Помоги проекту - поделись книгой:
Потихоньку-полегоньку наш вес увеличился. Минут через двадцать я уже весила столько же, сколько и дома. К этому моменту пол, который сначала был стеной, принял почти горизонтальное положение. Но не совсем.
Дело вот в чем. Первый толчок — это деймосские буксиры вывели «Трайкорн» на орбиту. Много времени это не занимает: «худышка» вроде Деймоса даже такую громадину, как «Трайкорн», притягивает слабо; проблема только в том, чтобы сдвинуть ее огромную массу с места.
Ну, а потом капитан «Трайкорна» запустил свои собственные двигатели с ускорением всего в 0,1 g. На таких кораблях во время полета двигатели работают постоянно; «Трайкорн» — не из тех посудин, что неделями и месяцами болтаются по экономичным траекториям, а пассажирам — хочешь не хочешь — приходится все это время проводить в невесомости. Он движется быстро — даже 0,1 g обеспечивает потрясающую скорость.
Но вот на комфорт для пассажиров, привыкших к большей силе тяжести, этой одной десятой не хватит. Поэтому, едва корабль лег на курс, капитан придал ему вращение вокруг продольной оси и наращивал скорость вращения до тех пор, пока центробежная сила в векторном сложении с ускорением не обеспечила нам марсианские 0,37 g — по крайней мере, в каютах первого класса.
Однако пол так и не станет строго горизонтальным, пока мы не прибудем на Землю: корабль сконструирован так, что полы станут строго горизонтальными, только когда центробежная сила и ускорение дадут в сумме 1 g, то есть земную норму.
Может, я объясняю не совсем точно, сама в школе толком не разобралась и не могла разобраться, пока не посчастливилось, наконец, попасть в рубку управления, посмотреть, как работает вся эта система и как рассчитывается центробежная сила. «Трайкорн», как и все корабли этого типа — «Трайс», «Триада», «Триангулюм» и «Триколор», — огромный цилиндр. Ускорение направлено вдоль продольной оси цилиндра, а центробежная сила ей, конечно, перпендикулярна. В сумме они создают искусственную гравитацию для пассажирского отделения; поскольку ускорение постоянно, а скорость вращения — нет, пол может располагаться горизонтально только при определенной скорости вращения.
Для того чтобы довести гравитацию в пассажирском отделении до 1 g, «Трайкорн» должен совершать 5,42 оборота в минуту — мне капитан так сказал. Я потом и сама пересчитала — вышло то же самое. Пол нашей каюты отстоит от продольной оси корабля метров на тридцать, так что все верно.
Как только пол сделался полом, а по радио объявили, что корабль лег на курс, я отстегнулась и помчалась в коридор. Даже чемоданов не разобрала — очень уж хотелось поскорее осмотреть корабль.
Да, скажу я вам, если кто изобретет приличный дезодоратор для космолетов, ему, наверное, памятник при жизни поставят! А то ведь — черт знает что! Нет, конечно, надо отдать должное, все же здесь они стараются: воздух после каждого цикла прогоняют сквозь фильтры, очищают, ароматизируют, озонируют, а уж кислород, добавляемый после поглощения углекислого газа, чище младенческих помыслов — он получается прямо на корабле, как побочный продукт фотосинтеза растений в оранжерее. Словом, воздух так чист — хоть медаль от Общества За Искоренение Злодейских Помыслов присуждай.
К тому же громадное количество матросов без конца что-то драят, чистят, полируют, стерилизуют, ничего не скажешь — стараются они, стараются…
И тем не менее даже новенький лайнер-суперлюкс, вроде «Трайкорна», воняет жутко! Тут и человеческий пот, и всякие стародавние грехи с легким привкусом гниющей органики, несчастных случаев и прочих, не к столу будь сказано, штук. Я раз ходила с папочкой на раскопки древнего марсианского погребения и теперь отлично знаю, зачем у ксеноархеологов всегда под рукой противогазы… Так вот, на космическом корабле запашок еще похлеще.
И суперинтенданту жаловаться без толку. Он выслушает с дежурной улыбочкой на лице и пошлет матроса опрыскать каюту какой-то ерундой, отчего, кажется, просто нюх на время теряешь. Не заблуждайтесь относительно любезной улыбки — сам-то он никаких таких запахов не чует, ведь он годами живет на корабле в этой вони. Вдобавок он еще точно знает, что воздух чист, потому что так показывают приборы. Любой профессионал-косматик вам именно так и скажет.
А то, что пассажиры жалуются на «невыносимую вонь», — для него дело привычное, поэтому он просто одаривает их сочувственной улыбкой и создает какую-то видимость деятельности.
Нет, я лично жаловаться не ходила. Если уж я намерена прибрать этот корабль к рукам, нельзя с первого же дня прослыть придирой. А некоторые жаловались — и я их прекрасно понимаю. От этих запахов даже как-то слабеет желание стать капитаном космолета.
Но ничего. Дня через два корабль как будто несколько отмыли, а еще через некоторое время я уже не вспоминала ни о каких запахах. Понятно, почему никто из экипажа не может унюхать, на что пассажиры жалуются. Их рецепторы просто не реагируют на привычные раздражители, как киберстанции слежения не принимают во внимание объекты, чьи траектории заранее заложены в их память.
Нет, запахи никуда не делись. Наверное, они так въелись в полированный металл, что исчезнут только когда корабль разберут и переплавят. Слава богу, человеческая нервная система ко всему может приспособиться.
Во время первого обхода «Трайкорна» моя нервная система как-то не шибко торопилась приспосабливаться. Хорошо еще, я мало ела и совсем не пила за завтраком. Желудок пару раз настоятельно требовал внимания, но я ему твердо сказала, что корабль нужно обследовать поскорее и времени на потакание слабостям — жалобам плоти бренной — у меня нет.
Что ж, «Трайкорн» оказался очень даже милым. Совсем как в рекламных проспектах (разве что про запах в них ничего не говорилось). Танцевальный зал был просто шикарным и таким большим, что можно заметить, как пол закругляется согласно форме корабля, однако, когда идешь по нему, никаких закруглений не чувствуешь. Танцзал — единственное на корабле помещение, где пол всегда пол, с какой бы скоростью ни вращался корабль, его специально устанавливают под нужным углом. А в холле вместо потолка — экран с изображением звездного неба! Хочешь — переключай на голубое, с тучками, без тучек… Но, к сожалению, какие-то старые клячи уже освоили диваны в холле и чесали там языки.
И салон-ресторан тоже был ничего себе — только, пожалуй, маловат. Тут я вспомнила, что реклама предупреждала: питание может быть организовано в две смены — и сразу же помчалась к себе, поторопить дядю Тома, пока все лучшие места не позанимали.
Дядя, как выяснилось, куда-то слинял. Я заглянула во все три спальни и нигде его не нашла, зато обнаружила, что ко мне забрался Кларк! Он как раз закрывал мой чемодан!
— Куда залез?! — завопила я.
Он аж подпрыгнул и мигом прикинулся дурачком.
— Да так… Я только глянул, нет ли у тебя таблеток от тошноты.
— Ага! И все вещи перерыл!
Я тронула его щеку — нет, температура нормальная.
— Ты отлично знаешь, у меня таблеток нет и быть не может. Зато я знаю, где здравпункт. Если тебе плохо — идем.
Он отодвинулся на шаг.
— Не надо, уже прошло.
— Кларк Фриз, если вы…
Но он меня слушать не соизволил — выскользнул в гостиную, шмыгнул к себе, захлопнул дверь и щелкнул замком.
Я заперла чемодан, в который он лазал, и тут заметила, что чемодан именно тот, в который инспектор собирался заглянуть прямо перед тем, как Кларк заявил, что везет звездную пыль.
А ведь братец просто так никогда ничего не делает…
Конечно, чаще всего со стороны не понять, какая у него корысть… Но, если приглядеться — он все делает со смыслом. Это только генератор случайных чисел выдает числа действительно случайно, а братец куда больше похож на арифмометр — такой же бесчувственный и до противного логичный.
Вот, значит, зачем он нажил себе столько бессмысленных на первый взгляд хлопот…
Вот, значит, почему я превысила норму на целых три кило…
Что же такое он проволок на борт в моем чемодане?
И, главное, зачем?
ИНТЕРЛЮДИЯ
Что ж, Под, рад — рад, что ты не забываешь про свой дневничок. И даже не только из-за того, что нахожу твой девчачий взгляд на вещи забавным — надо сознаться, ты хоть изредка, да подкидываешь мне крохи полезной информации.
Если могу тебя за это чем отдарить — только свистни. Может, подсобить с грамматикой? Ты в курсе, кстати, что страсть к неполным предложениям есть вернейший признак изъянов в умственном развитии?
Возьмем, интересу ради, чисто гипотетический казус: автомат Линии Доставки с не поддающейся подделке пломбой. Ежели пломбу действительно не подделать, думать в этом направлении дальше по меньшей мере бессмысленно. Зато тщательный анализ ситуации выводит нас на следующий очевидный факт: всякий объект кубической — или квазикубической — формы имеет шесть граней, тогда как пломба стоит только на одной.
Следуя далее в этом направлении, можно отметить: если данный квазикуб нельзя перемещать без необратимых повреждений проводки и прочего, то пол под ним, имея в своем распоряжении всю вторую половину дня, вполне можно опустить аж на целых сорок восемь сантиметров.
Не будь данный казус чисто гипотетическим, я посоветовал бы исследователю вооружиться зеркалом, лампой с удлинителем, набором инструментов для работы под углом и… достаточной дозой терпения.
Да, Под, именно терпения тебе и недостает.
Тем не менее льщу себя надеждой, оно поможет тебе объяснить казус с гипотетической звездной пылью. Не стесняйся впредь обращаться ко мне, ежели чего непонятно.
Глава 5
Целых три дня с момента отлета Кларк держал дверь своей спальни на замке — я всякий раз, как он выходил, пробовала.
На четвертый он забыл-таки ее запереть — и причем как раз в то время, когда я могла быть уверена, что этого поросенка не будет как минимум час: он записался на обзорную экскурсию по кораблю (то есть по тем отсекам, куда пассажиров обычно не пускают). Мне-то это было неинтересно, я к тому времени уже успела спроворить себе личную сопроводительную службу. Дядя Том тоже не мог помешать. Правда, на экскурсию он не пошел, еще раз помянув насчет «не перенапрягаться», зато быстро подыскал себе новую компанию для пинокля и безвылазно сидел в курительной.
Ну, а замки в здешних дверях — известно какие. Любая девчонка, имеющая под рукой маникюрный набор, чуть-чуть того, чуть-чуть этого плюс абсолютно свободный доступ в кабинет суперинтенданта, с ними справится.
А замок оказался не заперт — задвижка не совсем защелкнулась! Я облегченно вздохнула, прикинула, что счастливый случай подарил мне еще минут двадцать полезного времени, и вошла.
Обыск описывать не стану — скажу лишь, что даже Бюро расследования преступлений не смогло бы провернуть все быстрее и четче без дополнительного оборудования. Найти следовало то, что, безусловно, входило в список вещей, к вывозу запрещенных, который нам раздавали на Деймосе, — я свой список сохранила и выучила чуть не наизусть. Предмет должен весить чуть больше трех килограммов, скорее всего, довольно большой и твердый, поэтому Кларку пришлось прятать его в багаже. Иначе он, я уверена, держал бы эту штуку при себе в расчете на детский возраст, невинный вид и дядю Тома рядом. Зачем бы ему рисковать, пряча эту штуку в мой чемодан без всякой уверенности в том, что он сможет потом вынуть ее потихоньку от меня?
Мог ли он предугадать, что я сразу же побегу осматривать корабль, даже не разобрав вещей? Наверное, мог; пусть даже я сама сделала это, подчиняясь минутному порыву. Да, приходится признать: этот свинтус может предсказывать мои действия с досадной точностью и регулярностью. Никогда нельзя недооценивать противника. Но все-таки это был «сознательный риск», хотя и не очень большой…
Ага, чудненько. Большое, тяжелое, запрещенное… но как оно выглядит? К тому же первичные признаки вполне могут подойти и чему-нибудь безобидному.
Через десять минут мне было ясно: искомое «нечто» находится в одной из трех Кларковых сумок, которые я, как места наименее вероятные, оставила напоследок. В корабельных каютах уйма всяких кожухов, лючков, съемных панелей и всякого такого, но тщательные исследования, проведенные в моей спальне, показали, какие из них просто не заслуживают внимания, какие не открыть без инструментов, а какие не открыть, не оставляя следов. Сейчас я наскоро проверила все эти места — да, надо отдать Кларку должное, у него хватило ума не пользоваться такими ненадежными тайниками.
Затем я проверила все легкодоступные места — например, гардероб. Классический пример «Похищенного письма»[8] ясно показывает, что книга не обязательно является книгой только потому, что выглядит, как книга, а пиджак на вешалке может выполнять не только функции пиджака.
Результат — по нулям. Ужасно не хотелось лазать в сумки, однако пришлось, хорошо запомнив, в каком порядке они уложены.
Первая была пуста. Конечно, подкладку всегда можно вспороть и подшить обратно, но, судя по весу, под ней ничего большого и тяжелого не было.
Вторая сумка также была пуста, и третья — последняя — кажется, тоже, но в ее кармане я углядела конверт. Он, конечно, не был большим и тяжелым, обыкновенный почтовый конверт, однако я его вытащила и…
Ничего себе!
На конверте было напечатано:
«Мисс Подкейн Фриз,
пассажиру КК „Трайкорн“.
Вручить на борту корабля».
Вот поганец! Еще и письма мои перехватывает! От ярости у меня так задрожали руки, что я едва смогла открыть конверт. Конечно, он был уже распечатан, что разозлило меня еще пуще. Вне себя, я вытащила письмо и прочла.
Всего девять слов.
Почерк — Кларков.
Я так и замерла от изумления. Опять! Опять он меня одурачил — и как!
Если три человека на всем белом свете могут заставить меня почувствовать себя безнадежной дурой, то двое из этих троих — Кларк.
За спиной раздалось:
— Кхе-кхе!
Я обернулась. В дверях, которые я, кстати, за собой запирала, стоял Кларк и улыбался во всю физиономию.
— Привет, сестренка! Чего ищешь? Может, помочь?
Я не стала тратить времени и доказывать, что никакого пуха на моем рыльце нет, а просто спросила:
— Кларк Фриз, что вы протащили на борт в моем багаже?
Он, как обычно, прикинулся круглым дурачком. Да, после таких штучек самый спокойный из педагогов бегом к психотерапевту побежит!
— Бог с тобой, Под, о чем это ты?
— Сам отлично знаешь! Что ты протащил на борт в моем багаже?
— А! — лицо его засияло ярче солнышка. — Ты про те два кило звездной пыли? Сестренка, да забудь ты об этом, за-ради господа! Не было никакой звездной пыли, я просто инспектора хотел разыграть. Я думал, ты поняла…
— Ни про какие не про «те два кило»! Я говорю о вещи, по меньшей мере кило на три, которую ты спрятал в моем чемодане!
Он скроил озабоченную мину.
— Под, с тобой все нормально?
— Аааааах ты,
Взгляд его стал раздумчиво-сочувствующим.
— Да, я замечал, что ты немного поправилась. Малость растолстела — только сказать стеснялся. Наверное, ты слишком много ела перед полетом. А зря. Девушка, которая не следит за своей фигурой… Что же из нее с возрастом получится? Говорят, ничего хорошего.
Тут уж я себя почувствовала — глупее некуда. Будь у меня в руках вместо конверта что-нибудь тупое и тяжелое, я бы этому паршивцу дала по мозгам… Кто-то утробно зарычал… Батюшки, да это же я рычу!
— Где письмо из этого конверта?
— Да вот же, — удивился Кларк, — в той руке у тебя!
— И все? Больше там ничего не было?
— Нет, только от меня тебе записка. А разве плохо? По-моему, очень даже к месту. Я же знал, что ты ее при первой же возможности найдешь, — он усмехнулся. — Если захочешь пошарить в моих вещах, так предупреждай. Я тебе помогу… Я иногда испытываю кое-какие штуки — может получиться неприятность. Так обычно и случается с не очень умными людьми, которые суют руки куда попало без спросу. Ты же не хочешь, чтобы с тобой какая-нибудь ерунда приключилась?
Ну что тут скажешь? Я бросилась в свою спальню, заперла дверь и разревелась.
Потом пришла в себя и привела в порядок лицо. Я — человек трезвомыслящий и всегда отдаю себе отчет, когда побеждена. Значит, с Кларком об этом деле больше не стоит говорить.
А что же делать? Пойти к капитану? Я знала его уже довольно хорошо: самые смелые полеты его фантазии не заходили дальше очередного курсового вычисления. Сказать ему, мол, брат протащил на борт черт знает что, и поэтому следует обыскать сверху донизу весь корабль, потому что в Кларковой каюте этого черт знает чего нет? Тогда ты будешь трижды дурой, Подди. Во-первых, капитан тебя высмеет, во-вторых, маме с папочкой мало не будет, если Кларк попадется на контрабанде.
Рассказать обо всем дяде Тому? Он может не поверить. А если поверит, может самолично пойти все к тому же капитану, и результат выйдет — хуже некуда.
Значит, к дяде Тому тоже ходить не стоит — по крайней мере пока. Лучше уж буду держать глаза и уши открытыми и попробую разгадать эту загадку сама.
В любом случае, я не собиралась тратить много времени на Кларковы грешки — если таковые, надо быть объективной, действительно имеют место. Я в первый раз летела на настоящем космолете — то есть, пребывала на полпути к цели — и многое должна была усвоить и сделать.
Кстати, забавная штука — рекламные проспекты, они, конечно, не лгут, однако и не дают всей информации.
Вот, например, фраза прямо из текста роскошного буклета «Трайкорна»: «…романтика дней Марсополиса, города, более древнего, чем само Время, экзотика ночей под мчащимися в небе марсианскими лунами…»
Что же получится, если это все перевести на нормальный, повседневный язык? Я родилась в Марсополисе и люблю его, однако романтики в нем не больше, чем в бутерброде без варенья. Новая его часть, где живут люди, строилась не ради романтики, а для дела. Что касается развалин снаружи, которые, кстати, марсиане никогда не называли Марсополисом, то папочка с прочими «высоколобыми» уже позаботился, чтобы все хоть сколько-нибудь ценное закрыли от туристов — их ведь хлебом не корми, а дай эрудицию свою показать на чем-нибудь, помнящем еще те времена, когда каменный топор был сверхоружием. Кроме того, марсианские развалины для человека не красивы, не живописны, не впечатляют. Чтобы оценить их по достоинству, лучше прочесть книжку вроде папочкиной «Иные пути» (рекомендую!), с иллюстрациями, диаграммами и простыми, понятными объяснениями.
К вопросу об «экзотических ночах». Всякому, кто полезет наружу после захода Солнца без крайней на то надобности, срочно нужно провериться у психиатра. Я лично видела Фобос и Деймос ночью ровно два раза, ни разу — по своей воле, и мне тогда было не до «мчащихся в небе лун» — там так холодно, что только и думаешь, как бы не замерзнуть до смерти.
Поделиться книгой: