Питер Пэн и Ловцы звёзд

Он ничего лишнего не хотел от жизни: было бы что пожевать да место, где можно поспать не под дождем, — ну и побольше грогу, конечно. Альф никогда не бывал по-настоящему счастлив, да и не надеялся на это.

И потому он оказался не готов, абсолютно не готов к тому, что произошло, когда его загрубевшие, мозолистые руки коснулись сундука.

Сначала он ощутил тепло: оно разлилось по рукам, оттуда перетекло в спину и ноги. И повсюду, где проходила эта теплая волна, возникало замечательное ощущение — будто садишься в ванну. В следующий миг боль в несчастной согнутой спине — ноющая боль, терзавшая Альфа почти с самого первого дня его матросской службы, — исчезла.

И боль в натруженных ногах — тоже. Исчезла бесследно!

Потом он почувствовал кое-что еще — запах. Это был запах цветов.

Весеннего луга после дождя. Свежеочищенного апельсина.

Корицы, и меда, и хлеба, только что вынутого из печи. И еще один запах, еще более чудесный, чем все остальные, — только Альф не мог его распознать. «Будто ночью пахнет», — подумал он.

Затем Альф увидел свет вокруг своей головы. Огоньки и искры двигались под музыку, танцевали под… да, под звон колокольчиков, крохотных колокольчиков. Они звенели мелодично и радостно, но Альф слышал в их звоне что-то еще, словно они пытались ему о чем-то сказать. Альф прислушался изо всех сил: ему хотелось понять, что же они говорят…

— Альф! — позвал Мак и встряхнул приятеля за плечо уже посильнее.

Альф выпустил сундук. И чудесные запахи исчезли, как и огоньки, и колокольчики, и Альф почувствовал, как на него снова навалилась тяжесть, а с ней вернулась и застарелая боль. И ему померещилось, будто он опустился на землю, — а до этого словно парил над полом склада — чего, конечно же, быть не могло, — на высоте дюйма, не более, но парил. Альф отряхнул руки. Он подумал, что кто-то обсыпал сундук снаружи крысиным ядом. Ему случалось видеть, как матросы, испачкавшись крысиным ядом, принимались потом вести себя словно сумасшедшие.

— Альф! — снова окликнул его Мак. — Да что с тобой такое?

Альф посмотрел на Мака, потом на сундук, потом снова на Мака. Затем попытался прочистить уши. Вид у него был дурацкий.

— Я… когда я к нему притронулся… — сказал Альф. — Ты их не слышал?

— Кого — их? — спросил Мак.

— Колокольчики, — пояснил Альф.

— Какие еще колокольчики? — удивился Мак. — Не было здесь никаких колокольчиков.

Альф улыбнулся.

— Колокольчики. И огоньки, и… — Тут он увидел, с каким выражением смотрит на него Мак, и замолчал.

— Крысиный яд! Точно, — наконец сказал он, вытирая руки о штаны.

— Ты сегодня уже успел заглянуть в таверну? — подозрительно спросил Мак.

— Крысиный яд! — повторил Альф, пытаясь вытереть руки старым грязным полотенцем.

Мак смотрел на него со все большим подозрением.

— Сейчас, погоди, я руки от него отчищу.

— Колокольчики, говоришь? — переспросил Мак, покачивая головой.

Потом повернулся к сундуку. Альф заметил, что Мак поплотнее завернул сундук в парусину и обвязал веревкой. Но угол сундука все еще торчал наружу.

— Мак, — сказал Альф, — а потрогай-ка его сам.

— Кто? — переспросил Мак. — Я?

— Ну, просто потрогай сундук, — сказал Альф. — Там, где доска выглядывает.

— Не собираюсь я пачкаться в крысином яде! Ты забыл, что случилось с Голодным Бобом?

Мак считал себя человеком осторожным. А теперь он просто боялся прикоснуться к сундуку. Он знал: когда Альф до него дотронулся, что-то произошло. Он это почувствовал. Мак решил: точно, с этим сундуком что-то неладно. Иначе с чего бы Сланк отдавал специальное распоряжение на его счет и обещал два шиллинга? Мак не собирался притрагиваться к сундуку. Нет уж, увольте.

— Нечего дурака валять, — сказал Мак, потуже затягивая веревку.

Теперь парусина полностью закрыла сундук.

— Сланк велел отнести его на корабль, вот и понесли.

— Но, Мак, — сказал Альф, — говорю тебе, яд тут или не яд, но от него так здорово себя чувствуешь — ей-богу!

— Давай лучше закончим работу, — отрезал Мак, завязывая узел, — заберем свои два шиллинга, отправимся в таверну, быстренько хлебнем грогу и выбросим из головы этот сундук.

— Ну, ладно, — согласился Альф, хоть ему и казалось, что он не скоро сможет забыть ощущения, которые он испытал.

Может быть, когда «Гдетотам» уже выйдет в море, он проберется к этому сундуку и потрогает его еще разок…

Они с ворчанием подняли завернутый в парусину сундук, положили его на ручную тележку и покатили ее на пристань. Минуту спустя они прошли мимо «Осы», ее экипаж заканчивал последние приготовления к отплытию.

— А ведь красивый корабль, а? — сказал Мак.

— Чего? — переспросил Альф, мысли которого были заняты сундуком.

— Я говорю, «Оса» — настоящая красотка, — повторил Мак. — Хотелось бы мне хоть разок выйти на ней в море. Говорят, будто это — единственный на свете корабль, способный обогнать «Морского дьявола».

Альф вздрогнул. Зря Мак помянул «Морского дьявола» перед отплытием. Не стоит беду накликать — и сама явится. Матросы поговаривали, если вы увидели «Морского дьявола», значит, вам пора примириться с Создателем: не пройдет и часа, как вы перед Ним предстанете.

— Никто не может перегнать «Морского дьявола», — сказал Альф. — Этого еще никому не удавалось.

— До сих пор не удавалось, — заспорил Мак. — Но «Осу» специально для этого и построили, а капитан Скотт — лучший из всех, кто когда-либо водил корабли в этих водах. Не то что этот придурок, который командует нашим корытом.

И, фыркнув, Мак кивком указал на «Гдетотам», к которому они уже почти подошли.

— А то, — согласился с ним Альф. — С Пембриджа станется опрокинуть шлюпку на суше.

Сайрес Пембридж, капитан «Гдетотама», прославился как самый бестолковый командир корабля со времен сотворения вод.

— И кто только осмелится выйти в море на таком корабле и с таким капитаном? — грустно пошутил Мак.

— Ну, вот мы, например, — отозвался Альф.

— И то верно, — сказал Мак. — Но это потому, что таких, как мы, никто больше не возьмет.

Они уже подошли вплотную к «Гдетотаму». Корабль был полностью загружен. Команда готовилась к отплытию. Пассажиры толпились на палубе. Одни обеспокоено разглядывали дряхлый корабль и неряшливого вида команду, которой они доверили свои жизни. Другие стояли прислонившись к поручням и наблюдали за матросами. Альф заметил ближе к носу корабля группу из пяти мальчишек. Все они казались испуганными, кроме одного — худого, жилистого огненно-рыжего паренька, явного заводилы. Альфу подумалось, что в мальчишке есть характер; да и вообще он выглядит как человек, от которого мало что ускользает.

— Пора, — гаркнул Сланк, с топотом спускаясь по трапу; его сопровождали еще два моряка. — Вы опаздываете. Отлив уже начался.

Потом он велел идущим за ним морякам:

— Занесите сундук на борт.

Когда матросы наклонились, чтобы взять сундук, Альф — не думая и не осознавая, почему он так поступает, — засунул руку под парусину и коснулся потертого дерева.

— Эй, ты! — крикнул Сланк. — Какого черта ты там делаешь?

— Альф, ты что? — спросил Мак.

Но Альф их не слышал. Он мгновенно погрузился в те же самые ощущения — тепло, запахи, музыка и парение, — и все это было чудесно, в особенности мелодичная музыка. Во всем этом было что-то еще, что-то такое, что пытались ему сказать колокольчики… Но что?

— А ну, убери лапы от груза! — рявкнул Сланк.

Альфа оттолкнули от сундука, и музыка исчезла, а вместе с ней и все остальное, что было хорошего. Альф зашатался, но удержался на ногах благодаря Маку. Он смотрел, как двое матросов уносят сундук на корабль, и его душу охватила печаль: он понимал, что может никогда больше не услышать дивную музыку. Альф заплакал бы, если бы такой человек, как он, мог плакать.

Потом Альф, сам не зная почему, посмотрел на нос корабля и встретился взглядом с огненноволосым мальчишкой — глаза у него были необыкновенного голубого цвета.

— Пошли, Альф, — сказал Мак, осторожно потянув того за куртку.

Странное поведение приятеля обеспокоило его.

Но Альф еще мгновение стоял неподвижно, глядя в глаза рыжему мальчишке.

— Пойдем! — повторил Мак. — Мы отплываем!

Альф повернулся и пошел следом за товарищем к канатам, удерживающим корабль у пристани. Через несколько шагов он оглянулся, но мальчишка уже исчез.

«Мальчишки вечно попадают в неприятности, — почему-то подумал Альф. И вздохнул. — Но на то они и мальчишки».

ГЛАВА 3

Молли

Питер торопливо пробирался по заполненной народом палубе «Гдетотама» в сторону кормы, уворачиваясь от матросов, занятых последними приготовлениями к отплытию. Передний трап уже отвязали, втащили на корабль и убрали; теперь же матросы возились с кормовым трапом, отсекая последний путь отступления с корабля.

Питер намеревался стрелой сбежать по трапу, пока матросы еще не управились с этой работой, и затеряться в толпе на пристани. Он рассчитывал, что из-за него, всего одного мальчишки из пяти, никто не станет задерживать отплытие корабля.

Впрочем, Питер понятия не имел, что станет делать после побега; единственное, в чем он был твердо уверен, так это в том, что не желает здесь оставаться. Он достаточно присмотрелся к «Гдетотаму», чтобы решить — это неприятное грязное место, заполненное неприятными грязными людьми. Сейчас они окружали Питера со всех сторон, воняя потом и сражаясь с веревочными снастями, а офицеры тем временем выкрикивали команды, состоявшие главным образом из ругательств.

«Не похоже, чтобы они были довольны жизнью», — подумал Питер.

Он уже подошел к кормовому трапу и остановился, выжидая удобного момента. Прямо перед ним, перекрывая дорогу, стоял помощник капитана Сланк и следил за работой матросов. За ним два матроса тащили завернутый в парусину груз, который доставили на корабль в последний момент. Питер видел прибытие груза и небольшое происшествие, случившееся на пристани. Он видел, как матрос с носом, по форме напоминавшим шампиньон, засунул руку под парусину и к чему-то прикоснулся, — и видел, какое лицо стало у этого матроса.

«Экий у него обалдевший вид, — подумалось Питеру. — С чего бы это?»

Теперь Питер смотрел, как загадочный груз спускают в трюм на корме. Похоже, груз был нетяжелый — матросы управлялись с ним запросто. Питеру стало любопытно, что же там такое.

Тут его внимание привлек чей-то смешок. Питер развернулся и увидел редкое зрелище — девчонку. Ему нечасто приходилось видеть девчонок. В приюте Святого Норберта девчонка была всего одна — директорская дочка с землистым цветом лица и паршивым характером. Она забавлялась, сбрасывая из своего окна на третьем этаже пауков на головы проходивших внизу мальчишек.

Но девчонка, которую увидел Питер, ни капли не походила на дочку директора. У нее были большие зеленые глаза и длинные каштановые волосы, слегка вьющиеся и на кончиках отливающие золотом. Одета она была в длинное голубое платье, подчеркивающее стройную фигурку. Девчонка была примерно на дюйм выше Питера и, судя по ее виду, привыкла регулярно мыться. В приюте Питер мылся раз в месяц — если, конечно, удавалось.

Он расправил плечи и постарался выглядеть постарше.

Рядом с девочкой стояла дородная женщина в пышной юбке, в руках она держала внушительный черный зонтик. Волосы у женщины были рыжие, какого-то неестественного оттенка, а лицо покрывал слой пудры; в складках у носа и рта пудра затвердела и пошла трещинками. Женщина обозревала корабль и команду, и ясно было, что ей не нравится ни то ни другое.

Завернутый в парусину груз наконец-то опустили в трюм.

Девочка с каштановыми волосами проследила за ним взглядом, потом быстро огляделась по сторонам. Ее взгляд упал на Питера. Питер думал, что она отвернется, как это обычно делают незнакомые люди, если случайно встречаются взглядами. Но девочка отворачиваться не стала. Она, не смущаясь, разглядывала его, и в конце концов Питер первым отвел глаза. Он повернулся и стал смотреть на пристань.

— Готово, сэр! — доложил какой-то матрос.

— Ну так живо на борт! — рявкнул в ответ Сланк. — Мы теряем время!

Питер снова сосредоточил все свое внимание на трапе, который уже через секунду должны были втянуть на корабль. Вот она, возможность бежать. Питер напрягся и приготовился метнуться к пристани. Раз, два…

— Питер! — Кто-то схватил его сзади за рубаху. — Питер!

Это был Джимми.

— Не сейчас, — шепотом огрызнулся Питер. — Отойди!

— Но я тебя потерял… и… и… и никак не мог найти, и… и…

— Отойди! — прошипел Питер, оттолкнув Джимми.

Он быстро огляделся и увидел, что девочка смотрит на него. Потом он снова взглянул на трап: несколько матросов приготовились втащить его на корабль. Питер снова напрягся, изготовившись к броску.

— Ну пожалуйста! — хныкая, с отчаянием взмолился Джимми. — Я боюсь!

Питер, сам не зная почему, снова взглянул на девочку. Она пристально смотрела на него. На миг Питеру почудилось, будто она не одобряет, что он оттолкнул Джимми, и его это разозлило. «Да какое мне дело, что она обо мне думает?»

Но потом девочка едва заметно покачала головой.

«Это не осуждение, — подумал Питер. — Она меня предупреждает».