Возвращение домой

Хотя, нет! Я не хочу жаловаться! Просто я соскучилась здесь: Вика нет уже почти две недели, он на Сионе, выполняет какие-то перевозки, и вернётся нескоро. Так что мы с Джейком сейчас одни. И вместе с ним ждём тебя в гости. Ведь ты же обе-щала приехать ещё в прошлом письме!

Поэтому ответа ждать не буду, жду тебя саму. Ни одно письмо так не радует, как твой приезд. Имей это в виду! До встречи! До скорой — подчёркиваю! — встречи!

Р. S. Я получила уже второе приглашение на конференцию, но без твоей помощи ничего не смогу сделать. Правда, от ничегонеделанья я перечитала уже порядочную гору нужной литературы, вот только посоветоваться не с кем…

Твоя Глория. "

Глава 2. Гвардеец Императора

Он явно нервничал, это чувствовалось во всём: в склонённой голове, напряженной шее, в чуть вздрагивающих, как в ознобе, плечах. Он барабанил по пульту пальца-ми, бессмысленно глядя в пустой экран. Сначала это была обычная дробь нервни-чающего человека, но затем в ней уловился ритм военного марша. Герцог Ирвин узнал любимый марш Императора: "Навстречу встающему солнцу". Да, это дурной знак…

— Ну, и что ты сам думаешь? — Кресло бесшумно крутанулось, и герцог, секунду назад беспрепятственно изучающий брата, сам оказался под прицелом этих прони-зывающих, беспощадных глаз.

— Они просто тянут время… По-моему, Ваше Величество, — он снова оробел, за-мямлил в ответ, как курсант на экзамене.

— Это ясно любому! — недовольно отмахнулся Император в ответ. Думая о чём-то, он склонил голову к левому плечу и, отталкиваясь носком высокого сапога, качался в кресле то вправо, то влево. Вправо-влево! Вправо-влево, медленно убивая герцога затянувшимся молчанием.

— Но что кроется за этой нерешительностью? Что? — Его Величество резко вскинул руку, взъерошил седые волосы на затылке, подпёр щеку раскрытой ладонью. — Готов поклясться, они усиленно все семеро соображают, как теперь быть… Не ждали, что я пожалую первым! Теперь Я буду ставить условия, а они — слушать и выполнять! Знать бы только точно их возможные ходы и предложения…

Император сокрушённо покачал головой. Все эти договоры, встречи, приёмы и прочее из числа подобных дипломатических дел давались ему нелегко, так как он любил знать всё наперёд, старался заранее предугадать конечный результат, исход всей встречи. И эта его безошибочная проницательность, так удивляющая окру-жающих, давалась ему нелегко. Ой, как нелегко! Но об этом знали немногие, еди-ницы. Среди них был и герцог Ирвин, умный малый, но ещё слишком юный для государственных дел и ответственных поручений.

Зуммер видеофона предупреждающе пискнул, и Его Величество снова повернулся к герцогу спиной, а лицом — этой невозмутимой маской с официальной улыбкой — к гостю на экране.

Господин Дорожный — собственной персоной! Представитель этого проклятого Демократического Совета по вопросам внешней политики. Хитрая бестия!

— Уже вернулись из отпуска, господин Дорожный? — Император улыбнулся ис-кренне, разыграв удивление, а сам про себя отметил: "Вон, как напрягся-то весь, брови на переносице сошлись, глаз не видно. Спокойно, друг, спокойно! Это я к вам в гости прибыл — принимайте радушнее, господин Дорожный!"

— Да, как видите, Ваше Величество, — Дорожный улыбнулся в ответ, заметно рас-слабился, но только внешне. — Этот год несколько напряжённый выдался, отпуска всем посократили. "Всем, да не на этот раз, как видно. Кто-то и у вас работает, ос-тальным отдыхать не даёт, — ухмыльнулся про себя Император. — Не твои бы друзья из Совета со своим посланием, отдыхал бы ты себе на пляже или где там ещё с мо-лодой-то женой".

— Вы, наверное, уже в курсе господин, — неожиданно для собеседника начал Импе-ратор. — Я о той петиции речь веду, что отправили мне ваши друзья из Совета. Хотел бы уточнить кое-какие мелочи. Надеюсь, не помешал? Без приглашения явился…

Такое неожиданное, неподготовленное начало на какой-то миг лишило господина Дорожного дара речи. Он что-то промычал в ответ, отвернулся, словно ища у кого-то поддержки, там, за кадром. И тут экран отключился. Его Величество засмеялся с облегчением, откинулся в кресле и, не оборачиваясь, прямо так, через плечо, прика-зал:

— Герцог Ирвин, передайте от моего имени распорядителю: пусть готовит мой парадный мундир. А пилотам на мостик: пусть готовят корабль к полёту.

Герцог бесшумно удалился, ещё дверь за ним не закрылась до конца, когда экран включился снова. На этот раз господин Стайерс, глуповатый, но упорный в своём деле человек, ответственный за ресурсы…

— Прошу прощения, Ваше Величество, — заговорил сиониец с виноватой улыбкой, — трудности со связью…

— Я к вам по делу, господин советник, — перебил его Император. — Вы там сообщите остальным, пусть перестают тянуть зря время. Я — человек занятой!

Стайерс заулыбался в ответ, кивая головой. Резкий тон Императора, его прямота вряд ли сильно его обеспокоили. Нет, не потому, что он был человеком мужествен-ным и твёрдым, скорее потому, что Стайерс не понимал всей серьёзности происхо-дящего. Не понимал, почему это из-за неожиданного визита Императора Ниобы собрался весь Совет в полном составе, вызвали всех в Столицу, даже из отпусков. Зачем? Экстренный созыв?! Что к чему? Ведь раньше же справлялось и трое его представителей.

Экран переместился чуть в сторону, и Его Величество узнал ещё одного советни-ка, самого пожилого и самого, пожалуй, мудрого из всего "благородного собрания", господина Ежи Малиновски. Он занимался экономикой и отвечал за оборот денеж-ных средств в Госбанке Сионы и был в этой области настоящим профи.

— Мы понимаем, Ваше Величество, ваше беспокойство, — произнёс он спокойным и вежливым голосом. — Ваше желание лично встретиться с нами несколько льстит, да и вопрос нельзя откладывать надолго… Мы немного посовещались, Ваш отказ быть гостем нашей Столицы нам непонятен, но желание гостя — закон! Хорошо, мы встретимся с Вами на спутнике, на Фрейе.

Заметьте, Ваше Величество, из-за вашей излишней осторожности или, возможно, несговорчивости, нам — восьмерым — придётся покинуть родную планету только, чтобы обсудить с вами всего лишь один вопрос. Мы учтём это в дальнейшем, Ваше Величество, обязательно учтём, — Малиновски улыбнулся, но в голосе его сквозили недобрые нотки…

— Благодарю за любезность, — ответил улыбкой и Император, а сам подумал с ус-мешкой: "Запугиваешь, старый чёрт. Ох, и хитёр! Что ж, посмотрим, кто кого…"- Но ближе к делу, господин Малиновски!

— В три часа по Единому вас устроит? — предложил сиониец, глядя куда-то вниз, на часы, наверное. — Соберёмся, так сказать, на нейтральной территории, в зале Отдела Всеобщей Информационной Сети. Спутник принадлежит этой организации, осме-люсь напомнить, но они любезно согласились предоставить нам одно из лучших своих помещений и даже откроют площадку для кораблей. И сервис обещают на должном уровне…

— На каких условиях? — спросил неожиданно Император и оказался прав в своих соображениях насчёт бескорыстности "информаторов", которых сам не любил ни-когда.

— Да, — рассмеялся Малиновски, немного смутившись: догадливость Императора могла смутить кого угодно. — Вы правы, Ваше Величество, они хотят получить право на беспрепятственную съёмку этой встречи. С начала и до конца…

— А потом пустят по всем каналам? Нет уж! — Император презрительно скривился, откинулся в кресле, упёрся ладонями в подлокотники. — Никогда! Никакой съёмки, слышите?!! Или мы встретимся в открытом космосе, или я улетаю обратно на Нио-бу! Всё! Сворачивайтесь! Никаких договоров, никаких соглашений, оставим всё, как было! — и он потянулся отключить видеофон.

— Подождите! Секундочку! Ваше Величество! — крикнул Ежи Малиновски в ужасе. — Хорошо, я сообщу им ваше решение, Но это независимая организация. Они сами себе хозяева, могут и отказаться…

— Или без записи — или вообще никак!

— Хорошо, в три мы будем ждать вас в зале Отдела Сети.

— Да, и ещё, господин Малиновски, — вспомнив о чём-то, заговорил Император: рука его, протянувшаяся к пульту, замерла на полпути, — кто будет восьмым на засе-дании?

— Восьмым? — не понял сразу советчик, — Ах, да, — он улыбнулся, догадавшись, о чём речь, — будет присутствовать один человек, точнее, гриффит… Представитель пле-мени, на их территории расположены Ваши титановые рудники… Он не знает Еди-ного языка, но господин Агдальский будет нашим общим переводчиком…

— Что-о?!! — чуть не взревел Император, качнувшись вперёд, но в этот момент Ежи Малиновски отключил экран. Все, сидевшие вокруг, облегчённо вздохнули и за-улыбались.

— Ничего, к трём часам он перебесится и будет вовремя, — произнёс Малиновски, вставая. — Как миленький, прибежит…

— Вы серьёзно, господин советник, насчёт запрета на запись? — спросил Дениэлс, единственный представитель от Информационной Сети, оставшийся здесь, на спут-нике. Неизвестно, что они могли получить с этой записи, но, судя по всему, этот молодой человек расстроился очень сильно.

— Установи́те скрытые камеры — и всё! — ответил Малиновски, думая в этот момент о чём-то другом. — Только так, чтобы не было никаких подозрений. Этот человек очень осторожен…

* * *

— Эй, Тайлер, увеличь тягу на правый двигатель! — Крикнул на всю рубку Ник Раф-тер.

Их было четверо здесь, в рубке, четыре пилота из Личной Императорской Гвар-дии. Об этой Гвардии ходили легенды одна другой фантастичнее, известно точно было лишь одно: этих парней можно было встретить и увидеть там, где находился лично сам Его Величество Император Ниобы. Всевозможные съезды, созывы, кон-ференции, даже незначительный "выход в люди" всегда сопровождался одним, чаще — двумя гвардейцами.

Кто же они были?

Тщательный отбор по целому ряду критериев сформировал определённый тип этих людей, ведь гвардейцы — это лицо Императора! Высокий рост — обязательные 188 см. — не больше и не меньше, атлетического сложения фигура без каких-либо отклонений от идеала античной красоты и обязательно — лицо славянского типа. Что нужно было ещё, кроме такой внешности, знали немногие, но это создавало ещё больший ореол таинственности вокруг Гвардии и её гвардейцев.

Джейк Тайлер был самым молодым в группе пилотов, сформированной перед этим важным вылетом. Двое — Михаэль и Никодим — самые старшие (четвёртый курс) рассчитывали и определяли траекторию полёта. Ник Рафтер, курсант третьего курса-второго года обучения, — следил за центральным компьютером и корректиро-вал полёт корабля.

Спутник Фрейя со всем своим безжизненным ландшафтом уже занимал почти весь экран. Рубиновой звёздочкой светилась стартовая площадка.

Джейку досталась, как ему казалось, самое простое дело: управлять работой дви-гателей и всей механикой корабля.

— Входим в зону торможения, — сообщил Михаэль и назвал точные координаты выхода корабля на орбиту. — Расстояние до земли — шестьдесят восемь километров.

— Джейк, держись на уровне до тех пор, пока я не дам знак, — произнёс Ник, даже не оторвав взгляда от экрана. Картинки менялись с удивительной быстротой: сначала Фрейя во всей своей красе, затем — весь стартовый комплекс на виде сверху и сбоку, последней появилась стартовая площадка, конечная цель полёта. В правом верхнем углу бежал беспрерывный поток меняющихся чисел, сообщающих нужные данные. Ник смотрел на экран, а его пальцы сами нажимали нужные клавиши на клавиатуре компьютера.

— Остаточная гравитация, разреженная атмосфера, очень маленькая плотность, — сообщал данные Ник. Он мог бы и не делать этого: все числа поступали каждому пилоту на персональный компьютер, но это была привычка курсанта: помочь това-рищу или же показать экзаменатору своё умение работать с высокоточной техникой и замечать всё.

— Пятьдесят девять километров! — произнёс Никодим, его компьютер выдавал дан-ные о состоянии атмосферы, температуры, грунта, плотности почвы и прочих нуж-ных деталях, необходимых для точного определения курса. — Преодолели экватор! Под нами слабая облачность, у земли — песчаная буря, так-так!.. Ветер в зоне посад-ки слабый, но переменчивый… Температура за бортом…

— Что там двигатели, Джейк? — перебил его Ник.

— Режим торможения включён, — сообщил он, — опускаю решётки гашения…

— Не торопись! — остановил его Ник. — Сколько до земли?

— Сорок три и двести! — ответил Михаэль, не поднимая головы от перфокарты. — Сорок два девятьсот, сорок два триста…

— Хорошо, идём в правильном режиме, — Ник Рафтер кивнул с довольной ухмылкой на лице. — Джейк, прикрой шлюзы на одну четверть!

Корабль стремительно опускался, скорость падала, и выделяемая двигателями энергия сохранялась в энергетическом накопителе до момента старта.

— Всем приготовиться! — приказал Ник. Он управлял ЦентрКомом и всеми осталь-ными пилотами, хотя и был в группе не самым старшим. — Отсчёт пошёл! Десять тысяч метров! Девять тысяч пятьсот!..

Начался самый ответственный и сложный участок пути: последние десять кило-метров до земли. Их по общей среди пилотов традиции отсчитывали в метрах.

Джейк придвинулся поближе к экрану, окинул быстрым взглядом пульт, всё ли на месте? Мерцала индикаторная таблица, шкала, отмечающая работу двигателей, плавно и медленно опускалась вниз, к нулю.

Всё шло по порядку, без сбоев в программе.

Остальные пилоты постепенно переключились на компьютер Джейка. Ему теперь предстояла самая важная и тонкая работа, требующая предельной осторожности и внимания: посадка корабля!

Джейк проделывал эту операцию миллионы раз на тренировках в учебном классе в различных условиях, не в первый раз занимался этим и в реальной жизни, но вся-кий раз волновался и не мог скрыть этого.

— Держись крепче за штурвал! — посоветовал Никодим. Конечно, штурвалов как таковых уже не существовало, их заменила автоматика и высокоточный компьютер, но присказка среди гвардейцев ходила до сих пор.

Джейк в ответ улыбнулся одними уголками губ, а потом чуть двинул головой в хорошо понятном жесте: не мешай, мол, отвлекаешь.

В такие минуты Джейк предпочитал полную тишину, он, не моргая, следил за всеми приборами, управляя ими при помощи клавиш, а сам начинал испытывать странное, непередаваемое ощущение. Казалось, что через эти клавиши он вдруг медленно сливался с кораблём, растворялся во всей этой несущейся вниз махине, ощущал каждую его деталь, вплоть до последнего винтика. Даже, как ему казалось, слышал, как царапают обшивку мельчайшие частицы песка, как её нагревает стре-мительный поток рассекаемой атмосферы. И корабль становился для него живым существом, ощутимо покорным, понимающим каждое движение, мгновенную вспышку мысли своего господина.

Это всегда длилось недолго, — что такое две-три секунды для многотонного кораб-ля, находящегося в свободном падении? Кратчайший миг, поглощающий и раство-ряющий в себе полностью и без остатка!..

— Включай тормозные заглушки! Ведь расшибёмся же, глупец! — выкрикнул вдруг Ник Рафтер, а Михаэль метнулся к пульту с ужасом на лице: сейчас как треснет!!! Джейк не шевельнулся, будто и не заметил ничего, только руки знали своё дело, а глаза, как у робота-кибера, пустым стеклом смотрели на экран.

— ПОСАДКА ЗАВЕРШЕНА!!! — огромные буквы лентой побежали по экрану Цен-трКома, и Никодим с шумом выдохнул воздух из лёгких.

— Ну, ты даёшь, парень! — прошептали в один голос Ник и Михаэль, разом падая в кресла.

— Это как поцелуй-бабочка! — медленно опуская затёкшие руки, устало усмехнулся в ответ Джейк.

И вправду, корабль опустился очень осторожно, без единого толчка, будто и не коснулся вовсе твёрдой поверхности.

— Да уж! — покачал головой Ник. — Вот ощущение только с поцелуем вряд ли срав-нишь, — они все трое с облегчением рассмеялись, а Джейк прикрыл глаза, отдыхая.

* * *

— Посадка завершена, Ваше Величество, — доложил герцог ещё с порога. Император медленно обернулся, поворачиваясь к гостю. Его Величество уже был в парадном костюме: мундир, как у военных, и чёрные брюки из тончайшего дорогого бархата, украшенные лампасами из пурпурной ткани, такой же тканью были обшиты манже-ты рукавов, тонкая полоса пурпура пробегала и по краю воротника. Два ряда золо-тых пуговиц с гербовым оттиском, золотые погоны и золотой шнур аксельбанта, спускающийся вниз от погона по рукаву. Два цвета, чёрный и пурпурный, основные цвета Императорского герба, повторялись в парадном костюме.

— Что-то я и толчка не почувствовал, — в задумчивости произнёс Император. — Опытные, должно быть, пилоты. Нужно будет сказать об этом полковнику: он сам подбирал группу.

— Учтём, Ваше Величество, — кивнул головой герцог Ирвин. Сам он понял другое: совсем не о пилотах думал сейчас Император, через полчаса совещание, — какие тут могут быть пилоты? Да и нервничал Его Величество изрядно, хотя, видимо, сам не замечал этого. Лёгкая дрожь в чуть согнутом колене правой ноги и пальцы, тер-зающие золотую пуговицу на манжете. Что обещает эта встреча с Демократическим Советом Сионы? Не зря же они первыми послали письмо?.. Да, кстати о письме!

Его Величество вскинул голову:

— Герцог Ирвин, что там с письмом? Приготовьте! Я возьму его с собой!

— Хорошо, Ваше Величество, я сообщу распорядителю, — герцог чуть склонил голо-ву, опуская взгляд в пол, круто развернулся на месте и шагнул к двери.

— И ещё, герцог, — добавил Император поспешно, — там распорядитель готовит фа-мильный жезл, скажите ему, я брать жезл с собой не буду. А вот про письмо не за-будьте!

Герцог, пятясь, вышел из каюты, и Император, проводив его взглядом, отвернул-ся. Тут он вспомнил о поясе. Да, без него вид совсем не тот! Подошёл к столу, на ходу взяв пояс со спинки кресла, остановился, глядя на часы, затянулся поясом, медленно расправил складочки на груди, поправил тяжёлую золотую пряжку, — чтоб точно по центру, проверил, как кортик, вытянув его до половины из золочёных но-жен. А затем только повернулся к зеркалу, окинул себя взглядом с головы до ног. Да, староват уже!

При этой мысли Император безрадостно усмехнулся, пригладил волосы на затыл-ке, снова глянул на часы. Без пятнадцати три! Пора бы и выходить… Хотя, нет, пусть подождут немного, понервничают, сговорчивее будут.

Он снова глянул на часы в нижнем углу экрана, секунды бежали быстро. Как бы и вправду не опоздать! Минут пятнадцать-двадцать — это ещё простительно, а вот больше, чем полчаса, — уже слишком.

Император осторожно одним пальцем нажал кнопку вызова. Испуганное и встре-воженное лицо распорядителя Дженкинса заняло почти весь экран:

— Ваше Величество, — заговорил он первым, — а как же жезл?

— Успокойтесь! — остановил невысказанную тираду Император. — По-моему, вы бои-тесь больше моего.

— Но как же традиции, Ваше Величество?

Император небрежно махнул рукой:

— Сейчас не до этого… Проверьте лучше, готова ли группа сопровождения? Троих мне будет достаточно.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — ответил Дженкинс с поклоном. — Да, Ваше Вели-чество, я сейчас узнаю, собрались ли они…

Распорядитель исчез с экрана, только кресло несколько раз качнулось туда-сюда. Император проследил за ним глазами и, вдруг в этот момент в голове его возникла странная и неожиданная мысль. Сформироваться во что-то ясное она не успела: на экране снова появился Дженкинс.

— Группа сопровождения готова, Ваше Величество!

— Они ведь изучают языки, да? — спросил неожиданно Император, в упор глянув в лицо распределителю, чем застал его врасплох. Тот как-то сразу сник, растерялся, опустил голову, не понимая, к чему клонит Его Величество. А если он чего-то не понимал, то начинал сразу думать, что сам провинился в чём-то. Вот только в чём на этот раз?

Император молчал в ожидании ответа, и взгляд его становился всё более суровым.

— Да, Ваше Величество, — прошептал, наконец, Дженкинс, — гвардейцы проходят языковой курс по ходу обучения…

— А язык гриффитов изучают? — в голосе Императора сквозило нетерпение. Он ба-рабанил пальцами по пульту, исподлобья глядя на распорядителя.

— Не могу знать, Ваше Величество, — ответил тот, побледнев ещё больше. — Такие подробности…

— Так узнайте же! — воскликнул Император, теряя терпение. Он откинулся на спин-ку кресла, положив ногу на ногу. Дженкинс снова сорвался с места, а Император в ожидании закрыл глаза и, думая о чём-то, довольно усмехнулся.

* * *