Помоги проекту - поделись книгой:
Согласитесь, когда прямо в голове не слышится, не читается по буквам и даже не угадывается, а именно сам собой раздаётся весьма знакомый голос, поневоле закрадываются подозрения в здравости собственного рассудка.
"А, привет, дриада!" — на пробу мысленно отозвался Ридд, старательно вертя головой и пытаясь разглядеть старую знакомую.
Однако ни за плечом, ни даже сзади себя парень так и не разглядел молчаливую обычно дриаду. Нет, всё это более походило на потусторонний мир… если бы Ридд не ощущал себя просто неприлично здоровым. Ну просто-таки живым!
— И как тебе ощущать себя одержимым демонами? — холодно поинтересовалась очевидно уже, что новая дриада рощи, непринуждённо качаясь на ветвях.
В нескольких даже не словах, а… парень не знал, как это назвать — бывшая дриада поведала о решении повелительницы. Вполне понятные слова общего языка неожиданно и причудливо мешались с целыми понятиями и даже образами, а один раз в голове даже всплыла картинка себя, бездыханного, лежащего на сияющем алтаре.
— А, так это ты шалишь у меня в голове? — как ни странно, но Ридд успокоился и даже попытался подняться на ощутимо подрагивающие ноги.
— С одной стороны, это чудесно. Мы поладим, малышка, — отозвался парень, одновременно с этим почёсывая голову в раздумьях — куда же это запропастились его сапоги? И не будет ли невежливым и дальше так бесцеремонно валяться на алтаре этой, как её?
— Да восславится она в веках и продлится в тысяче жизней, — Ридд чуть насмешливо воздел кверху ладони и качнулся корпусом, уподобляясь молящимся в храме.
Ридд кое-как слез с уже чуть не застудившего его камня и заметил в ответ, что он был более высокого мнения насчёт кое-чьего милосердия. Мало того…
— Ладно-ладно, не ворчи. Так уж и быть, назначаю тебя своей совестью, — Ридд осмотрел траву и по нескольким уже подсохшим бурым каплям безошибочно определил направление, откуда сюда прибыл — но вот отсутствие характерных примятостей навело его на нехорошие раздумья.
Уже проходя мимо насторожившейся хранительницы, он отвесил поклон и даже в нескольких словах поблагодарил дриаду за проявленное терпение и выдающееся исполнение своего долга.
— Каков нахал! Но вежливый, не подкопаешься, — восхитилась та и даже соскользнула со своих качелей поближе. — Ты и вправду не будешь пытать меня раскалённой медью и семью проклятьями?
Честно говоря, насчёт подобных дел Ридд даже ни разу и замечен-то не был, в чём чистосердечно и признался.
Вот о чём парень всю жизнь только и мечтал, так это о том, что в его собственной голове примутся ошиваться и трещать две девицы непонятного роду-племени! Но в конце концов, он признал то достаточной компенсацией за найденные на опушке вечереющей рощи сапоги, по-прежнему скатанный эльфийский плащ и даже забрызганное грязью оружие.
— Прежняя хранительница просит тебя приблизиться, коснуться моего разума и поговорить с нею, — самым доверительным и кротким голосом поведал Ридд. Он устало сел на землю, ещё хранившую в себе древной жар солнца, прислонился спиной к молодой сосне и закрыл глаза.
Сначала ничего не происходило. Медленно плыли в голове мерзкие и страшные воспоминания — от одних дриада шарахалась, на другие взирала с ощутимым неодобрением, но иные её весьма заинтересовали… вот сильнее запахло луговой травой и отчего-то медуницей. Затем обрушился водопад разнотравья, в котором отчётливо сквозил томный аромат разогретого под солнцем соснового бора. От терпкой пыльцы ромашки парень едва не расчихался и даже оказался вынужден почесать раззудевшийся некстати нос.
Одновременно с этим руки парня робко, а затем смелее коснулись холодные пальцы. Право, стоило приоткрыть один глаз, чтобы увидать рядом трясущуюся от страха дриаду, чтобы ободряюще ей подмигнуть.
— Не бойся, хранительница, я не причиню тебе зла.
Та осторожно протянула вновь отдёрнутую было руку и смелее провела кончиками пальцев по лицу сидящего — сверху вниз сползло прикосновение. И когда оно проплывало по губам, Ридд легонько улыбнулся и осторожно, с замирающим сердцем легонько поцеловал эти пальчики лесной девы.
— Клянусь вечным лесом и священным древом — ты сделал это! — в голосе дриады сквозило удивление. — Моя предшественница предсказала это — и не ошиблась!
Дриада тут же уселась почти безбоязненно рядом, и некоторое время смотрела вдаль, на выгоревшее под летом поле и зелень виноградников за ним. И брошенный искоса взгляд парня подтвердил, что та сейчас воплотилась в телесном виде.
— Столько веков я училась, тщилась быть лучшей из лучших, чтобы однажды вот так, неожиданно получить эту должность! Нет-нет, мастер Ридд — самое трудное было не запомнить имена и свойства всех растений и животных — то дано мне при сотворении. Но запомнить хитрость и коварство смертных, их уловки и подлые деяния.
Ридд хмуро покивал.
— То тебе ещё предстоит узнать, подруга — и я очень надеюсь, что это знание не ожесточит тебя. Далеко не все таковы, как я. Знаю всего лишь нескольких тех, кто отнёсся бы к вашему племени спокойно и даже дружелюбно. Остальные же… — парень сокрушённо махнул рукой.
Уж не хуже других он знал заскорузлость и меленькую подлость людскую, когда ради сиюминутной выгоды творилось такое, что кому и пересказать стыдно. И что самое мерзкое — всё то проделывалось с именем светлых богов на устах. Неизменно находились десятки причин и отговорок, враз становившихся единстенно возможной истиной — истиной сильного, истиной победителя.
— Послушай, — Ридд погладил доверчиво наклонившуюся травяную метёлку, восхитился её чуть кольнувшей в ладонь щекотке. — А как это, не иметь тела, жить каким-то лучиком света?
Судя по задумчивому кивку дриады, та каким-то образом уловила голос своей бывшей коллеги и несостоявшейся подруги.
— И я намерена узнать эту жизнь…
На краю священной рощи мирно сидел крепкий парень в нескольких изорванных лохмотьях окровавленной ткани вместо одежды — и одетая лишь закатным светом дриада. Удивительно то показалось промчавшемуся мимо вечернему ветерку, но первый что-то не спешил хватать ту раскалёнными медными клещами, да и вторая что-то не торопилась укрыться или отделаться от него.
Они тихо и мирно беседовали, иногда обходясь одними лишь обрывками мыслей вместо слов. И тогда дриада что-то переспрашивала, удивлялась и ахала, а один раз даже отвесила звонкий, полновесный подзатыльник.
Но парень не обиделся, а лишь печально улыбнулся и воздел ладони в извечном жесте признания вины. А потом поковырялся в складках валявшегося у его ног раскошного плаща, добыл оттуда небольшой виал вина и медленно, смакуя каждую каплю, отпил. Прислушавшись к чему-то, он кивнул и передал сосуд дриаде, которая пригубила с забавной смесью любопытства и осторожности. В общем одобрила и даже поглядывала потом уже куда веселее и непринуждённее…
— Вон там, за ручьём в низинке, деревня Малая Зингеровка. Тамошний староста, с пегой бородой и круглой такой мордой как у сурка, мужик ничего, с понятием и спокойный. Могу поговорить с ним, возможно и придёт когда, побеседуете. Поможешь ему чем, он тоже — глядишь, и наладится у вас общение, — Ридд с сожалением опустил в траву опустевший виал и сожалеюще вздохнул по поводу его малых размеров.
— Зато вон туда, в Комарёвку, лучше не соваться. Там народ жадноватый и позлее, могут и впрямь по тёмности предпринять чего, — просвещал Ридд жадно внимавшую дриаду. Он ещё долго рассказывал и показывал, словно торопился за этот вечер пересказать всё и вся…
— Уфф, хватит? Я за год столько слов не произносил, — в конце концов парень запросил пощады и легонько помассировал занывшие от усталости губы и щёки.
Дриада в ответ самым грозным голосом пообещала, что если кое-кто не будет как можно чаще приходить в гости и приносить с собой вино и рассказы, то этот кое-кто может о том и пожалеть!
Можно подумать, будто кто-то купился на эти слова! Ридд легонько качнулся на месте и игриво толкнул соседку плечом. Та от такой нежности хоть и улетела кувырком в заросли голубики, но не обиделась, а рассмеялась.
— Моя сестра права — а бессмертная ошиблась, — новая хранительница рощи скользнула поближе, радуя взгляд лёгкостью движений, и благословляя коснулась лба парня мягкими холодными губами. — Иди уж в свой город — и да не преткнётся в пути нога твоя о камень, мастер Ридд…
— Полегче, деда, грабками-то размахивай! Чуть в морду мне не заехал!
Ломающийся голос деревенского парнишки с передка то взвивался по-петушиному, то вдруг отзывался этаким симпатичным баском, и покачивавшийся в телеге Ридд мимолётно улыбнулся, припомнив себя в ту же, совсем недавнюю пору. Когда окаянные руки и ноги сшибают все углы, и решительно не знаешь, куда их деть. Когда собственный голос иногда вдруг предательски ломается — а случайное прикосновение юбок прошмыгнувшей мимо служаночки нечаянно заливает шею и лицо до ушей жаркой волной…
— Не, Грицько — морда то у собак или вон, у лошадей, — прокуренным голосом поучал внука возница, и тут же безо всякой надежды на успех подстегнул последних. — А у людей, шёб ты знал, харя.
Попутная телега виновоза из Комарёвки, насквозь пропитанная стойким мускатным духом, продвигалась хоть и весьма неспешно, но всё же потихоньку приближала Ридда к городу. На ходу она тряслась и тарахтела так, словно колёса её отроду круглыми не были — а сделаны оказывались не иначе как самим врагом рода человеческого… чтоб ему набок своротило эту самую харю! Или морду? Ридд настолько заинтересовался этим вопросом, что даже сумел преодолеть свою усталость и окликнул словоохотливого возницу.
— Слышь, батя? А лицо тогда у кого? Или, скажем, физиономия.
— Ну-у, — судя по тону, дедок восторженно осклабился, обнаружив в прихваченном до города молодом попутчике благодарного слушателя.
Из последовавшей затем тирады, витиеватой и преисполненной отсылов ко всяким примерам и житейским "ситуёвинам", Ридд с удовольствием узнал, что у простолюдина может быть токмо харя, и никак иначе. А вот ежели когда приезжают на ярмарку лицедеи и рисуют себе на харях всякие непотребства белилами да румянами, тогда и получается эта самая… физия.
— Ну а вот лицо, то у ваших благородий токмо и есть, — неспешно и занудно, как проплывавшие мимо виноградники, балагурил себе возница.
— А по шее? — поинтересовался парень и заворочался, тщетно пытаясь помягче устроиться на жиденькой охапке соломы, когда в его голове раздался весёлый смех и требование сейчас же всё-всё выяснить.
Дедок довольно хохотнул, отчего в его ладонях затряслось обшарпанное кнутовище, и выпустил в темнеющее уже небо клубочек дыма из своей носогрейки.
— Точно, их благородие и есть — чуть что, так по шее и норовят заехать. А ты, Грицько, в носу пещеру пальцем не ковыряй, а слухай! Есть меж родовитых такие, что в самом деле хужей вражин лютых, оченно полюбляют нашего брата в петлю определить повялиться. Но бывают и ничо, вроде мастера Ридда или барона нашего. Зазря пейзана или ремеслюгу какого не обидят, нет.
Удивлённо приподнявшийся Ридд так возжаждал пояснений — отчего это его вдруг так сразу к благородному сословию определили — что получил их сполна, не хуже как от болтливой дриады из вон той кленовой рощи за оврагами. Оказалось, в окрестных деревнях мастера Ридда чуть не каждая собака знает…
— На той седмице за гумном псоглавца кто порубал? А двое наших пацанят, оне лошадей в ночное водили, и угляди на зорьке знакомую фигуру в долговязом плаще. Да с посохом чудным, что в саблю вострую обернулся — потом всё как на духу старосте и выложили.
Парень задумчиво почесал в макушке, наивно пытаясь этим утихомирить расшалившуюся дриаду, и припомнил, что и в самом деле, было такое недавно. Жуткие подобия низенького и неимоверно волосатого человека, но с собачьей головой, псоглавцы иногда проникали в баронские владения из диких земель — в надежде ночью поживиться в деревне если не младенцем, то телёнком или овцой. Вот и подрядился Ридд в соседней Комарёвке заказ на такого злодея взять — за кувшин того муската, который даже барону не достаётся, только для своих. Понятное дело, выследил псоглавца и потом нашинковал, как хорошая хозяйка капусту…
— А так — ну, у меня ж ноги смолоду калечные, потому сельский сход в извоз и определил. Хучь какая польза опчеству… Вот и насмотрелся я на людь и нелюдь, теперь уж за пол-лиги отличаю, — дедок снова щёлкнул кнутом промеж лошадиных ушей, ничуть не огорчённо вздохнул их равнодушному шевелению и затем смачно сплюнул в пыль обочины. — Так что, мастер Ридд, ты уж не серчай — но видно глазу намётанному, что ты безземельный какой, аль из байстрюков графьёвых. Откель-то с полуночи, но с понятием насчёт простого люда.
"Да уж, вовсе не овощ с грядки…"
Дедок ещё что-то балагурил и вещал, отчего голос его прихотливым ручейком тёк в одно ухо — не забывая столь же неспешно вытекать в другое — длинно и нудно, как сама дорога. Как весь необозримый мир и предстоящая впереди вся эта огромная жизнь. Но парень уже откинулся обратно на солому и вперил взгляд в немилосердно прыгающее вечернее небо, с которого уже робко проглядывала одна… а вон ещё одна…
— Эй, паря, просыпайся! — что-то затрясло за плечо, и парень волей-неволей заставил себя не только принять более-менее вертикальное положение, но даже и открыть глаза.
В полутьме грязными пятнами света чадили факелы, виднелись потные и усталые солдатские морды… хм, вернее, хари — спасибо за разъяснение, деда! Городские ворота хотели уже закрывать по вечернему времени, но стражники углядели на дороге кляч виновоза Симеона и пока придержали одну створку.
Ридд зевнул, встряхнулся и привычно продемонстрировал было на запястье тонкий браслет горожанина, но от изумлённого восклицания отшатнувшегося десятника окончательно проснулся. На защищавшем руку заклёпанном наглухо серебряном наруче, который парень не снимал последние пару лет и который больше походил своими размерами на обычный напульсник лучника, после недавней стычки виднелись такие зловещие царапины, что тут отговоркой про собаку или даже волка уже никак не оделаешься.
— С псоглавцем недавно дорожку не поделил, — буркнул Ридд, быстро спрятав руку под плащ и отчаянно надеясь, что простой служака не различает следы зубов, в общем-то, почти безобидной твари от тех, из гномьих подземелий.
Очень кстати дедок-возница просипел, кашляя и дудя со своего передка, что и впрямь было такое дело, староста их милости барону про изничтоженную пёсью-бошку на той седмице доложил. Ридд из благодарности даже сунул ему пару медяков, и повеселевший в предвкушении выпивки старикан весёлыми матюгами и разудалыми проклятиями разбудил своих задремавших было одров.
— Так это ты и есть мастер Ридд? — усатый десятник встрепенулся и посерьёзнел. — От их милости приказ пришёл: как появишься, сразу в замок.
Очень нужно было! Уж парень как ни кутался в свой плащ, но под ним от одежды оставались одни заскорузлые от крови лохмотья. И всё же, пренебрегать приглашением здешнего хозяина тоже не стоило.
— Надо заехать умыться хоть — в прошлый раз их милость барон выговор мне сделали за неподобающий вид, — быстро нашёлся Ридд.
Десятник в сомнении дёрнул себя за ус, но всё же понимающе кивнул и сделал своим солдатам жест освободить дорогу. Возница на передке азартно огрел своих кляч, и в не замедлившем возобновиться грохоте и тряске дедова чертопхайка кое-как проползла в городские ворота…
— Дядюшка Флетчер, а отчего это в прошлый раз мою каморку кто-то навещал? — ввалившийся на постоялый двор Ридд без зазрения совести ухватил хозяина за бороду.
— Да полегче ты, — хозяин кое-как высвободил своё украшение из цепкой пятерни парня и поведал, что кто-то из постояльцев завёз тараканов в заведение, вот он и нанял подмастерье из гильдии магиков, чтоб погонял окаянных животных. Но известие о смерти короля в тот день так ударило по башке, что напрочь запамятовал даже и предупредить.
Усталый Ридд не стал заводиться по такому поводу, да и проворная по-хоббитянски Стелла уже наполняла лохань водой для мытья. Потому он вытребовал себе стаканчик смеси не-для-всех, хорошо прочищавшей мозги перед важным делом. И быстренько, словно послушный мальчик, влез в едва подогретую воду.
— Ох, мастер Ридд, да кого ж вы нынче рубали-то? — хоббитянка огорчённо всплеснула пухлыми руками и принялась быстро намыливать соизволившего одарить её цельной серебрушкой парня.
Она ещё ворчала, что на удивление ни единой царапины или хоть бы синяка — не так, как в тот раз, когда весь обляпанный кровью псоглавца притащился. В общем, Стелла старательно, с упоением бурчала и разорялась до тех пор, пока через рекордно короткое время блаженно чистый и даже чуть порозовевший Ридд не вылез из лохани.
Но если бы кто особенно докучавший присмотром наблюдал эту сцену, то обратил бы внимание, что хоббитянка несколько раз наклонялась к самому уху своего подопечного, что-то шептала — и тогда на её щёчки вымахивал румянец…
Чистая одежда уже была принесена из сундука и разложена на лавке, и парень, кое-как обтёршись чистой простынёй, с облегчением в неё нырнул.
"Особенно одна эльфийка" — от такого неожиданного вопроса этой без спросу копавшейся в его голове нахалки Ридд едва не запутался в паре собственных сапог. И неминуемо рухнул бы с позором на забрызганный мыльной пеной пол, если бы прошмыгнувшая мимо хоббитянка не поддержала его за руку. — "Если ещё раз увижу ту Меану, проткну чем-нибудь"
После такого обещания Ридд уже едва не слетел с лестницы. Вот тебе и дриада-хранительница, кто б мог подумать… а сапоги его, словно живые, уже грохотали сами собой по коридору первого этажа.
Из-за кухонной двери шагнул дядюшка Флетчер. По-хозяйски расставив одну свою, а другую деревянную ноги, дородный хозяин огляделся — нет ли чужих — и сунул в ладонь пробегавшему мимо парню высокую чарку, до половины заполненную слегка светящейся и брызжущей искрами смесью. Сваренное на основе вина божоле зелье обладало тем свойством, что неплохо прочищало мозги перед делом ответственным или умственным. Правда, потом будет голова трещать не хуже как с хорошего похмелья… но, то уже будет потом.
— Бррр! — Ридд передёрнулся от брезгливости, залпом залив в глотку содержимое чарки, и с самопроизвольно скривившимся лицом утёр рукавом губы. — Фу, ну и гыдота…
Дядюшка Флетчер с достоинством принял отданную без счёта щепоть серебрушек, а взамен вручил парню его трость — уж на старого солдата, взявшегося немного почистить клинок и сам посох, дракончик с эфеса хоть и шипел совершенно по-хамски, но обижать не порывался.
Понимает, что ли?
— Да, мастер Ридд — по тому жрецу открылось… всякое-разное. Я сбагрил сведения баронскому палачу, — проворчал напоследок хозяин заведения.
Ридд ещё раз передёрнулся от брезгливости, одобрительно кивнул дядюшке Флетчеру и рысцой припустил наружу. В общем, не удивительно, что едва-едва на город бесшумно упало чёрное звёздчатое покрывало, а разоспавшаяся за день Соль слегка высунулась из-за башенки гильдии кузнецов и ювелиров да заглянула одним глазом в радостно вызолотившуюся навстречу реку, как Ридд уже бесшумно скользил ещё пышущими теплом улочками.
Из чистого озорства парень незаметно прошмыгнул мимо растяпы-стражника на входе в замок за его спиной. Бесшумной тенью взлетел по старому дубу, наверняка помнившему ещё и прадеда нынешнего барона, и по боковой ветви скользнул на балкон.
Расчёт его оправдался — по причине ещё не схлынувшей дневной духоты дверь там оказалась открыта. И через полминуты парень уже как ни в чём ни бывало вошёл в малую гостиную баронского замка.
— Доброго вечера… господин барон… госпожа баронесса… — Ридд легонько раскланялся, слегка отступив от правил этикета, но в то же время и не сильно изображая из себя неотёсанного пейзана, отчего на сухих губах женщины промелькнула чуть горьковатая улыбка.
Ну да, как говаривала добродушно-ворчливая хоббитянка Стелла — когда мастер Ридд хочет выглядеть лапочкой, то все остальные лапочки тихо умирают от зависти! Из-под роскошного эльфийского плаща виднелась белоснежная распашная рубашка с малой толикой кружев у воротника и манжетов, чёрные с серебристым блеском узкие брючки, заправленные в низкие удобные полусапожки — и полное отсутствие каких-либо украшений. Как сам Ридд надеялся, это обстоятельство хоть как-то позволит не отнести его весьма щёгольский наряд к тем фатоватым молодчикам, которые в этаких элегантных чёрно-белых нарядах выходят на охоту за молоденькими служаночками.
Поделиться книгой: