Третья часть

Бард посмотрел на изображение Теля и Вигеля. Думать, что он не выполнил их поручение было не так больно, как осознавать, что он потерял единственную женщину, которую полюбил. Да и то, потерял, так и не обретя.

Но более всего сейчас в душе Рика клокотала ярость. И желание разделаться с Кендриком – если ему удастся задуманное, он не только освободит Тео, но и испытает бездну удовольствия от отмщения… Рик и не надеялся, что сможет подобраться к Кендрику лично. Но он знал тех, кто сможет… И кому может не понравиться все возрастающее влияние мага.

Правда, для этого Старшие должны ему поверить. А, перед тем, как поверить, они будут очень, очень недовольны.

Послушник у дверей не узнал брата Кано, да и неудивительно. Рик не стал настаивать на немедленной встрече со Старшими, понимал – как только дойдет до тех, кто его знает в лицо, процесс сам ускорится. Так и вышло. Брат Айдор, чуть расширив глаза и сглотнув, провел его во внутренний садик, попросил присесть на скамью. Рик не слишком удивился, когда двое братьев, чьи лица скрывали капюшоны, подошли уже через минуту, и вежливо, но твердо провели его вниз, в одно из подвальных помещений.

«Еще не темницы, но уже близко», подумалось барду.

А вот самих Старших пришлось подождать. Рик успел детально изучить комнату, в которой его разместили – низкая, грубо сколоченная кровать с тюфяком, стол, пара стульев, узкие окна у самого потолка. Два светильника, что для заключенного, если он таковым являлся, было просто роскошью.

Дверь скрипнула, открываясь, на засов ее не запирали, но Рик знал, что один из его провожатых остался ждать в коридоре. В помещение зашел высокий старик с умным и жестким лицом.

Старший Ворг. Послушники подозревали, что имя это ненастоящее, ведь на старом наречии оно означало «Волк», а лучшей клички для этого опасного человека и придумать было нельзя. Однако, к брату Кано Ворг испытывал странную слабость, если у такого человека вообще могли быть слабости; пару раз он даже давал понять, что возлагает на Рика некоторые надежды… и готов щедро отблагодарить за службу. Когда-нибудь.

Так что Рик, с одной стороны, обрадовался, что говорить с ним будет Ворг. Но с другой – что может быть хуже разочаровавшегося начальства?

– Брат Кано… – Старший подвинул стул ближе к кровати, на которой расположился Рик, сел. – Докладывайте.

Рик знал: то, что его еще не заковали в кандалы и не секут плетьми с крючьями, еще ничего не значит. Всегда успеется… а вот иллюзия того, что все по-старому, могла быть очень… ненадежной. И еще Рик знал, что у него очень мало времени. Из того, что он помнил про Кендрика, загадочного «мага без имени», из тех обрывков информации, что даже ему, шпиону высокого ранга, знать не полагалось, он мог сделать вывод, что Кендрик появлялся в Храме раз в неделю, иногда чаще. Значит, у него есть пять дней. Для верности – два. И в этот срок он должен уложиться во что бы то ни стало: если Кендрик прибудет, а Старшие все еще не будут верить своему верному псу Кано, ничто не помешает им попросить мага об одолжении – проверить предателя на правдивость. А о том, что у него нет шансов против магии, Рик знал из первых рук после того случая с Тео. Значит, ему нужно, чтобы за два дня Старшие не только вернули ему свое расположение, но и потеряли доверие к магу. Поэтому он начал с самого главного:

– Я принес очень важные известия касательно магов, отданных под мою опеку и их магического сообщества в целом, хоть это и не извиняет моего непростительного поступка, за который я готов понести любое, самое суровое наказание.

«Понесешь, обязательно понесешь», – говорили глаза Ворга, но вслух Старший произнес:

– Подробности?

Рик честно признался в том, что отправился к армии Лионеля мало того что без разрешения, но и даже вопреки приказу, оправдывая себя лишь тем, что, как он и подозревал, туда же направилась Тео, его «подопечная». Слежку за магами Старшие называли «опекой», снисходительно объяснив когда-то Рику, что те – заблудшие души, хоть и опасные, и, для их же блага будет лучше, если каждый их шаг будет известен Храму, «дабы не натворили они чего против божественной воли».

Рик пояснил, что потерял Тео из виду, и предположил, что она могла направиться на юг Лиона. Так и оказалось, он прибыл туда, а затем события стали происходить так быстро, что дать о себе знать не было никакой возможности; к тому же, ему удалось сблизиться с «подопечной», и он не мог рисковать ее расположением, дабы сообщить о своем местонахождении.

– Я решил, что отправлю весточку братьям как только будет возможно, и тем временем продолжил наблюдение…

О событиях той ночи, когда Лионель потерял контроль над копьем, Тео устроила грозу и они вдвоем сбежали из лагеря, Рик упомянул вскользь. Да, были странные молнии. Да, что-то произошло, отчего магичка решила спешно покинуть ставку Лионеля. Больше сказать нечего… Зато в красках расписал сам побег и нападение Охотника. Тут ему даже актерских способностей не понадобилось – при воспоминании о леденящем прикосновении духа его тело била дрожь.

– Я очнулся у магички в доме, она напоила меня чем-то, мне стало легче, хотя была еще слабость…

О том, что ему было видение Телля и Вигеля, Рик, естественно, умолчал. Дураку могла бы прийти в голову идея сыграть на религиозных струнах начальства, объявив себя посланником богов, но бард дураком не был. А у Старших, без сомнения, не было струн – ни религиозных, ни каких бы то ни было вообще.

А вот следом Рик выложил свою козырную карту.

– Я лично от подопечных узнал, что в ближайшее время вернутся маги.

Объяснять, зачем он последовал за Тео в горы боги знают куда и привез в столицу Розу, барду не хотелось. Да и следовало оставить кое-что на «догадку» Старшим: если он изложит слишком стройную историю, это будет выглядеть подозрительно.

– Тео предложила мне какое-то время пожить среди храмовников Древа, и я не мог упустить такой возможности. Там я получил подтверждение информации о Возвращении. Я стал ближайшим помощником брата Винеса, а именно он открыл содержание пророчества Ядины.

Как Рик и рассчитывал, ноздри Ворга затрепетали – он почуял нечто важное.

– Как ты оцениваешь вероятность того, что Садовники окажут поддержку магам, а те – им? – спросил Старший.

– Очень высоко. Тем более что Винес постоянно поддерживает отношения – и не только с моими подопечными, но и с другим магом, я думаю, стоящим куда выше в их иерархии. Я видел его лишь раз, мельком – и лицо его было скрыто.

А вот тут начиналось самое опасное… как тонкий лед под ногами. Ворг задумчиво поджал губы и, посмотрев в сторону, процедил:

– Я подумаю о твоем донесении. Пока же… – он перевел взгляд с влажной стены на Рика и мягко, почти по-отечески, произнес: – Ты понесешь соответствующее твоему проступку наказание. Три дня на хлебе и воде и легкое истязание.

– Благодарю, Старший. Весь я, без остатка, принадлежу Храму и Близнецам.

Рик не позволил себе облегченно выдохнуть, ведь это значило бы, что он ожидал большего, следовательно, и напортачил больше. Но внутри возликовал – легкое истязание он выдержит, к тому же оно не включало в себя сломанные пальцы – единственное, чего он по-настоящему не вынес бы.

– Мы навестим тебя завтра.

Ворг еще не вышел за дверь, а Рик уже опускался на колени, шепча молитву, как и положено провинившемуся Брату. На этот раз лязгнул засов.

«Не знаю, слышите ли вы меня, Близнецы, но надеюсь, что вы не махнули на меня рукой… потому что я сделаю все, что в моих силах, чтобы исправить ошибку».

Король сидел на самом краешке кресла, неестественно выпрямив спину – на нем был парадный доспех. В королевском шатре находились также Сенешаль, бароны Гордойс, Смерриль и граф Тьерри.

– Но, Ваше Величество… традиция предписывает торжественно въехать в город на следующий день после прибытия…

Король перевел тяжелый взгляд на Сенешаля, упрямо вздернул подбородок и повторил:

– Лорд Сенешаль, приказываю войти в город сегодня. Со всеми полагающимися торжествами. И… – он сделал небольшую паузу, придавшую вес словам, – сегодня же вечером я собираю Совет.

Присутствующие переглянулись, но спорить не посмели.

– А…казнь, сир? – робко спросил Сенешаль.

– Сегодня днем на центральной площади, как и дОлжно. Не беспокойтесь лорд, порядок нарушен не будет, только лишь срок передвинется. На этом все… готовьтесь к победному шествию. А я хочу побыть один.

«Но я теперь уже никогда больше не буду один», – с содроганием подумал король.

«Разве это не преимущество?»

Провожая взглядом покидающих с поклонами королевскую палатку дворян, Его Величество с силой сжал подлокотники кресла, в котором сидел.

Отойдя от шатра короля, граф Тьерри, вежливо кивнув баронам и Сенешалю, направился к своей палатке. Там его ждали Недвиг и Майоль.

– Какие новости? – спросил Недвиг, отставляя кубок.

Тьерри пересказал приказ короля. Майоль, самый молодой из трех, не сдержавшись, стукнул кулаком по ладони.

– По крайней мере, Его Величество предпринимает активные действия, а не сидит в шатре безвылазно, – проворчал Недвиг. – А сбор Совета… чем раньше будет, тем лучше. Мне не терпится вернуться домой, к жене.

– Только о бабской юбке и думаешь? – усмехнулся Тьерри. Они с Недвигом давно дружили и он мог позволить себе отпускать такие шутки. – А я вот опасаюсь, что на Совете услышу нечто неприятное, уж слишком у короля вид был…

– Какой?

– Словно он головы рубить будет.

– Так и будет… казнь же, – непонимающе завертел головой Майоль.

– Ладно, что обсуждать. Собираемся.

Бароны обсуждали поведение короля куда более непочтительно и взволнованно, но пришли к тем же выводам, что и графы – оспаривать приказ смысла нет, остается только исполнять. Прикрываясь столько показательным несоблюдением традиций королем, каждый из них скрывал под жаркими речами обеспокоенность иного рода. Кто – предстоящим разделом земель Боклэра, кто тревожился, а не станет ли король доискиваться всех связей предателя, и вспоминал, насколько близок был с бароном, которому сегодня отрубят голову.

Лагерь начали сворачивать, еще даже не успев толком расположиться. Воины в спешке полировали оружие и чистили плащи снегом. Конюший хватался за голову – для путешествия от места битвы простые армейские кони годились как нельзя лучше, но выставлять их в победной процессии? Красивых, молодых жеребцов должны были доставить только завтра, а попоны, а украшенные поводья? Все, кто имел хоть какое-то отношение к внешнему виду предстоящего шествия, приготовились проявить чудеса находчивости. Лагерь оживился, задвигался, как одно большое существо.

Лишь король сидел в своем шатре неподвижно, бесстрастно, ожидая ликующего зова труб.

Он задумчиво разглядывал стену шатра, и губы его шевелились. Прислушавшись, можно было бы уловить тихий шепот.

– Не было выбора. Не было.

А мыслями Его Величество уносился в прошлое, в тот день, когда Вердленд поверг армию Лионеля.

Гринер во внезапном озарении, втором за день, понял что Дориан не видел портала, а воинская одежда и меч его запутали: король полагал, что Кендрик каким-то образом подобрался к лагерю… И король действительно собирается с ним биться. Его гордость, уязвленная тем, что войско выступило без него, полыхала, заставляя его отметать в сторону правильные вопросы: как тут очутился этот человек? Почему он один? И почему ведет себя так странно?

Все это пролетело в голове Гринера за секунду, пока Дориан произносил слово «командиров». Меж тем король дернул головой в сторону поля битвы перед холмом и с небольшой заминкой спросил:

– Вы… принц Лионель?

– О, нет. Я его… наставник. Как и этого молодого человека. – Кендрик указал на Гринера.

Дориан ошеломленно посмотрел на него. Юноша напрягся, ожидая, что это такая уловка – и Кендрик сейчас нападет… Но тот стоял, сложив руки на груди, и вежливо улыбался.

«К демонам», – подумал Гринер.

– Да, я его ученик. – Ответил он на невысказанный, но очень красноречиво написанный на лице короля вопрос. – Но я не предатель.

– Тогда я ничего не понимаю, – признался Дориан, сузив глаза. Рукоятку меча он не отпустил.

– Подтверждаю, он не предатель, – вступился за Гринера маг, – он законный правитель Вердленда, наследник трона.

– Что? – прошептал Дориан.

– Я… – Гринер был в отчаянии. И тут вспомнил… Он как мог быстро сбросил «купол» и мысленно позвал Тео, вложив в этот внутренний вопль достаточно сил, чтобы разнести ее голову на куски… и только потом заметил, что «купол» никуда не исчез.

Вернее, был второй. Его держал Кендрик.

– Ты ведь не будешь утверждать, мой юный друг, – сказал маг спокойно, хотя наверняка заметил действия Гринера, – что не обдумывал возможность того, чтобы занять принадлежащий тебе по праву трон и получить в жены девушку, в которую влюблен. Разве ты не хочешь этого? Я знаю, что хочешь.

– Шезару? – ошеломленно произнес Дориан, глядя только на Гринера.

Юноша с ужасом заметил, что Роза на груди короля стала светиться как-то иначе… он ощутил странное чувство опустошения, будто из него выливалась энергия. А в перламутровых переливах артефакта появился явственный красный оттенок.

– О, – отметил Кендрик. – Артефакт, похоже, нацелился на предателя. Учитывая его силу, он вполне может испепелить мальчугана на месте.

Дориан перевел взгляд на Розу у себя на груди. Размышлял он не более секунды, а потом ухватился за цепь, на которой висел ледяной цветок, рванул так, что во все стороны полетели звенья и отбросил артефакт в сторону. Гринер, подавившись испуганным воплем, увидел, как гаснет Роза, падая на снег. Дориан выхватил меч из ножен и развернулся к Кендрику.

– На это я и рассчитывал, – радостно улыбнулся Кендрик и развел руки в стороны. На кончиках его пальцев заплясали язычки пламени.

– Нет! – крикнул Гринер и бросился между королем и магом.

Гринер почувствовал, что застывает – будто его тело замерзает, но холода не чувствовал. Движения стали вялыми, медленными… он как будто оказался в патоке. Юноша ощутил ужас – всепоглощающий, накатывающий как волна: Кендрик улыбался, а с рук его лилось пламя, и затем вгрызалось в Дориана. Король успел лишь распахнуть глаза в невыносимой боли, а через секунду был объят огнем. Время, казалось, замедлилось, как бывает, когда на твоих глазах происходит что-то страшное – Гринер знал это чувство, хотя думал, что позабыл его. Но не только восприятие было тому виной – юношу окружила магия, плотно сжимая в кольце, не давая двигаться…

Король упал, и в тот момент, когда магия отпустила Гринера, юноша понял, что перед ним на снегу лежит уже не человек, но дымящийся кусок мяса, охваченный пламенем, которое все не гасло. Гринер застыл, не в силах пошевелиться; Кендрик уже не держал его в волшебных тисках, он сам не мог заставить себя сделать, что должно – кинуться к Дориану, попытаться потушить огонь… Возможно, потому, что знал – ничем уже не поможешь.

– Он… – прошептал Гринер.

– Мертв? – Кендрик опустил руки. – Нет. Умирает? Да.

– Что Вы наделали…

– Освободил тебе дорогу к трону.

– Нет! Я не приму! Я не согласен, я…

– Никуда не денешься, – оборвал его Кендрик. – Выхода у тебя нет. Страна без короля развалится, вернее, ее раздерут на клочки жадные до власти бароны. Нужна сильная рука – и станешь ей ты.

Маг подошел ближе, сочувственно глядя на Гринера, дернул рукой так, будто хотел обнять его за плечи, но в последний момент передумал.

– Гринер, не грызи себя. Я не оставил тебе выбора, тебе придется просто принять то, что свалилось на тебя… Ты, наверное, думаешь, как именно ты станешь королем, когда никто не знает о твоем происхождении? – Тон Кендрика из мягкого и печального стал преувеличенно-добрым. – Я все продумал. И, надо сказать, просто превзошел себя. Ты оценишь – для того, чтобы…

Гринер развернулся к Кендрику, сжав кулаки. Он пытался призвать силу, хоть какую – Серую, Черную, даже Белая сгодилась бы… Но что-то опустошило его в тот миг, когда Роза засветилась розовым. Наверное, артефакт действительно мог его убить. Гринер пожалел, что этого не произошло.

«Дориан меня спас. Он умер… умирает. За меня. И… Ничего не изменить».

Гринер почувствовал, как откуда-то изнутри поднимается огромной волной ненависть, одновременно с осознанием того, что исправить содеянное он уже не сможет. Кендрик, увидев выражение глаз юноши, отпрянул и поспешно окружил себя еще одним кругом защиты.

– Я уничтожу Вас, – просто пообещал Гринер.

– Во-первых, не сможешь. – Маг, несмотря на то, что предпочел перестраховаться, выглядел уверенным в себе. – Во-вторых, тогда некому будет превратить тебя в Дориана.

Гринер, который уже был почти готов броситься на обманувшего его учителя, уговаривая себя в мыслях, что погибнуть рядом с Дорианом не самая лучшая смерть, замер.

– Да, ты не ослышался. Он до сих пор жив, потому что я держу его… на самом краю. Потому что частица его энергии нужна мне, чтобы совершить… я думал, ты оценишь – это ведь настоящий прорыв в магии, до сих пор никому не удавалось превратиться целиком даже в зверя, я не говорю о Великих магах древности… Тем более что я пошел дальше – и нашел способ превратить одного человека в другого.

– О чем Вы?

– Повторяю – чего ты добьешься, если убьешь меня? Даже если предположить, что тебе это удастся, хотя я не поставил бы на твою победу и сто к одному. Но если ты согласишься принять корону… трон – который, кстати, принадлежит тебе по праву, – и внешность Его Величества, все будут довольны. Я – потому что привел тебя к твоей судьбе, а ведь ты ее достоин. Вердленд не останется без сильной руки – будет кому приструнить дворян. Ну и, наконец, Шезара… Она получит в мужья человека, который любит ее больше жизни…

Голос Кендрика стал вкрадчивым, но вздрогнул Гринер только после упоминания имени королевы. Лицо его разгладилось и он прерывисто вздохнул.

– Вот видишь, всем хорошо…