Цикл Дегона. Печать силы

Я постарался отбросить эту неприятную мысль, но она снова и снова приходила мне в голову. Минуло много времени с тех пор, как мы в последний раз говорили по-дружески. Я не мог знать этого наверняка, но все же подозревал, что Некрон что-то сделал с ним, и это было в тысячу раз хуже пары ударов, которые я схлопотал от Росфельда. У каждого человека есть свой предел, за которым он просто ломается. Возможно, Шеннон вплотную приблизился к этому пределу.

— Потерпи, — сказал он. — Сейчас будет больно, но потом тебе станет лучше.

Выпрямившись, Шеннон положил левую руку мне на сердце, а растопыренные пальцы правой руки опустил мне на лицо. Я даже не успел спросить, зачем он это делает.

Юный маг был прав — мне действительно было больно, даже очень больно, но и потом, к сожалению, не стало лучше.

По крайней мере, не сразу.

В этот момент я потерял сознание.

Здесь, внизу, жар земли чувствовался сильнее. Он поднимался из глубин, будто чье-то приглушенное дыхание, и от этого жара воздух потрескивал и становился тягучим, как горячий сироп. Жар невидимым налетом ложился на трещины в коре, покрывавшей лаву.

И что-то в этом жаре изменилось. Теперь он казался… агрессивнее. Настойчивее. Страшнее.

Дегон был уверен, что все это ему не просто мерещится. Здесь многое изменилось, стало мрачным, угрожающим, враждебным. И Дегон знал, почему так произошло. Время уже близилось. Вскоре откроются врата, за которыми много миллионов лет томились ТУЛЬСАДУУНЫ, терпеливые, вневременные, как сама бесконечность, из которой они пришли миллиарды лет назад, чтобы завладеть этой маленькой звездой на самом краю галактики и подчинить ее своим хозяевам. Время еще не наступило, но уже приближался тот день, когда Дегон сможет отсчитывать часы до момента становления. До того момента, когда проснутся ТУЛЬСАДУУНЫ!

И Дегон боялся предстоящего мгновения, хотя даже самому себе не признавался в этом. В глубине души рыбий бог опасался того, что они проснутся. Когда-то Дегон предал их и теперь не был уверен, поблагодарят ли они его за то, что он раскаялся и сделал все, чтобы помочь им выбраться из их темницы между измерениями, или, возможно, захотят его покарать.

Отогнав от себя эту мысль, Дегон повернулся к странному созданию, для встречи с которым он пришел сюда. Оно напоминало человека, но сходство было поверхностным. Высокое и худое, с блестящей кожей, как будто его сделали из отполированного черного дерева или кости, это существо вызывало отвращение. На месте лица у него была плоская, совершенно ровная поверхность.

Взглянув на странное создание, к ногам и телу которого прилипли крошечные капли застывшей лавы. Дегон ощутил страх. Все, кто поклонялся ему как богу и служил ему верой и правдой, считали, что это он, Дегон, управляет ужасными созданиями, чудовищными тенями, приходившими из моря под покровом ночи и сеявшими смерть.

На самом деле все обстояло иначе. Точно так, как смертные боялись его, он боялся их, этих безликих чудовищ моря. По местным легендам, чудовища были душами тех, кто утонул в море, однако в действительности это было не так. Дегон боялся их, хотя они помогали ему и были такими же слугами ТУЛЬСАДУУНОВ, как и он. Возможно, он боялся их, поскольку до сих пор не понял, кто же играет для ТУЛЬСАДУУНОВ более важную роль и от кого они захотят избавиться, когда проснутся. А может, они предпочтут устранить вообще всех.

— Пора, — сказало существо.

От его голоса у Дегона мурашки побежали по коже, так как он отчетливо услышал жесткий приказ, скрывающийся за этими столь безобидно звучащими словами. Кивнув, Дегон повернулся и хлопнул в ладоши. Группа молящихся людей, которые собрались полукругом у кипящего озера, зашевелилась. Восемь человек поднялись с колен и, выйдя из пещеры, вскоре вернулись, толкая впереди себя две маленькие загорелые фигуры.

— Всего лишь двое? — подняв брови, спросил Дегон. — А где остальные?

Один из его людей вышел вперед и униженно склонил голову. Его дыхание участилось, но Дегон не знал, вызвано ли это удушающей жарой, заполонившей все вокруг, или же какой-то другой причиной. Жара настолько изматывала его рабов, что ни один из них не мог служить ему больше нескольких недель: они либо умирали, либо их приносили в жертву.

— Ну? — резко спросил он.

— Больше… больше нет, господин, — ответил раб.

На этот раз Дегон отчетливо услышал страх в его голосе.

— И что это значит? — выдохнул он. — За последние несколько дней сюда привозили многих.

— Их больше нет, господин, — прошептал раб. — Властители голодны, господин. А со вчерашнего дня людей больше не доставляли.

— Это… — Дегон в ярости сжал кулаки и смерил раба холодным взглядом.

Повернувшись, он обратился к демону, тело которого отливало черным блеском.

— Это правда?

— Да, это правда, — ответил демон.

— А почему я узнаю об этом только сейчас?

— Но это ведь ты должен заботиться о том, чтобы у нас было достаточно смертных, — холодно произнес демон, и Дегону показалось, что на его плоском лице мелькнуло что-то вроде ухмылки. — Мы сделали все, что должны были сделать. А ночь близится.

Дегон вздрогнул.

Ночь. Ночью сюда приплывут корабли, а вместе с ними прибудут новые ссаддиты, адские черви, необходимые для того, чтобы подготовить их приход. И ссаддиты будут голодны.

Разозлившись, Дегон повернулся и, подняв руку, указал на двух низкорослых людей, которых привели его рабы.

— Эй, вы! Идите сюда! — приказал он.

Первый среагировал сразу же, а второй только вздрогнул, словно от удара, и уставился на Дегона расширившимися от ужаса глазами. Дегон нетерпеливо махнул рукой, и выражение страха в глазах туземца исчезло. Безвольно, будто марионетка, он подошел поближе и остановился на краю кипящей лавы, так что она почти касалась его ног. Со стороны казалось, что он совершенно не чувствует жара.

Повернувшись к лаве, Дегон поднял руки и закрыл глаза.

Несколько минут ничего особенного не происходило. А затем поверхность огненного озера начала дрожать. На ней образовались круги, как на воде, в которую кто-то бросил камень. В конце концов лава начала бурлить так сильно, как будто готовилась к извержению. В центре озера появилось вытянутое, раскаленное добела тело — огромное, как кит, и длинное, как мачта корабля. Оно изящно двигалось по раскаленной до тысячи градусов лаве, плавно поднимаясь и опускаясь. За ним катилась волна, от которой распространялись удушающие пары и жар самого ада.

У Дегона появилось ощущение, что он чувствует голод, который переполнял чудовищное создание, почуявшее живое существо на берегу кипящего озера…

Когда я проснулся, был уже полдень. Внутри домика по-прежнему царили сумерки, но сквозь тонкие дощатые стены проникало тепло, грязной пленкой опускаясь на мою кожу. Я медленно сел на кровати. К моему удивлению, это движение получилось у меня довольно легко. Даже сломанные ребра не болели.

— Будь осторожен.

Повернувшись, я увидел Шеннона и вопросительно посмотрел на него.

— Твое состояние не очень-то хорошее, — объяснил свои слова юный маг. — Тебе нельзя перегружать тело, а то оно может тебе отомстить.

— Но я хорошо чувствую себя, — возразил я, однако Шеннон лишь отмахнулся.

— Я активировал скрытые силы твоего организма, — сказал он. — Но этих резервов надолго не хватит, так что побереги себя. Твои силы вскоре понадобятся тебе.

Кивнув, я спустил ноги с неустойчивой кровати, в которой проснулся. На этот раз я двигался намного осторожнее. В голове немного шумело, будто я не до конца сбросил с себя оковы сна. Когда же я хотел встать, в груди сильно кольнуло. Поморщившись, я вновь лег на кровать. Шеннон был прав. Не стоило разыгрывать из себя героя после того, как тебя сильно избил профессионал.

Обойдя кровать, Шеннон опустился на стоявший рядом стул и протянул мне поцарапанную оловянную тарелку с какой-то коричневой субстанцией.

— Что это такое? — спросил я, когда он протянул мне ржавую вилку с погнутыми зубцами.

Шеннон улыбнулся.

— Я должен рассказать о том, что это такое, или ты предпочтешь сначала поесть?

Я удивленно посмотрел на него, но, чувствуя невероятный голод, решил не задумываться о содержимом тарелки и набросился на еду. На вкус она оказалась не такой уж и плохой.

— А собственно говоря, чего мы ждем? — спросил я, доев и отказавшись от предложенной Шенноном добавки.

— Ночи, — ответил он. — Нам не стоит разгуливать здесь средь бела дня. Люди Тергарда не дураки, они наверняка будут нас искать.

— Что тебе известно о Тергарде? — поинтересовался я.

Шеннон пожал плечами.

— Немного. Я знаю лишь, что он сотрудничает с Дегоном.

— Он тамплиер.

Шеннон кивнул, но, похоже, мои слова не произвели на него особого впечатления.

— Он магистр ордена тамплиеров, — продолжил я. — Ты знаешь об этой организации?

— Нет. Правда, я кое-что слышал о них. Они с Некроном… в общем, их нельзя назвать друзьями.

У меня было явственное ощущение, что сначала Шеннон хотел сказать что-то другое, но передумал. Впрочем, я не стал допытываться. Посмотрев в окно, я повернулся к Шеннону.

— У нас довольно много времени. Почему бы тебе не рассказать мне обо всем? Как ты сюда попал, Шеннон? Почему ты отправился на два года назад в прошлое? И как ты это сделал?

— Точно так же, как и ты, — ответил Шеннон. — Некрон управляет вратами, во всяком случае, частично.

— Это не ответ, — возразил я. — Вчера вечером ты сказал мне, что сбежал. Но почему именно сюда?

— Потому что я знал, что обнаружу тебя здесь.

— Откуда? — изумился я.

— На Кракатау находится вторая ПЕЧАТЬ, — спокойно произнес Шеннон, будто его слова все объясняли.

Но от этого ситуация не стала для меня понятнее. Поэтому я продолжил расспросы.

Шеннон немного помолчал, но вскоре, казалось, понял, что на этот раз я не удовлетворюсь отговорками. Наконец он кивнул и, сунув руку в карман, вытащил какой-то небольшой предмет, завернутый в коричневый ситец.

— Я украл это у Некрона, прежде чем сбежать, — сказал он, протягивая мне этот предмет. — Я не могу тебе точно объяснить, как он работает, поскольку даже Некрон этого не знает, но это что-то вроде… — Помедлив, он попытался подыскать подходящее слово: — Что-то вроде компаса, если угодно. Компаса, служащего одной-единственной цели. Он указывает на ПЕЧАТЬ. Если взять этот компас и пройти через врата, то можно оказаться вблизи одной из ПЕЧАТЕЙ. Не спрашивай меня, почему так происходит и откуда у Некрона этот предмет. Я просто не знаю. Мне лишь известно, что он работает именно так. Некрон собирался воспользоваться им, чтобы обнаружить шесть остальных ПЕЧАТЕЙ.

Я удивленно посмотрел на крошечный металлический диск в моих руках. Он был совершенно гладким и холодным как лед. Сначала я удивился, что не ощущаю исходящей от него магии, — что ни говори, но я невольно обучился этому за прошедшие годы. Впрочем, уже через несколько секунд я понял, что после встречи с Тергардом мои магические силы исчезли. Я разочарованно вернул Шеннону компас.

— Это объясняет то, почему ты здесь, — сказал я. — Но мне до сих пор непонятно, почему здесь очутился я.

Тщательно завернув металлический диск в кусок ткани, Шеннон опять спрятал его в карман.

— Ты маг, как и я, — произнес он после паузы. — Возможно, твои врожденные способности к магии сильнее моих. А может, они даже сильнее магии Некрона.

— Чушь, — возразил я, но Шеннон продолжал настаивать на своем.

— Некрон боится тебя, Роберт, — внезапно заявил он. — Неужели ты этого не понимаешь?

— Боится? Меня? — Я попытался рассмеяться, но у меня ничего не получилось. — Ты шутишь.

— Вовсе нет. — Шеннон оставался серьезным. — Он ненавидит тебя, потому что боится, Роберт. Он испытывает перед тобой страх, так как подозревает, что ты уничтожишь его… По крайней мере в тот момент, когда-то станешь на это способен. По той же причине он убил бы и меня, если бы я не убежал. И по этой же причине он держит у себя эту девушку.

Я вздрогнул, как от удара.

— Девушку? — Я почти кричал. — Какую девушку, Шеннон?!

Не ответив, Шеннон взглянул на меня со смешанным чувством ужаса и постепенно разгоравшейся жалости, и я понял, что он сказал то, чего не должен был говорить.

Девушка…

— Присцилла, — пробормотал я. — Так, значит, она… жива? Она… она… она жива, Шеннон? Она жива?

Внезапно мой голос задрожал, а в груди проснулась новая боль, никак не связанная с моими ранами. Эту боль не могла излечить никакая магия мира. Я надеялся, что уже избавился от этой боли, забыл ее, но слова Шеннона доказали, что это не так. Боль по-прежнему гнездилась в глубине моей души — жестокая, мучительная и столь же сильная, как и в тот день, когда она впервые появилась.

— Присцилла, — пробормотал я и замолчал, чувствуя, как к горлу подкатился ком. — Ты… ты ее видел?

Шеннон кивнул.

— Да, она жива. Но она…

Он осекся и вдруг — в первый раз с тех пор, как мы познакомились, — смущенно опустил взгляд.

— Мне очень жаль, Роберт, — сказал Шеннон, глядя в пол. — Я не хотел об этом говорить. Это была моя ошибка, которая причинила тебе одну только боль. Прости меня.

— Она жива? — Я никак не мог поверить в это.

У меня было такое ощущение, будто я находился в трансе. Все чувства бурлили, словно в глубине души проснулся вулкан. Мои руки мелко дрожали.

Шеннон снова кивнул, но это движение было настолько неуверенным, что я едва его заметил.

— Она жива, но Некрон погрузил ее в сон, Роберт. Это магический сон, и лишь Некрон способен разбудить ее. — Шеннон поднял голову и, сумев взять себя в руки, заглянул мне в глаза. — Забудь ее, Роберт, — мягко произнес он. — Даже если девушка проснется, она уже не будет…

Он даже не успел договорить. Одним прыжком преодолев расстояние между нами, я схватил его за грудки и поднял в воздух.

— Никогда больше не говори так, Шеннон! — закричал я и поднес кулак к его носу. — Никогда, слышишь? Не смей говорить, что я должен ее забыть!

Посмотрев на меня, Шеннон печально покачал головой и отвел мой кулак от своего лица. Моя ярость испарилась с такой же скоростью, как и вскипела. Уже в следующее мгновение я почувствовал себя глубоко несчастным. На душе скреблись кошки.

— Прости, Шеннон, — извинился я. — Я вышел из себя. Я… я не хотел.

— Мы оба совершали ошибки, — сказал Шеннон. — Давай забудем об этом. — Помолчав, он грустно улыбнулся и, понизив голос, добавил: — Эта девушка действительно так много для тебя значит? Ведь прошло столько времени.

Я не ответил, ибо не мог этого сделать. Видит Бог, я часто ломал голову над этим вопросом. Да, я любил ее больше всего на свете, но была ли это истинная любовь? Я ведь едва знал Присциллу. Нескольких дней, которые мы провели вместе в Лондоне, не хватило даже на то, чтобы познакомиться с ней по-настоящему, а с тех пор прошло столько лет.

— Я не знаю, — признался я, стараясь не смотреть на Шеннона.

— У тебя не было времени на то, чтобы полюбить ее, — заметил Шеннон, будто читая мои мысли. — Ты жил два года рядом с больной девушкой, Роберт. Девушкой, которая не могла контролировать свой рассудок. Возможно, это было лишь состраданием.