На дворе двадцатый век

Микола осторожно пробирался вперед, перелезая через поваленные стволы, по возможности прячась за деревьями и кустами. Он вымок уже весь, но не замечал этого. Минут через десять он добрался до небольшого овражка и залег на его краю, напряженно всматриваясь в кусты.

– Лю-ю-ю-ди! – услышал он вдруг.

И в это же время на другом краю овражка появился мужик. Он был весь в грязи, а за плечами тащил рогожный мешок. А где-то за ним уже слышался треск сучьев. Микола чуть приподнялся и махнул рукой заросшему рыжей щетиной мужику. Тот увидел его, что-то пробормотал сквозь зубы, скатился вниз прямо по мокрой, скользкой глине и начал карабкаться наверх, хватаясь свободной рукой за корни деревьев и мелкие кустики.

– За тобой, что ли? – спросил Микола, кивнув в сторону, откуда уже раздавались хорошо различимые крики.

– А то за кем же, – хрипло ответил мужик.

– Брось мешок-то. Упреешь.

– Ишь ты, – огрызнулся тот и вылез из оврага.

– Гонятся-то зачем?

– Догонят – разбираться не будут. Бегляков тут много. Ловят и на березу. А сам-то кто будешь?

Не отвечая, Микола бросился в чащу, откуда только что выбрался. Метров через сто оглянулся и сказал:

– Беги за мной. Тут изба есть.

– Изба, – обрадовался мужик. – Один ты или двое?

– Двое. Да брось ты свой мешок. Золото, что ли, тащишь?

– Может, что подороже золота, – сказал мужик и не бросил.

Так и тащился с ним, иногда падая на четвереньки, чертыхаясь и часто оглядываясь.

В избу они ввалились, оба грязные как черти. Мужик сразу бросился под грубо сколоченный стол и что-то высыпал из мешка.

– Ну вот, – сказал он. – Теперича пусть догонят, если смогут.

– А много их? – спросил Микола.

– Да поболе двух десятков. Кругом идут. Какие пешие, какие на конях.

– А коли наткнутся на нас? – забеспокоился Андрюха. – Всех ведь заберут. Драться с ними разве? Так трое нас только.

– Али спужался, – засмеялся мужик. – Что-то у вас тут стрекочет, будто сверчок?

Андрюха и Микола настороженно прислушались.

– Так ведь это!.. – крикнул Андрюха. – Заработала, милая. Теперь поедем. – И вдруг осекся. – Куда поедем? Блокировка сработает. Пока нас трое, с места не сдвинемся.

Микола надвинулся на него, брови сердито свел.

– Может, выкинуть его? И стрельцы зря мучиться не будут.

– Не знаю. Времени-то подумать нет. Пропадем.

– Закрой дверь! – крикнул ему Микола. – Подопри рогатиной.

– Все одно подожгут.

– Не так-то сразу. Сырость вокруг.

Микола подошел к печи и с ожесточением дернул на себя вьюшку. Так сейчас должна была пускаться в ход машина.

И вдруг за окном и в избе потемнело, тошнота подкатила к горлу, все стало каким-то нереальным. И хоть ничего в избе и не было видно, они чувствовали, как все вокруг меняется, все становится другим.

– Продвигаемся ведь, – застонал от радости Андрюха. – Вырвались.

– Как же это? – удивленно произнес Микола. – А блокировка?

– А блокировку я выключил, – раздался голос мужика. – Еще когда бежал к вам. Дистанционно. Чтобы не возиться тут. Значит, трухнули маленько?

– Подожди-ка. Кто это? Темнота, черт возьми! Голос-то знакомый. Алексей, ты?

– Я самый.

– Откуда ты?

– Аккумуляторы пусковые вам, чертям, принес.

– Вот это да! – ахнул Андрюха.

– Значит, все-таки искали? – спросил Микола.

– Искали… Да там в институте такой переполох! Все машины срочно вызвали, чтобы вас искать. Едва нашли. На обычных машинах пробивались. Меня оставили здесь с этим мешком, а сами назад, чтобы никто не видел. Я примерно знал, куда надо было идти, да на стрельцов наткнулся. Заметили они меня… Хорошо, что Николай встретил. Я его сначала и не узнал. Что, думаю, за образина из кустов выглядывает?

В избе все еще было темно, хоть глаз выколи. Может быть, это была уже вовсе и не изба?

– Ты и сам, Алексей, выглядел больно по-здешнему. Даже когда в избу тебя завел, и то не догадался, что это ты.

– Почему так долго нас искали? – спросил Алексей.

– Почему? Но ведь чем дальше во времени, тем больше разброс выхода машин времени в пространстве. Вот и оказались километров за полета. А аэрофотосъемкой здесь не займешься, да она мало бы что и дала. Так бы и сидели тут!

– Николай уже хотел с рогатиной на медведя идти, – чуть с иронией заметил Андрей.

– А что? – ответил тот. – И пошел бы… Как там Антон Павлович? Начальство как ко всему этому отнеслось?

– Я уже говорил, что все машины вызвали. Все вас искали. Начальство, конечно, трухнуло немного. А Антон Павлович держался молодцом. «Не верю, говорит, – чтобы они что-нибудь не придумали сами».

– Ну ладно, – сказал Николай. – Сейчас явимся в свое время, сразу же под душ, потом покувыркаюсь на глайдере с часок, а там можно будет и за отчет сесть.

– Как там Ирина? – спросил Андрей.

– Ах да, – спохватился Алексей. – Ничего. Привет передавала. Волнуется, конечно. Но она всего не знает. Волновалась бы больше. Приедем, расскажешь сам.

– Уж он-то расскажет, – неопределенно протянул Николай.

Вдруг стало светлее. На столе стояла коптилка. И знакомый вибрирующий звук прекратился.

– Что за черт! – выругался Николай. – Опять остановка?

– Этого еще не хватало, – испугался Андрей.

– Дайте сюда свет, – попросил Алексей и полез под стол.

Николай посветил ему. Под столом стоял деревянный ящик с какими-то допотопными аккумуляторами. Алексей проверил их соединения.

– С реверинами что-нибудь, – предположил он. – Проверить надо.

– Постойте, а где мы сейчас? – спросил Андрей.

Они огляделись. На всех троих были изрядно поношенные гимнастерки, сапоги. Вдоль стены шли нары. Посредине стоял стол. На нем коптилка, котелки, ложки, ножи. На гвоздях, вбитых в стену, висели три шинели. Николай был в пилотке. Дверь подпирали два автомата.

– Братцы! – заорал Андрей. – Да ведь это же… двадцатый век! На дворе двадцатый век!

– Ура! – закричали все.

– Двадцатый век! Да мы теперь пешком можем дойти до своих.

В дверь долбанули чем-то твердым и тяжелым.

– Открыть? – спросил Андрей.

– Открой. Что делать…

Андрей подпер дверь плечом, откинул в стороны автоматы и потом сам распахнул ее. Запахло сырой землей. За дверью было темно.

– Это что тут у тебя, Савчук? – спросил чей-то голос.

– Та ведь выходят потихоньку, – ответил кто-то, наверное невидимый Савчук. – Выйдут и пристроятся. Не видел еще их. И землянки этой еще вчера не было. Ничего здесь не было.

– Слов у тебя много, Савчук.

В землянку вошли двое, через дверной проем было заметно еще несколько фигур.

Первый широко шагнул на середину земляного пола и твердо спросил:

– Кто такие?

– Встать! – крикнул второй, Савчук.

Николай, Андрей и Алексей вскочили, неловко вытянулись. Хоть на них и была форма, но вид был совсем не солдатский, штатский какой-то.

– Кто такие? – повторил вопрос лейтенант.

– Солнцев, Нефедов, Огородников, – ответил Николай.

– Рядовые, – добавил Алексей.

– И куда же вы? – спросил лейтенант.

– К своим добираемся, – ответил Николай. – В свое время.

– К своим? Считайте, что вы у своих. Тут все свои, от этой землянки и на восток.

– Понятно, – вставил Андрей. – Двадцатый век все-таки…

– Молчать, – тихо сказал лейтенант. – Покажите документы Савчуку. Он вас на довольствие поставит. – Он повернулся и молча вышел из землянки.

Савчук сел на нары поближе к свету, расстегнул полевую сумку, достал какие-то бумаги, карандаш, спросил:

– Из какой части будете?

Николай и Андрей промолчали. Алексей угрюмо ответил:

– Не родилась еще наша часть.

– Разговорчики. Номер части? Документы есть? – И он прихлопнул по столу маленькой крепкой ладонью.

И вдруг что-то так шарахнуло недалеко от землянки, что заложило уши и с потолка посыпалась земля.

– Утра гады не дождались! – крикнул с какой-то непонятной веселостью Савчук. – В окопы! Живо!

Крик его был совсем не грозный, но какая-то мягкая властность чувствовалась в нем.

– За мной!.. Сейчас полезут.

И еще несколько раз ударило поблизости от землянки. Затрещал пулемет, потом сразу несколько.

Савчук задержался у дверей, зыркнул серым злым глазом на этих троих, испуганных и каких-то нерешительных, мотнул головой:

– Сейчас пойдут, – и вышел в чуть начинающую светлеть темноту.

– Пошли, – сказал Николай, схватил автомат, каску.

– Да что тут происходит? – спросил Андрей.

– Война. Наверное, сорок первый. – Николай уже выскочил в траншею, пригибаясь побежал по ходу сообщения за еле различимым Савчуком. Алексей бросился за ним. У него не было автомата. Вообще ничего в руках не было. Андрей задержался немного. Поболтал для чего-то за ремень автоматом и вдруг напряженно прислушался. Гул, едва заметная дрожь. Привычный стрекот. Машина ведь снова работала! Он бросился за товарищами, хрипло крича:

– Коля! Колька! Остановитесь! Работает она!

Никто не остановился. Тогда он, почти не пригибаясь, побежал, стукаясь локтями о земляные стены хода сообщения.