Помоги проекту - поделись книгой:
— Кто вы такой?
— Прежде чем задавать такие вопросы, представьтесь, а я посмотрю, стоит ли с вами вообще разговаривать.
Молчаливая пауза.
— Политрук Строгов, 403-й стрелковый полк, 145-й стрелковой дивизии.
— Лейтенант Павлов, 516-й гаубичный полк, 145-й стрелковой дивизии.
— А бойцы? А раненный?
— Тоже из нашего полка, бойцы ездовые из хлебопекарни, раненный — начальник штаба 403-го полка.
— Понятно, а девушка?
— Телефонистка с батальона связи. Может, теперь, вы представитесь?
Я подошел чуть ближе, не опуская автомата.
— Капитан Зимин, главное управление государственной безопасности.
Политрук удивленно посмотрел на меня.
Ого, как их проняло. Таких визитеров не часто встретишь, а тут госбезопасность почти в полном составе, только товарища Берии для полного комплекта не хватает.
А вот у политрука разгорелись глаза. Он почти спокойно, подчеркнуто по уставу, снова решил обратить на себя внимание.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться, начальник особого отдела 403-го стрелкового полка, старший сержант госбезопасности Строгов.
О как. Я думал, у нас тут замполит всех строит, а оказывается настоящий штатный «молчи-молчи».
— Обращайтесь сержант.
— Вы можете подтвердить вашу личность?
— Сержант, ты, по-моему, не понял, где мы находимся. То, что ты до сих пор жив, это лучшее доказательство. И кто в тыл к противнику берет с собой документы. Хотя. Подойди, остальные на месте.
Он подошел ко мне поближе, но руку держал недалеко от кобуры.
— С глазу на глаз.
Он кивнул. Отойдя чуть в сторону, я ему протянул шелковый платок.
— Думаю, ты знаешь, что это такое.
Строгов, с некоторой дрожью, пробежался взглядом по тексту, потом вернул лоскут обратно, стал по стойке смирно.
— Теперь, надеюсь, сомнений относительно меня нет?
— Никак нет.
— Значит так, поступаете в мое непосредственное распоряжение.
— Есть.
Мы уже спокойно вернулись к оставленной группе. Бойцы, лейтенант и девушка связистка с надеждой посматривали на нас.
Строгов, подошел и вполголоса сказал.
— Все спокойно, это свои.
Все сразу расслабились. А я смог откинуть накидку масккостюма и все увидели мою размалеванную тактической краской физиономию.
Девчонка аж прыснула. Но увидев строгий взгляд полкового особиста, сразу нахмурилась и отвернулась к раненному.
— Скажи сержант, а у тебя брата, служащего в нашей организации нет? А то недавно с таким вот Строговым встречался и очень плотно работал вместе.
Тут же наткнулся на удивленный взгляд.
— Есть, товарищ капитан.
— Такой плотный, брови еще белесые.
— Да это Сашка. Вы что-то знаете про него?
— Да не волнуйся, жив он. Воюет как все. Правда, зануда редкостная.
Особист аж засветился.
— Точно, Сашка. Мы ж с ним с самого начала войны не виделись.
— Ну и ладно — оборвал я разговор.
— Теперь рассказывай откуда вы такие красивые, и куда следуете?
Глава 2
Наша небольшая группа уже второй день продвигалась в сторону канонады. Я, как более опытный и экипированный разведчик, шел впереди, за мной на удалении метров в восемьдесят, шли остальные. Того же Строгова и Павлова нагрузил своими пожитками, причем особист головой отвечал за их сохранность. Обоих научил пользоваться радиопередатчиком и, будучи в головном дозоре, регулярно поддерживал связь.
Выходить к окруженным войскам, которые в ближайшее время будут разбиты, конечно, не самая лучшая идея, но узел связи у них пока должен еще функционировать и отправить сообщение в Москву, о появлении у них в расположении Зимина, вполне по силам.
К вечеру добрались еще до одного прорванного рубежа обороны. Абсолютно такая же картина. Воронки, полуразрушенные траншеи, трупы и запах гари. Немцы даже не оставили трофейной команды и рванули дальше. На пределе слышимости ощущались звуки работы двигателей иногда выстрелы орудий.
Уставшие люди расположились недалеко от небольшой речушки, в перелеске, которых тут было в изобилии. Я присел чуть дальше и спокойно посматривал на спутников, с которыми свела судьба, при этом, не забывая контролировать окрестности. После того, как народ немного отдохнул, у людей появился зверский аппетит, но в суматохе отступления никто, не успел озаботиться продуктовым вопросом, поэтому все угрюмо сидели, стараясь не думать о еде. По молчаливому согласию, никто не поднимал эту тему. Остатки шоколада и пару консервов, которые я прихватил с собой, съели еще в вчера. А вечером похоронили Иволгина, не вынес дороги и внутреннее кровотечение. Без экстренной хирургической помощи у него не было шансов. Ближе к вечеру он еще раз пришел в себя. Когда я нагнулся к нему, он шепотом попросил навестить его семью в Москве и отдать его вещи. Эта фраза забрала все его оставшиеся силы. Он опять потерял сознание и через три часа умер. Мы его похоронили в лесу. Его летную кожаную куртку, шлем, и планшет с документами я забрал с собой, на немой вопрос Строгова ответил, что пилот из специального авиаполка НКВД. О его смерти нужно будет отчитаться.
Я, сидел и думал совсем о другом. Сейчас мы выйдем в расположение остатков частей 28-й армии, которые доживают последние дни. Мои спутники — остатки разгромленной 145-й стрелковой дивизии, которая должна была прикрывать с запада контрнаступление по деблокаде смоленской группировки. Странно, весь расклад по Смоленской оборонительной операции я передал Судоплатову еще неделю назад. Но как таковых результатов в изменении оперативной обстановки не увидел, ну разве что, вместо пяти дивизий, как в нашей истории, 28-й армии на этот момент было придано восемь. Причем, три дополнительных стрелковых дивизии, переданные из состава Резервного фронта, создавали эшелонированную систему обороны на пути 7-го армейского корпуса. 145-я, как и в нашей истории, приняла на себя первый и самый тяжелый удар немцев и в течение двух дней была разгромлена, вот благодаря такой расстановке сил, стремительного окружения группировки 28-й армии не получилось, и теперь немцы, следуя ранее намеченному плану, прорывались к Рославлю, пытаясь замкнуть кольцо окружения.
От тягостных мыслей о большой стратегии, меня отвлек вопрос Строгова. Я его пропустил мимо ушей, поэтому пришлось уточнить.
— Не понял, что?
— Товарищ капитан, что дальше делать будем? Люди, уставшие и голодные. Долго так не протянем, да и майору хуже стало.
— Хорошо, сейчас что-нибудь придумаю.
Поднялся, порылся в вещах и достал вторую радиостанцию второй «ночник», которые были у Иволгина. В качестве сопровождающего для разведки решил взять артиллерийского лейтенанта, как более спокойного и выдержанного. На время, свою СВУ отдал Строгову, в ночном рейде она вряд ли пригодится, а Павлова перегружать лишним оружием тоже смысла не было, устраивать большую войны мы не собирались. Думаю, в окопах подберем ему что-то подходящее. Провел быстрый инструктаж по пользованию радиостанцией и «ночником».
Пока Павлов готовился к ночному выходу, я решил глянуть, что там с раненным майором. Он уже второй день без сознания.
Нагнувшись к майору, в полумраке сумерек попытался оценить состояние. На губах была видна красная пена. По еще многим показателям явно не жилец.
Девушка, которую звали Зоя, с надеждой глянула на меня.
Я глубоко вздохнул и отвернулся. Потом спокойно констатировал.
— Не жилец, к утру умрет.
— Вы врач?
— Да нет, скорее наоборот. Просто насмотрелся такого. Проникающее ранение грудной клетки, повреждены легкие, большая потеря крови, дыхание поверхностное, пульс еле прощупывается. Шансов нет, если не оказать немедленную хирургическую помощь.
Все сидели и молчали. А я повернулся к артиллерийскому лейтенанту.
— Ну что, освоился с радиопередатчиком?
— Так точно, товарищ капитан.
— Ну, тогда пошли, посмотрим, может, что и получится найти, людей кормить надо.
Через пять минут мы растворились в темноте леса. Я шел и про себя думал, какой позывной дать лейтенанту. Что-то настроение было не самое лучшее и никаких птичьих позывных на ум не приходило.
В итоге, решил не мучиться и сам обратился с вопросом к лейтенанту.
— Придумай себе позывной, а то что-то фантазия не работает.
— А можно «Мозг»?
— С чего такой, странный позывной? У нас принято птичьи клички давать, как-то привычней.
— Да это у меня еще с артучилища. Я пошел в армию после второго курса института. На одном из занятий, наш преподаватель по баллистике меня так и назвал. Вот кличка и привязалась.
— Хорошо. Мозг, так Мозг. А в институте, на каком факультете учился?
— Математическом.
— Ну, тогда понятно, для артиллерии самое то. Приготовь оружие, одевай «ночник», фуражку сними. На, вот возьми тактическую краску, измажь лицо, как у меня полосами, а то его метров на сто видно при хорошей Луне. Пошли, старайся не топать как слон и смотри под ноги, хруст веток ночью тоже далеко слышен.
Осторожно продвигаясь, вышли на открытое пространство. Вдалеке за линией окопов, в развалинах небольшой деревеньке явственно были видны немецкие танки и несколько грузовых автомобилей, вокруг которых расхаживали солдаты. Ветер был на нас, поэтому очень быстро ощутили запахи стоящей на отдыхе воинской части. Что особенно раздражало, так это отдельно стоящая полевая кухня, с которой раздавали ужин. Нам, полуголодным, это было особенно труднопереносимо. Ну, я то, еще терпимо, только сутки не ел. А вот лейтенанта было жалко. Мы склонили головы друг к другу и стали шептаться.
— Павлов, значит так, я пойду, пробегусь по окопам, может, что и найду для вас. Ты с этого места наблюдаешь за немцами, и, даже если начнется стрельба, не вмешиваешься. Стрелять начнешь только тогда, когда получишь команду. Сейчас ты просто наблюдатель. Понял?
— Так точно, товарищ капитан.
— Вот и хорошо. Смотри внимательно. Я пополз.
Проведя такой вот инструктаж, сам через поле, от воронки к воронке стал продвигаться к линии окопов. На всякий случай, лежа в одной из воронок, пока догорала пущенная немцами осветительная ракета, накрутил и на пистолет массивный глушитель. В случае чего, он грохочет намного тише, чем тактический глушитель автомата и это может дать некоторое преимущество. Еще одно приготовление заключалось в том, что достал из подсумка две светошумовые гранаты, которые в последнее время стал с собой почти всегда брать, и положил в кармашек, чтоб можно было сразу ими воспользоваться.
Двигаясь короткими перебежками, и иногда ползком, добрался до второй линии окопов. Тут разрушения были меньше, поэтому найти что-нибудь из съестного было более вероятно.
Судя по сырой земле, окопы были вырыты совсем недавно. Спрыгнув в ход сообщения, уже более спокойно пошел в сторону командного пункта, по возможности осматривая боковые ответвления, на предмет солдатских вещмешков.
Когда нужно было рассмотреть что-то более детально и света луны не хватало, включал небольшой инфракрасный фонарь, который шел в комплекте с прибором ночного видения.
Пару раз, Павлов заметив вспышки моего фонаря, вышел на связь и попросил быть осторожнее и не выдавать себя, на что получил вполне логичный ответ:
— Посмотри без прибора, видишь свет фонаря? Нет. Вот и немцы не видят. Все успокойся, не отвлекай.
После чего, я принялся шарить по покинутым окопам, заглядывая в ячейки и пулеметные гнезда, в надежде найти оставленные боеприпасы и консервы. Как нормальный солдат, я вытаскивал документы у каждого попавшегося мне погибшего бойца. Если получится выйти к своим, можно будет, хоть таким образом, сохранить о них память. Чтоб родные и близкие знали, где погиб человек, и не считали его пропавшим без вести. Они выполнили свой долг. И забывать о них будет преступлением.
Мои поиски увенчались успехом. В одном из ходов сообщения нашел убитого бойца с вещмешком, который никто не успел распотрошить. Там нашел две банки тушенки. Рядом, недалеко от пулеметной позиции, лежал солдат подносчик, с цинком винтовочных патронов. У него из брезентовой сумки позаимствовал две наступательные гранаты. А и сам цинк прихватил, вдруг пригодиться. Винтовки Мосина, которыми были вооружены бойцы, принципиально игнорировал, больше искал автоматическое оружие.
По количеству погибших и виду разрушений, можно было сказать, что возле командного пункта батальона разыгралась самая ожесточенная схватка. Тут бойцы уже лежали вперемешку и под ногами при каждом шаге звенели стрелянные гильзы.
Около получаса пришлось переходить от тела к телу, разыскивая боеприпасы и продукты, доставая красноармейские книжки. У мертвого капитана позаимствовал полевую сумку, куда сложил все найденные личные документы красноармейцев и командиров.
Результатам таких поисков оказались еще несколько гранат, и практически целый пулемет Дегтярева и три диска к нему. Вот как раз цинк с патронами и пригодится.
— Мозг, это Феникс.
— На связи.
— Что у тебя там?
— Пока все тихо. Немцы ближе не подходят.
— Хорошо. Перемещайся ко мне, я тут пулемет нашел, надо его забрать и набить диски патронами.
— Понял. Сейчас подойду.
Пока Павлов сюда подойдет, решил еще пошарить по окопам. Все-таки столько бесхозного оружия и боеприпасов. Хотя немецких трупов не видно, значит, своих они убрали в первую очередь.
Минут через двадцать, когда я еще нашел ППД и пытался оценить, насколько он пригоден, для использования, в проходе показался крадущийся Павлов, который по дороге прихватил винтовку.
Я ему помахал рукой. Увидев меня, он приблизился и мы зашептали.
— Павлов, смотри, вот пулемет, и три диска к нему, проверь, рабочий ли он, и если да, набей диски, вон я целый цинк с патронами нашел. А я пока за немцами посмотрю и немного еще пошарю по окопам. Этот ППД кажется поврежден. Надо что-то еще Строгову найти.
Дождавшись его кивка, пошел дальше, осматривая всех попадавшихся мертвых бойцов, вдруг кто-то живой остался.
Поделиться книгой: