Судьба дракона

— Значит…

— Значит, уходите, Ингрил Амбелтер. Забирайте вашего посланца, вашего соглядатая и оставьте меня в покое.

Ингрил Амбелтер кивнул, и мерцающий камень исчез. Ладонь была пуста.

— Я понимаю и чту ваши желания, лорд Радужный Дракон, и не желаю обижать вас и приобрести в вашем лице врага. Во имя вашей погибшей родни я молю вас не забывать о моей просьбе. Если вы пожелаете отомстить…

— Уходите! — отрезал Долмур Радужный Дракон, вставая на ноги.

Он сделал один угрожающий шаг к Амбелтеру, но посланец просто сидел, слабо улыбаясь ему, и Долмур кратким жестким заклинанием уничтожил его.

Тяжело дыша, он подошел к окну и уставился на сад невидящим взором, не замечая ни единого дерева, ни единого цветка.

— Итак, началось, — прошептал он. — Куда раньше, чем мне хотелось бы… Но так всегда бывает.

Сжав губы, он резко отвернулся от окна, беззвучно проговаривая заклинания, дабы усилить свою защиту. Магическая энергия зазвенела и засветилась в воздухе вокруг него, и он неохотно добавил:

— Надо быть начеку. Настало время оправдать недобрую славу, которая так или иначе липнет к каждому чародею.

Дрожа, Эмбра прижала Дваер к груди и поспешно проговорила заклинание — и внезапный порыв ветра разметал стрелы, как рассеивает сухие листья буран предзимья.

Хоукрил пригнулся, уклоняясь от тучи стрел, и тут же бросился вперед, бешено вращая мечом, словно собирался отбивать стрелы.

Не вышло. Одна стрела скользнула по металлу и вонзилась в плечо достаточно глубоко, так что не выпала, пока он бежал. Вторая вошла в бок, как раз там, где шнуровкой соединялись пластины панциря, выбив воздух из легких Хоукрила и развернув его боком. У него в груди все вспыхнуло огнем, когда он попытался двинуться дальше. Еще две стрелы вонзились в него, лучник едва успел нырнуть в заросли, убегая от его меча, и тут бешеный ветер ударил его в спину, сбивая с ног.

Хоукрил ругнулся, не в силах терпеть жгучую боль в груди, но бросился вперед, пытаясь достать еще кого-нибудь среди деревьев, — и ветер бросил его прямо на затаившегося в лесу человека. Они оба тяжело рухнули наземь, рыча и катаясь, как звери, пытающиеся вонзить друг в друга острые стальные зубы.

Владычица Самоцветов смотрела, как сносит все на своем пути ее колдовской ветер. Он швырнул Тшамарру на землю, откатил в сторону от Эмбры ругающегося Краера, но… иначе каждый бы получил не меньше дюжины стрел.

Черные Земли полетел на траву, и даже Хоукрилу пришлось бороться с магическим ветром. Его, согнувшегося от боли, толкнуло в заросли, и Эмбра неохотно убрала заклинание. И сразу же на нее со всех сторон обрушился град стрел — на сей раз целились в нее.

Ловя ртом воздух, Тшамарра Талазорн обнаружила, что снова способна шевелиться. Вой ветра затих. Она валялась в дорожной грязи, пытаясь вздохнуть, не способная даже увидеть, не намеревается ли кто всадить в нее нож. Она быстро перевернулась на спину, увидела шевеление в зарослях, пятнышки безоблачного неба, проглядывающие сквозь листву, и летящие стрелы. Буря, вызванная заклинанием Эмбры, все еще качала ветви и листья прямо у нее перед носом.

Судорожно втянув воздух, Тшамарра попыталась прикинуть, какое бы ей самой применить заклятие, чтобы защитить сейчас и себя, и остальных. Она услышала вскрик Хоукрила, прерывистое дыхание, как и у нее самой, — наверное, то была Эмбра, — и стоны Краера, быстро удалявшиеся от нее. Она даже не осмелилась поднять голову, когда стрела за стрелой зажужжали в воздухе прямо над ней…

Эмбра бросилась прямо в грязь. Что-то больно ожгло ее локоть так, что рука онемела. Этот ожог быстро превратился в пронзительную, лишающую сил боль. Чародейка закусила губу, чтобы сдержать позыв рвоты. В ушах стоял звон от стрел, прошедших в каких-то дюймах от нее. Раненая рука стала мокрой, что-то струилось между пальцев. Ей не надо было смотреть, чтобы понять, что это кровь.

Ладно, раз вызванный Эмброй ветер собирается катить его, как пивную кружку, то пусть закатит прямо в заросли, где он хоть кого-то сумеет пырнуть. Хоть что-нибудь сделать, чтобы отвлечься от жгучей боли в плече, пронзенном стрелой…

Краер живенько катился, вобрав в грудь воздуху, чтобы издать боевой клич, но вместо этого ругнулся, когда ветер внезапно утих, а он все еще был слишком далеко от ближайшего дерева. А за этим деревом что-то шевелилось: судя по звуку, лучник менял позицию, чтобы получше видеть неподвижного противника и не промахнуться.

— Когти Темного! — ругнулся Краер, резко отталкиваясь ногами и поеживаясь — так было больно.

Он схватился за раненое плечо и на миг ослеп от боли. Вырвался из багрового тумана и бросился вперед, на сей раз с криком: «Чтоб вы все провалились!» — перекатился и расшиб себе костяшки пальцев, но так и не выпустил зажатых в кулаках кинжалов. Если боги будут благосклонны, он успеет использовать их, если только добежит до дерева…

— Довольно! — выкрикнула леди Эмбра и яростно направила свою силу в вышину, поверх деревьев, превращая воздух не в бешеный ветер, а в гигантскую руку, способную бить и швырять.

Воздух пошел волнами от тяжести. Она услышала ругань Краера, а потом перепуганные, злые крики где-то поодаль.

Огромный ствол с резким, оглушительным треском рухнул. Эмбра смотрела, как он падает и как, словно по сигналу, во все стороны полетели мелкие щепки и ветки. Обступающие ее деревья заскрипели и начали отклоняться от нее, все дальше… дальше…

Дорога под Эмброй дрогнула, и огромный корень выдернулся. Она успела вскочить на него и подняться, как раз чтобы увидеть, как в нее пускают стрелы пригнувшиеся лучники. Стиснув зубы — о, Трое, как больно! — Эмбра послала порыв ветра, который снес стрелы вправо, подальше от ее товарищей.

Деревья вокруг медленно валились, как открываются лепестки цветка. Одно упало со звуком, похожим на рев быка, и треск его падения заставил кое-кого из лучников завопить от ужаса. Эти вопли все еще раздавались, когда Эмбра услышала и еще кое-что: топот убегающих ног, обутых в тяжелые сапоги.

Кто-то взвизгнул от ужаса, кто-то прокричал нечто напоминающее боевой клич, а чей-то вопль резко оборвался в треске тяжело упавшего наземь дерева. Кто-то отчаянно сучил ногами, придавленный упавшим стволом, — это продолжалось недолго. Вопли людей мешались со стонами деревьев, когда магия Эмбры впечатывала в их стволы беззащитных лучников. Луки ломались, и те, кто все это видел, выскакивали из укрытий и, с ужасом глядя на Эмбру, разбегались в стороны.

Владычица Самоцветов балансировала на корне дерева, надеясь, что рука не сломана. Она чувствовала себя слабой и беспомощной, а ей нужны были покой и тишина, чтобы справиться с болью и вспомнить, как лечить раны при помощи Дваера. Это так просто, когда вокруг не бушует сражение и маг не ранен, но сейчас…

«Рогатая Владычица, как же больно!»

Ветер, вызванный Эмброй, ударил коня Эзендора, скакун испуганно попятился и под порывом ветра повалился на землю.

Черные Земли успел спрыгнуть с седла, и ветер отнес его в прыжке в сторону от упавшего коня. Пригнувшись, Эзендор бросился назад по дороге в ту сторону, откуда они приехали, преследуемый двумя стрелами, которые ветер отнес в сторону. Он оказался среди деревьев и стал, пригнувшись и перебегая от ствола к стволу, возвращаться в сторону Эмбры. С подветренной стороны четвертого дерева его ждали люди с обнаженными мечами и явно недружелюбными лицами. Эзендор Черные Земли одарил их хищной усмешкой и бросился вперед.

Когда ветер утих, он прошел сквозь них уже при помощи собственной силы. Довольно скоро мечи пробили его доспехи, но враги уже валялись, агонизируя, на земле, и он бросился к другому дереву. Поджидающим его там он тоже приветливо улыбнулся.

Эмбра тряхнула головой, сгоняя сон, и попыталась разглядеть что-нибудь сквозь слезы. Сколько же времени эта боль терзала ее, ослабляя ее магию?

Ну, по крайней мере, к ней больше не бежали лучники. Друзья собрались вокруг нее. Насколько она видела, Черные Земли не был серьезно ранен — лишь несколько порезов. Остальные получили по нескольку стрел, но один за другим они мрачно кивали ей, подтверждая готовность, если надо, продолжить битву.

Запрокинув голову назад, чтобы глотнуть побольше воздуха — похоже, скоро ей придется покончить с этой воздушной магией, иначе она просто уснет от слабости или недостатка кислорода, — леди Серебряное Древо приказала Дваеру успокоить и призвать назад лошадей.

Тут же вернулись две, фыркая и встряхивая головой. Похоже, только конь Эзендора остался цел и невредим, хотя конь Эмбры был, скорее всего, испуган, а не ранен. Конь Краера был убит, конь Тшамарры умирал позади них на дороге, а здоровенный жеребец Хоукрила хромал так, что вряд ли мог быть пригодным для дальнейшего пути.

Все поле битвы было освещено яркими, радостными лучами солнца. Чародейка огляделась по сторонам, выискивая врагов, слишком глупых, чтобы опять попытаться стрелять в них, но заметила лишь несколько ошарашенных лесорубов, которые застыли с разинутым ртом и совсем позабыли о топорах. Судя по виду, они вовсе не собирались нападать, напротив, мечтали оказаться как можно дальше от этой ужасной колдуньи или даже перебраться куда-нибудь в страну, где и слыхом не слыхивали ни о каких волшебниках.

— Кто вами командует? — вопросила Высочайшая Княгиня холодным и ровным тоном, глядя на перепуганные лица.

Лесорубы застыли, но ни один явно не торопился с ответом, так что она спросила еще раз.

Молчание.

— Ну хорошо же, — отрезала она. — Значит, мне остается предположить, что вы оба — наместники Сторнбриджа, виновные в измене короне. У меня не остается выбора, кроме как убить вас одного за другим, и начну я прямо сейчас.

Нарочито медленно шагнув в их сторону, она подняла руки над головой. Это был просто театральный жест, поскольку ей необходимо было держать Дваер в одной руке и направлять ее другой — раненой, неуклюже поднятой вверх. Боль оказалась такой, что она пошатнулась и ее чуть не вывернуло.

Вздрогнув, леди Серебряное Древо заставила себя выпрямиться, при помощи магии запустив вокруг себя хоровод искорок. Эти огоньки ничего не могли и ничего не значили, но Эмбра надеялась, что выглядят они впечатляюще. И действительно, многие смотревшие на нее неверно истолковали боль, перекосившую ее лицо, приняв ее за ярость. Молчаливые лесорубы ежились от страха.

— Л-леди, — пробормотал после некоторого замешательства старший, — как нам заслужить жизнь? Что мы должны сделать?

Эмбра одарила его самым холодным стальным взглядом, на который только была способна.

— Приведите ко мне наместника Сторнбриджа. Или того, кто приказал напасть на нас, если это не наместник. Приведите его. Быстро.

Человек с ужасом оглянулся через плечо, как и некоторые его сотоварищи. Теперь не имело значения, хватит ли им духу повиноваться ей, поскольку леди Серебряное Древо знала, какое дерево испепелить, если боль начнет одолевать ее.

Шатаясь, она повернулась к толстому стволу, видневшемуся на дальнем краю лесистой лощины.

— Выходи, Сторнбридж! — закричала она, приказав Дваеру направить ее пронзительный голос к деревьям как дротик.

Снова воцарилось молчание, и она почти с ленцой добавила, надеясь, что никто не поймет, насколько она близка к обмороку:

— Выходи. Или умрешь.

Послышалось какое-то шевеление, и из зарослей выехал человек — с обнаженной головой и без оружия. Он быстро перевел коня на рысь, затем на шаг, а когда Хоукрил предостерегающе поднял меч, вообще остановил коня.

— Это не наместник, — пробормотал Краер, почти не раскрывая рта.

Черные Земли кивнул и криво усмехнулся, заметив, как глаза дочери подозрительно сузились. Он подобрался поближе, чтобы подхватить Эмбру, если она вдруг упадет. Чародейка поблагодарила его, чуть заметно кивнув, но выражение ее лица осталось по-прежнему ледяным.

— Рарандар, наместник Сторнбриджа, — ласково обратилась Эмбра к деревьям, — я хочу видеть тебя, а не верных тебе латников. Я испытала на себе силу твоей стрелы, и терпение мое иссякает. Очень быстро иссякает.

Человек, выехавший из зарослей на сей раз, был куда крупнее и к тому же закован в роскошную броню, как и его конь. Все вооружение наместника было богато украшено гербами Сторнбриджа — алые ястребы на золотых арочных мостах.

— Темный меня побери! Прямо придворное платье! — пробормотал Краер.

Тшамарра положила руку ему на плечо, он поморщился и попытался ей улыбнуться.

— Я… я смиренно прошу прощения, высокочтимые лорды и леди, — патетически произнес наместник, всплеснув руками и делая горестный вид. — Опустите луки, воины Сторнбриджа!

Он подъехал ближе, стараясь изобразить улыбку. Его тщательно подстриженные на уровне плеч светло-русые локоны странным образом не соответствовали водянисто-голубым глазам и нелепому сломанному носу.

— Простите меня, милорды Высочайшие Князья, но мне совсем недавно пришлось сражаться с таким количеством бандитов — здесь, прямо у моих ворот! И я принял вас… Я понятия не имел… Если бы я хоть краем уха слышал о вашем приезде, если бы я увидел королевские стяги или услышал трубы герольдов…

— Значит, в вашем обычае встречать любых быстро едущих и хорошо экипированных всадников стрелами? Силптарских торговцев, например, или герольдов острова Плывущей Пены? — перебила его Эмбра.

— Ну, я… я…

— Или любого барона или наместника королевства, едущего в сопровождении своих латников?

— Леди Серебряное Древо, — вспылил наместник, — я сам наместник, назначенный на этот пост той же короной, которой и вы служите, и мой долг — держать в порядке дороги, защищать моих людей и земли! Здесь только бандиты носятся во весь опор в полном вооружении! И если честный житель Сторнбриджа не успеет всадить в такого стрелу, он будет убит!

— Оно и видно, — проворчала Эмбра. — А еще, осмелюсь вам заметить, если вы будете сразу стрелять во всех, кого видите, то перебьете куда больше честных жителей.

— Леди, я протестую! — рявкнул Раранд.

— Лорд, я ранена, — сердито ответила Эмбра и многозначительно подняла свой Дваер.

Наместник и собравшиеся вокруг него люди одновременно напряглись, а Черные Земли с Хоукрилом поднялись на ноги и передвинулись туда, где могли перехватить выстрел, направленный в Дваер или хрупкую руку, его державшую.

Все Высочайшие Князья холодно смотрели на наместника, а он смотрел на них, и недовольство мешалось на его цветущем лице со страхом. Его слова никого не убедили, и он это понимал.

— Конечно, — вдруг сказал Раранд, возвысив голос. — Я позабыл и о манерах, и об опасности, которой вы подвергались. Вот мое слово: вы будете в безопасности, и вам воздадут все полагающиеся почести в замке Сторнбриджа. Весь Сторнбридж повергнут в стыд от этой ужасной ошибки! — Он обернулся и проорал: — Освободите мне подводу! Пусть Высочайших Князей доставят в замок со всеми почестями и как можно бережнее!

Со всех сторон послышались шорохи. Черные Земли с Эмброй озирались по сторонам, ожидая очередного залпа или внезапного нападения, но, если не считать того, что люди прятали глаза, опасаясь яростного гнева высоких гостей, воины Сторнбриджа всего лишь торопились как можно скорее выполнить приказ господина.

Посреди суматохи Хоукрил протянул руку и помог Краеру встать. Тшамарра бросилась к бывшему квартирмейстеру. Тот морщился, шатался и харкал кровью.

— Ну вот и все, — проговорил он сквозь зубы, глядя, как с подводы скидывают дрова и застилают дно плащами поверх щепок и коры. — Разве я не верно его описал?

— Хвастун в роскошных доспехах? — с отвращением процедила Тшамарра. — Прямо в точку. А теперь молчи. Ты и так уже много крови потерял!

— Леди, — прогудел Хоукрил, склоняясь над Эмброй.

— Эмбра, Ястреб, — прошептала она дрожащими губами, едва сдерживая внезапные слезы. — Зови меня Эмбра — и продержись еще немного. Пожалуйста.

Когда им помогли взобраться на подводу, чародейка окружила себя золотистым, сверкающим безобидными искорками кольцом охранного заклинания и среди золотистого тумана оперлась на Эзендора и прошептала:

— Отец, будь готов, если я упаду в обморок. Тшамарра, возьми меня за руку. Мы вместе должны… должны…

«Исцелиться», — молча послала им всем мысль Тшамарра простым быстрым заклинанием, которое связало их всех, так что любое нападение, любое слово или жест, замеченный любым из них, сразу станут известны всем им…

И в таком полуобморочном состоянии они тряслись в подводе всю дорогу до замка Сторнбриджа.

Хоукрил и Краер внимательно смотрели на возвышающийся замок, выискивая, не смотрит ли кто на них из окна или бойницы, но так и не заметили за спинами глуповатых служанок, приседавших и толкавшихся на пороге, четверых слуг. Четверо затаившихся в тени молча переглянулись… и исчезли. Задними дверьми они поспешили прочь из замка, пересекли ров по мостам, не видным от передних ворот, в которые въезжала подвода с Высочайшими Князьями в сопровождении наспех составленной встрепанной почетной стражи из помятых лучников и ошарашенных лесорубов.

Удравшие слуги торопились не так, как бежит в страхе человек, чтобы никогда не возвращаться. Нет, они торопились, как те, кто жаждет поскорее передать донесение кому-то, живущему в домах Сторнбриджа, и поскорее вернуться в замок, прежде чем их отсутствие заметят приехавшие, изрядно помятые Высочайшие Князья.

Брат во Клыке Хаван в довольно мрачном настроении взирал на грязные пастбища Боушуна. Он вдоволь уже насмотрелся на пыльные, неприглядные деревеньки в медвежьих углах Аглирты, так что ему такого до конца жизни хватит. Колючие ветки царапнули его по носу, когда он попытался отвернуться от невероятно вонючего свинарника весьма процветающего свиновода, так что ему пришлось снова повернуться туда, куда магической железной хваткой направлял его Чешуйчатый Владыка Артрун. Толпа крестьян Боушуна — наверное, вплоть до самых маленьких мальчишек и девчонок, способных что-нибудь понимать, — жадно впитывала каждое слово змеиного жреца, но как непохожа была эта дыра на те места, где жили истинные правители долины Серебряной.

Но все же они были здесь — змеиный брат, которого он прежде никогда не видел, сам Хаван и хладнокровный, безжалостный Чешуйчатый Владыка Артрун. Метать бисер перед этими вонючими свиньями, сползшимися со своих полей, чтобы тупо смотреть на ворчливого слугу Змеи, — пустое дело.

— Поймите, — возбужденно потрясал в воздухе кулаком жрец. — Дракон — это зло! Да, Великая Змея одолела его — но с огромными потерями! Ей нужны ваше поклонение, ваши деньги, ваши крепкие руки!

Брат замолк, окинул взглядом молчаливых слушателей, ожидая хоть какого одобрения. Но никто не проронил ни слова.

— Поклонитесь Змее! — взревел он. — Окажите нам помощь, дабы мы очистили остров Плывущей Пены, изгнали короля-мальчишку и мерзкого, развратного барона Черные Земли, который указывает ему, что говорить и что делать!

По толпе прошел шепот, народ согласно закивал. Жрец усмехнулся, думая, что наконец пробил стену недоверчивости и страха в сердцах поселян.