Компьютерный вальс

Александр Лонс

Компьютерный вальс

Часть первая

Взгляд со стороны

1

Двадцатого октября, в одном из ночных клубов Москвы разговаривали двое сравнительно молодых людей. Тот, который попал в беду, сидел перед бутылкой «Мартини» и жаловался своему давнему знакомому — однокласснику. Хотя оба парня были ровесниками — им было по тридцать три года, выглядели они совершенно по-разному. Первый — уже начавший лысеть и толстеть, с одутловатым лицом, и короткими, «под ежик», светлыми редеющими волосами, успел уже порядочно нагрузиться. Второй — подтянутый брюнет, с густой, аккуратно подстриженной шевелюрой, слегка смугловатым лицом немного восточного типа, казалось, иронизировал над своим собеседником, хотя на словах сохранял полную серьезность и даже проявлял участие. На вид он был совершенно трезв. Его внимательные карие глаза следили за бегающим взглядом водянистых глаз приятеля. Попробуем передать их разговор в несколько адаптированном виде, дабы не смущать читателя и не утратить нить.

— …понимаешь, Лёха, у меня вся работа застряла, — обильно матерясь, ныл первый, — файлы пропадают, и все. Причем самые важные. Этот подлый компьютер сам их, б…ь, стирает. А там вся моя бухгалтерия, все заказы, прайсы ну все, понимаешь? Я же не могу все держать в офисе, там только «белая» бухгалтерия, на случай аудита… ну, ты знаешь…

— Комп сам стирать информацию не может.

— Может. Я точно видел. Был файл — и нет. И так много раз. Работаешь, работаешь, сохранишь! Выключишь, назавтра включишь, а там уже и нет вчерашнего! Как не было!

— А кто кроме тебя имеет доступ к твоему компу? — с ленцой спросил Лёха.

— Да ни одна душа, ты чё? Ну жена играет, иногда сын. А так — никто.

— Они не могли случайно…

— И не думай, с этим у меня строго. Я даже своего пароля им не даю. У них отдельный вход. А у сына вообще свой комп, зачем ему ко мне лезть?

— Ты же говорил…

— Ну, был момент. Этот лопух чего-то там у себя пережег, и упросил меня пустить. Дай поиграть, дай поиграть! Ну, я его и пустил. Он вообще ничего не трогал, только свои игры гонял. Пока ему собственный комп не починили.

— Что за игры?

— Не знаю. Там разные монстры, крутые ребята, кто-то за кем-то бегает, сплошные вопли, бахи, бухи. В общем — х. я всякая. На дисках они.

— Слушай, Серега, а ты копии делал?

— А зачем мне эта хренотень сдалась? Я уже вышел из пионерского возраста.

— Да нет, твоих рабочих файлов.

— А я и не понял, наверное, хватит уже, — Серега задумчиво посмотрел на почти пустую бутылку, — зачем мне копии? Вдруг дискету потеряю? Или попадет не туда? Не в те руки? Все и так в двух экземплярах — на компе и на нотнике. Я больше нотник люблю, но комп удобнее. Хотя нотник — круче, да и с собой можно таскать. Сунул в кейс и всё. А он, сука, тоже сам файлы стал стирать. Нотник, конечно, не кейс…

— Восстанавливать не пробовал?

Собеседники не виделись давно. Собственно, они практически не встречались после окончания школы. Лёха сразу поступил в технический ВУЗ, но в ту пору всех студентов брали в армию, и ему пришлось оттрубить два года в стройбате. После дембеля он не стал восстанавливаться на прежнем месте, а поступил через «рабфак» в МГУ, все там закончил, и теперь числился младшим научным сотрудником в одном из академических институтов Москвы. Правда, той зарплаты не хватало даже на проезд до места работы, поэтому работал (вернее — зарабатывал) он, трудясь фитодизайнером: оформлял офисы и интерьеры фирм, квартиры и загородные дома «новых русских». Делал зимние сады, альпийские горки из «карельских» валунов, фонтаны и декоративные водоемы. К этому моменту он был уже фактическим директором фирмы. Крутился, как мог, выбивал заказы, устраивал экспозиции на выставках, старался сэкономить и заработать на всем. Валуны, привезенные якобы из Карелии, на самом деле привозились с подмосковного карьера, а некоторые «экзотические» растения он выращивал сам. Зарабатывал он, по современным московским меркам, не так уж и много. Его хозяин был прижимист. Средств не хватало, всевозможные смежные услуги и контракты требовали массу расходов. Тем не менее, все это позволяло ему содержать жену, маленькую дочку, иметь две машины, дом под Москвой, и не думать о таких досадных мелочах, как карманные деньги. Он даже умел хитрым образом совмещать бизнес с занятием академической наукой, и в свое время был аспирантом фонда Сороса, победителем какого-то конкурса года, и получил грант РФФИ. Он писал научные статьи и постепенно кропал диссертацию. Правда, времени на научную работу оставалось все меньше и меньше. Тридцать три года — и все еще не кандидат наук — институтское начальство смотрело боком, но терпело, поскольку многие другие сотрудники делали и того меньше. К тому же Лёха владел немаловажным талантом — он был лёгок в общении, свободно находил контакты с самыми разными людьми и мог быть, что называется, «своим парнем» в любой компании. Держался он всегда уверенно, по-деловому, что в сочетании с личным обаянием и приятной внешностью производило надлежащий эффект на других людей. В плотских удовольствиях он себе старался не отказывать, и прекрасно разбирался в тонкостях и особенностях московской ночной жизни.

Серега же, от армии откосил. При помощи «предков» и их знакомых врачей, выправил себе какую-то хроническую болезнь, от которой, по логике вещей, давным-давно должен был отдать концы и отправиться в лучший мир, туда, где файлы из компьютеров не пропадают. Однако он получил твердую статью в военном билете, и полное снятие с воинского учета. После школы, через несколько лет свободного полета, он поступил в «Плешку» и с той поры, по сей день, занимался разными формами бизнеса. Начинал он, как многие — сборкой и продажей персональных компьютеров. Набрал несколько молодых ребят, умеющих крутить отверткой, и уже в Москве монтировал и продавал: у кого-нибудь дома, из деталей собирались системные блоки, добавлялись мониторы и клавиатуры, а потом готовые уже «компы» сбывались за очень неплохие деньги. Комплектующие к персоналкам он получал из-за границы, контрабандно, через своих знакомых. Первоначально навар составлял двести- триста процентов, но очень скоро конкуренция сделала этот бизнес малорентабельным, а потом и просто невыгодным. Компьютерщики разбрелись кто куда, и связь с ними была утрачена. Серега перепробовал еще несколько дел, и, в конце концов, занялся тем, что при советской власти называли спекуляцией, а теперь — маркетингом. Нынешнее занятие его фирмы состояло в простой перепродаже всякого ширпотребного барахла — от женских трусов до китайской офисной техники.

Именно благодаря этой самой технике, старые знакомые и встретились. Лёха оформлял очередной офис, а Сергей поставлял для этого же офиса оборудование. В школе они не очень-то дружили — каждый считал другого дураком и пижоном, но тут разговорились, даже выкроили время посидеть в одном из ночных клубов, где у Лёхи был знакомый метрдотель. Втайне оба надеялись чего-нибудь поиметь от восстановленного знакомства.

2

Небольшой, слабо освещенный зал клуба был почти полон. Свободных мест за небольшими, двух— трехместными столиками практически не было. На маленькой, но ярко подсвеченной сцене, тощий тип с лицом хронического алкоголика, хриплым надтреснутым голосом исполнял блатную песню. У стойки бара несколько ярко одетых проституток шарили глазами по залу, в поисках подходящих клиентов. Пару раз взгляд каждой из них оценивающе задерживался на наших приятелях, но, по каким-то причинам, компания не казалась им достаточно перспективной.

— Восстанавливать не пробовал?

— Первое что. Корзина пустая, Эн-Ю — ничего, только всякую дрянь показывает.

— А ты обращался к профессионалам?

— К профессионалам? Ты о чем?

— Ну, к какому-нибудь компьютерному спецу, чтобы восстановил стертое.

— Да, но тут полная х…я получилась.

— Чего, совсем загубили?

— Нет, все по-дурацки как-то вышло. Вернее не вышло ничего.

— А подробнее можно? — заинтересовался Лёха.

— Чего подробнее?

— Ну, как и чего, они с твоими компьютерами делали?

— X.. их знает, чего они там делали, только ничем все кончилось. Ты Ваську Барышева помнишь? Он Бауманский кончал, как раз по этим самым компьютерам и специализировался. Ну, я ему в первую очередь и позвонил. Как-никак в школе одних и тех же баб трахали… Да. Ну, он вначале покочевряжился, а потом заломил сто баксов. Сошлись на пятидесяти. Взялся он, выслушал меня, нет, говорит, к тебе не поеду, надо в мастерской смотреть, там у него, видишь ли, тестеры, стенды и прочая мутотень. Ну, отвез я ему все на работу. Он при каком-то банке, программистом работал. А через день или два он звонит и велит забирать. Я обрадовался — все, говорю, готово? Сделал? А он как-то странно так отвечает, увидишь мол, приезжай, только завтра, после шести. Приезжаю я после шести, говорю охранникам, что иду к Василию, а они ржут. Туда — сюда, ничего понять не могу. Вызывают какого-то хмыря в синем халате, тот смотрит мою ксиву, да, говорит, все верно, Василий просил именно ему два компьютера вернуть, даже пропуск на вынос оставил, и номера указал. А в чем, говорю, дело-то? А дело в том, что Василий уже уволился и в настоящий момент летит с женой и всем семейством на родину предков.

Тем временем номер сменился. Хриплый испитый мужик пропал, и на эстраде появилась высокая изящная брюнетка в черном блестящем бальном платье до полу, и длинными, ниспадающими до талии угольно — черными волосами. Прическу держал сверкающий серебристый обруч. Красивым, глубоким голосом, она в ритме вальса, запела старинный романс.

— На родину предков? Погоди, он же русский вроде.

— X.. его знает, может и русский, но жена у него — точно из этих. Он даже фамилию сменил, взял по жене.

— Это тебе в том банке сказали?

— Где же еще? Теперь его зовут Вася Шапиро.

— Редкая фамилия. А зачем он вообще-то взялся, если уже на чемоданах сидел?

— Ну, хотел, наверное, лишний полтинник на халяву скрысятничать. Ихние привычки пробрел, сука. Я так понимаю, он и не думал ничего для меня делать.

— Ты что, антисемит?

— Почему это антисемит? Я просто обозлился тогда, как черт. Да и полтинника было жалко.

— И ты заплатил вперед? Не очень на тебя похоже.

— Заплатил. Думал — не сделает — вернет. Да и, что мне полтинник…

— Да, полтинник — есть полтинник. Ну и чего?

— Чего, чего. Ничего! Выматерился я от души, погрузил своё имущество, и еду домой. А по дороге думаю, надо же что-то делать! Помнишь, на Савёловском рынке, сидели ребята и чинили жесткие диски? Вынул я оба диска и поехал туда.

— Ты что, и свой ноутбук развинтил?

— А чего, он разбирается, только диск у него тоненький и со специальным переходником…

— Ладно, и как там?

— Где, «там»?

— Ну, на Савёле?

— Я и говорю, вынул диски и отвез только их, без всего остального. Нашел этих ребят довольно легко. Помогите, говорю, в долгу не останусь. Только восстановите мои файлы и, главное, сделайте так, чтобы они больше не исчезали.

— И что?

— Ничего, пожали плечами, обещали помочь.

— Не помогли?

— Не помогли. Я пришел, как договаривались, через два дня, а мне там какой-то парень говорит, что тот мужик — Виталий, который взялся во всем разобраться, погиб в автокатастрофе.

— Как?

— Чего, как именно погиб? На него налетел встречный «Фольксваген», когда он с какой-то бабой ехал к себе на дачу.

— Со своей бабой?

— Не знаю, какая разница? Главное он разбил машину и разбился сам. Насмерть.

— Он что, выехал на встречную полосу?

— «Фолькс» на него выскочил. Там не было разделителя, а водила «Фолькса» был в жопу пьян.

— И оба погибли?

— Мой погиб на месте, его жигуленок всмятку: капота почти не стало. «От полученных травм несовместимых с жизнью водитель скончался на месте». Чтобы его достать — металл разрезали. Ну, а «Фольксу» — почти ничего, синяками отделался. Там сзади на них еще кто-то налетел, свалка была. Об этом даже в «Дорожном патруле» передавали…

— А что с бабой?

— С какой бабой?

— Ну, этого, кто диски хотел чинить.

— Шишка на лбу, истерика и всё. Её «скорая» увезла. А у того, в «Фольксе», тоже одна баба была. Проститутка. Совсем в отрубе. Пьяная или наколотая — не знаю, так ей вообще ничего.

— А зачем нужна проститутка «в отрубе»?

— Я почём знаю? Наверное кому-то такие нравятся. А может, они уже всё закончили?

— А водитель «Фолькса»?

— Морду разбил, весь в крови, но жив. Даже от госпитализации отказался. А вот Виталий — погиб…

— Диски он на работе оставил?

— Оставил. Я потом их передал другому парню, из той же шараги.

— И что парень?

— Ничего, сначала взял. А потом и он отъехал.

— Куда отъехал?

— Не куда, а как. Вывалился с балкона. Двенадцатый этаж.

— И что, опять — «от полученных травм несовместимых с жизнью»?

— Именно. Он весь вечер квасил со своим дружком, а потом совершенно голый вышел на балкон, покурить. Вот и покурил…

— Они там были вдвоём? Он что, голубой?

— Похож. В ухе серьга, весь вертлявый какой-то, я еще тогда подумал…

— И что потом?

— Чего потом, ничего потом. Вот сижу с тобой и пью. Денег они не взяли, честные, мать их… Диски у меня, поставил на место… Странные совпадения.

— Какие совпадения? Ты чего такой тухлый? Один мужик давно хотел свалить в Израиль. Готовился. Шапиро себе нашел. Они, понимаешь, на дороге не валяются. А ты ничего не знал, и в последний момент обратился именно к нему. Второй попал в аварию. Заметь — случайно! Ну а третий — упился вусмерть и ковырнулся с балкона. Наверное — проблеваться хотел, и не рассчитал своих сил. Не повезло тебе, ну, совпало так. Три раза подряд не смогли починить. Случайность.

— Вот, у тебя, случайно, нет на примете знакомого умника или умельца какого, чтоб не уезжал никуда, с бабами не раскатывал, не так чтобы очень сильно пил и гомиком не был?

— Не знаю, вроде нет. Хотя, постой, один такой есть. Как раз подходит. Правда у него противный характер, он часто бывает груб и может вообще без всяких причин отказаться вести с тобой всякие дела, но зато пунктуален и обязателен. Баба у него, правда имеется — жена.

— Это не то.

— Почему — «не то»? Он вполне компетентен, помогал мне несколько раз.

— Да нет, я про бабу. Жена это не баба, а жена.

— Завернул. Тебе дать его телефон? Только знаешь, он меньше чем за сотню зеленых даже разговаривать с тобой не станет.

— Ладно, только бы сделал, а то я никак уже не могу. Все набивать заново — такой геморрой! Да и нет у меня всего в бумажном виде. Не держал… Слушай, по старой памяти, может позвонишь ему сам, а? Ты же его, похоже, хорошо знаешь, а я не… немного не в форме. Пусть сделает, а я всё оплачу.

— Тебе срочно? Ясно. Давай твою трубку.

— Ну ты… Ладно, на.

Лёха быстро, по памяти, набрал чей-то номер, и долго слушал протяжные гудки.

— Нет, он наверно, еще на работе.