Журнал «Если» №10 2010

— Времени у меня нет.

— Ну, тогда ладно…

Девчонка попятилась от меня, а потом припустила на своих самокрутах, будто я мог за ней погнаться. Действительно, странный тип. Идентификатора нет, кредиты просто так предлагает. Я бы своей дочери предложил при встрече с таким сразу в полицию звонить — благо, «горячая линия» в коммуникаторе всегда активна. Вот только дочери у меня нет.

* * *

Когда я, предъявив билет в третью зону, оказался возле летнего кинофонтана на Дружбе, фильм уже начинался. Стационарные инфотабло были погашены, мобильные блокировались на подлете к площади. Объемные фигуры двигались в светящейся водной пелене. Вот бежит куда-то босоногий мальчишка Артур… За ним наблюдает седобородый Мерлин…

Да, фонтан на площади давно перестал быть примитивным пучком водяных струй из моего детства. Сейчас он был основой, а еще правильнее — «подложкой» для голографического шоу. И нашим прикрытием.

Стратегически встреча у фонтана была очень удобной. Ничего странного в том, что люди пришли на представление, нет. И никто не обращает на них внимания — всех занимает голопостановка.

Пробраться к центру кинофонтана оказалось непросто — несколько тысяч зрителей окружали его плотным кольцом. Зато внутри было совершенно свободно — картинка отсюда была сильно искажена, и потому никто не стремился подобраться близко.

Я сел на бортик. Мужчина в коричневом пиджаке достал из кармана пачку сигарет, вытряхнул оттуда один столбик, воткнул в рот — автосигарета затлела, пошел дымок.

— Не слишком рискуешь, Кедр? — спросил я.

— А что такое? — лениво протянул он. — Сижу, курю, никого не трогаю. Даже сигаретка с автоматикой. Все как у людей…

— Людям запретили курить еще три года назад — даже сигареты с автоматикой. Пережиток. Где ты вообще их достаешь?

— Места знать надо, — Кедра вывести из равновесия было невозможно. — Ты лучше скажи, почему поздно пришел?

— С молодежью беседовал.

— И как молодежь?

— Процветает.

— Ну-ну…

Рядом с нами, пробившись сквозь толпу, остановилась шикарная блондинка в ярко-зеленом мини-платье. В руке она держала супермодную в текущем сезоне сумку-кокон. Лето в этом году дождливое, зонтик часто нужен. Вот производители и выпустили новинку, которая в случае активации полностью покрывала тело защитной пленкой. Вещи же болтались при этом в мешочке на уровне живота — совсем как в сумке у кенгуру.

— Какая красавица! — вздохнул я.

— Никогда таких не видел, — поддержал меня Кедр. — Уникум.

Блондинка повернулась к нам и сверкнула улыбкой:

— Смотрите, пока позволяют.

Кроме белоснежных зубов на ее лице не было видно ничего — его закрывала черная маска 3D-навигатора. Впрочем, мы и так знали, что перед нами малышка Жаклин, надежный товарищ и стойкий боец.

* * *

У фонтана мы собрались ввосьмером — руководители ячеек, члены президиума Организации.

Яркая блондинка Жаклин — ей не требовались пластические коррекции, чтобы быть лицом крупного телеканала. Сейчас, правда, ей пришлось наложить на него навигатор. Но он выполнял маскирующие функции — зачем Жаклин навигатор в родном городе?

Рядом с Жаклин отирался Круз — владелец пейнтбольного клуба и большой любитель оружия. Его ребята-боевики занимались не самым законным промыслом, этаким современным «луддизмом» — разбивали мультизадачники цезаристов, к примеру. Работали и по заказу, да… Но что поделать? Идейных борцов встретишь нечасто… Сейчас бойцы Круза крутились в толпе, их можно было вычислить по чересчур расслабленному и беспечному виду, которым они напоминали карманников.

Овощеед, который, конечно же, на самом деле был вегетарианцем, но предпочитал более «русское» прозвище, болтал с Лукманом — неунывающим молодым человеком с волосами, собранными в хвост. Унылый Химик мрачно смотрел себе под ноги. Дантист держался поодаль, будто бы и не с нами. Подошел он только тогда, когда Кедр поманил его пальцем.

— Итак, мы должны принять решение, глядя друг другу в глаза, — объявил Кедр. — Взрывать или не взрывать — вот в чем вопрос? Есть новые аргументы? Соображения?

— Да какие аргументы? Бабахнуть, и все дела, — заявила Жаклин.

— Бабахнуть. Тебе все бы бабахать, — проблеял Овощеед. — Сенсации тебе подавай.

Я не слишком любил вегетарианца — слишком уж прагматичным он был, но не поддержать его не мог:

— Взвесить все «за» и «против» мы обязаны. Не только в правительстве дело. О людях надо думать.

— В каком смысле? — спросил Лукман. — Мы что, о них не думаем? Только о них и заботимся…

— Дело в том, что искренние энтузиасты есть и среди мультиков, — заметил я.

— Кто бы спорил, — поморщился Дантист. — Проходу нет от энтузиастов. И что?

— То, что мультики не нравятся нам, не значит, что они не имеют права на существование.

— Мы имеем право на существование! — горячо воскликнула Жаклин. — Речь лишь об этом. А взрыв. Что взрыв? Современные технологии позволяют предотвратить жертвы среди людей. Страдает только неорганика. Химик, подтверди.

Деликатный Химик, по версии Круза, тайно влюбленный в девушку, согласно кивнул.

— Но теракт вызовет репрессии. Да и сам взрыв… Представляете, сколько пострадает невинных людей? — возражал Овощеед. — Идея нашего движения будет скомпрометирована.

— Всем хорош не будешь, — заявил Круз. — Пусть знают. Задумаются.

Задуматься, конечно, нужно было всем. Пока не поздно. Взять тех же официантов, таксистов, уборщиков. Кто сейчас о них помнит? Есть многофункциональные подаватели, офисные таксисты и операторы роботов-уборщиков.

А все потому, что не все официанты, таксисты и уборщики вовремя спохватились. Только некоторые протестовали, жгли машины, били витрины, захватывали административные здания. Отец Жаклин, водитель автобуса по профессии, был одним из забастовщиков. Он погиб тогда же на баррикадах: грузовик, за которым он прятался, взорвал робокоп — один из первых опытных образцов. С тех пор Жаклин ненавидела гаджеты и мультиков. Именно по этой причине она попала к нам. Но борцов насчитывалось мало, и они были обречены на поражение.

На короткое мгновение грохот музыки из фильма вдруг прервала звуковая помеха. Сигнал был почти неслышным, но я насторожился и попросил:

— Дантист, подойди-ка.

Тот удивленно воззрился на меня:

— Зачем?

— Кажется, тебе подвесили «паучка».

— Прямо сейчас? Или раньше? Ты вроде ничего не заметил прежде. Да и сам я постоянно проверяюсь.

Но я уже выудил из рукава шокопарализатор широкого спектра действия. Дантист замер с поднятой ногой.

— Ты что творишь, Нано? — спросил пораженный Кедр. Случись это в иной ситуации, я бы порадовался — мне удалось вывести из себя всегда невозмутимого подпольщика. Но сейчас не до него.

— Дантист подпал под ментальный контроль мультиков или полиции — что, собственно, почти одно и то же. Внутри него сидит «нано-паучок», который программирует его на определенное поведение. И включился он совсем недавно, иначе я бы распознал его еще в кабинете Дантиста. Чую такие вещи. Я потер лоб.

— Тогда, думаю, нам осталось всего несколько минут, пока не пожаловали робокопы, — к Кедру уже вернулось его спокойствие.

И в этот момент Круз вдруг скомандовал:

— Жаклин, давай!

Блондинка одним движением сорвала с лица маску и сжала ее в вытянутой руке. Черный глянцевый комок на ее ладони стремительно начал стягиваться в шар, превращаясь в ту самую «бомбу», о необходимости взрыва которой мы только что говорили.

— Вы все решили заранее? — нахмурился Кедр.

— Да, — процедил наш главный «луддит». Он как-то подобрался, словно готовясь к прыжку. Краем глаза я видел, как к нам подтягиваются все его боевики. Но мы и так не могли бы успеть помешать им — я знал этот тип «гуманной» взрывчатки: с момента активации бомбы до ее взрыва обычно проходило всего несколько секунд.

Внезапно стоявший прямо возле Жаклин интеллигент Химик молниеносным движением руки рубанул ее по кисти. Шар выпал из раскрывшейся ладони и мягко покатился по земле. Активация заряда была прервана за какое-то мгновение до окончания. Порывом из ветроуборщика смертоносное оружие, словно пакет из-под попкорна, было унесено в мусорную корзину.

Визг Жаклин, которой мощный удар, кажется, сломал руку, не смог заглушить слов Химика:

— Пепел Клааса стучит в мое сердце.

Как знакомо они прозвучали… Так вот кто тогда патрулировал переулок! А я все искал «крота», подозревал то Дантиста, то Жаклин.

— И зачем ты прикидывался дружинником?! — я постарался, чтобы удивление в моем голосе звучало искренне. — Следил за мной?

— Не будь таким эгоцентриком, Нано, — попрекнул меня лже-Химик. — Думаешь, что весь мир крутится только вокруг тебя? Ты попался нам случайно. На самом деле мы шли от Дантиста. Как раз и встроили ему этого «паучка», вернее, устройство ментального контроля.

— Место сбора у фонтана — тоже ваших рук дело? — спросил я.

— Конечно. Идеальное место для западни, — усмехнулся полицейский. — Его ввел на сайт Дантист — под нашим контролем, когда мы тестировали «паучка».

— Что ж, я рад, что он не «крот», а жертва, — мне это действительно было приятно. — Но кто тогда ты?

— Я действительный детектив первого класса. Антики, между прочим, мой профиль. Вы у меня третьи, — усмехнулся бывший Химик. — Помнишь дело Снигфлица?

Еще бы забыть! Нашумевший скандал с так называемой «античной бригадой Снигфлица». От них потом и пошло прозвище антик. Они пытались одновременно подорвать Эйфелеву башню и египетские пирамиды.

Все поражались их цинизму — покуситься на святое, на Чудеса света. Помню, было даже несколько погромов после судебного процесса — традиционалистов избивали прямо на улицах.

— Мои подопечные. Три года вел, — в тон мне ответил лже-Химик. — А скольких трудов мне стоило убедить их, что башни и пирамиды являются нанопередатчиками излучения, подавляющего все мозговые процессы. Мол, стоит только подорвать их, как все люди придут в себя.

— Не помню таких свидетельств в ходе судебного разбирательства, — нахмурился я. — Речь вроде бы шла о вандализме по отношению к памятникам культуры.

— Конечно, — ухмыльнулся лже-Химик. — Зачем выдавать внутренние секреты? Антики — не люди, а дикое зверье. Так они должны позиционироваться в общественном сознании.

— Не слишком много своих профессиональных провокаторских секретов раскрываете? Не боитесь огласки? — спросил я.

— Нет, — отрезал он, подойдя почти вплотную ко мне. — Вы пойманы с поличным при попытке организации теракта и покушении на государственный переворот и будете арестованы через пару минут — площадь окружена. Суд признает всех виновными, и вас надолго упрячут за решетку… Но дело даже не в этом. Вы — безумцы, и относиться к вам будут, как к безумцам.

— Что ж, зато и вы не сможете раздуть из нашего дела судебный процесс масштаба дела Снигфлица, — заметил я. — Мелковато. Кинофонтан — не пирамида.

— Ничего, не каждый день мясо есть. Иногда можно ограничиться и бобами, — философски отреагировал полицейский. — Мне и обычной премии на работе за вашу поимку будет достаточно.

Лже-Химик вытащил из моей ладони парализатор, включил его в режим разморозки и направил на Дантиста. Тело последнего сразу осело на землю, за время недолгой заморозки оно успело задеревенеть и теперь не держалось на ногах. Сам Дантист, моментально придя в сознание, тем не менее непонимающе смотрел на нас снизу вверх.

Я огляделся по сторонам. Все заговорщики, не исключая и всхлипывающую Жаклин, завороженно смотрели на детектива, так долго выдававшего себя за нашего товарища. Даже Круз не делал попыток как-то вмешаться. Его боевики и вовсе растворились в толпе. Ну конечно, с полицией драться — не коммуникаторы у подростков разбивать.

Лже-Химик выглядел довольным. Но только сейчас я понял, что его мимика неестественна. То, что мы принимали за робость, оказалось скованностью, невыразительность обернулась малоподвижностью.

— Пластика? — поинтересовался я, указывая на его лицо.

— Она, — согласился тот, кого мы считали Химиком. — Высшего качества. Новейшая разработка.

— Любишь носить маски?

— Как и все, — отозвался он. — Не исключая и тебя, Гай. Ведь так тебя зовут на самом деле? Ты был одним из главных идеологов цезаризма…

Да уж. А куда мне было податься с таким именем? Будь как Цезарь…

— Я давно перестал быть тем человеком. Я вообще уже не человек, — заявил я.

— Да? И кто же ты? — иронически хмыкнул полицейский. Он поднял руку к лицу, желая, видимо, выключить демаскирующий элемент и вернуть себе свою внешность. Мы все с интересом ждали. Кем он окажется? Молоденьким активистом, поборником справедливости? Мускулистым и циничным суперагентом, мужчиной в самом расцвете сил? «Блондинкой на задании», страшненькой полной девушкой?

И в этот момент Круз вдруг прыгнул в фонтан…

* * *

Когда я говорил, что «чувствую такие вещи», то не бравировал. Интегрированный в мою нервную систему детектор электронных устройств определяет наличие «жучков» практически безошибочно. Маска лже-Химика была прочитана мною, как только он появился в поле зрения Организации. Но я объяснил ее присутствие скромностью, желанием понравиться Жаклин. Самоуспокоение? Да… Но кто из нас без греха?

А с Крузом я прокололся — слишком глубоким оказалось его «второе дно». Мне всегда казалось, что он просто тупой боевик, а он вел собственную игру. Пусть не слишком умную, но достаточно эффективную.

Оказавшись в фонтане, Круз закричал:

— Умрите все! Я человек-бомба. И сейчас я разнесу к чертовой матери этот мир вместе со всем античным отребьем!

Было ясно, что он не блефует. Какой уж тут блеф? Он и правда «тикал». Пора и мне было переключаться…

— Зачем ты это делаешь? — спокойно спросил я. А чего мне переживать, если мои жизненные процессы ускорились в три раза.

— Мы получим реальный резонанс. Настоящий всплеск общественного негодования против подлых террористов-антиков. Примитивисты будут сметены народным гневом. Останутся лишь настоящие люди. Такие, как я! — продекларировал Круз.

— Провокаторы? — гримасничая всем лицом и едва сдерживая боль в поврежденной руке, поинтересовалась Жаклин.

Круз побагровел от гнева.

— Не смей так со мной говорить! Я не наивный стукачок Дантист и не работаю на государство. Я не просто живая бомба, я человекогаджет. Наступает эра новых сверхлюдей с мультиспособностями. Скоро их станет много, за мной придут другие… А вас нужно уничтожить, как плесень.

Однако… Очередная гадость во имя светлого будущего. Вернее, того, как думают о нем романтики от революции. Руки по локоть в крови, зато дети будут жить в раю. Не понимаю такой логики. Да еще и пафосный Круз, выступающий с проповедями о сверхчеловеке, — такое зрелище стоило испорченных нервов. Хотя всему есть предел. Пожалуй, стоит прервать его.