И имя мне - легион

Здание больницы продолжало производить впечатление декораций к фильму ужасов. Стоны, правда, больше не неслись, но запахи сегодня чувствовались даже снаружи, так как ветер дул с моря. Попасть к больным в общую палату труда не составило, медперсонал если и был где-то здесь, то талантливо маскировался, превосходя в искусстве быть невидимым, по японски нин-дзютсу, всех шпионов Окинавы вместе взятых.

На ближайшем к входу топчане лежал молодой парень, с загноившейся на голове раной, нанесенной, судя по всему тяжелым острым предметом, возможно мечом. Судя по всему состояния пациента было тяжелым, потому как даже днем он лежал без сознания, и лишь вздымающаяся грудь доказывала, что он еще жив.

— Встань и иди, — велел я ему и положил руку на относительно чистые волосы. Пара мух, взлетевшая с раненого, была мне ответом. Через пару минут пациент пришел в себя.

— Кто ты? — спросил он, увидев мою физиономию прямо перед своим лицом. — Смерть?

— Добрый доктор Сарадас-полуэльф. Палатка у северной стены рынка, расценки договорные, приемный день почти сразу после восхода солнца, без перерыва на обед. День, когда я на работу не вышел, считается выходным.

— Что?

— Что слышал. Будут обо мне другие спрашивать, так и передашь.

И я пошел к следующему пациенту, им оказался орк лет…а черт его знает, сколько ему лет исполнилось, на зеленом лице морщин во всяком случае не было.

— Чего надо? — подозрительно спросил он. Судя по тому, как этот зеленокожий осторожно опирается перемотанным плечом на кровать, а также по не менее перемотанной голове и груди, этого нелюдя долго и старательно били, а он взял и выжил. Вряд ли у него простые переломы, разве что открытые, иначе бы уже убежал из этого склепа, думаю, есть что-то еще.

— Чего болит? — не менее подозрительно осведомился я.

— Ты типа и меня лечить будешь? — дошло до орка.

— Ну, если не будешь сильно сопротивляться, — окинул я взглядом исхудавшую, но жилистую фигуру. — Кстати, меня зовут Сардасом-полуэльфом, обычно принимаю больных в своей палатке на рынке у северной стены, но вот сегодня решил сделать выездной сеанс бесплатного лечения. Возражать будешь?

— Я что, больной?

— Вообще-то да.

Кроме переломов, к счастью закрытых, у орка была пробита чем-то острым и узким спина, целились, судя по всему в почку, но промахнулись. Как он с такой раной выжил и добрался до больницы — уму непостижимо.

Третий пациент…когда я отошел от обварившей кипятком женщины, то Сардаса ощутимо шатнуло. Что такое? Я спешно исследовал, как мог, душу полуэльфа на предмет травм. Силуэт подростка стал более прозрачным, чем обычно, а это значит, что парень потерял много сил…Странно. По идее исцеляю я, а силы тратит полуэльф. С чего бы это? Непонятно. Впрочем, небольшое переливание энергии из бассейна сразу подняло тонус носителю амулета и тот, воспрянув с новыми силами, повернулся к следующему лежаку и столкнулся нос к носу с закутанной в темный балахон фигурой. В глубине капюшона, несмотря на довольно жаркую погоду накинутого на голову, блеснули два зеленых огонька.

— Что делаешь ты с этими несчастными? — спросил меня свистящим шепотом обладатель жутких глаз. Вот то ли у Сардаса обонятельные галлюцинации, то ли от этого типа веет дымом. Причем не откуда-то, а именно из под капюшона. Запах, правда, не серы, а какой-то другой…

Я едва было не ответил ему ударом энергетического клинка. Остановила меня только здравая мысль, что остальные люди и нелюди, находящиеся в помещении, не орут во все горло: «Нежить!» и не выпрыгивают из окон.

— Лечу, — ответил я, и поискал глазами зеркало, чтобы узнать, отражается ли в нем мой собеседник. Зеркал в палате не было, даже окна оказались затянуты какой-то полупрозрачной пленкой на подобии грязного полиэтилена.

— Ты мешаешь моим опытам, — от свистящего голоса фигуры я сам собой вспомнил вычитанные еще на Земле способы убиения нежити. И еще мне вспомнилось, что некоторые люди обладают даром не видеть иллюзии. Может я из них. Или Сардас. Про эльфов я тоже что-то такое читал.

— Ты здешний врач?

— Нет. Здесь нет врача, губернатор решил, что больница для бедных нуждается только в могильщике и жреце мертвых, что позаботятся о спокойствии душ и тел умерших, тем же, кому богами суждено выжить, не умрут и без целительской опеки. Почему меня не предупредили о твоем визите? У меня есть разрешение на работу от губернатора.

Сдается мне, чиновник решил заодно сэкономить и на расширении кладбища, наняв это чудище в балахоне, которое наверняка работает в обоих должностях, да и заодно регулярно подъедает трупы. Сарадс уже охрип бы от вопля: «Упырь!» но в ментальном диапазоне сделать это затруднительно.

— Я здесь по собственной инициативе, — сказал я существу в балахоне. — Ты меня прогоняешь?

— Нет. А ты будешь лечить остальных?

— Если сумею.

— Тогда я хочу на это посмотреть.

Стараясь не поворачиваться к фигуре в балахоне спиной я довершил начатое, регулярно подбрасывая Сардасу новые порции энергии. Не вылеченным остался только один человек, мужчина лет сорока пяти, правая рука которого раздулась так, что стала толще его туловища и лежала на отдельном лежаке, вплотную придвинутом к кровати. От моего холода чудовищная опухоль слегка спала, но не исчезла, а пошла волнами как будто под кожей заворочалось нечто живое.

— Простите, но, кажется, я не смогу вам помочь, — пришлось признать мне после десяти минут отчаянного напряжения своих магических способностей.

— Что значит, не можешь, колдун? — вспылил больной. — Почему другим ты помог а мне нет? Чем я хуже их, а?!

— Не знаю, что с вами такое, — честно признался я, — раньше такого никогда не видел, и как лечить не понимаю.

— Ампутацией, — посоветовал мне тип в балахоне, — от червя можно избавиться только так, но уже слишком поздно.

— Червя? — спросил я.

— Под кожу руки пару лет назад ему заползла личинка червя-паразита, — донесся свистящий шепот из под капюшона. — Тогда ее можно было удалить легко, но ее не заметили или не сочли опасной. Когда червь начал расти, то этот дурак не приходил до тех пор, пока не стало слишком поздно чтобы лечить конечность, если начать ее резать то паразит переползет в грудь, чем только ускорит приближение смерти. Да у него и конечности то теперь нет, вместо нее там куча червей, осторожно откусывающих уже кусочки ребер и их экскременты. Нужно было ампутировать вовремя, но он был не согласен и еще имел достаточно сил, чтобы сопротивляться.

— Я лучше загнусь с двумя руками, чем буду жить с одной, — разозлился больной. — Слышь ты, колдун, я заплачу, у Хальги-коршуна есть деньги, любого спроси, только верни мне нормальную руку вместо этого убожества. И червей этих, проклятых вытащи, сдохну ведь! Ну вынь их, есть у тебя хоть капля жалости или нет? Ну не молчи, колдун, не молчи!!!

— Я тут бессилен, — развел руками я и поспешно развернувшись, бросился на выход. Вслед мне неслись проклятья.

Как хорош воздух за дверью больницы! И плевать, что часом ранее в нем чувствовалось зловоние. Сейчас он был просто восхитителен!

— Ты сильный целитель, — фигура в балохоне, обнаружившаяся за моей спиной, тоже решила подышать свежим воздухом и откинула капюшон. Под ним обнаружилось нечто…вытянутое, мохнатое, с большими зелеными глазами, и снизу его действительно шла тонкая струйка дыма. Только две секунды спустя, когда существо вслед за капюшоном сняло с себя и эту жуткую морду, я понял, что едва не принял за нежить самого обычного человека, но в какой-то жуткой маске.

— Зачем тебе эта штука, — ничего умнее этого вопроса ни мне, ни Сардасу просто в голову не пришло.

— Миазмы больных вредны для здоровья, — пожал плечами юноша, лишь немногим старше полуэльфа. — Фалгест, ученик алхимика.

— Сардас-полуэльф. Принимаю больных в своей палат…тьфу ты! Прицепилось!

— Бывает, — хохотнул алхимик, — я так, понимаю, ты тренироваться пришел? Должен сказать, получается у тебя просто фантастически, но только с ранами, у подхвативших какой-нибудь недуг ты лишь снял симптомы.

— Я знаю, — кивнул я, — поэтому и пришел. Думал для начала поговорить с врачами, но не нашел их и занялся самодеятельностью. Ты говорил, здесь есть какой-то жрец? Где он? И, кстати, а сам ты что здесь делаешь?

— К вечеру придет, вместе с могильщиком, — пожал плечами парень. — А я в этом клоповнике по требованию наставника тренировался лечить больных, которых не жалко, но ты лишил меня практики.

— Сожалею, — развел я руками. — Впрочем, думаю, сюда скоро еще пациентов завезут.

— Завезут, — кивнул алхимик. — В среднем состав больных раз в десять дней полностью обновляется.

— И как же ты следишь за лечением? — удвился я.

— Ну, кто выжил и ушел своими ногами куда-нибудь, где будет получше, чем в этой дыре, значит, тому помогло, — с пугающим цинизмом ответил мне алхимик.

Да уж. Если попаду в руки местных бесплатных докторов, то постараюсь от них хотя бы уползти. Хоть на свежем воздухе загнусь, а не в подобной клоаке.

Распрощавшись с алхимиком, дуэт из меня и полуэльфа поплелся в гостиницу. Результаты в любом случае будут лишь на следующий день. И результаты были. Я, помнится, жаловался на отсутствие пациентов? Дурак! Когда у тебя только в палатке трое, а снаружи еще штук пять пытается вломиться, это куда хуже. А уже если они пытаются настаивать на том, что я должен лечить их бесплатно…Пару раз я просто бил своих пациентов до тех пор, пока они не доставали деньги. За кого они меня принимают, а? Подумаешь, один раз, один только раз ради рекламной акции поработал за спасибо. И на тебе. Теперь каждый после лечения норовит всучить мне большую благодарность и пламенный привет, после чего смыться. Впрочем, это получалось не у многих, только у тех, кто действительно не мог заплатить, да и у них я требовал долговые расписки. С чем ко мне только не приходили…впрочем, инфицированных я сразу заворачивал назад, беременных (были и такие, причем как это ни паскудно, большинство из них пришло от этой самой беременности избавляться) тоже, а вот с остальными пытался работать. Примерно через две недели адского труда моя палатка стала чем-то вроде травматологии быстрого реагирования. В том смысле, что до нее доползали и ковыляли, а вот уходили оттуда бодрым шагом и вприпрыжку. Мое благосостояние неуклонно росло и наконец, его закономерный итог наступил. Меня обворовали.

Сардас рвался мстить и был готов сравнять с землей весь город, но вернуть монеты. Я же решил поступить проще и настоять на своем решении. Когда ко мне в очередной раз попал один из представителей местного теневого мира, я отказался закрывать его множественные раны, нанесенные, судя по всему, кинжалом.

— Не буду лечить тех, кто лишил меня денег, — сказал я дружкам раненного. — Тащите его в другое место.

— Что такой. э…наглый..э..парень — крвиенькая улыбка и быстрый взмах рукой. Дурак. И не лечится. Я что, первый раз в своей палатке с посетителями конфликтую? Силовой доспех, конечно, не стал второй кожей для полуэльфа, но в сомнительных ситуациях его плоть всегда была прикрыта энергетической броней. Руку любителя помахать кулаком с надетым на него кастетом, удерживаемую ясно видимыми нитями, выходившими из кончиков пальцев Сардаса, я демонстративно сломал в трех местах. Он сам, правда, лишился сознания от боли уже после второго перелома.

— Несите их в другое место, — бросил я оставшимся, — с теми, кто меня обворовывает, да к тому же невежлив, я дела не имею.

Унесли. Да, думаю, части клиентуры я лишился…до тех пор, пока какой-нибудь местный авторитет не решит, что вернуть мне награбленное или компенсировать его будет дешевле, чем сориться с целителем…Мда…хороший план был. Жаль только, что не сбылся, ведь уже на следующий день наш с полуэльфом дуэт впервые в жизни узнал, что такое магический поединок.

Палатка вспыхнула со всех сторон как раз тогда, когда я аккуратно примеривался импровизированным скальпелем, бывшим вообще-то гномской опасной бритвой, к бородавке на плече дородной матроны лет сорока. Семья этой самой матроны в виде мужа-крестьянина и кучи разновозрастных детишек за мной с интересом наблюдала. Я не стал их выгонять, у крестьян, а эти мои клиенты оказались именно крестьянами, маловато развлечений, пусть уж полюбуются на настоящую магию. Они и любовались. До тех пор пока стены не вспыхнули. Как меня не разорвало звуковой волной, раздавшейся из казавшегося человеческим горла матротны, я не представляю. Дети ей вторили и не сказать, чтобы тише, просто голоса были немного нежнее. Бывают, наверное, все же на свете чудеса. И по одиночке они не ходят. Вторым знаком свыше, доказывающим, что я нахожусь под покровительство небес, было то, что ни женщина, ни ее семья не затоптала меня в панике, а самостоятельно выбрались наружи и продолжили голосить уже там.

Я с сомнением поглядел на бритву в своей руке. Грозной она не выглядела. Взглянул на виднеющуюся из-под чистой одежды рукоятку тесака и, вздохнув, полез на выход, даже не дернувшись за трофейным оружием. Бритва хотя бы не ржавая. И инерцией худого подростка за собой не утащит.

Стоило мне показаться снаружи, отведя энергетической нитью полыхающий полог, как в грудь Сардаса устремился файербол. Вот только не попал. Увы и ах, но моя реакция не успевает за мои возможностями одержимого тела…но это не мешает им пользоваться. Шустро упавшего на землю и ползущего вперед, с немыслимой для человека скоростью, полуэльфа попыталось окатить пламя, но было отражено моим силовым доспехом. А я, наконец, увидел, что хотел. Ноги. Ноги, а вернее сапоги, в которых эти самые ноги и находились, были шикарными. Толстые, прочные, красные, украшенные вышивкой в виде языков пламени…а вот штаны подкачали. Не сочетались они с этими сапогами. То ли из-за цвета, то ли из-за парочки дыр…Но не сочетались. Ровно как и вся остальная одежда, потрепанная и кое-где чем-то заляпанная. Единственным предметом в облике напавшего на меня мага, который подходил к явно дорогой обуви, была большая бутыль темного стекла с витым горлышком. Почти пустая.

— Уши, — счастливому тону и обаятельной улыбке человека, обутого в эти самые сапоги, могли бы позавидовать все голливудские актеры. Лицо, правда, подкачало, особенно некрасив был большой нос, неровно сросшийся после перелома. — Какие хорошие уши! Я много таких добыл на границе, когда совет герцогов послал меня туда. Но война раз и кончилась. Обидно, да? А тут пришел, смотрю, точно такие же есть. Не дергайся, детеныш, больно не будет, я их не испорчу, только подкопчу. Да! Подкопчу.

Из бутылки выплеснулась огненное облако, окутавшее фигуру человека, часть его сгустилась в струю и понеслась ко мне. Еле успел отбежать в сторону, используя сверхскорость. Ну, дает, гаденыш, он что, с ума сошел? Про войну чего-то говрил…А! Так ведь Герцогства Озер, государство которое граничит с Южным Союзом, недавно воевали с эльфами…вот блин! Мир другой, а все равно угораздило нарваться на «афганца» видящего во всех вокруг «духов». Пофиг, это уже его проблемы. А такой статьи как превышение необходимой самообороны в этом мире нет.

Выплеск мой силы оказался…перехвачен и рассеян! Огненное облако, окружившее мага, обожгло мои чувства, отвечающее за контакт с этой энергией, но и само рассеялось более чем на две третьих.

Из носа пироманта брызнула струйка крови.

— Недурно, — сплюнул он красной слюной, — очень даже недурн…а ты чего, еще жив?

Остатки пламени полетели прямо в Сардаса. Заблаговременно наложенный энергетический доспех не дал достигнуть кожи полуэльфа самому огню, но источаемого им жара хватило, чтобы подростку стало до невозможности больно. Да плюс еще против всех законов физики пламя сопровождалось импульсом, повалившем хрупкого Сардаса на землю и протащившем его пылающую фигуру пару метров.

Огонь с легким гулом усилил нажим на слабо ворочающего и почти отключившегося от жара полуэльфа, едва не продавив защиту, но тут же вернулся к своей прежней интенсивности.

— Уши, — донесся до меня голос волшебника, — чуть не спалил уши! А тут и бритва, я смотрю, имеется…

— Подавишься, — решил я. И выплеснул все, что было запасено в резервуаре амулета. Разом. Если бы эта атака провалилась…но дело выгорело. И выгорел приромант. Пламя, сорванное моей силой, вернулось к своему создателю и сейчас обугливало его внутренности, вываливающиеся из вспарываемого невидимыми пальцами тела. Невероятно, но волшебник еще несколько секунд был жив…во всяком случае, кричал он до тех пор, пока я не додумался свернуть ему шею.

Вонь по рынку шла…мертвого поднимет. Нежить она человечину любит. Даже жареную. А вот стражники явно не нежить, вон как опасливо приближаются. А уж с какой скоростью, улитка и та по сравнению с ними спринтер.

— Ну и за что я вам плачу? — спросил я у наконец подтянувшийся к месту боя охраны рынка. За то время, что они добирались до остатков палатки, я уже успел немного исцелить Сардаса и теперь полуэльф сидел, привалившись спиной к так кстати оказавшейся совсем рядом телеге того самого крестьянского семейства. Самих тружеников мотыги в зоне видимости не было.

— Дык…за торговлю, — ответил мне видимо самый главный из них. Никаких знаков отличия, кроме длинных усов, свисающих едва не до плеч, у него не обнаружилось. — С тебя штраф за поджог принадлежащего рынку имущества, за драку с применением боевой магии, за убийство в черте города, за ношение обнаженного оружия…

Он кивнул на мою бритву. Так…видимо извиняться не будут. Что ж…сами виноваты, нечего было являться после драки с тем чтобы помахать кулаками перед носом победителя. Энергии мало…плевать, мне много и не потребуется, если подойти с умом, вот только подумать надо… Я подумал и использовал свой рабочий инструмент по назначению. Усы шлепнулись на землю, а бритва осталась висеть в воздухе, удерживаемая почти невидимой из-за малого количества закаченной в нее силы нитью.

— Какой штраф полагается за убийство стража порядка? — спросил я охранника, выглядевшего самым умным.

— Зверское? — с надеждой уточнил тот, не отрывая взгляда от замершего возле горла своего начальства лезвия.

— Только если доплатишь, я сам и обычным обойдусь.

— Ну…вообще-то за это полагается повешение, — уточнил он. Честный малый, надо бы вознаградить.

— И что, совсем ничего нельзя сделать? — скучающим тоном осведомился я, наблюдая, как моя жертва пытается медленно пятиться. Бритва так же медленно его догоняла, не отделяясь от кожи дальше, чем на пару миллиметров.

— Ну…в канцелярии губернатора или суде знакомые есть? Они могут заменить казнь на рудники. А рудники потом на службу в армии, — высказал, наконец, идею, после тщательного раздумья, стражник. — А команды многих каперов, чьи капитаны являются дворянами, де юре приравнены к солдатам.

Ого, какой продуманный план! Явно парень хочет освободить место непосредственного начальника.

— Пока нету… — поразмыслив, изрек я, — ладно, живи, вымогатель!

Бритва отправилась обратно в карман.

— За нападение на стражу… — прохрипел он.

— За это заплачу, — кивнул я, — но попробуешь клянчить за что-то еще, и я тебе как общепризнанный целитель обещаю скорую смерть от крайне экзотического заболевания. Вот вроде того, от которого скончался этот чересчур самоуверенный пиромант.

Охранник покосился на распотрошенный обугленный труп и слегка спал с лица. Мда, неприятное зрелище, хорошо хоть убирать его придется не мне…И штраф что-то подозрительно мелкий. Но это и к лучшему. Денег то в кошельке пока кот наплакал.

На следующий день у меня, как у всякого обильно практикующего врача, появилось личное кладбище. Умер первый пациент. Вот только от чего он умер, я совершенно не представляю. Просто зашел в палатку очередной пират, пардон, капер, показал полузажившую рану, обговорил цену лечения, дождался, пока я призову холод, после чего тихо склеил ласты.

С этим покойником было возни гораздо больше чем с предыдущим. Если с магом огня все было ясно как день: два чародея, один из которых залил зенки и напал на другого, не смогли разойтись миром и трезвый превратил пьяного в груду ошметков; то в это дело местный глава стражи рынка вцепился как клещ. Чего он только не делал, чтобы установить причину появления на его подведомственной территории еще одного трупа. Исследовал место преступлен…происшествия, привлекал наемных специалистов, подолгу беседовал с нашедшимися не пойми откуда свидетелями…И в результате обвинил во всем меня. Мол, из-за своей недостаточно высокой квалификации, я угробил пациента. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Штраф был крупный, а я ведь еще и на новую палатку тратился…После молниеносного расследования вопросы у меня появились…скажем так…не слишком сочетающиеся с понятием «честь мундира». Во всяком случае, мундира данного конкретного офицера. Ну откуда рядом с моей палаткой могли взяться трое свидетелей, которые видели, что и как я делал с больным, а? После вчерашнего огненного шоу соседи быстро перенесли свой бизнес на другой конец рынка и в результате я остался, конечно, не в гордом одиночестве, но на достаточном отдалении от остальных торговцев и их клиентов. Подозрительно. Более подозрительно только заключение, выданное городским некромантом о причине смерти. Не знал, что здесь есть свой патологоанатом. Ой не знал. И никто, с кем я говорил, об этом тоже не догадывался.

На третий день, когда я, слегка раздраженный произошедшими событиями, только разбивал палатку, ко мне подошел какой-то серенький невзрачный человечек с бледным лицом и сутулой фигурой.

— Геморой не лечу, — сразу предупредил я, наткнувшись взглядом на истертые и перепачканные чернилами рукава его камзола, с головой выдающие работника пера и бумаги, — и расстройства желудка вкупе с головными болями тоже.

— Да у меня и денег нет… — стушевался чиновник мелкого ранга, а никем иным быть этот человек просто не мог. Кроме работающих в резиденции губернатора слуг, да еще, пожалуй, библиотекаря ближайшего монастыря, никто такими внешними приметами обладать не мог. — Я хочу у вас уточнить, в какой форме вы будете исполнять обязанность по поддержке морских походов.

— Что это еще такое? — поднял бровь Сардас. Талантливый он все же парень. У меня, например, так никогда не получалось.

Ну как же! — всплеснул руками чиновник. — Вы хотите сказать, что не слышали о распоряжении Его Величества Нюрхейма четвертого? Оно, помнится, наделало немало шуму три года назад.

— Не слышал, — сознался я, — но по вашему виду предполагаю, что это какой-то налог. Где можно ознакомиться с текстом этого указа?

Все оказалось еще хуже, чем я думал. Деньга? Ха! Три раза ха! И хи-хи сверху. Обязательная воинская повинность, вот что это такое! Этот Нюрхейм, что б его, четвертый, оказывается, ввел для магов Побережья обязательную повинность. Раз в пять лет кудесник обязан сходить в морской поход, причем его доля добычи полностью идет государству, либо бесплатно проработать на нужды местности, в которой он проживает, три месяца. Бес-плат-но! То есть даром. И столоваться и жить он это время должен за свой счет. Я специально два раза переспрашивал, потому что не мог поверить. Умереть не встать. Нет! Умереть и встать. А потом пойти и покусать этого венценосного умника, потому что несмотря на то, что на Побережье я прожил меньше месяца, мой срок уже подошел и мне надлежит явиться в какую-то там контору для получения направления на галер…на судно или оформить свое добровольное рабство на четыре месяца!

Сначала я упорно пытался найти щель в законе, даже смотался до местного юридического консультанта, прихватив с собой чиновника, чтобы он уже нанятому мной специалисту объяснял свои претензии.

— Дело тухлое, — уверил меня один из помощников судьи, который помимо стандартного оклада обогащался и за счет работы с населением. Помня привычки земных чиновников пошел я к нему с подарком в виде бутылки дорого эльфиского вина, купленного мной у того же ушастого торговца, который советовал мне искать карантин. Презент действительно весьма заинтересовал слугу закона, вот только после ознакомления с сутью дела улыбка с его лица сползла. — Указ этот я прекрасно помню, он прост и надежен как наковальня, от работы тебе, парень, отвертеться не получится.

— Да как такую чушь могли принять! — возмутился я. — Да с Побережья от такой жизни же все маги убегут!

— Не убегут, — покачал головой юрист, — наоборот, потянутся. Указ то был введен в военное время…

— Какое военное время? — поразился я. — Нет ведь никакой войны.

— Сейчас и правда нет. Но ты на дату выхода указа глянь.