Помоги проекту - поделись книгой:
Следующий сюрприз меня ждал на Майдане – на гостинице «Украина», бывшей гостинице «Москва», красовалась надпись «МОСКВА». Галлюцинация? Что заставило вернуть гостинице, давно оккупированной депутатами под апартаменты, старое название, такое непатриотичное? Как говорится,
Ноги сами принесли меня домой. В сумке ноутбука я нашел ключи и, набрав код на электронном замке подъезда, быстро поднялся к своей квартире. Странно, ключ не проворачивается. За спиной раздался голос соседа, депутата Мошко. Похоже, он был подшофе.
– Во! Какими судьбами? Уже и не думал увидеть. А шо? Не пускают? Они как вселились после тебя, так никому не открывают. Квартиру снизу вот затопили. Так мы и с милицией стучались, и я им корочки показывал в глазок – мне молчат, а сами галдят за дверью.
– Кто вселился? – Я определенно ничего не понимал.
– Ну, так китайцы! Как тебя увезли, сразу тут штук десять въехало, я даже через свои каналы узнавал, думал, раз тебе хата уже не нужна, может, мне отдадут – мне положено расширение как депутату, так сказали – ты добровольно передал в пользу китайской народной дружины. А ты шо, и вправду передал?
В ответ сосед услышал то, что и должен был услышать в этом случае. Даже депутатская неприкосновенность его не защитила. Злобно ткнув ногой бронированную дверь, установленную несколько лет назад (в частных мастерских, расплодившихся на останках института Патона, делали на редкость прочно), я медленно побрел вниз. Во дворе стоял мой «Ситроен», пыльный и бессильно упавший на брюхо. А ключи – дома. Но это уже не мой дом. Сволочи! И тут я увидел валявшиеся под балконом деревянные щепки. Это была разбитая при падении, раздавленная колесами машин модель старинного парусника...
Много лет, беззаботных и добрых, мы клеили ее всей семьей. Сначала в Италии, когда старший был еще совсем ребенком, потом, после возвращения, здесь. Собирали по разным странам экзотические палочки, точно соответствовавшие породам оригинала. Сплетали нитки в имитацию старинных вант. Кроили мою старую шелковую рубашку на паруса и рассказывали дочке, родившейся, когда гордый профиль корабля уже хорошо угадывался на стапеле, о маленьких моряках, которые поплывут на паруснике с красивым именем «Баунти» и откроют новые земли. О том, как будут они менять у дикарей бусы на золото и бороться со злыми пиратами. Собрав обломки в какой-то валявшийся рядом старый полиэтиленовый пакет, я побрел, не понимая, куда и зачем, не видя ничего перед собой.
Пришел в себя я на скамейке Ватутинского парка. Было уже темно. Какой-то тип в розовой женской синтетической шубе не по размеру, судя по запаху, бомж, молча тянул сумку ноутбука к себе.
– Тебе чего надо?
– Слышь, зёма, давай сумку, загоним, пузырь возьмем! Люська в гастрономе на Садовой – своя баба, она понимает, что к чему. А сумка тебе зачем? Она кожаная, все равно до утра не удержишь...
– Мужик, отползи, у меня и без тебя голова болит, – вяло возразил я, пиная новоявленного земляка ногой.
– Так полечимся ж, полегчает! – Бомж не собирался сдаваться. Тем более отпускать мою сумку.
Пришлось пнуть его сильнее. Мужик, впрочем, не стал особо настаивать и позволил мне медленно удалиться с поля боя без потерь.
Значит, так, подведем итоги. Работы нет, паспорта нет, денег нет, квартиры нет, населена роботами... Хорошо, хоть здоров пока, и голова скоро пройдет, выспаться бы только. Вот черт! Клялся себе не говорить, что здоров! Всегда после таких мыслей грипп подхватываю. Вот и теперь сразу горло начало саднить...
К вечеру, уже с полным гриппозным набором – температурой, заложенным носом, болью в глазах и неимоверной слабостью, – я смог добраться до розетки, чтобы включить свой ноутбук. Мужик, продающий сахарную вату, милостиво разрешил подключиться к его удлинителю. Пусть аккумулятор зарядится, а я заодно почту проверю.
Сообщение было всего одно – из Министерства по Науке с требованием представить в трехдневный срок пятисотстраничный отчет по программе сотрудничества с Германией, за которую я был ответственен. Мне сейчас только отчеты писать, в мусор. Посмотрим новости, пока от розетки не прогнали. Но сначала надо Мише позвонить. Компьютер, показав, что лимит сотовой связи составляет шесть минут, быстро набрал знакомый номер. Через пару гудков высокий незнакомый голос ответил:
– Пазаласта!
– Можно Мишу к телефону? – без особой надежды попросил я.
– Але!
– Это квартира Михаила Рублева?
– Пазаласта!
– Извините, это номер 2682876?
– Акей!
– Мишу можно к телефону?
– Дасвиданя.
Короткие гудки завершили этот бессмысленный разговор. Значит, и вправду Мишу взяли. Хорошо, почитаем новости в Интернете.
Новостные сайты просто ошеломили меня. Не зря Крещатик украсили трехцветными флагами!
На следующий день после вторжения турецких войск в Крым элитная десантная дивизия Российской империи была высажена на аэродроме Бельбек под Севастополем. Наверное, тот самый «Илья Муромец», который я видел с балкона, и вез тот десант. Стремительный бросок российских войск смел слабо эшелонированную оборону турков и сбросил их в море! В украинском парламенте Русский блок собрал под свои знамена традиционных противников, и название «Москва» гостинице вернули на второй день турецкого конфликта. Но другие сайты сообщали более правдивые и менее восторженные новости. Именно на второй день конфликта российский десант в безумном и бесполезном броске, истратив семьдесят тысяч тонн керосина, захватил переданный туркам согласно документам о капитуляции 1858 года Севастополь. Тогда, на короткое время, в Раде возобладало пророссийское лобби, и ввиду особой ситуации указом президента на Украине было введено годичное трехъязычие. Отныне на год, без права продления, государственными языками становились украинский, русский и гагаузский. Как было написано в указе в скобках – в алфавитном порядке.
На углу Крещатика и Николаевской есть гастроном. На пристроенном втором этаже гастронома есть бар. Там наливают коньяк в заранее нагретые паром коньячные бокалы. Но не всем. Только тем, у кого есть деньги.
Безумный ливень, казавшийся еще более страшным из-за того, что я смотрел на него с высоты днепровских круч, бушевал над городом. Стократным эхом отзывался над величественным Днепром, над притихшей Лаврой, над заброшенным парком, спускавшимся от Липок прямо к реке. Стихия переломила последнюю соломинку, еще удерживающую меня в реальном мире. Я попытался спуститься по покрытому прошлогодними листьями склону, но, не удержавшись, заскользил вниз, к следующему витку полуразрушенного серпантина парковых аллей. Я проехал на спине сотню метров и застрял, налетев на небольшую кирпичную кладовую, стоящую среди деревьев. Маленькая каморка – за кованой решеткой помещение в два-три квадратных метра, заполненное метлами, граблями и ржавыми железками.
Гнилой замок на решетке пал после первой попытки потрясти ее. Здесь можно спрятаться от дождя. В два счета выбросив почти все барахло, я забился в каморку и укрылся старыми вениками. Это позволило хоть немного согреться и защищало от брызг дождя, достававшего даже здесь. Странное место. Казалось, какой-то липкий страх отпугивал от него все живое. Даже паучков не видно на старых метлах. Вон какая-то птица, спикировав с облезлого дерева, словно испугалась чего-то и резко улетела от моей каморки. Чего они боятся? Я не кусаюсь. Я просто болею. Просто мне плохо. Неужели эта каморка – мое последнее пристанище? Блестящая карьера! И ради чего? Ради того, что из-за гордыни не захотел с властями мириться? Да ведь глупость это! В исступлении я ударил в заднюю стену каморки кулаком, даже не почувствовав разбитых косточек.
Серая монолитная стена беззвучно сдвинулась в сторону и открыла длинный коридор. Стены испускали мягкий свет, и было видно, что где-то вдалеке он становится ярче. Ничего не понимая, уже утратив способность удивляться, я побрел по коридору. Стена, отделявшая каморку с метлами от тоннеля, тихо вернулась на место, замуровав меня в этом странном подземелье. Коридор кончился, и я вошел в светлый зал. Тут силы оставили меня. Все поплыло перед глазами, и я упал на мягкий пол, теряя сознание.
Очевидно, глубокий обморок, вызванный гриппом и всеми предшествующими событиями, перешел в сон, который длился неизвестно сколько.
Глава седьмая
Ослепительно-белый снег не позволял четко разглядеть следы единорога. Единорог, учуяв человека, испуганно фыркнул и, ловко прыгая по леднику, помчался по белому склону. И оставил на снегу пачку Казбека. Из нее бесшумно катились непрерывным потоком папиросы. Но курить совершенно не хотелось. Вот есть, как раз наоборот, хотелось очень. Отчаявшись догнать единорога, я распаковал рюкзак, чтобы достать сгущенку и сделать «эльбрусское мороженое» – старую хитрость горных туристов. Надо размешать в кружке сгущенку и снег. Особые гурманы добавляют еще варенье, если оно есть. После изнурительного штурма перевала такой десерт помогает восстановить силы. Легко открыв банку ногтями, я попытался набрать ложкой смесь, но почему-то мороженое, превратившись в рой белых мух, с жужжанием улетело. Я голоден, мне холодно, ослепительный свет, отраженный снегом, мешает мне смотреть. Я снова пытаюсь попробовать мороженое, но ничего, кроме холода, не ощущаю. И слышу легкий гул белых мух. Собрав все силы, я вырываюсь из этого замкнутого круга и уже наяву бьюсь головой обо что-то твердое. Я в залитом светом зале, тихое гудение, моментально прекратившееся...
Я не сразу сообразил, где я нахожусь, но потом, осмотревшись в зале с гладкими стенами, столами-пуль–тами, креслами, я вспомнил все. Свирепый грипп, каморка с рухлядью, длинный коридор, обморок. Но чувствовал я себя сейчас совершенно здоровым. Какой-то нелогичный финал прошедших дней – я в странном, тихом помещении, я здоров и совершенно не понимаю, что же это за место.
Голубоватый свет послушно следовал за мной, освещая только ближайшее пространство вокруг. Я находился в громадном зале. Я бы, наверное, назвал его машинным, в лучших традициях давних времен. Внутреннее чувство подсказывало, что, кроме столов-кресел, сегментированных стен, здесь больше ничего, а тем более никого, не найдешь. Как кошка, подобранная среди сараев и принесенная в дом, я начал осматриваться, обходить зал, трогать странные предметы. Несмотря на абсурдность ситуации, инвентаризация проходила как-то буднично, словно я и не скитался еще вчера больным и бездомным по городу.
Убедившись в том, что никаких видимых опасностей помещение не таит, я присел перед столом-пультом. На поверхности стола находились кнопки, ну или что-то очень похожее на кнопки, скорее даже на клавиатуру. На каждой из них был нанесен особый символ, совершенно не знакомый мне. У края стола вертикально стояла большая прозрачная панель. Интересно, как это все работает, если, конечно, работает?
Что делает нормальный исследователь, когда сталкивается с черным ящиком? Нажимает на наиболее привлекательную кнопку. Затаив дыхание, я надавил пальцем на одну из клавиш с симпатичным, как казалось, символом сверху. Это привело к нулевому результату. Смелее и смелее я нажимал кнопки, с полным отчаянием пытаясь оживить прибор. Панели и экраны по-прежнему выглядели безжизненно. Я прекратил давить на клавиши и решил сначала все-таки подумать. Никогда раньше ничего подобного я не видел. Непривычная форма столов и кресел, совершенно необычная клавиатура. Делаем логический вывод. Вернее, вывод, который является наиболее простым и не крушит сознание, – это все неземное. А раз неземное, значит, прилетело. А раз прилетело – умеет летать! И ни в коем случае такая система не будет рассчитана на то, что первый попавшийся человек запустит ее простым нажатием клавиши. Наверное, все управление идет с этого центрального стола-пульта! Но я ведь уже испробовал на нем все кнопки!
Но, может, это не главный пульт, а, допустим, место астронавигатора или медсестры. Попробуем иначе. Допустим, я хочу улететь отсюда к чертовой матери, и мне надо выбрать главное средство управления кораблем. Значит, мне необходимо взять в руки штурвал, например, и проложить путь... Стекло напротив стола вдруг подернулось мелкой сеткой, на которой постепенно стало проявляться не что иное, как карта. Карта была знакома – южная окраина Киева и зоны отдыха вокруг. Очень приятно. Я все это и так помню. Вот так так! Оно меня слушается! С легким потрескиванием засветилась еще одна панель, справа.
На ней возникла картинка с автомобильным рулем. Руль был до боли знаком, да еще с символом «Ситроена» посередине. Руль был прикручен обычным болтом к штанге. Оказалось, что, прикоснувшись пальцем к экрану, я могу двигать руль. Но он только вращался, больше ничего не происходило. Черт побери! На стекле загорелся знакомый знак «Осторожно, дети!». На привычном знаке перебегали дорогу, держась за руки, черт с рожками и хвостом и, наверное, его мама. Эта система что, издевается надо мной? Конечно, о ментальном управление компьютерами хорошо известно, правда, только из фантастической литературы. Но зачем все так искажать? Мне только безумного компьютера не хватало.
Засветилась очередная панель. На ней обозначился компьютер. Очень красивый. Весь железный и в заклепках. Монитор был циклопических размеров, зеленая «мышка» с желтыми зубами, каждая кнопка клавиатуры завершалась молибденовым острием, способным проткнуть палец насквозь. Системный блок черного цвета, а в прорези дисковода виднелись тлеющие внутри блока красные угли. Из висящих по бокам монитора колонок вырывался время от времени белый пар. Ясно. Адекватно реагирует система. Дура! На панели-экране появилась вырубленная из дерева скульптура «Женщина с отбойным молотком». Она была очень похожа на ту, что стояла над аркой «Пассажа». Правда, та, на экране, была обнажена, покрыта неприличными татуировками и отбойный молоток держала совершенно уж непристойно. И еще была безобразно толста.
Зачем они надо мной издеваются. Ведь я подохну здесь! И в первую очередь от голода.
Один из сегментов стены практически беззвучно выехал, образуя стол. На столе стояли тарелка с отбивной, тарелка с греческим салатом и еще одна, диссонирующая, с черными креветками... Все это дополняла большая кружка с питьем, внешне похожим на пиво. Шапка пены оседала в кружке, которую сверху завершало фигурное запотевшее донышко. У вилки, лежащей на краю тарелки, был один зуб... Рискнув, я попробовал отбивную. Она была вкусная и настоящая. Потом я провел некоторое время в попытках отбить лишнее донышко у кружки. Когда силы и надежды иссякли, последний удар о край стола вдруг снес донышко очень аккуратно, даже не оставив осколков. Жаль только, что нижнее.
Еда оказалась сытная, и после неоднократных попыток удалось заполучить вполне пригодную для питья воду. Лучше не упоминать, во что эта вода была налита.
До конца дня (я мог понять это только по часам) мне так и не удалось добиться никакой вразумительной реакции от системы или что это было там на самом деле. Уже засыпая, я увидел, как на панели-экране появилась новогодняя гирлянда, и зал заполнила тихая рождественская музыка:
«We wish you a Merry Christmas...»
Сон был спокойным и целительным. Только свет будил меня время от времени. Проснулся я в нормальном состоянии тела и души. И относился к произошедшему спокойно, но с любопытством. Я сделал новый осмотр владений, которые считал уже своими. При осмотре я учел вчерашний опыт. Трогая, оглаживая панели, я старался заставить их открыться. То ли руками, то ли мыслями. В итоге получасового ползания вдоль стен удалось сделать два наиважнейших открытия. Первое – в левом дальнем углу панель открыла доступ в следующий коридор. Второе, и, пожалуй, более важное, – за одной из панелей оказался вход в сан-блок. Ванна, душ, нормальный человеческий унитаз. В обычном шкафчике на стене мыло, шампунь, зубная щетка и ароматные жидкости в прозрачных флаконах. Одна из панелей – фен, позволивший мне без полотенца обсохнуть после длительного блаженства в ванне, заполненной минеральной водой, и, судя по тонизирующим свойствам – радоновой. Что ж, неплохое начало. Или конец.
Закинув отмокать в ванну одежду, сильно испачканную за время моего вынужденного бомжевания, я пошел в зал. Сел в привычное кресло и запустил ноутбук – надо проверить почту, если, конечно, сеть работает из этого комфортного подземелья. Ноутбук резво загрузился, но, естественно, мобильный модем не смог связаться из-под земли. Вдруг пискнул сигнал вайфая. Ноутбук не нашел ничего более умного, как сообщить: «Обнаружено устройство связи, электробритва модели Харьков-3М».
Потом ноутбук начал выдавать совершенно безумные сообщения, сначала требуя установочные диски «Win–dows», почему-то на уругвайском диалекте. Не дождавшись, ноутбук сообщил, что обновления установлены, потом пошли чередой сообщения о попытках присоединиться к сети с названием, состоявшим из нечитабельных символов. При этом компьютер не требовал от меня никаких действий, словно им управлял кто-то другой. В итоге громадное стекло напротив, которое я вначале принял за перегородку, вмиг потеряло прозрачность, и на нем возникла надпись: «ready». На экране ноутбука появилась точно такая же надпись. Я по наитию набрал «WIN», а что еще? И мгновенно загрузилась привычная система. При этом в качестве фоновой картинки был портрет Муссолини в уборочную страду. Муссолини, в соломенной шляпе и голый по пояс, заталкивал клок пшеницы в молотилку. Картинку поменять не удалось.
Ну что же, жизнь налаживается! По крайней мере все это выглядит как подключение к главному компьютеру. На экране была только одна иконка с подписью: «Доступ к ресурсам». Я запустил ее, и на экране появилось белое окошко с мигающим курсором, словно приглашающим к диалогу. Попробуем.
«Показать конфигурацию».
Ответ:
«Неконкретная команда».
Ура! Оно реагирует! Начало положено.
«Схема помещений».
«Не найдено помещений».
«Доступ к ресурсам».
«Определите точку доступа к ресурсам системы».
«Все».
Немедленно ожили десятки стеклянных панелей на столах. Каждый из экранов показывал свою картинку. На одном из экранов я узнал ту самую будку с вениками на днепровской круче. Ага, доступ, по-вашему, это вход. Но тогда десятки картинок – это десятки входов, показанных с внешней стороны. Интересно, как и что их показывает? Вот видно, как на одном из экранов, ковыряясь в носу, прошел гаишник с полосатой палочкой. Да я знаю это место! Это склон Владимирской горки, мне Воха когда-то говорил, что там есть лаз в подземелье. Наверное, вход в галерею так же надежно закрыт, как и на склонах. Пробуем дальше:
«Совместить точки доступа с картой местности».
«Команда неизвестна».
«Показать координаты точек входа».
На главный экран вывалились столбцы цифр. Спасибо.
«Представить графически».
«Указывать вертикали?»
«Представить высоту вариацией цвета».
Теперь на экран выскочила картинка: до боли знакомые очертания – центр города, река. И весь склон от Динамо до Горки покрыт галереями, сходящимися к центральной, почти круглой зоне. Она, кстати, намного больше пространства, мною изученного.
«Показать оружие».
Это я прямо как в Doom II.
«Объект отсутствует».
Ясно. Или мы пацифисты или я что-то не так называю...
«Реречислить ресурсы».
«Ресурсы:
энергетические – реактор в спящем режиме
пищевые – синтезаторы задействованы на 0.0001%
информационные – готовы».
«Показать информационные ресурсы подробно».
«Геостационарные сателлиты – 18 из 20 в состоянии 100% готовности.
Стратосферные дроны:
250 – законсервированы
250 – зарядка
250 – дежурство в состоянии готовности
Оперативные сферы:
7500 – в составе дронов
13700 – законсервированы
1000 – на дежурстве
Дроны низкого полета:
250 – законсервированы
250 – зарядка
250 – дежурство в состоянии готовности
Энтрудеры:
106– дежурство на точках доступа
1011– готовы
Общее число энтрудеров – ограничено ресурсами систем генерации, на срок до 106 лет – неограниченно».
Впечатляет. Хотя ничего не понятно.
С помощью такой глобальной системы сбора информации можно творить чудеса. Интересно, а как эта система взаимодействует с Интернетом?
«Подключиться к Интернету».
Поделиться книгой: