Помоги проекту - поделись книгой:
Вы хорошо знаете о решимости советского руководства последовательно и до конца довести дело перестройки. Жизнь нас торопит, народ – за решительные, быстрые действия. Мы понимаем, что если упустим время, то можем оказаться в трудном положении. Но видим и другое – перестройка связана с судьбами миллионов людей. Поэтому неподготовленные шаги, стремление разом решить многие проблемы могут вызвать цепную реакцию – экономический спад, социальную напряженность, поставить под угрозу политическую стабильность, дискредитировать саму перестройку.
Мы исходим из того, что перестройка имеет свою логику и последовательность, что сначала необходимо создать новый хозяйственный механизм, утвердить в обществе атмосферу демократии и гласности и уже на этой основе осуществлять крупные структурные изменения в системе общественного управления. Тем более что это связано с живыми людьми, с кадрами, с помощью которых мы только и можем осуществить перестройку.
Болгарские товарищи, видимо, решили начать с того, чтобы кардинально переделать всю структуру управления, хозяйственный, государственный да и партийный аппарат, а затем уже наполнять его новым содержанием. Мы хотели бы понять эту логику. Могут ли дать должные результаты структурные перемены, ликвидация или ослабление сложившихся органов при неотработанности новых методов управления и самоуправления?
Правильно ли выбран момент для столь крутой и болезненной ломки административно-территориального устройства?
Нет ли поспешности в перестройке центрального звена? Еще в начале августа предполагалось, что вопрос о Совмине, других центральных хозяйственных органах будет рассмотрен в конце года на партийной конференции. Но решение по Совмину уже принято. Сумеют ли его новые органы в намеченные сроки провести перестройку экономики, включая отработку экономических рычагов, которые предполагается ввести в действие уже с начала будущего года? Взять хотя бы вопрос о ценах. Сложнейшая проблема, требующая тщательной квалифицированной проработки. Ведь переход на полный хозрасчет при старых ценах – паллиатив. Как будут решаться эти вопросы?
Нам, в Советском Союзе, понадобится не менее 4- 5 лет, чтобы новый экономический механизм начал работать в полную силу.
Возникает и такой вопрос, как взаимосвязь кардинальных преобразований с решением текущих проблем.
На последнем пленуме ЦК КПСС мы еще раз подчеркнули: если люди в достаточно короткий период не почувствуют, что перестройка принесет им ощутимые результаты, это загубит перестройку и с политической, и с экономической, и с идеологической точек зрения. Народ должен почувствовать, что перестройка для него, а не против него. Вот почему, решая стратегические вопросы обновления общества, мы уделяем первостепенное внимание обеспечению устойчивого экономического роста, ускорению решения продовольственной, жилищной и других насущных социальных проблем.
Нам известно, что в руководстве БКП получило хождение мнение о неизбежности «платы за перестройку». Публично предсказывается, что реформа, проводимая в Болгарии, повлечет за собой замедление намеченных темпов, экономические сбои и даже спад. Согласиться с такой посылкой – значит заранее обречь себя на неудачу.
Естественно, сбои в выполнении текущих планов могут быть. У нас, к примеру, сложно начинался 1987 год. Но за семь месяцев в результате принятых мер мы вышли на показатели темпов развития, предусмотренных пятилеткой. Мы считаем для себя просто недопустимым заранее оправдывать сбои перестройки.
Откровенно говоря, нас настораживают и высказывания в том духе, что в отличие от Советского Союза, который не вправе допускать серьезные ошибки и срывы, Болгария, дескать, может рисковать, потому что за ее спиной стоит могучий Советский Союз.
А с Запада подбрасываемся версия, согласно которой СССР якобы использует Болгарию для проведения перестроечных экспериментов. Более коварного извращения советско-болгарских отношений трудно себе представить.
Наконец, о методах осуществления перестройки.
История нас научила, что крупные перемены в жизни общества, тем более направленные на углубление демократии, нельзя обеспечить декретированием сверху. Чтобы они были успешными, они должны стать делом всей партии, народных масс. Вот почему в рамках нашей перестройки мы не делаем ни одного крупного шага без тщательной подготовки общественности, советов с партийным активом, широкими слоями народа.
Особую заботу проявляем о том, чтобы в стороне от перестройки не остались партия и ее кадры. Все ее вопросы регулярно обсуждаются в Политбюро, наиболее крупные выносятся на пленумы ЦК. Скажем, по оценкам некоторых периодов нашей истории, которые войдут в доклад на торжественном заседании в связи с 70-летием Октября, имеется в виду посоветоваться на пленуме ЦК КПСС. Большое значение придаем предстоящей конференции. Она не будет сведена к одобрению уже принятых решений по перестройке, а поставит новые крупные проблемы.
У нас сложилось впечатление, что радикальные преобразования в Болгарии оказались в значительной степени неожиданными для партии и ее кадров, для различных слоев населения. Это вряд ли может положительно сказаться на поддержке перестройки со стороны общественности. Ведь демократия, самоуправление – не только конечная цель перестройки, но и средства ее осуществления. Сама перестройка – это великая школа демократии для партии и народа.
В общем, если подвести итог нашим предварительным соображениям, можно сказать так: в необходимости и целях обновления социализма у нас с вами нет расхождений. Опасения советского руководства касаются подходов и способов перестройки, но это тоже вопрос политического характера, ибо речь идет о сохранении общественной стабильности.
Болгария, пожалуй, единственная братская страна в Европе, которая до сих пор избежала кризисных потрясений. У нас это, конечно же, связывают в первую очередь с тем, что болгарское руководство, вы, товарищ Живков, умело определяли курс партии все эти три десятилетия. Нет нужды говорить, насколько все мы заинтересованы в том, чтобы так было и впредь.
Еще раз повторю. Мы ни в коей мере не собираемся болгарским товарищам навязывать свои оценки и рекомендации. Наши соображения продиктованы одним – глубокой заинтересованностью в том, чтобы большое дело, начатое вами после июльского пленума ЦК БКП, дало успешные плоды, чтобы перестройка неуклонно вела к укреплению социализма в наших странах, повышению его международного авторитета.
Вот то, что мне поручено в предварительном порядке передать вам, товарищ Живков, всему болгарскому руководству. Это те вопросы, которые, видимо, будут поставлены на предстоящей вашей встрече с М.С. Горбачевым.
ЖИВКОВ. Спасибо за высказанные соображения. Не знаю, с чего начать. Начну с истории.
Как и другие социалистические страны, Болгария учится у Советского Союза. Мы не можем представить себе развития социалистической системы без учета того, что происходит и делается в Советском Союзе. Но мы воспринимали и положительное, и отрицательное в вашем развитии.
При Георгии Димитрове и после него, когда я встал во главе партии, мы неуклонно проводили линию на сближение с СССР, но при этом идеализировали его. Мы защищали от нападок все, что происходит в Советском Союзе, пытались объяснить нашему народу, убедить его, что все, что делается у вас, правильно. Не потому, что хотели вам нравиться, а искренне верили, что так надо. Так было до недавнего времени, вплоть до прихода нового руководства КПСС во главе с товарищем Горбачевым.
Что касается нынешнего этапа, то мы приветствуем советскую перестройку, одобряем ее и широко отражаем в средствах массовой информации. Делается это не по конъюнктурным соображениям, а по убежденности в правильности происходящего.
В 60-х годах мы попытались сделать поворот в экономике, решить вопросы, о которых мы говорим и сегодня. Меня тогда обвинили, что я собрал вокруг себя проюгославские элементы, и работа была прекращена. Однако главным было не это. Главное состояло в том, что у нас не было опыта, что мы натолкнулись на сопротивление аппарата, который задушил наш эксперимент.
В 70-х годах мы возвратились к этим проблемам, начали изучать опыт всех стран, занимавшихся экономической реформой, усиленно работать с соответствующими советскими ведомствами. Попытались сделать что-то и в 80-е годы. Кое-чего удалось достичь – началось использование экономических рычагов в сельском хозяйстве, в промышленности. Но и на этот раз мы натолкнулись на сопротивление аппарата управления. И теперь он душит нашу реформу. Мы постоянно работали. Работали активно, но прорыва осуществить не удалось. Таким образом, мы выстрадали наш опыт.
И только с проведением перестройки в Советском Союзе создались условия для нашего продвижения вперед. Мы попытались обозначить некоторые направления своих действий в решениях XIII съезда партии, декабрьского (1986 г.), а сейчас и июльского пленумов ЦК БКП.
Думаю, что вы располагаете неточной информацией о том, что наши мероприятия оказались неожиданными для общества. Да, перемены происходят, они неизбежны, но сказать, что это сюрприз, нельзя. Мы располагаем более точной информацией. Решения пленума встречены в массах исключительно положительно, а если и есть тревога, напряжение, то только в управленческом аппарате. Я не говорю об отдельных людях, о тех, кто смотрит на принимаемые нами решения через призму собственного положения и интересов.
Решения пленума сняли общее политическое напряжение в стране. Сколько было недовольства, всяческих суждений: «Почему в СССР идет перестройка, а у нас нет? Почему мы ничего не делаем?» Не хочу сказать, что наша работа воспринимается всеми «на ура», но повторяю – мы сняли напряжение в стране. А в это время некоторые думают: «Что будет с нами?» Отсюда и проявления недовольства.
Что касается темпов перестройки, то у нас здесь такое представление. В полном объеме, как это обозначено в концепции, нам потребуется на проведение реформы 10-15 лет. Раньше закончить ее мы не сумеем.
МЕДВЕДЕВ. Ну это уж, наверное, слишком большие сроки. Мы основные преобразования хозяйственного механизма, государственного управления рассчитываем на 4-5 лет.
ЖИВКОВ. Может быть, создается впечатление, что мы ликвидировали власть и допустили вакуум в управлении. Это не так. Существующие государственные органы на местах будут упразднены только тогда, когда мы проведем выборы.
Сейчас приступило к работе временное руководство областей, но это 5-6 человек. А в целом прежнее руководство округов – партийное, государственное, хозяйственное – все на местах, работает и несет ответственность за положение дел. Мы не ликвидировали ни одного органа, ни одного аппарата, не уволили ни одного человека. До каких пор такое положение будет сохраняться – это, конечно, вопрос.
Трудности с выполнением плана есть. Нас снова ставит в тяжелые условия засуха. Не хватает металла. Я не жалуюсь, но трудности объективного порядка существуют. Сегодня на Политбюро мы обсуждали вопрос о выполнении плана текущего года. Мы его не уменьшаем, не корректируем. Борьбу за выполнение плана ведут те же органы, которые существовали ранее и продолжают существовать сегодня.
Что касается высшего эшелона, то, как я и говорил, он будет меняться после внесения изменений в Конституцию. В каком виде это будет – еще не определено. Сейчас у нас работает комиссия по этим вопросам. Да, структуру Совета Министров мы изменили, но он как был, так и остается исполнительно-распорядительным органом. Таким он должен быть при любых изменениях в высшем эшелоне.
Сейчас вот нам говорят, что мы ликвидируем нашу Академию наук.
МЕДВЕДЕВ. У наших ученых действительно возникли опасения по этому вопросу. Мне звонил вчера академик Марчук и с озабоченностью говорил о том, что ему стало известно намерение болгар по западному образцу передать всю науку в вузы, а Академию наук не иметь.
ЖИВКОВ. Могу заверить, что у нас такого намерения нет. Мы не обсуждали этого вопроса. Может быть, кто-то и думает так, но это было бы сумасшествием. Есть некоторые предложения по повышению эффективности работы научного фронта. Но повторяю, они нигде не обсуждались.
Болгария меньше Московской области. Но мы создали четыре совета при Совете Министров. В сфере экономики и финансов в ведомствах работают 33 заместителя председателей ведомств, 140 генеральных директоров. Не многовато ли для такой страны, как наша? Если вы нам скажете, убедите нас, что эта система подходит для Болгарии, мы вернемся к ней, но власть бюрократии таким путем мы не преодолеем.
МЕДВЕДЕВ. У нас много своих проблем борьбы с бюрократизмом.
ЖИВКОВ. Мы теперь говорим о самоуправлении. Взяли этот термин у вас. Раньше мы избегали его, поскольку он был дискредитирован югославами, а говорили о саморегулирующейся системе. После того как вы взяли его на вооружение, используем его и мы. Это наш, марксистско-ленинский термин.
В осуществлении централизма тоже подход новый. Здесь есть хитрость, которую можно назвать «сверхцентрализмом». Он будет обеспечиваться с помощью банковской системы и контроля левом. Если раньше лев выходил из банка, поступал на предприятия, затем на рынок, потом в банк – контроль осуществлялся в конце. Сейчас же мы меняем эту систему. Контроль становится непрерывным. К этому следует прибавить государственный контроль.
Главное, что мы переводим работу коллектива на самоуправление – в этом новое. Сейчас обсуждаем вопрос о практической передаче социалистической собственности коллективам на 10-15 лет. Рабочие в ряде мест не хотят принимать устаревшие основные фонды, но мы втянули их в диалог.
Почему мы спокойны за экономику? Система самоуправления на предприятиях, структура хозяйственных объединений и ассоциаций уже созданы. Здесь нет никаких нерешенных вопросов.
Коль мы создали органы, которые должны работать, мы должны передать им и их функции. Главное, что такую систему нельзя перестроить. Не бойтесь, мы не допустим развала. Да и как мы его можем допустить? Мобилизуем всех на выполнение плана. В результате нашей мобилизации выполнение идет даже лучше, чем раньше. План был под угрозой срыва. В 1986 году выросла задолженность Западу. Тревожным остается положение и в текущем году. Но план мы выполним.
МЕДВЕДЕВ. Мы тоже ведем совершенствование аппарата и принимаем кардинальные меры, сокращаем численность. К примеру, аппарат Агропрома сокращен на 50%.
ЖИВКОВ. Вот видите, вы сокращаете, а когда мы начали сокращать – беспокоитесь.
МЕДВЕДЕВ. Мы ведем эту работу и будем ее проводить дальше планомерно, шаг за шагом, а не вдруг.
ЖИВКОВ. Вы сокращаете и увольняете, а мы, к сожалению, никого не уволили – ни один министр у нас не снят. У всех есть работа, все они распределены и работают. Не уволен ни один человек.
Создание областей народ принял хорошо. В качестве руководителей туда мы взяли хорошие кадры. Часть направим в общинное звено, других (в управленческом аппарате было много инженеров) направим на производство. Пусть идут туда и работают. Мы им сохраним зарплату до тех пор, пока они будут работать на том месте, куда их направили.
МЕДВЕДЕВ. Не подумайте, что мы защищаем болгарскую бюрократию. Мы защищаем болгарскую перестройку.
ЖИВКОВ. У нас нет другой возможности, передайте это Михаилу Сергеевичу. Если мне докажут, что мы можем решить наши проблемы по-другому, я скажу, что ошибся. Но существующая система нас душит.
О партии. БКП никто не избирал в иерархию управления. Мы сделали ее субъектом управления номер один. Но сейчас этот субъект убирать нельзя. Главное здесь – принятие политических решений, а не технологических. Скажем, сейчас мы готовим постановление Политбюро по сельскому хозяйству. Мы не будем вникать в детали. Главную для себя задачу видим в том, чтобы оценить обстановку, процессы, определить направления развития. А конкретные проблемы пусть рассматриваются и решаются Советом Министров, другими инстанциями и организациями. Ведь мы – политические руководители, а не всезнайки.
БКП не изменит своему историческому предназначению. Партия Георгия Димитрова никогда не изменит своему классу. У нас, как и прежде, не будет ни одной проблемы, по которой партия не скажет своего слова. Сейчас же у нас полнейшая деформация руководящей роли партии. Мы не можем не говорить об этом.
МЕДВЕДЕВ. А нет ли здесь противоречия? Вы говорите, что партия не должна быть субъектом власти и даже общественного управления, и в то же самое время она принимает решения по кардинальным вопросам общественной и государственной жизни.
ЖИВКОВ. Нет. Противоречий здесь нет. Партия руководствуется своей идеологией. Она проводит свою политическую линию, руководствуется своими программными документами. Рассматривая любой хозяйственный вопрос, мы не вдаемся в детали, а разрабатываем политическую оценку. Другого подхода здесь быть не может.
МЕДВЕДЕВ. Но вы решили на пленуме не только общеполитические вопросы, но и вопросы о формах государственного управления, административно-территориального деления страны, о структуре Совета Министров. Это же все вопросы управления.
ЖИВКОВ. Сейчас у нас переходный период. Если партия не скажет, к примеру, как должен выглядеть Совет Министров, кто же тогда скажет?
МЕДВЕДЕВ. А как же тогда понимать провозглашенный вами тезис, что партия не должна быть субъектом власти и управления?
Действительно, разграничение партийно-политического, государственного, хозяйственного руководства, функций партийных, государственных, хозяйственных органов, общественных организаций – это самый сложный вопрос.
ЖИВКОВ. Успокойте советских товарищей: мы не берем курс на уход от наших обязанностей, на принижение руководящей роли партии. Мы только хотим, чтобы те, кого выбирают, несли ответственность за свою работу. Мы – политическая организация, а не административная. А раз так, мы будем спрашивать с выборных руководителей. Не справятся со своей работой, будем отзывать.
Сейчас мы избегаем категоричных указаний, детализации. И это не жонглерство. Ни один орган – ни государственный, ни хозяйственный, ни политический – не будет ликвидирован до укрепления самоуправляющейся социалистической общности. Под этим мы понимаем заводы, научные организации, учреждения культуры, самоуправляющиеся территории. Пока мы их не укрепим, мы не уйдем из иерархии власти. И люди начинают понимать, что для развития этого процесса нужно время.
Возвращаясь к тому, с чего я начал, хочу сказать, почему у нас ничего не вышло в 60-70-80-х годах. Не было опыта. Но главное – все провалила существующая система. Она все задушила. Мы отдаем себе отчет в том, что сделанное нами – это лишь начало. Это только форма, которую надо наполнить содержанием. Если мы ее не наполним содержанием, это будет катастрофа. Нам надо доработать экономический механизм. Мы этого не скрываем. Мы ничего не скрываем от народа.
Без июльского пленума ЦК БКП пробиться к массовому сознанию нашего общества было бы невозможно. По-другому сделать это было невозможно. Я лично чувствовал сложившуюся обстановку. Нас беспокоило не то, что кто-то ворчит, а беспокоило, что мы не могли дойти до массового сознания. Нам надо было раскрепостить социальную энергию народа. Нужен был открытый диалог. Июльский пленум снял напряженность. Другого пути у нас не было. Правда, для многих людей наши шаги оказались неожиданными.
МЕДВЕДЕВ. Что касается нас, то решения июльского пленума ЦК БКП и ваш доклад восприняты с большим вниманием, встретили положительный отклик. Они отражают реальные потребности. Наши коммунисты, советские люди увидели, что многое у нас с вами идет в одном направлении.
Но и для нас некоторые шаги оказались действительно неожиданными. Скажем, созыв сессии Народного собрания в августе, в разгар летних отпусков, и принятие на ней сразу, без какого-то предварительного партийного или общественного обсуждения, таких вопросов, как новое административно-территориальное деление, реорганизация Совмина.
Вы подтвердили свою методику перестройки: сломать старые структуры, создать новые, а потом наполнять их содержанием. А как же быть в переходный период, когда новые структуры еще не созданы и не наполнены новым содержанием? Вы объясняете, что сделали это для слома бюрократизма. Я доведу ваши разъяснения до советского руководства. Но насколько это единственный и оптимальный путь решения проблемы?
ЖИВКОВ. Мы не откладываем вопросы реорганизации структур управления.
Единственный вопрос для нас, по которому мы не нашли еще решения, – это цены. Какое-то время будем использовать старые.
До конца года надеемся решить вопрос на основе временных цен, приближенных к мировым. Ведь надо жить и работать. Мы – маленькая страна. Мы видим, что цены надо изменить, начиная с цен на сырье и кончая ценами на готовую продукцию. Новая структура не может функционировать без новых цен. При сохранении старых цен все может сорваться.
МЕДВЕДЕВ. Я не уверен, что мировые цены могут легко накладываться на структуру любой страны, что их использовать можно сразу, без глубокой проработки вопроса.
ЖИВКОВ. Я хочу, чтобы вы успокоили советских товарищей: ничего плохого в Болгарии не будет. БКП остается руководящей силой. ЦК и впредь будет держать в руках главные, кардинальные вопросы развития страны, не говоря уже о внешнеполитических проблемах. Кто же их будет рассматривать, как не Центральный Комитет!
Несколько других вопросов.
О СЭВ. На совещании секретарей ЦК братских партий в Софии кое о чем удалось договориться. Мы понимаем, что целостной перестройки СЭВ сейчас не достичь. Есть противники этого. Но мы не можем решить проблем интеграции без коренных изменений форм и содержания работы СЭВ. Что он представляет собой сейчас? Это форма межгосударственных связей. Любые попытки выйти из нее обречены на неуспех. Надо изменить и форму, и содержание работы СЭВ в направлении экономических методов.
О нашем двустороннем сотрудничестве. Ему у нас открыта зеленая улица. В нем нет каких-либо неразрешимых проблем и каких-либо опасений. В отношениях между нашими партиями имеются глубокие традиции, заложенные еще Д. Благоевым.
Что касается международных проблем, то я восхищен курсом, проводимым вашим руководством во главе с М.С. Горбачевым. Это – ленинский курс. Социалистическое государство как государство рабочего класса не может не рассматривать мировые проблемы в качестве первостепенных. Насколько актуальна мысль о необходимости нового политического мышления! Насколько важны предложения о ликвидации ядерного оружия, демократизации международной политики. Поскольку в области экономики мы пока не можем соревноваться с капитализмом, политика должна быть нашим оружием. Мы едины в подходах и формах проведения политической линии. У нас нет расхождений даже в нюансах.
Что касается нашего сотрудничества, то на днях перед отъездом в Москву А. Луканова мы обсуждали связанные с ним вопросы. В частности, вопрос о создании советско-болгарского банка. Он может сыграть исключительно важную роль. Что касается нашей экономики, то она неразрывно связана с советской, тесные связи имеются в области культуры, науки.
Все, что у вас происходит, мы отражаем в печати. Мы проводим ту же линию. Круглые сутки ругаем американцев.
МЕДВЕДЕВ. Благодарю вас, товарищ Живков, за столь обстоятельные разъяснения. Все это будет доложено нашему руководству, товарищу Горбачеву.
Согласен с тем, что вы говорили относительно СЭВ. На прошлой неделе мы обсуждали эти вопросы перед заседанием Исполкома. Рекомендации рабочей встречи в Москве в полной мере реализовать пока не удалось. Но ждать, пока дозреют все, нельзя. Если по тому или иному вопросу есть договоренность между тремя-четырьмя участниками, надо идти вперед. Права вето не должно быть. Мы за то, чтобы быстро продвигаться вперед. Мы отстаем в интеграционных процессах от Запада.
В связи с упоминанием о Луканове хотел бы затронуть одну деталь. Сейчас он единственный представитель в СЭВ в ранге министра. Устав этой организации предусматривает представительство в ранге заместителя председателя правительства.
Передам вашу исключительно высокую оценку внешнеполитического курса КПСС. Хотел бы сказать, что общая согласованная внешнеполитическая линия будет тем эффективнее, чем активнее будут выступать все социалистические страны со своими инициативами. Мы поддерживаем вашу инициативу по созданию безъядерной и свободной от химического оружия зон на Балканах, другие шаги на международной арене.
ЖИВКОВ. Передайте М. С. Горбачеву, другим советским руководителям, что я проинформирую Политбюро ЦК БКП о содержании поставленных вами вопросов. Уверен, что Политбюро со всей серьезностью отнесется к ним.
Живков с большим, я бы сказал, напряженным вниманием выслушал то, что было поручено мне сказать. Лишь в отдельных местах собеседник просил Ивана Боева перевести на болгарский некоторые слова и выражения.
Что касается его разъяснений, то в них нашли отражение не все поставленные вопросы. Например, практически были обойдены наши опасения относительно недемократических, директивных методов осуществления перестройки. Собеседник старался объяснить и оправдать болгарский метод перестройки, согласно которому надо вначале устранить старые структуры и создать новые, а затем наполнять их новым содержанием. Думается, тут, как и в письменных документах, присутствовали немалый элемент демагогии, стремление пококетничать новизной и хлесткостью формулировок. На деле же в замыслы болгарского руководства отнюдь не входила утрата рычагов управления. Но ведь это могло произойти и само собой, помимо его желания.
Несомненно, что Живков был искренне заинтересован в нашей положительной реакции на предпринимаемые им шаги. Думается, была не случайной акцентировка на том, что все органы управления в стране функционируют нормально, никто еще не уволен, они не собираются спешить, в планы руководства не входит ликвидация Академии наук и т. д. Безусловно, положительным моментом явилось обещание собеседника довести высказанные замечания до сведения членов Политбюро, ибо раньше наши беседы с ним подавались, как правило, односторонне и главным образом с целью продемонстрировать наше согласие с тем, что делается у них.
17 сентября я доложил об итогах беседы с Т. Живковым на Политбюро. Собственно, докладывать подробно не пришлось, поскольку запись беседы, приведенная выше, была предварительно разослана членам Политбюро.
Вскоре пришло сообщение и из Болгарии, что о беседе со мной было подробно информировано Политбюро ЦК БКП. Она получила положительный отклик и возымела определенное действие: некоторые корректировки были внесены и в практические мероприятия, и в постановку теоретических проблем. Правда, по вопросу о роли партии вновь было повторено, что у советских товарищей якобы сложилось неправильное представление о болгарской позиции. Болгарский руководитель считает, что они зашли слишком далеко, чтобы повернуть или остановиться, что надо убедить советских товарищей в правильности предпринимаемых действий.
В эти дни разговор не раз возвращался к предстоящей встрече Горбачева с болгарским руководителем, обговаривались ее общий замысел и возможная тональность. Я был за то, чтобы на встрече сказать все необходимое, но, может быть, переступить через какие-то слабости и амбиции Живкова, чтобы итог в целом получился конструктивным.
Живков прибыл в Москву 15 октября, а на следующий день состоялась его встреча с Горбачевым. Михаил Сергеевич не стал вдаваться в детали, внимательно выслушал информацию и комментарии Живкова, а затем в своей свободной, раскованной манере остановился на принципиальных вопросах перестройки, рассматривая их применительно к нашей стране, но с учетом и определенных международных аспектов. Горбачев по достоинству и, конечно же, одобрительно оценил поворот, происшедший в Болгарии в отношении к нашей перестройке.
Мы понимаем, – сказал он, – что нужно было время, чтобы осмотреться, разобраться. То, что теперь мы связываем происходящие в наших странах процессы единым понятием перестройки, резко повышает меру нашей ответственности за принимаемые решения и практические действия. Каждая из наших партий сделала свой выбор в пользу перестройки, обновления социалистического общества самостоятельно, и никто не собирается брать на себя роль судьи. Но это предполагает, что каждый из нас должен тщательно продумывать, взвешивать свои шаги и с точки зрения интересов своей собственной страны, и с точки зрения общего дела. Вполне естественно стремление посоветоваться по вопросам, которые возникают, посмотреть на свои дела и замыслы в общем контексте процессов, набирающих силу в социалистическом содружестве. Так мы воспринимаем ваш приезд в Москву. Так относимся и к сегодняшнему разговору.
Далее Горбачев высказал свои соображения о темпах и методах перестройки. Он недвусмысленно заявил, что против шоковых решений: невозможно одним махом разрушить старый механизм, а затем на пустом месте создать новые структуры, наполнить их новым содержанием. Мы понимаем, что нельзя упустить время. Знаем также, что ни у кого нет готовых рецептов и схем. Мы продвигаемся по избранному пути, во многом на ходу проверяя практикой принятые решения, расставаясь с тем, что отторгается жизнью. Но здесь есть своя закономерность, свой ключ, без которого перестройка теряет смысл. Этот ключ – демократизация. Она – и цель, и главный метод перестройки. Действиями сверху можно начать какой-то процесс, но осуществить его невозможно без того, чтобы не учитывать интересы людей, без превращения перестройки в их кровное дело, без широкой инициативы и творчества.
Кем должен быть народ в перестройке – исполнителем или хозяином? Это важнейший вопрос, и он не из области абстрактной теории. Мы глубоко убеждены, что важнейшая цель перестройки – коренная демократизация социалистического общества – может быть успешно достигнута лишь при условии, если она будет проводиться в жизнь адекватными ей демократическими методами – через развитие гласности, опору на нее как на важнейший инструмент, через учет широкого спектра мнений и настроений масс. Без этого радикальные преобразования обречены на неудачу, чреваты разочарованием, а то и социальной напряженностью.
Далее Горбачев в деликатной форме изложил наше представление и о роли партии в перестроечных процессах. Он предостерег от непродуманных, опрометчивых шагов, от хлестких лозунгов и левацких действий в этом важнейшем вопросе. Вы говорите, что партия должна стать чище, освободиться от примазавшихся, от бюрократизма, язв коррупции. В оценке этих явлений у нас стопроцентное совпадение. Но ключ к преодолению их, по нашему мнению, не в организационных перетрясках: при перетряске сверху на поверхность могут всплыть приспособленцы, ловкачи, а в общем-то все те же примазавшиеся. Выход, по нашему мнению, здесь один – в развертывании внутрипартийной демократии, критики и самокритики, безусловном подчинении аппарата выборным органам, в контроле масс через гласность.
Горбачев подчеркнул особую важность сплоченности руководства партии, широкого, неформального, коллективного обсуждения всех крупных вопросов в Центральном Комитете и Политбюро.
В беседе Горбачев затронул и такой деликатный вопрос, как советско-болгарское сотрудничество, а также имеющиеся признаки разворота Болгарии на Запад. Мы не меньше, чем любая другая социалистическая страна, осознаем необходимость технологического рывка и преодоления отставания от Запада. Но путь здесь один – умножать совместные усилия, а не заигрывать с Западом, не трясти перед ним пустым карманом.
«Надо поставить точку и на разговорах о перекачивании национального дохода то ли НРБ в СССР, то ли наоборот. Если действительно тут есть какие-то проблемы, пусть разберутся авторитетные специалисты наших стран. Было бы огромным ущербом для наших народов, если бы мы не противодействовали попыткам ослабить наши узы товарищества и братства.
Общий лейтмотив встречи состоял в том, что поворот, происходивший в Болгарии, создавал основу для еще более тесного сотрудничества наших партий и стран, для плодотворного обмена опытом, открытого обсуждения возникавших вопросов.
Этот разговор был выдержан в хорошем, доброжелательном духе, проходил конструктивно. После встречи и на обеде, и при отъезде гость выглядел окрыленным, да и наше руководство было удовлетворено состоявшимся диалогом.
Поделиться книгой: