Синева

— Ну! — вздохнул Чижик. — Мне ребята-ёжики его от собачьей будки оторвали… Какое-никакое, а всё же имя! А так только скорлупа с номером была бы.

— Не горюй! — сказал Будильник.

— Чего? — окрысился Чижик. — Себя пожалей! И этот тоже… Ещё пенсне надел!..

— Ты тут не очень! — сказал строго Будильник и легонько щёлкнул Рекса в лоб молоточком. — Скромнее надо быть! Что ты видел, кроме своего инкубатора, что ты умеешь? А так разговариваешь со старшими!

— А чего ты! — заорал Чижик, но Иван Карлыч крепко обнял его мягкой лапой.

— Спокойно! Рекс, вы ещё так молоды, у вас вся жизнь впереди! Не нужно попрекать его, — сказал он, повернувшись к Будильнику, — он ещё всему выучится!

— Рекс, ты не расстраивайся! — сказал Тимоша.

— Да кто расстраивается! — снова затрепыхался было Чижик.

Но Иван Карлыч крепко держал его своими бархатными лапками, и Рекс затих. Наверное, ему было не так уж плохо со старым Сурком.

— Вот мы тебя выпустим — полетишь куда хочешь, увидишь весь мир.

— Да? — сказал Рекс — А на какие шиши? И воще чижиков в самолёты наверняка не пускают!

— Почему? — удивился Сурок.

— Нас воще никуда не пускают!

— А при чём тут самолёты? — не понял Будильник.

— С транспортом жуткое дело! Воще! — сказал Чижик. — Мне один заяц рассказывал…

— Погоди, Рекс, — сказал Тимоша, — да при чём же тут транспорт? Ты же птица! У тебя же крылья есть!

— Ну и что?

— Как «ну и что»? Вот если бы у меня были крылья…

— Постойте, постойте, — зазвонил Будильник. — Ты что, Рекс, не знаешь, что птицы летают? Смотрите! Он не знает, что птицы могут летать, что крылья даны для полёта…

— Сам ты не знаешь! — чирикнул Чижик, но как-то неуверенно. — У нас там, в «Природе», орёл один сидел… Рассказывал… чего-то там… Воще…

— А разве тебе не снилось, — спросил Тимоша, — разве никогда тебе не снилось, что ты летаешь? Что у тебя появляются два огромных сильных крыла и ты поднимаешься высоко-высоко в синеву, где облака, простор и ветер?

— Не-а. Мне воще ничего не снится.

— Бедный! Бедный Чижик, — вздохнул Иван Карлыч. — Даже снов не видит.

— Чего бедный! Чего бедный! — хорохорился Чижик. — Я поздно спать ложусь. То, сё… телевизор… А лёг — и раз! — отрубился.

Иван Карлыч встал из-за стола, грохнул грязные тарелки в раковину и начал быстро-быстро их мыть, проверяя чистоту каждой чашки и тарелки придирчивым взглядом поверх пенсне.

— Идите в комнату, займитесь делом, — сказал Сурок, — а то тут на кухне не повернуться. Ступайте, ступайте…

— Но ты же птица, Рекс! — не унимался Тимоша. — Как это: птица — и вдруг не летает?

— Это в природе встречается, — заметил всезнающий Будильник. — Есть нелетающие птицы: пингвины, страусы, куры…

— Сам ты страус! — обиделся Чижик.

— Рекс, не ругайся! — одёрнул его Тимоша.

— А чего он курой обзывается!

— Я констатирую факт! — уточнил Будильник. — Чижи, к твоему сведению, поют и летают.

— Я тоже пою! — сказал Рекс.

— Слыхали, — насмешливо звякнул Будильник.

— Ну, ты!..

— Да хватит вам! — унимал их Тимоша. — Рекс, а ты что же, ни разу не пробовал взлететь?

— Зачем это?

— А ты попробуй.

— Зачем это?

— Что ты заладил как попугай! — возмутился Будильник. — Говорят тебе: попробуй!

— Ты что всё время обзываешься? — взъерошил перья Рекс. — То страус, то кура, то попугай! Сам-то ты кто?

— Я точный часовой механизм типа «будильник»! Работаю без ремонта вот уже почти полвека. И ни разу — ни разу, слышишь ты, дитя «Природы»! — не ошибся!

— Подумаешь! — свистнул Чижик.

— И подумай! Думать не вредно, — отчеканил Будильник. — И не вредно было бы научиться летать и петь, раз ты птица.

— А я умею! Умею! — раскипятился не на шутку Чиж.

— Докажи!

— Запросто!

Чижик разбежался, подпрыгнул, но наступил на свои цепи и растянулся на полу.

Будильник залился звонким смехом.

— Да не так! Не так! — сказал Тимоша.

— «Не так»! — передразнил его Чижик. — А как?

Тимоша встал на цыпочки, весь вытянулся вверх, так что тоненькая шея его вылезла из тугих витков шарфа, словно грифель из цангового карандаша.

— Вот так! Вот так, — взмахивая худенькими руками, показывал мальчик. — Вот так!

Чижик разбежался, подпрыгнул и, может, взлетел бы, но зацепился за полуоткрытую дверцу шкафа и опять грохнулся на пол.

— Сними ты эти цепи дурацкие! — посоветовал Тимоша.

Чижик нехотя расстался со своим украшением.

— Давай! — Тимоша замахал руками и, сбросив тапочки, побежал, подпрыгивая, стараясь растолковать Чижику, как летают птицы.

— Немедленно, немедленно обуйся! — забренчал Будильник. — У тебя больное горло, а ты босой!

Тимоша покорно натянул тапки и принялся снова и снова показывать Чижику, как нужно летать. Они падали, спотыкались, натыкались друг на друга. Рексу изрядно надоели эти упражнения, но мальчик не отставал. И когда Тимоша двинул лбом о шкаф и на лбу у него засияла, распухая, изрядная шишка, Чижик нахально захохотал:

— Во! Воще! А ещё учит!

— Ну, хватит! — сказал Будильник, прикладывая к Тимошиной шишке свой холодный никелированный звонок. — Порезвились — и достаточно…

— Нет, — вздохнул мальчик. — Мы, наверное, что-то не то делаем.

Он смазал сбитые коленки йодом.

— «Не то», «не то»… — передразнил его Чижик. — А что «то»? Может, действительно, мы, чижи, когда-то и летали… А теперь другое время. Теперь самолёты есть! И воще!..

— Чижик, миленький! — попросил его Тимоша. — Ну давай ещё раз! Ну пожалуйста!

— Да хоть сто раз, всё равно ничего не получится, — отмахивался Рекс. — Воще!

И опять они бегали по комнате, подпрыгивали — всё напрасно. Полёт не получался. Чижик даже прыгал со стола и со шкафа, и хоть он не ушибался, как Тимоша, но падал на пол камнем.

— Ты знаешь, — сказал мальчик, сидя на полу и отирая пот со лба, — в одной книге я читал, что полёт птицы начинается с того, что птица хочет взлететь! Понимаешь? Нужно сильно захотеть… Очень-очень! И поверить, что получится…

Тимоша скинул тапки, залез на свою кровать и встал там, закрыв глаза.

— Вот смотри и делай вместе со мной! — сказал он Рексу. — Я широко раскидываю крылья! Взмахиваю ими… Они большие, сильные…

Рекс послушно взмахнул жиденькими крылышками.

— Я хочу летать! — прошептал мальчик. — Я очень хочу летать. Я делаю широкий взмах своими прекрасными, своими огромными крыльями… Лечу! Лечу!

Глава седьмая

Неужели так бывает?

И тут произошло невероятное: Тимоша шагнул с кровати, но не упал, а… повис в воздухе. Чувствуя, что под ногами вдруг не стало опоры, Тимоша открыл глаза и совершенно неожиданно без видимых усилий плавно взмыл под потолок.

Будильник растерянно звякнул, и шапочка звонка от удивления сползла у него набок.

А мальчик, описав под потолком круг, подлетел к балконной двери, закрытой на верхнюю (чтобы её нельзя было достать даже со стула!) задвижку. Повозился с ней и, распахнув балконную дверь настежь, вылетел на улицу!

В лицо Тимоше ударил тёплый осенний ветер, в котором смешались запахи прелых листьев из городских парков и скверов с влажными запахами дождя и реки.

Далеко-далеко внизу, в ущелье улицы, катили машины, троллейбусы, автобусы. По тротуарам спешили прохожие, и сверху было не разобрать, кто идёт: мужчина, женщина, ребёнок? Двигались разноцветные точки — пятнышко побольше, пятнышко поменьше, а вот совсем большое, яркое…

«Это же зонтик!» — догадался мальчик.

Из-за серо-синих осенних облаков выглянуло солнце, и у разноцветных пятен выросли тени. Они размахивали руками, двигали ногами. Одни бежали впереди, другие позади.

«Это смотря куда светит солнце: в спину или в лицо», — подумал Тимоша.

Он взмыл ещё выше. Тяжёлое, словно мокрая простыня, облако мазнуло его своим холодным краем по лицу, шлёпнуло по босым пяткам, и тут Тимоша окончательно понял, что он летит!

— Я лечу! Лечу-у-у! — закричал он, и голос его от радости сорвался!

Тимоша покружил над крышами домов и, широко раскинув руки, спланировал в открытую балконную дверь.

— Ну вот же он! — закричал Чижик. Мелко и нервно трепеща крылышками, он носился вокруг люстры. — Во! Летает! Ур-р-р-ра! — заорал он. — Мы летаем! Воще!

Будильник наконец пришёл в себя, поправил шапочку звонка и вдруг залился отчаянным звоном:

— Иван Карлыч! Иван Карлыч! Смотрите!

Старый Сурок прибежал из кухни, как был: в переднике, с тарелкой и тряпкой в лапках.

— Батюшки! — ахнул он. — Упадёт! Расшибётся!

Пенсне спрыгнуло с его коротенького носа и повисло на чёрном шнурке. Сверху Иван Карлыч казался Тимоше и Чижику коротеньким мягким плюшевым пенёчком.

— Что это? Что это?!

— Иван Карлыч! — кричал Тимоша. — Я лечу!

— Летят! — взволнованно объяснял Будильник. — Летят! Оба!

— Ага! — трещал Чижик. — Мы летим! Ну мы даём! Ну воще…

Старый Сурок зажмурился и замотал головой.

— Разбудите меня!

— Иван Карлыч, — сказал Тимоша, спустившись пониже. — Я лечу на самом деле!

— Нет-нет! Это я вижу во сне! Это такой странный сон! — лепетал Сурок.

— В том-то и дело, что не сон! — звякнул Будильник. — Мы же все это видим.

— Значит, мы все спим! — сделал вывод Иван Карлыч.