Опять звонок. Один из держателей его векселей. Тех самых векселей, которые завтра станут ничего не значащими бумажками.

- Маруяма-сап, надеюсь, не подведете? Завтра мы подадим их к оплате, в банк...

Завтра... Завтра его здесь не будет. Нет, он не собирается кончать жизнь самоубийством. Придется скрыться. Родители жены, конечно, его примут. Будут пилить день и ночь и попрекать каждым куском, но все же не выгонят...

Вдруг по полу метнулось что-то серое. Крыса! Фу ты, гадость! Он сделал невольное движение и успел прижать ее хвост каблуком.

- Ой-ой-ой! Пусти-и-и! Больно! - взвизгнула крыса.

Маруяма вздрогнул от неожиданности и всмотрелся в удивительного говорящего зверя. Оказывается, это была не крыса, а какое-то диковинное существо такого же цвета и размера.

- Что это? - пробормотал Маруяма, покрываясь холодным потом. - Ты... ты кто?

- Да дьявол же, дьявол я! Неужели не понимаешь? - визжало существо. Говорят тебе, больно! Отпусти!

- Ах, дьявол?! - заорал Маруяма, выходя из себя. - Вот уж правда: не везет так не везет! Мало мне своих печалей, что ли? А тут еще всякая нечисть развелась! Значит, это из-за тебя я должен обанкротиться?

В пылу гнева Маруяма хотел раздавить серую гадину, но дьявол взвыл:

- Пощади! Я исполню любое твое желание!

- Любое? - Маруяма вое никак не мог успокоиться, ярость бушевала в нем с силой цунами. - Только не трепись! Видали мы таких! Ишь ты - любое желание!

- Да я не вру, не вру! Попроси чего хочешь, и сам увидишь!

- Ну тогда сделай что-нибудь с завтрашним днем. Сегодня ведь канун моего банкротства... А завтра последний срок уплаты по векселям...

Маруяма подумал о завтрашнем дне, и его начала бить дрожь. Все мускулы расслабились. Дьявол улучил момент и выдернул хвост из-под каблука. Стремглав мотнулся в угол, но прежде, чем юркнуть в дырку, обернулся и крикнул:

- Я сдержу слово! Сделаю что-нибудь с завтрашним днем!

- Господин директор, что прикажете делать? - в трубке рыдал голос молодого бухгалтера. - Контора ломится от кредиторов. Просто яблоку негде упасть...

Маленькая грязная чайная. Маруяма побелевшими пальцами вцепился в телефонную трубку. В горле у него комок. Он на грани истерики...

Да, дьявол сдержал слово. Он обещал что-нибудь сделать с завтрашним днем. И сделал. Завтрашний день, день уплаты долгов, не наступил в жизни Маруямы.

Сегодня на календаре то же самое число, что и вчера - канун банкротства. И завтра будет так же, и послезавтра... И вся жизнь - канун банкротства...

Копают

- Папочка, что тут копают? - спросил малыш.

- Наверное, новую линию метро прокладывают, - ответил он, и вдруг его охватило какое-то странное чувство.

...Пыльный перекресток. Серый асфальт. Сплошной поток машин. Небо грязно-рыжее от смога и мельчайшей пыли. Уши ломит от непрекращающегося шума: шороха колес, скрипа тормозов, топота бесчисленных ног, визга лебедок, ударов парового молота. Одно здание строят, другое ломают. Будни большого города...

Но именно эта будничность и потрясла его. Ну да, все это он уже видел, видел сотни, тысячи раз. И тогда, лет двадцать с лишним назад, когда был таким же малышом, как сейчас его сын...

Тот же перекресток. Он, малыш, стоит на этом же самом месте со своим отцом. Отцу примерно столько же лет, сколько ему сейчас. Он спрашивает:

- Папочка, что тут копают?..

Он растерянно огляделся. Визжала лебедка. Из глубины появилась груженная землей платформа. Грязный самосвал дал задний ход, подставил кузов. Как странно - копают... Копают на том же самом месте, что и двадцать лет назад. Что же здесь сооружают? Когда кончат?..

Иногда городского жителя, по горло занятого своими делами и не обращающего ни малейшего внимания на окружающее, вдруг охватывает неудержимое любопытство: что делают, зачем? Вроде бы происходящее и не имеет к нему никакого отношения, а все равно любопытно.

"Интересно, что же все-таки здесь делают, - подумал он, - долго ли еще будут копать... Надо узнать".

Он навел справки через знакомого газетчика. Газетчик устроил ему свидание с редактором, ведавшим разделом "Городское хозяйство", но тот лишь недавно перешел из другого отдела и ничего не знал.

- По-моему, там строят метро, - сказал один из сотрудников газеты.

- Да нет, там будет подземный переход, - возразил другой.

- Знаешь что, - посоветовал ему знакомый газетчик, - тебе лучше всего обратиться прямо в проектный отдел мэрии.

Он пришел в мэрию. С рекомендательным письмом от газеты. Молодой чиновник проектного отдела бегло просмотрел письмо и принялся листать толстенные папки.

- В городе огромное строительство. Сразу и не разберешь, какой именно объект вас интересует. Ага... четвертый участок. Метро?.. Нет, метро здесь уже давно построили, небось сами знаете.

- Да, но почему же там все время копают?..

- Возможно, подземный переход... - чиновник раскрыл другую папку. Впрочем, подземный переход в том месте не проектируется. Скорее всего водопровод, канализация или что-нибудь в этом роде. Вам лучше обратиться в отдел водоснабжения.

В отделе водоснабжения сказали, что они не имеют никакого отношения к земляным работам на этом участке. Посоветовали навести справки в отделе строительства. Там согласились - да, копаем, получили сверху указание, проект работ и смету, вот и копаем. А что там будет - сказать трудно... Город-то вон какой огромный. И вообще строек уйма, порой трудно разобраться, какая с какой связана...

Он пошел на телефонную станцию. Там сказали, что они ведают только прокладкой кабеля, а все земляные работы проводит мэрия.

В мэрии припомнили, что когда-то был принят какой-то проект, на его осуществление выделены соответствующие ассигнования, и на четвертом участке начались работы. Кажется, речь шла об одной из многочисленных подземных коммуникаций.

- Вы говорите, копают уже больше двадцати лет? - секретарь Собрания мэрии недоуменно пожал плечами. - Быть этого не может! Все наши стройки сдаются в проектные сроки. Хотя... в интересующем нас районе мы строим очень много. Одна стройка сменяет другую. Настоящий калейдоскоп. Так что зачастую приходится копать почти на том же самом месте...

- Как же так... - пробормотал он. - Это же бесхозяйственность... А вы не знаете... хотя бы приблизительно, когда закончатся работы?

- Когда закончатся? А это смотря какие работы вы имеете в виду. Новую линию метро, например, уже давно закончили и сдали в эксплуатацию. Подземный переход в этом районе начнем строить только через несколько лет и сразу же по окончании приступим к канализационным работам согласно общему плану реконструкции и благоустройства провинции в целом. Естественно, прокладка канализации повлечет за собой самое широкое переоборудование системы подземных коммуникаций. Конечно, вы понимаете, что мы прилагаем все старания, чтобы закончить работы в кратчайшие сроки.

- Благодарю вас за информацию. Но... может быть, вы будете столь любезны и посоветуете мне, где именно я могу узнать более подробно об этом строительстве? Меня ведь интересует конкретный перекресток и что там копают, для чего...

Секретарь замялся.

- Даже и не знаю, что вам посоветовать. Как известно, мэра у нас выбирают на четыре года. А строительство идет своим чередом... Да и служащие мэрии не всегда в курсе дела, ведь постоянно происходит перемещение личного состава, старики, достигшие шестидесяти лет, уходят на пенсию, каждый год появляются новые сотрудники. А строительство-то идет... Проекты сыпятся как из рога изобилия. Порой даже ответственные руководители мэрии не знают всех проектов... Впрочем, - секретарь кивнул на старика, дремавшего на стуле в углу, - попробуйте поговорить с этим господином. Он всю жизнь проработал в мэрии, а сейчас, после ухода на пенсию, разбирает и изучает наши архивы. Возможно, он что-нибудь знает.

Он подошел к старику. Тот шевельнулся, поднял на него сонные глаза. Он задал свой вопрос.

- А-а... - сказал старик и уставился куда-то в пустоту. - Так, так... Что ж, вопрос вполне резонный. Очень даже резонный. Только вот ответить на него нельзя. Нельзя ответить! Тут уж ничего не поделаешь. Город-то огромный и, заметьте, живой! Живет своей жизнью. И очень интенсивно живет, особенно с тех пор, как в моду вошло понятие "обмен веществ в организме города".

- Простите, как вас понять?

- А очень просто, очень просто, молодой человек... Численность городского населения растет? Растет! Значит, коммунальное строительство расширять надо? Надо! То-то и оно! Мы и расширяем. Только сразу ведь всего не соорудишь - потихонечку, полегонечку. А тут вдруг какая-нибудь старая коммуникация, до поры до времени служившая верой и правдой, приходит в полную негодность. Надо ломать старушку. Мы и ломаем. Но в таком большущем городе все взаимосвязано. Как вы думаете, взаимосвязано или нет?.. А-а, в том-то и дело! Когда что-нибудь ломают, приходится вносить изменения в один из новых проектов. А проекты-то как бусинки на ниточке: один изменили, так и другие нужно менять. Ну, изменения, разумеется, влияют на все стройки. Сроки передвигаются, затягиваются... Н-да... то с одного конца начинаем, то с другого, а тут, глядишь, конец началом обернулся...

- Но это же форменное безобразие! - он даже повысил голос. - Выходит, левая рука не знает, что делает правая? Копаете, копаете, двадцать лет только и делаете, что копаете, а бытовые условия горожан за это время ни капельки не улучшились!

Старик пристально посмотрел на него и вдруг, широко раскрыв беззубый рот, рассмеялся.

- Простите, вас, кажется, зовут господин... Я вспомнил! Вспомнил, знаете ли... Подумать только, какое удивительное сходство! В жизни не видел, чтобы сын так походил на своего отца. Да... Так вот, лет двадцать с лишним назад, когда я еще был секретарем Собрания мэрии, сюда приходил ваш отец. Все интересовался, спрашивал - точно так же, как вы! - что это копают на том перекрестке...

Цветы из дыма

- Чего там, все сразу и продайте! - сказал землянин, предъявляя бумагу, разрешающую межпланетный обмен валюты на огромную сумму. Это был человек крупный, могучий и грубоватый. В голосе его звучали повелительные нотки: должно быть, на Земле он привык командовать. - Ну, так как же?.. Беру все оптом - и ваше искусство и... верховных хранителей в придачу.

Фальфианец, хрупкий и тонкий, как местные женщины, медленно опустил длинные ресницы и покачал головой:

- Это невозможно.

- Что? Невозможно? - землянин разозлился. - В лексиконе землян нет такого слова. Для нас все возможно. Возможно, например, при желании раздавить вашу планетку. Надеюсь, вам это известно?

На губах фальфианца появилась едва заметная улыбка.

Земляне тоже часто улыбаются. И сейчас фальфианец улыбался точно так же, как мы с вами. Но... улыбка улыбке рознь. Улыбка фальфианцев оставалась загадкой для землян. Как видно, у нее была совсем иная природа, чем у ее земной сестры. Говорили, что жители планеты Фальфа улыбаются тогда, когда хотят скрыть свои истинные чувства.

Вообще-то относительно природы этой улыбки никто ничего не знал. Земная и фальфианская цивилизации на протяжении тысячелетий развивались каждая своим путем. Даже земные ученые, долго и с вполне доброжелательных позиций изучавшие фальфианскую культуру, придерживались по этому поводу различных точек зрения. Впрочем, наука тут была бессильна, приходилось полагаться лишь на интуицию.

В исправленном и дополненном издании "Галактической энциклопедии", вышедшем лет пятьдесят назад, этой самой улыбки была посвящена целая статейка. Вот ее содержание: "Фальфианская улыбка. Ф.у., внешне ничем не отличающаяся от земной, на самом деле отнюдь не служит для выражения радости, приветливости и дружеских чувств. Ф.у. насмешливая, презрительная, фальшивая. У. для самозащиты. У. для выражения чувства превосходства: улыбающийся хочет показать, что он не такой, как другие, что он по своим умственным и моральным качествам намного превосходит того, кому он улыбается". К счастью, фальфианцы были очень миролюбивым и смирным народом, им даже в голову не пришло заявить протест по поводу этой дурацкой статейки. А стоило бы - очень уж самоуверенные и ограниченные люди сидели в редакции "Галактической энциклопедии". Впрочем, вряд ли подобный протест имел бы значительный резонанс: в системе Галактики Фальфа была одной из самых маленьких и отдаленных планет.

Мужчина, прибывший с Земли, как видно, хорошо изучил энциклопедию и статью о фальфианской улыбке принял всерьез. Разозлившись, он начал орать:

- Что вы разулыбались? Ничего смешного не вижу! Кажется, ваши соотечественники недооценивают землян. В крайнем случае мы можем прибегнуть к политическим санкциям - ведь Фальфа фактически находится под опекой Земли. И вообще достаточно сослаться на "Межпланетное соглашение об охране культуры", и будет по-моему.

- Не сердитесь! - сказал фальфианец, продолжая улыбаться. - Мои соотечественники счастливы, что земляне доняли и оценили наше древнее искусство. Взаимопонимание всегда радует. Мы с большим удовольствием научим вас создавать цветы из дыма. Чего же вы еще хотите?

Фальфианца звали Саж - мудрец. Интересно, что на одном из земных языков индо-европейской группы слово "мудрец" звучало точно так же. Он и вправду был мудрым, это подтверждали все беседовавшие с ним земляне. Саж, человек неопределенного возраста, изящный, тонкокостный, с гладкой зеленоватой кожей, занимал почетный пост: он был своего рода ученым секретарем в клане, передававшем из поколения в поколение искусство создания цветов из дыма. Саж улыбался, и совершенно нельзя было угадать, о чем он думает.

- Простите, может быть, говоря о продаже, я выразил свои мысли не совсем точно, - смягчился землянин. - Но ведь я здесь по поручению одной крупной организации и стараюсь как можно лучше выполнить это поручение.

- Да, да, разумеется, - Саж улыбался. - Мы всегда восторгаемся прямодушием людей Земли.

"А вот вы, к сожалению, понятия не имеете о прямодушии. Держитесь надменно, загадочно, чтобы вас больше ценили", - хотел было сказать землянин, но вовремя прикусил язык.

- Видите ли, пославшая меня организация - богатая и мощная, одна из самых крупных финансовых организаций Земли. А наш отдел все свои средства расходует на охрану культуры Галактики...

Снова улыбка:

- Да, да, я прекрасно знаю.

- Вот и отлично! - землянин придвинулся к собеседнику. - Значит, договоримся. Поймите, охрана - это ведь не только спасение того, что находится на грани гибели...

- Совершенно верно! - на этот раз в глазах Сажа мелькнуло явное презрение, чуть-чуть смягченное печалью. - Ваша организация спасла многое. Мне приходилось бывать на Земле в Музее межзвездных цивилизаций. Там представлены культуры самых различных планет. Не сомневаюсь, что без вашего вмешательства они бы погибли.

- Да-а, - землянин не без самодовольства кивнул, - изумительная коллекция.

- Изумительная и... бессмертная, - прикрыв веки, Саж едва заметно вздрогнул. - Бессмертие... Безмолвие, застой... как страшно! Абсолютное бессмертие ужасно. Зачем оно? Кому оно нужно в отрыве от прекрасного течения времени? Ведь такое бессмертие равносильно смерти времени. И это очень страшно.

- Знаете, я приехал сюда не для философских споров о смерти и бессмертии и не для того, чтобы взять у вас интервью о ваших эстетических позициях, - землянин снова стал неприветливым. - Поэтому прошу меня выслушать. Идея охраны межпланетной культуры Галактики охватывает многие стороны жизни. Речь идет не только об охране как таковой, но и о создании улучшенных, наиболее совершенных условий. У Земли есть все, чтобы создать такие условия для развития вашей оригинальной культуры.

Молчание. Длинные ресницы Сажа опустились. Он едва заметно покачал головой.

- Невозможно, - прошептал он. - Что-нибудь другое... но... цветы из дыма... нет, невозможно.

- Но почему, почему?! - землянин снова перешел на крик. - Повторяю, для нас нет ничего невозможного. Научно-исследовательские институты нашей организации создадут превосходные условия для развития вашего искусства.

После этой тирады землянин отер вспотевший лоб и с нескрываемым презрением окинул взглядом комнату. Типичная для Фальфы обстановка простота, почти бедность. Нет самых элементарных вещей, давным-давно ставших привычными на всех планетах Галактики. Фальфа... Мирок, затерянный в глухом уголке Вселенной. Примитивная, женственно-грустная цивилизация...

- Мне кажется, - серьезно, уже без улыбки сказал Саж, - у вас не получится. Цветы из дыма не расцветут на Земле, вдали от родной почвы.

Землянин хмыкнул.

- Не морочьте мне голову! Я ведь отлично понимаю, в чем дело. Цветы из дыма - важная статья экспорта вашей планеты. Не хочется вам терять доход, вот вы и сопротивляетесь. Но все это детские уловки. И потом, можете не беспокоиться - компенсация будет более чем достаточной. Не пожалеете.

- И все же не удастся вам привить на Земле наше древнее искусство. Не будет у вас цветов из дыма.

Космический корабль возвращался на Землю. Представитель мощной финансовой организации, удачно завершивший свою миссию, передал сообщение руководству:

- Все в порядке... Конечно, они упирались, пришлось воздействовать силой... Нет, не беспокойтесь, все легально. С согласия фальфианского правительства.

Он умолчал о том, как удалось получить это согласие: угрозы, чуть ли не ультиматум. Впрочем, фальфианцы, возражая или соглашаясь, оставались абсолютно бесстрастными. Лишь загадочная улыбка мелькала порой на их тонких, красиво очерченных губах. "Чурбаны бесчувственные, - подумал тогда землянин, - ведь увозят их древнее, традиционное, единственное в своем роде искусство. Вместе со всеми хранителями. Навсегда". Но потом, в космопорте, он даже ужаснулся: тысячи фальфианцев пришли проводить свои цветы в последний путь. Оказывается, цветы из дыма, которые земляне считали такими же призрачными, как сам дым, были неотъемлемой частью жизни этой маленькой планеты.

Но вот Фальфа, крохотная горошинка, потонула в космической мгле. Древнее искусство было в руках землян - на борту космолета. Здесь же находился и верховный хранитель - тоненькая, совсем молоденькая девушка с миловидным, ничего не выражающим лицом. На Земле ее, чего доброго, сочтут за слабоумную.

Должность верховного хранителя была выборной и пожизненной. Пять кланов, передававшие это искусство из поколения в поколение, с малолетства обучали детей делать цветы из дыма. Каждый клан выбирал самого одаренного ребенка, и после нескольких лет учебы пятеро юных мастеров держали экзамен перед верховным хранителем. Он и выбирал из них себе преемника.

Говорили, что теперешний верховный хранитель - самый талантливый за последние несколько сот лет.

Землянин сквозь открытую дверь видел девушку. Она играла дымом. Ее нежно очерченное лицо ничего не выражало.

Цветы из дыма...

Странное искусство, порожденное своеобразной цивилизацией на краю Вселенной. Жители Фальфы творили с дымом чудеса. С незапамятных времен они умели придавать ему самые причудливые формы и цвета. Возможно, этому способствовало почти полное отсутствие ветра на их планете.

Вот и сейчас бледная девушка творила чудеса. В ее руках было четырнадцать трубочек с клапанами. Тонкие пальцы бегали по клапанам, как по клавишам музыкального инструмента. Из каждой трубочки поднимался дым семи различных цветов. Верховная хранительница, сама похожая на полупрозрачный ароматный дым курительной палочки, создавала удивительные картины. Ее гибкие, словно без костей, руки парили в воздухе, а над ними плавали лепестки, гирлянды из шариков, нити, облака. Струйки дыма то утолщались, то утончались, колыхались, клубились, волновались. Может быть, это искусство правильнее было бы назвать дымовой живописью или скульптурой, но все же название "цветы из дыма" наиболее полно и поэтично передавало его сущность. Цветы... то, что быстро и причудливо расцветает и живет мгновение... Цветы, зыбкие как мечта. Дым был разным но только по цвету и форме, но и по весу. Более легкий устремлялся вверх, тяжелый стелился понизу. Дым одинакового с воздухом веса расплывался горизонтально, как туман. Девушка замерла на секунду и взглянула, что получилось. Землянин тоже смотрел как зачарованный. Все это казалось ему прекрасным, внезапно ожившим сном... Но девушке что-то не понравилось. Она сделала быстрое, едва уловимое движение рукой. Прекрасная рука качнулась, и вслед за ней колыхнулось сиреневое кольцо, косо висевшее в воздухе. Симметрия чуть-чуть нарушилась, родилось что-то новое, необычайно гармоничное и совершенное. Тонкие нити начали замысловатый танец и соткали настоящий - живой! - цветок. От золотисто-желтого стебля, висевшего в центре, потянулись тонкие, нежно окрашенные веточки. Внизу застыли похожие на каменные глыбы клубы беловатого дыма. Сиреневое кольцо стремительно раскручивалось, образуя бледно-алые бутоны. Они росли, меняли окраску, становились желтыми, голубыми, мелочно-белыми. А над всем этим завивались и развивались то ли тонкие щупальца орхидей, то ли мотки разноцветной шелковистой шерсти...

Землянин смотрел, затаив дыхание, на прекрасный цветок сна, менявший очертания каждое мгновение.

Девушка, застыв как статуя, тоже смотрела на свое произведение.

- Ну как? - спросил Саж, которому выпала честь сопровождать верховную хранительницу на Землю.

- Восхитительно! Мы, земляне, тоже умеем ценить прекрасное. Если эта мисс покажет свое искусство членам различных обществ любителей, воображаю, какая будет сенсация!