Помоги проекту - поделись книгой:
Война в потемках
Пролог
В центре каждой галактики есть гигантская черная дыра, иногда в два миллиарда раз тяжелее Солнца, как в центре галактики М87 в созвездии Девы, или NGC1275 в Персее, в 120 миллионах световых лет от Земли. Своей сверхмощной гравитацией они притягивают межзвездный газ и пыль, собирая его в гигантские, в несколько парсеков в диаметре, диски, а потом неотвратимо поглощая. В соответствии с известной формулой Е = МС2 половина падающей в бездну массы превращается в излучение. Так возникают самые яркие объекты нашей Вселенной — квазары. Однако, черые дыры притягивают не только пыль. Они притягивают и разрушают звезды, очень многочисленные именно в центрах галактик — а задолго до этого отрывают от них планеты, на которых — иногда — есть разумная жизнь. Однако эта жизнь может и не погибнуть сразу — ведь квазары выделяют много энергии, очень много, достаточно, чтобы обогреть такой мир. Представьте себе, что это произошло — как бы он выглядел? И что бы делали его обитатели?
Глава 1
Страх в темноте
Он очнулся во мраке, нагой и дрожащий от страха, не понимая, кто он, где, почему его так страшит темнота, и собрал все силы, пытаясь прогнать страх, пытаясь вспомнить…
Только что он шел по темной, уходящей в бесконечность равнине — а навстречу ему плыло нечто бледное, неясное, огромное, и он ощутил впереди смерть.
Страх сжал его сердце ледяными когтями. Он поджал ноги и одним рывком вскочил, тревожно осматриваясь, внимательный, с напряженными мышцами.
— Анмай? Что случилось?
Какое-то мгновение Анмай В
На миг Анмай ощутил суеверный страх перед подругой, потом улыбнулся ей и, окончательно очнувшись, поднял глаза.
Бледный слабый свет едва проникал в комнату через окно-призму в центре потолка — отражение тусклой желтой зари на горизонте, иззубренной острыми силуэтами зданий; их окна мерцали, подобно тусклой пыли.
Анмай протянул руку к выключателю, потом замер. В темноте была угроза — но она и защищала их; в ней их смуглые тела казались почти неразличимыми. И он словно падал куда-то — не было никаких причин, но его не отпускало странное, тревожное томление.
Рука Хьютай скользнула под подушку, потом вернулась, сжимая тяжелую автоматическую «Бексу». Нагая, растрепанная, она была готова сражаться.
— Что с нами происходит, Анмай? — она говорила очень тихо.
— Успокойся. Просто страшный сон.
— Который снится сразу двоим?
— Ну, у нас с тобой много общего…
Они быстро оделись. На Хьютай были только короткие серые шорты и белая свободная футболка, на Вэру — черные свободные штаны, открывавшие щиколотки, и черная куртка, расшитая на плечах странным серебряным узором — он казался объемным. Рубчатый стальной пояс, плотно охватывающий талию, дополнял его наряд. Ноги пары остались босыми — дома они всегда ходили босиком.
Анмай пристегнул к поясу маленький телефон с герметичным корпусом и защелкнул на запястье левой руки массивный кодовый браслет из стали. Повернув рубчатое кольцо ручки, он первым выскользнул в коридор, темные стены которого слабо поблескивали в фиолетово-зеленом мерцании тонких ламп-трубок.
Беззвучно ступая в мертвой тишине, пара подошла к темному боковому проему. Анмай протянул руку к замку. Переключатель щелкнул, толстая стальная плита с рокотом сдвинулась вправо, открывая пустынный простор террасы. Упругий ветер волной ворвался внутрь, ударил в лицо Вэру влажным холодом, растрепал густую гриву его черных волос. Тревожно осматриваясь, пара подошла к парапету. Черные, шершавые стальные плиты обжигали их босые ноги льдом.
Отсюда, с высоты ста девяноста метров, открывался ничем не загражденный горизонт. Далеко внизу — словно они летели на самолете — Анмай видел часть огромного восьмиугольника крепостных стен. Резкие, ярко-красные огни на крышах гигантских угловых башен казались венцами кровавых глаз. Внешние уступы их прямоугольных, с закругленными передними торцами массивов венчали граненые орудийные башни — из каждой торчало три толстых ступенчатых ствола 16-дюймовых пушек.
На пустынном просторе двора возвышались призмы вентиляционных башен. На них из трапециевидного портала главных крепостных ворот — отсюда он казался очень маленьким — падал широкий веер бледных отблесков сиявшей в них ртутной синевы. За их громадным прямоугольным зданием с тремя ярусами сужающихся плоских крыш начиналось широкое шоссе, тоже залитое ярким, мертвенно-синим светом. Сначала прямое, оно принимало вправо, обходя первый форт внутреннего обвода, ныряло в туннель, показывалось вновь, резкими зигзагами рассекая поля гранитных надолбов, вновь ныряло в туннель у внешнего обвода и едва заметно мерцавшей, светящейся полоской спускалась с плато вниз, теряясь в океане искристо мерцавших огней Товии, ковром простершихся на юг — до едва заметных отблесков реки и водохранилища, сливавшихся со смутным горизонтом. Над ними, казалось, в бесконечности, застыло тускло-желтое перистое сияние, переходившее в зеленоватую дымку. Его рассекали длинные печальные облака, далекие и равнодушные. Это не был ни закат, ни рассвет — солнце никогда больше не взойдет в этом мире.
Поджав от холода пальцы босых ног, Анмай посмотрел вверх. Мутно-черное, беззвездное небо, все в спутанно-бледных, туманных разводах, казалось перекрывшим весь мир сводом колоссального зала. Его рассекала тусклая, острая полоса неровного света, необозримой аркой протянувшаяся от горизонта до горизонта — Нить, привлеченная притяжением Бездны. В ее еле заметно мерцавшем сиянии было нечто зловещее — даже если забыть, что это был свет космической пыли, аннигилирующей в поле Нити. Рядом с ней, в сумеречной бесконечности, светился тускло-красный, ущербный и мутный диск. Справа едва виднелся вдвое меньший, пепельно-бурый диск второй блуждающей планеты, подобной их собственной.
Анмай опустил взгляд. На плоской крыше облицованного сталью прямоугольного дома блестело окно-призма его спальни — словно узкий, огромный зрачок, горящий тусклым желтым пламенем. Над ней нависала глухая стена седьмой террасы центральной пирамиды Цитадели, наклоненная наружу под углом в тридцать градусов — шесть метров железобетона, прикрытых двадцатью дюймами стальной вороненой брони. Тем не менее, Вэру казалось, что нависавшая стена сейчас рухнет.
Он коснулся руки подруги. Пара быстро, беззвучно пошла вправо. Плоские бронированные короба для малых зенитных ракет, и другие, побольше, увенчанные башнями шестиствольных противоракетных пушек, делали террасу похожей на странную сумеречную улицу из сна, где все дома высотой по плечо…
С верхних террас свисали густые проволочные сети, растянутые на тросах — защита от десантных вертолетов и излучения мощных локаторов, чьи решетки сплошь покрывали отклоненные наружу стены верхнего, восьмого уступа. Дойдя до угла, они повернули на север, в темноту; холодный влажный ветер мягко подталкивал их.
Затененный сетями восточный уступ напоминал колоссальный призрачный коридор без потолка, с клиновидно сходящимися стенами. На северной стороне было совсем темно, но тише — ветер задерживала громада пирамиды.
В темноте пара добралась до окна, где часть защитной сетки была поднята перед орудием на раме из труб. Едва касаясь друг друга тыльными сторонами рук, они замерли, настороженно всматриваясь в темноту.
За монолитной стеной, во мраке, едва угадывались очертания внутреннего и внешнего обводов — черные на темном провалы рвов, треугольные и трапециевидные массивы почти полностью погруженных в скалу фортов. Редкие фонари на соединявших их дорогах мерцали, словно множество крохотных огненно-синих глаз; маленькие клочки освещенного грунта казались рассыпаными осколками какого-то иного, прежнего мира. Широкий, ярко освещенный пояс внешнего обвода едва заметно колебался зыбкой дорожкой света. Анмай посмотрел налево.
Под пепельным диском блуждающей планеты целое созвездие цветных огней отмечало лабиринт главного столичного аэропорта. В заливавшем крошечную отсюда стеклянистую громаду главного здания и грузовые площадки ярком бело-желтом свете отблескивали корпуса тесно стоящих самолетов. Один из них бесшумно катился по бескрайней плоскости летного поля. Вот он остановился на минуту в начале полосы, окаймленной двумя рядами мерцающих красных огоньков, и, бесшумно разбежавшись, взлетел.
Набирая высоту самолет повернул на запад, потом на юг, мигая сигнальными лампами и, сверкнув напоследок золотисто-белым огнем выхлопа, исчез с глухим замирающим гулом, казалось, исходившим из всего беспредельного сумеречного пространства.
Хьютай чуть повернула голову, искоса глядя на любимого. Он был рослый, гибкий и мускулистый, почти не изменившийся со дня совершеннолетия — хотя ему было уже двадцать шесть лет, — широкогрудый, с чуть впалым животом и длинными крепкими ногами. Смуглое скуластое лицо Вэру, почти неразличимое в темноте, было спокойно, большие, широко расставленные серые глаза казались залитыми сплошной чернотой, впитывая мрак севера. Именно они дали ему имя — Анмай, Широкоглазый.
Там, сразу за внешним обводом, начиналась бесплодная каменистая равнина Пустыни Тьмы — плоская, безжизненная, неизмеримо печальная в неизменном сумеречном свете. Над ней, уже за много миль, поднималась неровная цепь мертвых, разрушенных гор, чьи южные склоны окрасил бледный свет негаснущей зари. Их очертания казались очень четкими в прохладном чистом воздухе пустыни; на них, уходя далеко вправо и влево, мерцали, почти угасая, созвездия темно-синих, призрачных огней сторожевых фортов, охранявших спуск на низменность. За ними залегла полоса мглистой, беспросветной темноты, сливавшейся с беззвездным небом. Казалось, что там нет земли — один бесконечный мрак и в нем можно падать… и падать… и падать…
Вдруг в этой тьме вспыхнул огонь — крошечная, быстро угасшая искра — и острые глаза Вэру тревожно сузились. Там, за последней линией обороны, не могло быть никого — ни людей, ни фай[1] а, ни животных. Даже беглые одичавшие гексы[2] никогда не заходили так далеко на север, к Пустынному Морю.
Внезапно его охватила тоска неутолимого любопытства. Что там случилось? Выстрел из огнемета? Взрыв? И кто мог это сделать? Для чего?
Задумавшись, он почувствовал, что весь дрожит — не только потому, что промерз до костей под неутихающим ветром. Хьютай поежилась.
— Я замерзла, — тихо сказала она. — И мне страшно. Пошли домой.
Закрыв вход, Анмай не почувствовал себя увереннее и вдобавок никак не мог согреться. Хьютай тоже обхватила руками плечи. Чувствуя неутихающую тревогу, он вызвал командный бункер крепости… но никто не ответил ему.
— Никого нет у пульта, — предположила Хьютай — Или…
— Я пойду схожу в штаб, — стараясь, чтобы голос звучал небрежно, ответил Анмай, надевая ременные сандалии.
— Я с тобой.
— Боишься меня отпустить? — он легко притянул Хьютай к себе, зарылся лицом в ее волосы. — Не надо. Мы же дома.
Направляясь к главному выходу, он с трудом стер с губ невольную улыбку. Лицо его сделалось серьезнее, на нем появилось суровое и решительное выражение, подобавшее ему, Единому Правителю Фамайа.
Тем не менее, его сердце сжимал отчаянный страх.
Глава 2
В начале эры
Выдь на Волгу! Чей стон раздается,
Как предвестник грядущей беды?
Этот стон у нас бунтом зовется:
То голодные просят еды.
Стальная плита с жужжанием отползла направо, открывая узкую, изломанную лестницу, ведущую сквозь шесть метров межтеррасного перекрытия вниз, в просторный холл с высоким потолком — отсюда начинался пустынный коридор, освещенный синевато мерцающими трубками редких ламп. Его тускло отблескивающие стены казались сплошными темными окнами.
Анмай пошел к центральному стволу пирамиды, невольно посматривая по сторонам. Погруженные в гладкое стекло барельефы нагих юношей и девушек выступали со сказочной реальностью; их гибкие смуглые и светлокожие тела сплетались в замысловатых позах. Поверх этих изображений шел широкий фриз, покрытый барельефами звериных морд, искаженных безумной яростью — в натуральную величину и натуральной окраски: пасти оскалены, стеклянные глаза злобно блестят. Среди них выделялись страшные воронковидные морды гекс, и все остальные хищные твари этого мира, Уарка,[3] тоже были здесь. Множество горящих, неподвижных глаз алчно смотрело вниз — на прекрасные юные лица с застывшими навеки выражениями нежности и страсти, и зрачки Вэру сузились в ответ на блеск множества глаз, провожавших его из-за грани небытия безмерно глубокими взглядами.
Он остановился у стальной стены в конце коридора, его рука быстро пробежала по кодовой панели. Прозрачные кнопки замка сверкнули белизной, бронещиты проема с грохотом разошлись вверх и вниз и закрылись, едва он миновал их. В лицо Вэру ударил поток холодного воздуха, поднимавшийся со дна шахты. Она была больше десяти метров в диаметре, ее стальные стены скрывались под пучками разнокалиберных труб и толстых кабелей в ярко-красных оболочках; между ними проходили направляющие скоростных лифтов. Один из них стоял тут же, в проеме узкой кольцевой галереи — открытая площадка, огороженная трубчатым барьером. Анмай встал на осевшую под его весом платформу и взглянул вниз. Шахту освещали лишь редкие лампы на галереях выходов, выступавших через каждые тридцать метров. Череда темных колец, разделенных все более узкими венцами постепенно тускнеющих огней, уходила вниз, сливаясь в точку — дна видно не было. В шестидесяти метрах наверху последнее кольцо ламп ярко освещало толстые радиальные ребра конически-плоской крыши.
Все еще глядя вниз, Анмай нажал кнопку. Его сердце замерло, когда пол на секунду ушел у него из-под ног. От быстроты спуска у него перехватило дыхание, от вида мчавшихся навстречу стен закружилась голова. Мимо него проносились залитые мертвенно-синим светом настилы галерей, запертые стальными щитами проемы выходов, струилась масса трубопроводов и кабелей. После шестого яруса они ушли в ниши, замелькали горизонтальные проемы противовзрывных щитов — первый, второй, третий, — затем кабели и трубы появились вновь, мелькая в череде света и тьмы.
Вэру с силой прижало к полу, когда платформа затормозила свое стремительное падение, достигнув последнего, шестнадцатого яруса — за тридцать секунд она пролетела более пятисот метров и у него до боли заложило уши.
Здесь, на глубине в триста десять метров, шахта кончалась похожим на внутренность снаряда расширением; в его круглой стене зияло шесть проемов радиально расходящихся туннелей. Створки их узких, высоких ворот из толстых, грубо сваренных стальных плит были открыты, приглашая в рассеченную пунктирами ламп темноту. Оттуда рекой тек холодный, влажный воздух, отдававший слабым запахом ржавчины. Анмай спрыгнул с платформы и вошел в туннель, помеченный горящей над ним огненной единицей.
Внутри темные стальные плиты пола и стен поглощали свет редких ламп, красное покрытие идущих под потолком толстых кабелей потемнело от пыли. Здесь было сыро, влага, висевшая в воздухе, оседала на стенах и затуманивала далекий свет. Траурное гудение невидимых воздуходувок, далекое и слабое, наполняло туннель. От него в стороны отходил целый лабиринт узких проходов, неровно и скудно освещенных. Виднелись запертые и приоткрытые двери темных помещений, в полумраке тупиков зияли черные жерла колодцев, неогражденные широкие устья которых вели то вверх, то вниз. Проходя мимо, Анмай ощущал движение втекающего в них воздуха. Отсеки туннеля разделяли толстые плиты открытых квадратных дверей, перед которыми неровные пучки кабелей скрывались в темных нишах.
Метров через триста Анмай свернул в неприметный, совершенно темный проем. Легко ступая во мраке, едва касаясь ладонью влажной, шершавой стены, он повернул налево, затем два раза направо. Выйдя в лишенное стен темное пространство, где лишь кожей лица ощущалась холодная пустота, он осторожно ступил на невидимый, неогражденный стальной мост, парящий в воздухе на сети растяжек и ощутимо зыбкий под ногами. Его края отмечали лишь слабо тлеющие, бледно-фиолетовые полоски, словно плавающие в темноте.
Добравшись до места, где мост обрывался в пустоту, Анмай поднял телефон. Он не видел кнопок, но его пальцы помнили их, быстро набирая код. Раздался лязг, в глаза ударил яркий белый свет. Отразившись от стены внешней шахты, он упал на выпуклый стальной бок огромного цилиндра, подвешенного на сети разомкнутых огромными пружинами толстых стальных тросов. Броневая плита входа в командный центр опустилась на четырех гидравлических лапах, превратившись в плоский мост. Ступив на него, Анмай невольно перевел дух: на внешней стене шахты виднелись автоматические орудия, а ее дно было очень далеко…
Когда мост поднялся за ним, он подождал, повернувшись к внутренним дверям, пока телекамеры наблюдателей не убедились, что он — один из тех двадцати файа, которым можно бывать здесь, и вошел внутрь.
В белом, плавно закруглявшемся коридоре было тихо и гораздо теплее, чем в остальных помещениях крепости. Двери в жилые комнаты дежурных вдоль наружной стены были плотно закрыты.
Пройдя половину кольцевой галереи, Анмай остановился у портала во внутренней стене. Едва он протянул руку к контрольному щитку, покрытые белой эмалью тяжелые бронированные панели со свистом разошлись, открывая командный центр Цитадели — круглое просторное помещение, почти пустое. Всего одно из десяти стоявших возле пультов кресел было занято.
— Я полагал, Н
— Я отпустил всех — что здесь может случиться? — Найте Лай встал и потянулся, забросив руки за голову.
Анмай скосил глаза на один из экранов, где застыло зеленовато-однотонное изображение моста — на нем светилось перекрестье прицела. Защитные системы, автоматически стрелявшие даже на малейший проблеск света, были опасны — но управлявшиеся вручную несравненно опаснее.
— Мне стоило раскаяться во всех тумаках, которые ты получил от меня, — с усмешкой сказал он.
— Ну, мне тоже, я думаю, — Найте широко зевнул и прислонился к пульту, опершись о его край руками. — Кстати, что ты здесь делаешь?
— Никто не ответил на мой вызов. Выключил звук, а?
Найте не ответил. Анмай тоже прислонился к пульту, рассеяно изучая знакомое помещение и своего второго заместителя, отвечавшего за безопасность Фамайа вообще и безопасность Цитадели в частности. Бункер был столь же древним, как и сама крепость, — ему было больше двух тысяч лет — и казался ему странноватым. Ноги утопали по щиколотку в белом ковре. Над покрытым мягкой пластмассой кольцевым выступом пульта, где размещались клавиатуры компьютеров, индикаторы и регуляторы — цилиндрическая стена с массой экранов и экранчиков, мерцавших множеством разнообразных изображений и схем. Над проемами герметических дверей — сплошной кольцевой экран выше человеческого роста: на нем застыли окружающие Цитадель бескрайние просторы. Еще выше по поясу наклоненных внутрь черных радарных экранов, окаймленных серебром и едва мерцавших, неторопливо ползли белые точки: Анмай без труда отыскал самолет, взлет которого видел десять минут назад. Сияющие белым полосы на черном блестящем потолке образовывали древний герб Фамайа — круг, пересеченный двумя линиями, скрещенными под острым углом.
Он перевел взгляд. Найте скрестил обутые в сандалии ноги и откинулся назад, глядя на него с сонно-задумчивым видом. В его смуглом, словно из гладкого камня, лице было что-то от насмешливого молодого хищника. Почти ровесники — Вэру всего на год старше, — они были похожи, одного роста, только Лай был несколько шире и массивнее более стройного Анмая. Одет он был точно так же. На плечах его куртки тоже блестел серебряный узор Высшего, на левой руке был такой же кодовый браслет — относительно недавнее, но самое важное отличие Правителей.
— Найте, ты не заметил ничего странного на севере? — спросил Анмай, заметив, что Лай смотрит на кольцевой экран.
— Нет, но можно вызвать один из наших северных фортов, например, второй… а в чем дело?
Анмай коротко рассказал о своих наблюдениях. Найте усмехнулся, но, подумав минуту, вызвал форт.
Довольно долго им никто не отвечал. Наконец, на экране появился сонный, взлохмаченный парень в наспех наброшенной черной форменной куртке.
— Почему нет дежурных на командном пункте? — Найте обвел взглядом просторное бетонное помещение.
— А зачем? Что здесь может случиться?
Анмай, стоявший в стороне, усмехнулся. Найте — нет.
— Многое. Вы не заметили чего-либо странного за перевалом Маорина?
— Нет, но часовые на верхних наблюдательных пунктах должны были видеть. Я выясню.
Командир ушел, оставив экран включенным.
— У них что — нет внутренней связи? — Анмай фыркнул. — И сколько у них там часовых — десяток?
Найте пожал плечами.
— Там никого нет, только гексы и зипхеды. И десять человек в бронеколпаках, с пулеметами — это совсем немало.
— У них гарнизон — тысяча двести человек. Зачем…
— Слабые места привлекают, Анмай, — Найте присел на поручень кресла. — Товия должна быть прикрыта со всех сторон, в том числе и с севера, и поэтому…
Анмай не ответил. Через минуту на экране вновь появился командир.
— Двое парней в колпаке на северном склоне видели пламя в пустыне, но оно горело не более минуты.
— И не доложили вам? — удивился Найте.
— Ну… я поговорю с ними об этом.
— Надеюсь.
Попрощавшись жестом, Лай прервал связь.
— Второй форт — это двадцать миль к северу, — он вывел на проекционный экран карту окрестностей Товии. — Дальше только песок. Но пламя… мне это не нравится.
Он связался с воздушным патрулем. Через минуту Анмай увидел, как с пустынной равнины аэродрома наверху поднялся боевой вертолет и взял курс на север. Он переключил обзор на максимальное увеличение. Ползущая точка превратилась в пятнисто-черную машину. Найте вдруг обхватил руками бока и поёжился.
— Я… мне тоже страшно, — вдруг очень тихо сказал он, — и я даже не понимаю, чего я боюсь.
— Я тоже, — так же тихо ответил Анмай. — Не знаю почему, но у меня даже скулы сводит от страха.
— И у меня, — Найте задумался. — Знаешь, это довольно странное совпадение. И Хьютай… она тоже?
— Да.
— Трех свидетелей достаточно. Я, правда, спросил бы еще кого-нибудь…
— Как? Да тебя на смех поднимут! Впрочем…
Он подошел к пульту главного коммутатора Цитадели. Маоней Т
Маоней отозвался всего через несколько секунд — что само по себе уже было ответом. Это был стройный, ловкий юноша с гривой живописно растрепанных черных, с медным отливом, волос, одетый только в сандалии и зеленую тунику, перетянутую серебряным пояском и едва доходившую до середины узких бедер. Не то, чтобы Талу походил на девушку, но можно было подумать, что девичьи будуары — основная среда его обитания. За ним виднелась дверь заставленной древней аппаратурой радиостанции Старого Замка, в котором он и жил.
— Вы тоже? — сразу спросил он. Ни Анмай, ни Найте не ответили, но Талу все равно кивнул — очевидно, своим мыслям. — Забавно. Я думал, что только я такой… впечатлительный. А Хьютай тоже?
Поделиться книгой: