Круг ненависти

- Что говорит не в пользу ваших крестьян, - сухо заметил человек. – Они выглядят да и воняют так, как будто на них наступил огр.

- Я не собираюсь выслушивать оскорбления от человечишки!

Рыбак вытянулся в полный рост, едва достав орку до плеча.

- Это меня оскорбляют! Я привез сюда лучшую рыбу, а мне взамен предлагают дырку от бублика.

- Этот лосось не сгодится даже на удобрения!

Кривошип слишком поздно заметил, что человек вооружен чем-то вроде длинного меча, а Клатт безоружен. Если человек умел обращаться со своим оружием, то внушительные размеры Клатта не дали бы орку преимущества в бою.

- А твои фрукты даже собаки есть не станут!

- Трус!

Кривошип вздрогнул, услышав это слово. Среди орков это было самым страшным оскорблением.

- Грязный зеленокожий! Да я тебя…

Что бы там ни собирался сделать человек, в этот момент на него набросился Клатт. Рыбак не успел вовремя выхватить меч - удары Клатта повергли его наземь, и они оба покатились по пристани.

Тяжкий груз немедленного вмешательства с Кривошипа сняли подоспевшие люди. Трое охранников в пластинчатых доспехах со знаками вооруженных сил  Леди Праудмур, покинули «Вожделенную награду» и оттащили, наконец, Клатта от капитана.

Однако чтобы остановить орка, нужен был отряд побольше. Орк ударил одного человека в живот, схватил другого и швырнул в третьего. Теперь уже орки с «Ракнора» поспешили присоединиться к драке. Кривошип понял, что нужно срочно вмешаться пока не поздно.

Покрепче сжав свое ружье, отчаянно надеясь, что ему не придется пустить его в ход, Кривошип взревел:

- Все, хватит! Прекратите немедленно, а то все сейчас искупаетесь!

Клатт, собравшийся было снова наброситься на капитана, застыл на месте. Его жертва с разбитым в кровь носом и ртом возопила:

- Он напал на меня! – голос человека звучал гнусаво, возможно, причиной тому был сломанный нос.

- Ты это вполне заслужил, умей отвечать за свои слова - презрительно ухмыльнулся Кривошип.

- Это не повод, чтобы убивать человека!

- Я сказал, хватит! – Кривошип не дал Клатту ответить. – Вы оба арестованы. Или по-хорошему в тюрьму пойдете, или по частям, мне без разницы.

Он посмотрел на воинов орков и солдат людей:

- Эта территория принадлежит гоблинам, а значит, приказы здесь отдаю я. У вас парни, есть два варианта – помочь мне отвести этих двоих в обезьянник, чтобы этим делом занялся третейский судья или убраться из Кабестана по добру по здорову. Выбирайте.

Кривошип говорил правду. Он намеренно понизил голос, чтобы слова его прозвучали весомо. Он также знал, что у него нет ни единого шанса остановить людей и орков, если те не обратят на него внимания и продолжат драться. А если он выстрелит из ружья, то поймает в сети разве что столб для привязи.

Поэтому он вздохнул с облегчением, услышав со стороны людей:

- Будь по-твоему.

Очевидно, оркам также не хотелось накалять обстановку и идти против правил Кабестана, где правили гоблины, так что они поспешили присоединиться к людям:

- Да, будь по-твоему.

Уводя Клатта и истекающего кровью человека в город, Дуло Кривошип с трудом пытался восстановить дыхание. Он явно не был готов к подобным испытаниям и начал размышлять над тем, на какую еще работу он мог бы сгодиться. Должность охранника пирса уже не казалась ему столь привлекательной.

Майор Дэвин был в ярости, и ему приходилось прилагать максимум усилий чтобы заставить себя прекратить дергать бороду. В последний раз, когда он так злился, он выдернул несколько клочков, что было не только больно, но и неэстетично.

А в ярости он пребывал из-за отчета капрала Рича, спешно прибывшего в Северную Стражу из Кабестана.

- Что, капитана Джока и впрямь арестовали?!

- Ну, если уж говорить всю правду, сэр, - ответил Рич, - того орка арестовали тоже. Когда разгорелась ссора, вмешался наемник гоблинов.

- Вы позволили им арестовать капитана Джока?

Рич моргнул.

- У меня не было выбора. Кабестан находится под юрисдикцией гоблинов. Мы не…

- Не имеем там власти да, я знаю, - покачал головой Дэвин. Он встал с места и начал расхаживать взад вперед по своему кабинету, в направлении двери.

- Чушь какая-то. Мы не должны быть жертвами подобного идиотизма.

- Сэр, я не понимаю почему…

- У орков хватает наглости пытаться обмануть нас подобным образом, - майор развернулся, и зашагал к окну.

- Это точно, сэр, - поддакнул Рич. – Фрукты впрямь были гадкими. Честное слово. А потом орк напал на капитана. Без всякой причины.

Майор остановился у окна. Внимание его приковал вид Великого Моря. Невысокие волны ласково гладили песчаную косу. Какая умиротворяющая картина. Но Дэвин знал, что она обманчива.

- Это выходит из под контроля. Если орки будут продолжать вести себя подобным образом, то мы скоро снова окажемся на грани войны.

- Сомневаюсь сэр, - недоверчиво откликнулся Рич, но Дэвину было лучше знать.

- А Вы не сомневайтесь капрал, так и будет, вот увидите. С тауренами и троллями на их стороне они сокрушат нас, если только мы как следует не подготовимся.

Он обернулся к двери:

- Рядовой!

Вошел рядовой Орейл. Как и всегда, при виде этого солдата Дэвину оставалось только сокрушенно вздыхать. Сколько бы раз рядовой ни ходил на примерку, доспех всегда был слишком велик для него.

- Да, сэр.

- Пошлите сообщение в Терамор. Нам нужно подкрепление и чем быстрее, тем лучше.

- Да, сэр, сию минуту, сэр, - Орейл отсалютовал и отправился на поиски магического кристалла, который леди Праудмур оставила для сообщения между Северной Стражей и Терамором. Длительной беседы с его помощью, конечно, не получилось бы, но сообщение передать можно.

Рич задумчиво поскреб щеку:

- Э, сэр, при всем уважении, Вы считаете, что это хорошая идея?

- Чертовски хорошая.

Дэвин уселся за стол, внутренне радуясь, что, вместо того, чтобы сидеть и рвать бороду, он действует.

- Я не позволю зеленокожим мерзавцам застать нас врасплох.

Глава 12

Эгвинн очень хотелось, чтобы назойливая молодая женщина, наконец, ушла. Но Эгвинн была реалисткой в достаточной мере, чтобы понимать – желание ее неосуществимо. Хотя меньше оно от этого не становилось. Она прожила в одиночестве уже двадцать лет и очень ценила уединение. На самом деле, эти двадцать лет казались ей куда более счастливыми, чем века, прожитые до отшельничества в Калимдоре.

Она надеялась, что нагорье, окруженное непроходимыми горами, находилось достаточно далеко, а чары, ею наложенные, были достаточно слабыми, чтобы никто ее не обнаружил. Тщетная надежда.

- Я не могу поверить, что Вы все еще живы.

Голос у этой женщины - Праудмур, как у подростка. Эгвинн понимала, что звучит он так только потому, что та ее узнала.

- Вы всегда были моей героиней, - продолжала Праудмур. – Когда я была ученицей, я изучила все летописи, рассказывающие о Ваших деяниях – Вы были величайшей из Хранителей.

Содрогаясь при мысли о том, что эти престарелые глупцы из Пурпурной Цитадели могли о ней написать, Эгвинн ответила:

- Вряд ли.

Не в силах больше продолжать этот разговор, она подхватила ведро с водой, и направилась в свою хижину. Может быть, повезет, и эта Праудмур наконец оставит ее в покое.

Но Эгвинн сегодня, определенно, не везло. Праудмур последовала за ней:

- Только благодаря Вам я сумела стать волшебницей.

- Что заставляет меня пожалеть о том, что я ею была, - пробормотала Эгвинн.

- Не понимаю, почему Вы здесь? Почему никто не знает о том, что Вы все еще живы? Ваша помощь в борьбе с Пылающим Легионом нам бы очень…

Эгвинн уронила ведро, и резко повернулась к Праудмур:

- У меня есть причины, чтобы жить здесь и тебя они не касаются. Теперь оставь меня!

К несчастью это привело лишь к тому, что Праудмур из подростка вдруг превратилась в правительницу, которой, собственно, и являлась.

- Боюсь, я не могу сделать этого, Магна, Вы слишком важны для…

- Я больше ни для кого и ни для чего не важна! Разве ты не понимаешь глупая девчонка? Я не хочу жить ни среди людей, ни среди орков или гномов, или кого-то еще.

Девушка снова превратилась в подростка. Эгвинн чувствовала, как магия переполняет Праудмур, которая, хоть и была совсем ребенком, обладала недюжинными магическими способностями. Преодолела же она магический щит, установленный Эгвинн, так что та и не заметила, а это говорит об определенном уровне мастерства.

- Я не девчонка, я волшебница Кирин Тора.

- А я живу на свете тысячу лет. Вот поживи еще пару столетий и тогда я, возможно, назову тебя как-нибудь иначе, чем «девчонка», девчонка. А теперь уходи – я хочу побыть одна.

- Но почему? – в голосе Праудмур звучало искренне изумление, и Эгвинн подумала, что либо юная волшебница не знает всей истории, либо сама история была сильно приукрашена. Девушка продолжала:

- Ведь именно благодаря Вам женщины смогли учиться магии. Вы стали одной из невоспетых героев Азерота. Как вы можете просто взять и уйти…

- Вот так, - Эгвинн развернулась и вошла в дом, оставив ведро лежать там, где оно лежало – вернется за ним потом.

Праудмур, однако, не сдавалась – она последовала за ней сквозь покосившуюся дверь.

- Магна, Вы…

Они стояли посреди комнаты, которую Эгвинн в шутку называла гостиной, но в хижине была только одна комната, так что это была еще и спальня, и кухня, и столовая. Эгвинн вскричала:

- Не называй меня так! Я больше не волшебница, не героиня, я хочу, чтобы ты убралась из моего дома. Ты сказала, что благодаря мне женщины стали изучать магию – а ведь я должна бы служить примером, почему им не следует ее изучать!

- Вы ошибаетесь, - ответила Праудмур. – Потому что Вы…

Эгвинн зажала руками уши:

- Ради всего святого, что есть для тебя в этом мире, прекрати!

Праудмур тихо заметила:

- Но я не говорю ничего такого, о чем Вы и сами не знаете. Если бы не то, что Вы сделали, демоны пришли бы в этот мир намного раньше и мы…

- И что бы тогда? – презрительно усмехнулась Эгвинн. – Демоны бы все равно пришли, Лордерон пал, Король Лич взошел на трон, и Саргерас победил.

По какой-то непонятной для Эгвинн причине Праудмур вздрогнула, услышав о короле Личе, но, разумеется, бывшая Хранительница не стала спрашивать почему. Девушка сказала:

- Вы можете отрицать свои заслуги сколько Вашей душе угодно, но это ничего не меняет. Вы были примером для…, - она улыбнулась, - для всех маленьких девочек, которые хотели стать волшебницами, когда вырастут. Это была моя любимая история – о том, как Вы стали первой женщиной на посту Хранителя. На Вас пал выбор Скавелла, он первым разглядел способности в ученице - женщине, и Хранители Трисфаля поддержали этот выбор, и…

Эгвинн не смогла удержаться от смеха. Она смеялась долго и безудержно. Настолько безудержно, что начала задыхаться. Она закашлялась, но вскоре пришла в себя. Спустя тысячелетие она, наконец, начала стареть и ослабевать, но у нее все еще было достаточно сил, чтобы не слечь от приступа смеха.

Однако она уже много веков так не смеялась.

Выражение лица у Праудмур было такое кислое, словно ее заставили съесть лимон:

- Не вижу ничего смешного.

- Конечно, если ты веришь во всю эту чушь, ты не увидишь здесь ничего смешного, - Эгвинн хохотнула, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Последний выдох перешел во вздох. – Что ж, леди Джайна Праудмур из великого города Терамор, раз уж Вы нарушили мой покой, то прошу садиться, - она указала на соломенный стул, пришедший в негодность уже на третьем году ее затворничества. Отчаявшись починить его, Эгвинн давно перестала им пользоваться.

- Я расскажу Вам истинную историю того, как я стала Хранителем Трисфаля, и почему Вы можете назвать меня своей героиней в самую последнюю очередь.

847 лет назад…

Впервые за много лет Трисфальские Поляны пугали Эгвинн. Леса к северу от столицы Лордерона были красивыми и тихими, далекими от шума и суеты людских поселений. Мать привела ее сюда впервые, когда Эгвинн была еще ребенком. Тогда она ощущала страх и восхищение при виде этих мест. Ее удивляли свободно разгуливающие вокруг звери, буйство красок цветущих растений, обилие звезд на ночном небосклоне, какого в городе не увидишь из-за факелов и фонарей.

Со временем, страх уступил место радости и любопытству, а иногда и чувству облегчения.