпусом и нeсколькими чекистами. Поименная повeрка. Этот пятый обнаруживается… Он залeз под койку… Его выволакивают за ноги… Неистовые звуки его голоса заполняют весь корридор. Он отбивается с криком: „За что? Не хочу умирать!“ Но его осиливают, вытаскивают из камеры… и они исчезают… и вновь появляются во дворe… Звуков уже не слышно… Рот заткнут тряпками.
Молодой прапорщик Семенов арестован за то, что во время крупнаго пожара лeтом 1918 года на Курском вокзалe (горeли вагоны на линiи), находясь среди зрителей, замeтил, что вeроятно вагоны подожгли сами большевики, чтобы скрыть слeды хищенiя. Его арестовали, a вмeстe с ним арестовали на квартирe его отца и брата. Через три мeсяца послe допроса слeдователь увeрил его, что он будет освобожден. Вдруг… „с вещами по городу“. И через нeсколько дней его фамилiя значилась в числe разстрeленных. А через мeсяц при допросe отца слeдователь сознался ему, что сын был разстрeлен по ошибкe, „в общей массe“ разстрeленных.
Однажды к нам в камеру ввели юношу лeт 18–19, ранeе уведеннаго из нашего корридора. Он был арестован при облавкe на улицe в iюлe 1918 г. около храма Христа Спасителя. Этот юноша разсказал нам, что через нeсколько дней по привозe его в В. Ч. К., его вызвали ночью, посадили на автомобиль, чтобы отвезти на разстрeл (в 1918 году разстрeливали не в подвалe, а за городом). Совершенно случайно кто-то из чекистов обратил вниманiе, что разстрeлять они должны не молодого, а мужчину средних лeт. Справились, — оказалось фамилiя и имя тe же самыя, отчества расходятся, и разстрeливаемому должно быть 42 года, а этому 18. Случайно жизнь его была спасена и его вернули к нам обратно.
Красный террор цeлыми недeлями и мeсяцами держал под Дамокловым мечом тысячи людей. Были случаи, когда заключенные отказывались выходить из камеры на предмет освобожденiя из тюрьмы, опасаясь, что вызов на волю — ловушка, чтобы обманом взять из тюрьмы на разстрeл. Были и такiе случаи, когда люди выходили из камеры в полном сознанiи, что они выходят на волю, и сокамерники обычными привeтствiями провожали их. Но через нeсколько дней фамилiи этих мнимо освобожденных указывались в спискe разстрeленных. А сколько было таких, имена которых просто не опубликовывались…»
Не только Петербург и Москва отвeтили за покушенiе на Ленина сотнями убiйств. Эта волна прокатилась по всей совeтской Россiи — и по большим и малым городам и по мeстечкам и селам. Рeдко сообщались в большевицкой печати свeдeнiя об этих убiйствах, по все же в «Еженедeльникe» мы найдем упоминанiя и об этих провинцiальных разстрeлах, иногда с опредeленным указанiем: разстрeлен за покушенiе на Ленина. Возьмем хотя бы нeкоторыя из них.
«Преступное покушенiе на жизнь нашего идейнаго вождя, тов. Ленина — сообщает Нижегородская Ч. К. — побуждает отказаться от сентиментальности и твердой рукой провести диктатуру пролетарiата»… «Довольно слов!»… «В силу этого» — комиссiей «разстрeлен 41 человeк из вражескаго лагеря». И дальше шел список, в котором фигурируют офицеры, священники, чиновники, лeсничiй, редактор газеты, стражник и пр. и пр. В этот день в Нижнем на всякiй случай взято до 700 заложников. «Раб. Кр. Ниж. Лист» пояснял это: «Нa каждое убiйство коммуниста или на покушенiе на убiйство мы будем отвeчать разстрeлом заложников буржуазiи, ибо кровь наших товарищей убитых и раненых требует отомщенiя».
«В отвeт на убiйство тов. Урицкаго и покушенiе на тов. Ленина… красному террору подвергнуты», по постановленiю Сумской (Харьковской губ.) уeздной Ч. К., трое летчиков;. Смоленской Областной Комиссiей 38 помeщиков Западной Области; Новоржевской — какiе то Александра, Наталiя, Евдокiя, Павел и Михаил Росляковы; Пошехонской — 31 (цeлыми семьями: 5 Шалаевых, 4 Волковых), Псковской — 31, Ярославской — 38, Архангельской — 9, Себежской — 17, Вологодской — 14, Брянской — 9 грабителей (!!) и т. д. и т. д.
Всероссiйской Ч. К. за покушенiе на вождя всемiрнаго пролетарiата среди других разстрeлены: артельщик Кубицкiй за ограбленiе 400 т. р., два матроса за то же, комиссар Ч. К. Пискунов «пытавшiйся продать револьвер милицiонеру», два фальшивых монетчика и др. Такой список, между прочим, был опубликован в № 3 «Еженедeльника В. Ч. К.» Таких опубликованных списков можно было бы привести десятки, а неопубликованных — не было мeста, гдe бы не происходили разстрeлы «за Ленина».
Характерен экстренный бюллетень Ч. К. по борьбe с контр-революцiей в гор. Моршанскe, выпущенный по поводу происходивших событiй. Он между прочим гласил: «Товарищи! Нас бьют по одной щекe, мы это возвращаем сторицей и даем удар по всей физiономiи. Произведена противозаразная прививка, т. е. красный террор… Прививка эта
Не довольно ли и приведенных фактов, чтобы опровергнуть оффицiальныя сообщенiя. За Урицкаго и Ленина дeйствительно погибли тысячи невиновных по отношенiю к этому дeлу людей. Тысячи по всей Россiи были взяты заложниками. Какова была их судьба? Напомним хотя бы о гибели ген. Рузскаго, Радко-Дмитрiева и других заложников в Пятигорскe. Они, в количествe 32, были арестованы в Ессентуках «во исполненiе приказа Народнаго Комиссара внутренних дeл тов. Петровскаго», как гласило оффицiальное сообщенiе,[23] заканчивавшееся угрозой разстрeла их «при попыткe контр-революцiонных возстанiй или покушенiя на жизнь вождей пролетарiата». Затeм были взяты заложники в Кисловодскe (в числe 33) и в других мeстах. Всего числилось 160 человeк, собранных в концентрацiонном лагерe в Пятигорскe. 13-го октября в Пятигорскe произошло слeдующее событiе: большевицкiй главком Сорокин пытался совершить переворот, имeвшiй цeлью очистить «совeтскую власть от евреев». Им были, между прочим, арестованы и убиты нeкоторые члены Ч. К. «В оправданiе своей расправы Сорокин, — как говорят матерiалы Деникинской Комиссiи, которыми мы пользуемся в данном случаe[24] — представил документы, яко-бы изобличавшiе казненных в сношенiях с Добровольческой Армiей, и хотeл получить признанiе своей правоты и своей власти от созваннаго им в станицe Невинамысской Чрезвычайнаго Съeзда Совдепов и представителей революцiи и красной армiи».
Но враги Сорокина еще до прибытiя его на съeзд успeли объявить его внe закона, «как измeнника революцiи». Он был арестован в Ставрополe и тут же убит… Вмeстe с тeм была рeшена участь большинства лиц, содержавшихся в качествe заложников в концентрацiонном лагерe.
В № 157 мeстных «Извeстiй» 2-го ноября был опубликовал слeдующiй приказ Ч. К., возглавляемой Артабековым: «Вслeдствiе покушенiя на жизнь вождей пролетарiата в гор. Пятигорскe 21-го окт. 1918 г. и в силу приказа № З-iй 8-го октября сего года в отвeт на дьявольское убiйство лучших товарищей, членов Ц. П. К. и других, по постановленiю Чрезвычайной Комиссiи разстрeлены нижеслeдующiе заложники и лица, принадлежащiя к контр-революцiонным организацiям». Дальше шел список в 59 человeк, который начинался ген. Рузским. Тут же был напечатан и другой список в 47 человeк, гдe в перемeшку шли: сенатор, фальшивомонетчик, священник. Заложники «были разстрeлены». Это ложь. Заложники были зарублены шашками. Вещи убитых были объявлены «народным достоянiем»…
И в дальнeйшем процвeтала та же система заложничества.
В Черниговской сатрапiи студент П. убил комиссара Н. И достовeрный свидeтель разсказывает нам, что за это были разстрeлены его отец, мать, два брата (младшему было 15 лeт), учительница нeмка и ея племянница 18 лeт. Через нeкоторое время поймали его самого.
Прошел год, в теченiе котораго террор принял в Россiи ужасающiя формы: по истинe блeднeет все то, что мы знаем в исторiи. Произошло террористическое покушенiе, произведенное группой анархистов и лeвых соцiалистов-революцiонеров, первоначально шедших рука об руку с большевиками и принимавших даже самое близкое участiе в организацiи чрезвычайных комиссiй. Покушенiе это было совершено в значительной степени в отвeт на убiйство цeлаго ряда членов партiи, объявленных заложниками. Еще 15-го iюня 1919 г. от имени председателя Всеукраинской Чрезвычайной Комиссiи Лациса было напечатано слeдующее заявленiе:
«В послeднее время цeлый ряд отвeтственных совeтских работников получает угрожающiя письма от боевой дружины лeвых соцiалистов-революцiонеров интернацiоналистов, т. е. активистов. Совeтским работникам объявлен бeлый террор. Всеукраинская Чрезвычайная Комиссiя настоящим заявляет, что за малeйшую попытку нападенiя на совeтских работников будут разстрeливаться находящiеся под арестом члены партiи соц. — рев. активистов, как здeсь, на Украинe, так и в Великороссiи. Карающая рука пролетарiата опустится с одинаковой тяжестью, как на бeлогвардейца с деникинским мандатом, так и на активистов лeвых соцiалистов-революцiонеров, именующих себя интернацiоналистами.
Предсeдатель Всеукраинской Комиссiи Лацис».[25]
Как бы в отвeт на это 25-го сентября 1919 г. в партiйном большевицком помeщенiи в Москвe, в Леонтьевском переулкe произведен был заранeе подготовленный взрыв, разрушившiй часть дома. Во время взрыва было убито и ранено нeсколько видных коммунистов. На другой день в московских газетах за подписью Камшева была распубликована угроза: «бeлогвардейцы», совершившiе «гнусное преступленiе», «понесут страшное наказанiе». «За убитых» — добавлял Гойхбарт в статьe в «Извeстiях» — власть «сама достойным образом расплатится».
И новая волна кроваваго террора пронеслась по Россiи: власть «достойным образом» расплачивалась за взрыв с людьми, которые не могли имeть к нему никакого отношенiя. За акт, совершенный анархистами,[26] власть просто разстрeливала тeх, кто в этот момент был в тюрьмe.
«В отвeт на брошенныя в Москвe бомбы» в Саратовe Чрез. Комиссiя разстрeляла 28 человeк, среди которых было нeсколько кандидатов в члены Учредительнаго Собранiя из конст. — демократ. партiи, бывшiй народоволец, юристы, помeщики, священники и т. д.[27] Столько разстрeляно оффицiально. В дeйствительности больше, столько, сколько по телеграммe из Москвы пришлось из «всероссiйской кровавой повинности» на Саратов — таких считали 60.
О том, как составлялись в эти дни списки в Москвe, бывшей главной ареной дeйствiя, мы имeем яркое свидeтельство одного из заключенных в Бутырской тюрьмe.[28]
«По разсказу коменданта М. Ч. К. Захарова, прямо с мeста взрыва прieхал в М. Ч. К. блeдный, как полотно, и взволнованный Дзержинскiй и отдал приказ: разстрeливать по спискам всeх кадет, жандармов, представителей стараго режима и разных там князей и графов, находящихся во всeх мeстах заключенiя Москвы, во всeх тюрьмах и лагерях. Так, одним словесным распоряженiем одного человeка, обрекались на немедленную смерть многiя тысячи людей.
Точно установить, сколько успeли за ночь и на слeдующiй день перестрeлять, конечно, невозможно, но число убитых должно исчисляться по самому скромному раз счету — сотнями. На слeдующiй день это распоряженiе было отмeнено»…
Прошел еще год, и распоряженiем центральной власти был введен уже оффицiально особый институт заложников.
30-го ноября 1920 года появилось «правительственное сообщенiе» о том, что ряд «бeлогвардейских организацiй
На это сообщенiе счел долгом откликнуться письмом к Ленину старый анархист П. А. Кропоткин.[30] «Неужели не нашлось среди Вас никого, — писал Кропоткин, — чтобы напомнить, что такiя мeры, представляющiя возврат к худшему времени средневeковья и религiозных войн — недостойны людей, взявшихся созидать будущее общество на коммунистических началах… Неужели никто из Вас не вдумался в то, что такое заложник? Это значит, что человeк засажен в тюрьму, не как в наказанiе за какое-нибудь преступленiе, что его держат в тюрьмe, чтобы угрожать его смертью своим противникам. „Убьете одного из наших, мы убьем столько-то из Ваших“. Но развe это не все равно, что выводить человeка каждое утро на казнь и отводить его назад в тюрьму, говоря: „Погодите“, „Не сегодня“. Неужели Ваши товарищи не понимают, что это равносильно возстановленiю пытки для заключенных и их родных…»
Жившiй уже вдали от жизни, престарeлый и больной П. А. Кропоткин недостаточно ясно представлял себe реальное воплощенiе большевицких теорiй насилiя. Заложники! Развe их не брали фактически с перваго дня террора? Развe их не брали повсемeстно в перiод гражданской войны? Их брали на югe, их брали на востокe, их брали на сeверe…
Сообщая о многочисленных заложниках в Харьковe, предсeдатель мeстнаго губисполкома Кон докладывал в Харьковском совeтe: «в случаe, если буржуазный гад поднимет голову, то прежде всего падут головы заложников».[31] И падали реально. В Елизаветградe убито в 1921 г. 36 заложников за убiйство мeстнаго чекиста. Этот факт, передаваемый бурцевским «Общим Дeлом»,[32] найдет себe подтвержденiе в рядe аналогичных достовeрных сообщенiй, с которыми мы встрeтимся на послeдующих страницах. Правило «кровь за кровь» имeет широчайшее примeненiе на практикe.
«Большевики возстановили гнусный обычай брать заложников, — писал Локкарт 10-го ноября 1918 г. — И что еще хуже, они разят своих политических противников, мстя их женам. Когда недавно в Петроградe был опубликован длинный список заложников, большевики арестовали жен не найденных и посадили их в тюрьму впредь до явки их мужей».[33] Арестовывали жен и дeтей и часто разстрeливали их. О таких разстрeлах в 1918 г. жен-заложниц за офицеров, взятых в красную армiю и перешедших к бeлым, разсказывают дeятели кiевскаго Краснаго Креста. В мартe 1919 г. в Петербургe разстрeляли родственников офицеров 86-го пeхотнаго полка, перешедшаго к бeлым.[34] О разстрeлe заложников в 1919 г. в Кронштадт «родственников офицеров, подозрeваемых в том, что они перешли к бeлой гвардiи», говорит записка, поданная в ВЦИК извeстной лeвой соц. — рев. Ю. Зубелевич.[35] Заложники легко переходили в группу контр-революцiонеров. Вот документ, публикуемый «Коммунистом»:[36] «13-го августа военно-революцiонный трибунал 14 армiи, разсмотрeв дeло 10-ти граждан гор. Александрiи, взятых заложниками (Бредит, Мальскiй и др.) признал означенных не заложниками, а контр-революцiонерами и постановил всeх разстрeлять». Приговор был приведен в исполненiе на другой день.
Брали сотнями заложниц — крестьянских жен вмeстe с дeтьми во время крестьянских возстанiй в Тамбовской губернiи: онe сидeли в разных тюрьмах, в том числe в Москвe и Петербургe чуть ли не в теченiе двух лeт. Напр., приказ оперштаба тамбовской Ч. К. 1-го сентября 1920 г. объявлял: «Провести к семьям возставших безпощадный красный террор… арестовывать в таких семьях всeх с 18 лeтняго возраста, не считаясь с полом и если бандиты выступленiя будут продолжать, разстрeливать их. Села обложить чрезвычайными контрибуцiями, за неисполненiе которых будут конфисковываться всe земли и все имущество».[37]
Как проводился в жизнь этот приказ, свидeтельствуют оффицiальныя сообщенiя, печатавшiяся в тамбовских «Извeстiях»: 5-го сентября сожжено 5 сел.; 7-го сентября разстрeлено болeе 250 крестьян… В одном Кожуховском концентрацiонном лагерe под Москвой (в 1921-22 г.) содержалось 313 тамбовских крестьян в качествe заложников, в числe их дeти от 1 мeсяца до 16 лeт. Среди этих раздeтых (без теплых вещей), полуголодных заложников осенью 1921 г. свирeпствовал сыпной тиф.
Мы найдем длинные списки опубликованных заложников и заложниц за дезертиров, напр., в «Красном воинe».[38] Здeсь вводится даже особая рубрика для нeкоторых заложников: «приговорен к разстрeлу условно».
Разстрeливали и дeтей и родителей. И мы найдем засвидeтельствованные и такiе факты. Разстрeливали дeтей в присутствiи родителей и родителей в присутствiи дeтей. Особенно свирeпствовал в этом отношенiи Особый Отдeл В. Ч. К., находившiйся в вeдeнiи полусумасшедшаго Кедрова.[39] Он присылал с «фронтов» в Бутырки цeлыми пачками малолeтних «шпiонов» от 8-14 лeт. Он разстрeливал на мeстах этих малолeтних шпiонов-гимназистов. Я лично знаю ряд таких случаев в Москвe.
Какое дeло кому до каких-то моральных пыток, о которых пытался говорить в своем письмe П. А. Кропоткин. В Чрезвычайных Комиссiях не только провинцiальных, но и столичных, практиковались самыя настоящiя истязанiя и пытки. Естественно, письмо П. А. Кропоткина оставалось гласом вопiющаго в пустынe. Если тогда не было разстрeлов среди тeх, кто был объявлен заложником, то, может быть, потому, что не было покушенiй…
Прошел еще год. И во время Кронштадтскаго возстанiя тысячи были захвачены в качествe заложников. Затeм появились новые заложники в лицe осужденных по извeстному процессу соцiалистов-революцiонеров смертников. Эти жили до послeдних дней под угрозой условнаго разстрeла!
И, может быть, только тeм, что убiйство Воровскаго произошло на Швейцарской территорiи, слишком гласно для всего мiра, объясняется то, что не было в Россiи массовых разстрeлов, т. е. о них не было опубликовано и гласно заявлено. Что дeлается в тайниках Государственнаго Политического Управленiя, замeнившаго собой по имени Чрезвычайныя комиссiи, мы в полной степени не знаем. Разстрeлы продолжаются, но о них не публикуется, или, если публикуется, то рeдко и в сокращенном видe. Истины мы не знаем.
Но мы безоговорочно уже знаем, что послe оправдательнаго приговора в Лозаннe большевики недвусмысленно грозили возобновленiем террора по отношенiю к тeм, кто считается заложниками. Так Сталин — как сообщали недавно «Дни» и «Vorwrts» — в засeданiи московскаго комитета большевиков заявил:
«Голоса всeх трудящихся требуют от нас возмездiя подстрекателям этого чудовищнаго убiйства.
Фактически убiйцы тов. Воровскаго — не ничтожные наймиты Конради и Полунин, a тe соцiал-предатели, которые, скрывшись от народнаго гнeва за предeлы досягаемости, еще продолжают подготовлять почву для наступленiя против руководителей русскаго пролетарiата. Они забыли о нашей дальновидности, проявленной нами в августe 1922 года, когда мы прiостановили приговор Верховнаго Трибунала, вопреки настойчивому желанiю всeх трудящихся масс. Теперь мы можем им напомнить, что постановленiе еще не потеряло силы, и за смерть тов. Воровскаго мы сумeем потребовать к отвeту их друзей, находящихся в нашем распоряженiи»…[40]
«Заложники — капитал для обмeна»… Эта фраза извeстнаго чекиста Лациса, может быть, имeла нeкоторый смысл по отношенiю к иностранным подданным, во время польско-русской войны.
Знаменительно, что большевиками собственно осуществлено то, что в 1881 г. казалось невозможным самым реакцiонным кругам. 5-го марта 1881 года гр. А. Камаровскiй впервые высказал в письмe к Побeдоносцеву[41] мысль о групповой отвeтственности. Он писал: «… не будет ли найдено полезным объявить
Такова гримаса исторiи или жизни… «Едва ли, дeйствительно, есть болeе яркое выраженiе варварства, точнeе, господства грубой силы над всeми основами человeческаго общества, чeм этот институт заложничества» — писал старый русскiй революцiонер H. В. Чайковскiй по поводу заложничества в наши дни. «Для того, чтобы дойти не только до примeненiя его на практикe, но и до открытаго провозглашенiя, нужно дeйствительно до конца эмансипироваться от этих вeками накопленных цeнностей человeческой культуры и внутренне преклониться перед молохом войны, разрушенiя и зла».
«Человeчество потратило много усилiй, чтобы завоевать… первую истину всякаго правосознанiя:
— Нeт наказанiя, если нeт преступленiя» — напоминает выпущенное по тому же поводу в 1921 г. воззванiе «Союза русских литераторов и журналистов в Парижe».[42]
«И мы думаем, что как бы ни были раскалены страсть в той партiйной и политической борьбe, которая таким страшным пожаром горит в современной Россiи, но эта основная, эта первая заповeдь цивилизацiи не может быть попрана ни при каких обстоятельствах:
— Нeт наказанiя, если нeт преступленiя.
Мы протестуем против возможнаго убiйства ни в чем неповинных людей.
Мы протестуем против этой пытки страхом. Мы знаем, какiя мучительныя ночи проводят русскiя матери и русскiе отцы, дeти которых попали в заложники. Мы знаем, точно также, что переживают сами заложники в ожиданiи смерти за чужое, не ими совершенное, преступленiе.
И потому мы говорим:
— Вот жестокость, которая не имeет оправданiя.
— Вот варварство, которому не должно быть мeста в человeческом обществe»…
«Не должно быть»… Кто слышит это?
II. «Террор навязaн»
«Пролетарское принужденiе во всeх своих формах, начиная от разстрeлов… является методом выработки коммунистическаго человeка из человeческаго матерiала капиталистической эпохи».
Террор в изображенiи большевицких дeятелей нерeдко представляется, как слeдствiе возмущенiя народных масс. Большевики вынуждены были прибeгнуть к террору под давленiем рабочаго класса. Мало того, государственный террор лишь вводил в извeстныя правовыя нормы неизбeжный самосуд. Болeе фарисейскую точку зрeнiя трудно себe представить и нетрудно показать на фактах, как далеки от дeйствительности подобныя заявленiя.
В запискe народнаго комиссара внутренних дeл и в то же время истиннаго творца и руководителя «краснаго террора» Дзержинскаго, поданной в совeт народных комиссаров 17-го февраля 1922 г., между прочим, говорилось: «В предположенiи, что вeковая старая ненависть революцiоннаго пролетарiата против поработителей поневолe выльется в цeлый ряд безсистемных кровавых эпизодов, причем возбужденные элементы народнаго гнeва сметут не только врагов, но и друзей, не только враждебные и вредные элементы, но и сильные и полезные, я стремился провести
Мы покажем ниже, в чем заключалась эта «разумная» систематизацiя карательнаго аппарата государственной власти. Проект об организацiи Всероссiйской Чрезвычайной комиссiи, составленный Дзержинским еще 7-го декабря 1917 г. на основанiи «историческаго изученiя прежних революцiонных эпох», находился в полном соотвeтствiи с теорiями, которыя развивали большевицкiе идеологи. Ленин еще весной 1917 г. утверждал, что соцiальную революцiю осуществить весьма просто: стоит лишь уничтожить 200–300 буржуев. Извeстно, что Троцкiй в отвeт на книгу Каутскаго «Терроризм и коммунизм» дал «идейное обоснованiе террора», сведшееся впрочем к чрезмeрно простой истинe: «враг должен быть обезврежен; во время войн это значит — уничтожен». «Устрашенiе является могущественным средством политики, и надо быть лицемeрным ханжой, чтобы этого не понимать».[44] И прав был Каутскiй, сказавшiй, что не будет преувеличенiем назвать книгу Троцкаго «хвалебным гимном во славу безчеловeчности». Эти кровавые призывы по истинe составляют по выраженiю Каутскаго «вершину мерзости революцiи». «Планомeрно проведенный и всесторонне обдуманный террор нельзя смeшивать с эксцессами взбудораженной толпы. Эти эксцессы исходят из самых некультурных, грубeйших слоев населенiя, терpop же осуществлялся высококультурными, исполненными гуманности людьми». Эти слова идеолога нeмецкой соцiал-демократiи относятся к эпохe великой французской революцiи.[45] Они могут быть повторены и в XX вeкe: идеологи коммунизма возродили отжившее прошлое в самых худших его формах. Демагогическая агитацiя «высококультурных», исполненных яко-бы «гуманностью» людей безстыдно творила кровавое дeло.
Не считаясь с реальными фактами, большевики утверждали, что террор в Россiи получил примeненiе лишь послe первых террористических покушенiй на так называемых вождей пролетарiата. Латыш Лацис, один из самых жестоких чекистов, имeл смeлость в августe 1918 г. говорить об исключительной гуманности совeтской власти: «нас убивают тысячами (!!!), а мы ограничиваемся арестом» (!!). А Петерс, как мы уже видeли, с какой-то исключительной циничностью публично даже утверждал, что до убiйства, напр., Урицкаго, в Петроградe не было смертной казни.
Начав свою правительственную дeятельность в цeлях демагогических с отмeны смертной казни,[46] большевики немедленно ее возстановили. Уже 8-го января 1918 г. в объявленiи Совeта народных комиссаров говорилось о «созданiи батальонов для рытья окопов из состава буржуазнаго класса мужчин и женщин, под надзором красногвардейцев». «Сопротивляющихся разстрeливать» и дальше: контр-революцiонных агитаторов «разстрeливать на мeстe преступленiя».[47]
Другими словами, возстанавливалась смертная казнь
Таковы приказы, воззванiя, объявленiя о смертной казни…
Цитируя их, один из старых борцов против смертной казни в Россiи, д-р Жбанков писал в «Общественном врачe»:[50]«Почти всe они дают широкiй простор произволу и усмотрeнiю
Смертная казнь еще в 1918 г. была возстановлена в предeлах, до которых она никогда не доходила и при царском режимe. Таков был первый результат систематизацiи карательнаго аппарата «революцiонной власти». По презрeнiю элементарных человeческих прав и морали центр шел впереди и показывал тeм самым примeр. 21-го февраля в связи с наступленiем германских войск особым манифестом «соцiалистическое отечество» было провозглашено в опасности и вмeстe с тeм дeйствительно вводилась смертная казнь в широчайших размeрах: «непрiятельскiе агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контр-революцiонные агитаторы, германскiе шпiоны разстрeливаются на мeстe преступленiя».[51]
Не могло быть ничего болeе возмутительнаго, чeм дeло капитана Щаснаго, разсматривавшееся в Москвe в маe 1918 г. в так называемом Верховном Революцiонном Трибуналe. Капитан Щасный спас остаток русскаго флота в Балтiйском морe от сдачи нeмецкой эскадрe и привел его в Кронштадт. Он был обвинен тeм не менeе в измeнe. Обвиненiе было формулировано так: «Щасный, совершая геройскiй подвиг, тeм самым создал себe популярность, намeреваясь впослeдствiи использовать ее против совeтской власти». Главным, но и единственным свидeтелем против Щаснаго выступил Троцкiй. 22-го мая Щасный был разстрeлен «за спасенiе Балтiйскаго флота». Этим приговором устанавливалась смертная казнь уже и по суду. Эта «кровавая комедiя хладнокровнаго человeкоубiйства» вызвала яркiй протест со стороны лидера соцiал-демократов-меньшевиков Мартова, обращенный к рабочему классу. На него не получалось однако тогда широких откликов, ибо вся политическая позицiя Мартова и его единомышленников в то время сводилась к призыву работать с большевиками для противодeйствiя грядущей контр-революцiи.[52]
Смертную казнь по суду или в административном порядкe, как то практиковала Чрезвычайная Комиссiя на территорiи совeтской Россiи и до сентября 1918 года, т. е. до момента как бы оффицiальнаго объявленiя «краснаго террора», далеко нельзя считать проявленiем единичных фактов. Это были даже не десятки, а сотни случаев. Мы имeем в виду только смерть по тому или иному приговору. Мы не говорим сейчас вовсе о тeх разстрeлах, которые сопровождали усмиренiя всякаго рода волненiй, которых было так много и в 1918 г., о разстрeлах демонстрацiй и пр., т. е. об эксцессах власти, о расправах послe октября (еще в 1917 г.) с финляндскими и севастопольскими офицерами. Мы не говорим о тeх тысячах, разстрeленных на территорiи гражданской войны, гдe в полной степени воспроизводились в жизни приведенныя выше постановленiя, объявленiя и приказы о смертной казни.
Позднeе, в 1919 г., исторiограф дeятельности чрезвычайных комиссiй Лацис в рядe статей (напечатанных ранeе в Кiевских и Московских «Извeстiях», a затeм вышедших отдeльной книгой «Два года борьбы на внутреннем фронтe») подвел итоги оффицiальных свeдeнiй о разстрeлах и без стeсненiя писал, что в предeлах тогдашней совeтской Россiи (т. е. 20 центральных губернiй) за первую половину 1918 г., т. е. за первое полугодiе существованiя чрезвычайной комиссiи, было разстрeлено всего 22 человeка. «Это длилось бы и дальше, — заявлял Лацис, — если бы не широкая волна заговоров и самый необузданный бeлый террор (?!) со стороны контр-революцiонной буржуазiи».[53]
Так можно было писать только при полной общественной безгласности. 22 смертных казни! Я также пробовал в свое время производить подсчет разстрeленных большевицкой властью в 1918 году, при чем мог пользоваться преимущественно тeми данными, которыя были опубликованы в совeтских газетах. Отмeчая, что появлялось в органах, издававшихся в центрe, я мог пользоваться только сравнительно случайными свeдeнiями из провинцiальных газет и рeдкими провeренными свeдeнiями из других источников. Я уже указывал в своей статьe «Голова Медузы», напечатанной в нeскольких соцiалистических органах Западной Европы, что и на основанiи таких случайных данных в моей картотекe, появилось не 22, а 884 карточки![54] «Здeсь среди нас много свидeтелей и участников тeх событiй и тeх годов, которых касается казенный исторiограф чрезвычайки» — писал берлинскiй «Голос Россiи» (22-го февраля 1922 г.) по поводу заявленiя Лациса: «Мы, быть может, так же хорошо, как Лацис, помним, что оффицiально Вечека была создана постановленiем 7-го декабря 1917 г. Но еще лучше мы помним, что „чрезвычайная“ дeятельность большевиков началась раньше. Не большевиками ли был сброшен в Неву послe взятiя Зимняго Дворца помощник военнаго министра кн. Туманов? Не главнокомандующiй ли большевицким фронтом Муравьев отдал на другой день послe взятiя Гатчины оффицiальный приказ расправляться „на мeстe самосудом“ с офицерами, оказывавшими противодeйствiе? Не большевики ли несут отвeтственность за убiйство Духонина, Шингарева и Кокошкина? Не по личному ли разрeшенiю Ленина были разстрeлены студенты братья Ганглез в Петроградe за то лишь, что на плечах у них оказались нашитыми погоны? И развe до Вечека не был большевиками создан Военно-Революцiонный комитет, который в чрезвычайном порядкe истреблял врагов большевицкой власти?
Кто повeрит Лацису, что „всe они были в своем большинстве из уголовнаго мiра“, кто повeрит, что их было только „двадцать два человeка?…“»
Оффицiальная статистика Лациса не считалась даже с опубликованными ранeе свeдeнiями в органe самой Всер. Чрез. Комиссiи; напр., в «Еженедeльнике Ч. К.» объявлялось, что Уральской областной Че-Ка за первое полугодiе 1918 г. разстрeлено 35 человeк. Что же значит больше разстрeлов не производилось в то время? Как совмeстить с такой совeтской гуманностью интервью руководителей ВЧК Дзержинскаго и Закса (лeв. с.-р.), данное сотруднику горьковской «Новой Жизни» 8-го iюня 1918 г., гдe заявлялось; по отношенiю к врагам «мы не знаем пощады» и дальше говорилось о разстрeлах, которые происходят яко-бы по единогласному постановленiю всeх членов комитета Чрезвычайной Комиссiи. В августе в «Извeстiях» (28-го) появились оффицiальныя свeдeнiя о разстрeлах в шести губернских городах 43 человeк. В докладe члена петроградской Ч. К. Бокiя, замeстителя Урицкаго, на октябрьской конференцiи чрезвычайных комиссiй Сeверной Коммуны общее число разстрeленных в Петербурге с момента переeзда Всер. Чрез. Комиссiи в Москву, т. е. послe 12-го марта, исчислялось в 800 человeк, при чем цифра заложников в сентябрe опредeлялась в 500, т. е. другими словами за указанные мeсяцы по исчисленiю оффицiальных представителей петроградских Ч. К. было разстрeлено 300 человeк.[55] Почему же послe этого не вeрить записи Маргулiеса в дневникe: «Секретарь датскаго посольства Петерс разсказывал… как ему хвастался Урицкiй, что подписал в один день 13 смертных приговора».[56] A вeдь Урицкiй был один из тeх, которые будто бы стремились «упорядочить» террор…
Может быть, вторая половина 1918 г. отличается от первой лишь тeм, что с этого времени открыто шла уже кровавая пропаганда террора.[57] Послe покушенiя на Ленина urbi et orbi объявляется наступленiе времен «краснаго террора», о котором Луначарскiй в совeтe рабочих депутатов в Москвe 2-го декабря 1917 г. говорил: «Мы не хотим пока террора, мы против смертной казни и эшафота». Против эшафота, но не против казни в тайниках! Пожалуй, один Радек высказался как-бы за публичность разстрeла. Так в своей статьe «Красный Террор»[58] он пишет:…«пять заложников, взятых у буржуазiи, разстрeленных на основанiи публичнаго приговора пленума мeстнаго Совeта, разстрeленных в присутствiи тысячи рабочих, одобряющих этот акт — болeе сильный акт массоваго террора, нежели разстрeл пятисот человeк по рeшенiю Ч. К. без участiя рабочих масс». Штейнберг, вспоминающiй «великодушiе», которое царило в трибуналах «первой эпохи октябрьской революцiи», должен признать, что «нeт сомнeнiй» в том, что «перiод от марта до конца августа 1918 был перiод фактическаго, хотя и не оффицiальнаго террора».
Террор превращается в разнузданную кровавую бойню, которая на первых порах возбуждает возмущенiе даже в коммунистических рядах. С первым протестом еще по дeлу капитана Щаснаго выступил небезызвeстный матрос Дыбенко, помeстившiй в газетe «Анархiя» слeдующее достаточно характерное письмо от 30-го iюля: «Неужели нeт ни одного честнаго большевика, который публично заявил протест против возстановленiя смертной казни? Жалкiе трусы! Они боятся открыто подать свой голос — голос протеста. Но если есть хоть один еще честный соцiалист, он обязан заявить протест перед мiровым пролетарiатом… мы не повинны в этом позорном актe возстановленiя смертной казни и в знак протеста выходим из рядов правительственных партiй. Пусть правительственные коммунисты послe нашего заявленiя-протеста ведут нас, тeх, кто боролся и борется против смертной казни, на эшафот, пусть будут и нашими гильотинщиками и палачами». Справедливость требует сказать, что Дыбенко вскорe же отказался от этих «сентиментальностей», по выраженiю Луначарскаго, а через три года принимал самое дeятельное участiе в разстрeлах в 1921 г. матросов при подавленiи возстанiя в Кронштадтe: «Миндальничать с этими мерзавцами не приходится»,[59] и в первый же день было разстрeлено 300. Раздались позже и другiе голоса. Они также умолкли. А творцы террора начали давать теоретическое обоснованiе тому, что не поддается моральному оправданiю…
Извeстный большевик Рязанов, единственный, выступившiй против введенiя института смертной казни формально в новый уголовный кодекс, разработанный совeтской юриспруденцiей в 1922 г., в ленинскiе дни прieзжал в Бутырскую тюрьму и разсказывал соцiалистам, что «вожди» пролетарiата с трудом удерживают рабочих, рвущихся к тюрьмe послe покушенiя на Ленина, чтобы отомстить и расправиться с «соцiалистами-предателями». Я слышал то же при допросe в сентябрe от самого Дзержинскаго и от многих других. Любители и знатоки внeшних инсценировок пытались создать такое впечатлeнiе, печатая заявленiя разных групп с требованiем террора. Но эта обычная инсценировка никого обмануть не может, ибо это только своего рода агитацiонные прiемы, та демагогiя, на которой возрасла и долго держалась большевицкая власть. По дирижерской палочкe принимаются эти фальсифицированныя, но запоздалыя однако постановленiя — запоздалыя, потому что «красный террор» объявлен, всe лозунги даны на митингах,[60] в газетах, плакатах и резолюцiях и их остается лишь просто повторять на мeстах. Слишком уже общи и привычны лозунги, под которыми происходит расправа: «Смерть капиталистам», «смерть буржуазiи». На похоронах Урицкаго уже болeе конкретные лозунги, болeе соотвeтствующiе моменту: «За каждаго вождя тысячи ваших голов», «пуля в грудь всякому, кто враг рабочаго класса», «смерть наемникам англо-французскаго капитала». Действительно кровью отзывается каждый лист тогдашней большевицкой газеты. Напр., по поводу убiйства Урицкаго петербургская «Красная Газета» пишет 31-го августа: «За смерть нашего борца должны поплатиться тысячи врагов. Довольно миндальничать… Зададим кровавый урок буржуазiи… К террору живых… смерть буржуазiи — пусть станет лозунгом дня». Та же «Красная Газета» писала по поводу покушенiя на Ленина 1-го сентября: «Сотнями будем мы убивать врагов. Пусть будут это тысячи, пусть они захлебнутся в собственной крови. За кровь Ленина и Урицкаго пусть прольются потоки крови — больше крови, столько, сколько возможно».[61] «Пролетарiат отвeтит на пораненiе Ленина так, — писали „Извeстiя“, — что вся буржуазiя содрогнется от ужаса». Никто иной, как сам Радек, пожалуй, лучшiй совeтскiй публицист, утверждал в «Извeстiях» в спецiальной статьe, посвященной красному террору (№ 190), что красный террор, вызванный бeлым террором, стоит на очереди дня: «Уничтоженiе отдeльных лиц из буржуазiи, поскольку они не принимают непосредственно участiя в бeлогвардейском движенiи, имeет только значенiе средства устрашенiя в момент непосредственной схватки, в отвeт на покушенiя. Понятно, за всякаго совeтскаго работника, за всякаго вождя рабочей революцiи, который падет от руки агента контр-революцiи, послeдняя расплатится десятками голов». Если мы вспомним крылатую фразу Ленина: пусть 90 % русскаго народа погибнет, лишь бы 10 % дожили до мiровой революцiи, — то поймем в каких формах рисовало воображенiе коммунистов эту «красную месть»: «гимн рабочаго класса отнынe будет гимн ненависти и мести» — писала «Правда».
«Рабочiй класс совeтской Россiи поднялся — гласит воззванiе губернскаго военнаго комиссара в Москвe 3-го сентября — и грозно заявляет, что за каждую каплю пролетарской крови… да прольется поток крови тeх, кто идет против революцiи, против совeтов и пролетарских вождей. За каждую пролетарскую жизнь будут уничтожены сотни буржуазных сынков бeлогвардейцев… С нынeшняго дня рабочiй класс (т. е. губернскiй военный комиссар г. Москвы) объявляет на страх врагам, что на единичный бeлогвардейскiй террор, он отвeтит массовым, безпощадным, пролетарским террором». Впереди всeх идет сам Всероссiйскiй Центральный Исполнительный Комитет, принявшiй в засeданiи 2-го сентября, резолюцiю: «Ц. И. К. дает торжественное предостереженiе всeм холопам россiйской и союзной буржуазiи, предупреждая их, что за каждое покушенiе на дeятелей совeтской власти и носителей идей соцiалистической революцiи будут отвeчать всe контр-революцiонеры и всe вдохновители их». На бeлый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочiе (?) и крестьяне (?) отвeтят: «массовым красным террором против буржуазiи и ея агентов».
В полном соотвeтствiи с постановленiем этого высшаго законодательнаго органа 5-го сентября издается постановленiе совeта народных комиссаров в видe спецiальнаго одобренiя дeятельности Ч. К., по которому «подлежат разстрeлу всe лица, прикосновенный к бeлогвардейским организацiям, заговорам и мятежам». Народным комиссаром внутренних дeл Петровским одновременно разослан всeм совeтам телеграфный приказ, которому суждено сдeлаться историческим и по своей терминологiи и по своей санкцiи всякаго возможнаго произвола. Он помeщен был в № 1 «Еженедeльника» под заголовком: «Приказ о заложниках» и гласил:
«Убiйство Володарскаго, убiйство Урицкаго, покушенiе на убiйство и раненiе предсeдателя совeта народных комиссаров Владимiра Ильича Ленина, массовые, десятками тысяч разстрeлы наших товарищей в Финляндiи, на Украинe и, наконец, на Дону и в Чехо-Словакiи, постоянно открываемые заговоры в тылу наших армiй, открытое признанiе (?) правых эс-эров и прочей контр-революцiонной сволочи в этих заговорах, и в то же время чрезвычайно ничтожное количество серьезных репрессiй и массовых разстрeлов бeлогвардейцев и буржуазiи со стороны совeтов, показывает, что, несмотря на постоянныя слова о массовом террорe против эсэров, бeлогвардейцев и буржуазiи, этого террора на дeлe нeт.
С таким положенiем должно быть рeшительно покончено. Расхлябанности и миндальничанiю[62] должен быть немедленно положен конец. Всe извeстные мeстным совeтам правые эсэры должны быть немедленно арестованы. Из буржуазiи и офицерства должны быть взяты значительныя количества заложников. При малeйших попытках сопротивленiя или малeйшем движенiи в бeлогвардейской средe должен приниматься (?) безоговорочно массовый разстрeл. Мeстные губисполкомы должны проявлять в этом направленiи особую иницiативу.
Отдeлы управленiя через милицiю и чрезвычайныя комиссiи должны принять всe мeры к выясненiю и аресту всeх, скрывающихся под чужими именами и фамилiями лиц, с безусловным разстрeлом всeх замeшанных в бeлогвардейской работe.
Всe означенныя мeры должны быть проведены немедленно.
О всяких нерeшительных в этом направленiи дeйствiях тeх или иных органов мeстных совeтов Завотуправ обязан немедленно донести народному комиссарiату Внутренних Дeл. Тыл наших армiй должен быть, наконец, окончательно очищен от всякой бeлогвардейщины и всeх подлых заговорщиков против власти рабочаго класса и бeднeйшаго крестьянства. Ни малeйших колебанiй, ни малeйшей нерeшительности в примeненiи массоваго террора.
Полученiе означенной телеграммы подтвердите передать уeздным совeтам».
А центральный орган В. Ч. К. «Еженедeльник», долженствовавшiй быть руководителем и проводникам идей и методов борьбы чрезвычайной комиссiи, в том же номерe писал «К вопросу о смертной казни»: «Отбросим всe длинныя, безплодныя и праздныя рeчи о красном террорe… Пора, пока не поздно, не на словах, а на дeлe провести самый безпощадный, строго организованный массовый террор»…
Послe знаменитаго приказа Петровскаго едва ли даже стоит говорить на тему о «рабочем классe», выступающем мстителем за своих вождей, и о гуманности цeлей, которыя яко-бы ставили себe Дзержинскiй и другiе при организацiи так называемых Чрезвычайных Комиссiи. Только полная безотвeтственность большевицких публицистов позволяла, напр., Радеку утверждать в «Извeстiях» 6-то сентября, что «если бы не увeренность рабочих масс в том, что рабочая власть сумeет отвeтить на этот удар, то мы имeли бы на-лицо массовый погром буржуазiи». Какое в дeйствительности может имeть значенiе заявленiе нeких коммунистов Витебской губ., требовавших 1000 жертв за каждаго совeтскаго работника? или требованiе коммунистической ячейки какого-то автопоeзда — за каждаго павшаго разстрeлять 100 заложников, за каждаго краснаго 1000 бeлых, или заявленiе Комячейки Западной Областной Чрезвычайной Комиссiи, требовавшей 13-го сентября «стереть с лица земли гнусных убiйц», или резолюцiя красноармейской части охраны Острогородской Ч. К. (23-го сентября): «За каждаго нашего коммуниста будем уничтожать по сотням, а за покушенiе на вождей тысячи и десятки (?!) тысяч этих паразитов». Мы видим, как по мeрe удаленiя от центра, кровожадность Ч. К. увеличивается — начали с сотен, дошли до десятков тысяч. Повторяются лишь слова гдe-то сказанныя; но и эти повторенiя, насколько они оффицiально опубликовывались, идут в сущности почти исключительно от самих чекистов. И через год та же аргументацiя на там же разнузданном и безшабашном жаргонe повторяется на другой территорiи Россiи, захваченной большевиками — в царствe Лациса, стоящаго во главe Всеукраинской Чрезвычайной Комиссiи. В Кiевe печатается «Красный Меч» — это орган В. У. Ч. К., преслeдующiй тe же цeли, что и «Еженедeльник В. Ч. К.». В № 1 мы читаем в статьe редактора Льва Крайняго: «У буржуазной змeи должно быть с корнем вырвано жало, а если нужно, и разодрана жадная пасть, вспорота жирная утроба. У саботирующей, лгущей, предательски прикидывающейся сочувствующей (?!) внeклассовой интеллигентской спекулянтщины и спекулянтской интеллигенцiи должна быть сорвана маска. Для нас нeт и не может быть старых устоев морали и гуманности, выдуманных буржуазiей для угнетенiя и эксплоатацiи низших классов».
«Объявленный красный террор — вторит ему тут же нeкто Шварц — нужно проводить по пролетарски»… «Если для утвержденiя пролетарской диктатуры во всем мiрe нам необходимо уничтожить всeх слуг царизма и капитала, то мы перед этим не остановимся и с честью выполним задачу, возложенную на нас Революцiей».
«Наш террор был вынужден, это террор не Ч. К., а рабочаго класса» — вновь повторял Каменев 31-го декабря 1919 г. «Террор был навязан Антантой» — заявлял Ленин на седьмом съeздe совeтов в том же году.
Уeздныя, губернскiя, городскiя (на первых порах волостныя, сельскiя и даже фабричныя) чрезвычайныя комиссiи, желeзнодорожныя, транспортный и пр., фронтовыя или «особые отдeлы» Ч. К. по дeлам, связанным с армiей. Наконец, всякаго рода «военно-полевые», «военно-революцiонные» трибуналы и «чрезвычайные» штабы, «карательныя экспедицiи» и пр. и пр. Все это объединяется для осуществленiя краснаго террора. Нилостонскiй, автор книги: «Der Blutrausch des Bolschewismus» (Берлин) насчитал в одном Кiевe 16 самых разнообразных Чрезвыч. Комиссiй, в которых каждая выносила самостоятельные смертные приговоры. В дни массовых разстрeлов эти «бойни», фигурировавшiя во внутреннем распорядкe Ч. К. под простыми №№, распредeляли между собой совершенiе убiйств.
III. Кровавая статистика
«На развалинах стараго — построим новое».
«Мечем не меч, а мир несем мы мiру».
Чрезвычайныя комиссiи — это органы не суда, а «безпощадной расправы» по терминологiи центральнаго комитета коммунистической партiи.
Чрезвычайная комиссiя «это не слeдственная комиссiя, не суд, и не трибунал» — опредeляет задачи Ч. К. сама чрезвычайная комиссiя. «Это орган боевой, дeйствующiй по внутреннему фронту гражданской войны. Он врага не судит, а разит. Не милует, а испепеляет всякаго, кто по ту сторону баррикад».
Не трудно представить себe, как должна была в жизни твориться эта «безпощадная расправа», раз дeйствует вмeсто «мертваго кодекса» законов, лишь «революцiонный опыт» и «совeсть». Совeсть субъективна. И опыт неизбeжно замeняется произволом, который прiобрeтает вопiющiя формы в зависимости от состава исполнителей.
«Мы не ведем войны против отдeльных лиц — писал Лацис в „Красном Террорe“ 1 ноября 1918 г.[63] „Мы истребляем буржуазiю, как класс. Не ищите на слeдствiи матерiала и доказательств того, что обвиняемый дeйствовал
Не сказано ли подобной инструкцiей судьям дeйствительно все?
Однако, чтобы понять, что такое в дeйствительности красный террор, продолжающiйся с неослабeвающей энергiей и до наших дней, мы должны прежде всего заняться выясненiем вопроса о количествe жертв. Тот небывалый размах убiйств со стороны правящих кругов, который мы видим в Россiи, характеризует нам и всю систему примeненiя «краснаго террора».
Кровавая статистика в сущности пока не поддается учету, да и вряд ли когда-нибудь будет исчислена. Когда публикуется, может быть, лишь одна сотня разстрeленных, когда смертная казнь творится в тайниках казематов, когда гибель человeка подчас не оставляет никакого слeда — нeт возможности и историку в будущем возстановить подлинную картину дeйствительности.
В упомянутых выше статьях Лацис в свое время писал: «наш обыватель и даже товарищеская среда пребывает в увeренности, что Ч. К. несет с собой десятки и сотни тысяч смертей». Это дeйствительно так: недаром в общежитiи начальныя буквы В. Ч. К. читаются «всякому человeку капут». Лацис, приведя ту фантастическую цифру 22, о которой мы уже говорили, насчитывает за вторую половину 1918 г. 4 1/2 тысячи разстрeленных. «Это по всей Россiи», т. е. в предeлах 20 центральных губернiи. «Если можно обвинить в чем нибудь Ч. К. — говорит Лацис — то не в излишней ревности к разстрeлам, а в недостаточности примeненiя высшей мeры наказанiя». «Строгая желeзная рука уменьшает всегда количество жертв. Эта истина не всегда имeлась в виду чрезвычайными комиссiями. Но это можно ставить не столько в вину Ч. К., сколько всей политикe совeтской власти. Мы все время были черезчур мягки, великодушны к
Четырех с половиной тысяч Лацису мало! Он легко может убeдиться, что его оффицiальная статистика до чрезвычайности уменьшена. Интересно было бы знать, в какую рубрику, напримeр, отнес Лацис разстрeленных в Ярославлe послe возстанiя, организованнаго в iюлe Савинковым. В выпускe первом «Красной Книги В. Ч. К.» (и такая есть), распространявшейся только в отвeтственных коммунистических кругах, напечатан был, дeйствительно, «безпримeрный» историческiй документ. Предсeдатель Германской Комиссiи (дeйствовавшей на основанiи Брестскаго договора), лейтенант Балк приказом за № 4, 21-го iюля 1918 г., объявлял гражданскому населенiю города Ярославля, что ярославскiй отряд Сeверной Добровольческой Армiи сдался вышеозначенной Германской Комиссiи. Сдавшiеся были выданы большевицкой власти и в первую очередь 428 из них были разстрeлены. По моей картотекe насчиталось за это время в тeх же территорiальных предeлах 5004 карточки разстрeленных. Мои данныя, как я говорил, случайны и неполны; это преимущественно то, что опубликовывалось в газетах и только в тeх газетах, которыя я мог достать.[64]
Надо имeть в виду и то, что при лаконизмe оффицiальных отмeток иногда затруднительно было рeшать вопрос о цифрe. Напримeр: уeздная Клинская (Моск. губ.) чрезвычайная комиссiя извeщала, что ею разстрeлено нeсколько контр-революцiонеров; Воронежская Ч. К. сообщала, что среди арестованных «много разстрeлено»; Сестрорeцкой Ч. К. (петербургской) производились «разстрeлы послe тщательнаго разслeдованiя в каждом случаe». Такими укороченными сообщенiями пестрят газеты. Мы брали в таких случаях коэффицiент, 1 или 3, т. е. цифру значительно уменьшенную.
Поделиться книгой: