Помоги проекту - поделись книгой:
Татьяна Ивановна от себя и от имени Петра Сергеевича сказала, что они по мере сил и возможностей согласны помогать: быть диспетчерами и принимать донесения по телефону и лично.
Одна Марина не участвовала ни в обсуждении, ни в голосовании. Она стояла у балконной двери и неотрывно смотрела, как редкие снежинки, лениво кружась, приближались к стеклу и, не в силах удержаться на его гладкой поверхности, срывались вниз.
Из дневника Андрея Лаптева:
«Когда все разошлись совещаться по группам, я подошел к Марине.
— Они ушли?
— А что?
— Сыщик противный! Воображает себя комиссаром Мегрэ, а разговаривать с людьми не научился!
Я стал защищать Игоря, но еще больше ожесточил Марину.
— Никто ж из вас не верит, что можно найти эту несчастную елку! Может, только ты… Я правду сказала, а в меня оскорбления бросают! — Она стояла, отвернувшись, и говорила негромко, и я сразу не разобрался в ее душевном состоянии. Заметил только, что голос у нее какой-то пасмурный, но особого значения не придал.
— И Татьяна Ивановна тоже!.. Воспитывать начала! Так я и поверила, что кто-то работал в роще бесплатно. Особенно в царское время! Да что, этот ученый был наивняк вкалывать на помещиков и купцов за спасибо? Смех!..
— Крылов не для купцов рощу закладывал…
— Для нас, скажешь?.. Да он и знать про нас не мог! Сто лет назад!.. Дурачок ты, Лаптев. И тогда и сейчас в роще есть специальные служащие, которые обязаны за ней ухаживать и охранять. Мне папа говорил. Они зарплату получают, вот с них и надо спрашивать! Оштрафовать раз, лучше бы стерегли!..
Когда я — с Мариной, то почему-то теряюсь и не могу сразу найти убедительные слова. И тут тоже…
— И зачем я только сюда пришла?.. — она немного повернулась, и я увидел, что у нее ресницы мокрые и слиплись стрелками. Вот почему у нее голос пасмурный: она плакала! Довели!.. Я был готов убить и себя, и Тулупчикова в придачу!
— Маринка, прости нас…
— Зачем извиняться? Я плохая, вы все хорошие, друзья зеленого друга… Да я в жизни ни одной ветки не сломала!
— Хочешь ко мне в группу? — мне показалось, что Марина колеблется. — Ты могла бы здорово нам помочь!.. У тебя мама — диктор на телевидении!
Она посмотрела на меня удивленно.
— Ирина Петровна могла бы сделать объявление: мол, срубили голубую ель. Всех, кто знает об этом что-нибудь, просим сообщить. Указать наш адрес и телефон.
Марина засмеялась. Она очень красиво смеется, как артистка. Голову назад откинет и — „ха-ха-ха“, будто горох рассыпается. Никто больше так не умеет.
— Чудак ты, Лаптев!.. Знаешь, сколько телевизионная минута стоит?
Я растерялся: откуда же?
— Почти восемнадцать рэ! Да и кто разрешит частное объявление передавать?.. Ну, смех!
— Почему — частное? — мне стало обидно. — Ведь роща — общая, гордость, можно сказать, города. Во всей Сибири такой больше нет.
— А почему ты на вечере не был? — неожиданно спросила Марина. Она по-прежнему смотрела в окно, а по голосу я не мог понять, просто так она спросила или не просто?
На вечер меня не пустила мама, из-за горла. Не мог же я об этом ей сказать! И глупо молчал…
— А я ждала…
У меня пол зашатался под ногами! Какую власть имеют над нами женщины! Скажи она сейчас: „Разбей стекло“, — я бы разбил. Но Марина попросила о другом:
— Поклянись, что никогда не бросишь меня в беде.
Я, видно, совершенно обалдел от такого доверия и ляпнул:
— Ты — мой крест.
Марина насмешливо улыбнулась и пожалела меня:
— Бедный Лаптев! Не надо!
Мне хотелось стукнуться головой о стену! Дурак, дубарь, амбал! — как говорит Игорь. Не мог ответить нормально! Такая была возможность.
— Мне пора, — грустно сказала Марина. Она подышала на стекло и написала „пора“, а потом стала водить голубой метелкой, пока буквы не исчезли. — Подари на память? — неожиданно попросила она.
Я понимал, что вещдок отдавать нельзя — категорически! Но одно дело понимать… И я сказал:
— Бери.
Марина погладила иголки:
— Это — голубой ежик. Он будет жить у меня на столе. И каждый вечер мы будем с ним шептаться… об одном человеке. Не возражаешь?
И тут я „выступил“ еще раз:
— А ты пойдешь со мной в милицию?
Она посмотрела на меня, как на УО (умственно отсталого?):
— Нет, Лаптев, в милицию ты пойдешь один. А вот с мамой я поговорю. Исключительно ради тебя.
Она слегка ударила меня колючей метелкой по носу и убежала.»
«На операцию надо идти добровольно».
В группу Лаптева-младшего, не считая Ягодкина, записались еще два человека: Саша Бельчиков и Лиля Карасева.
Против Бельчикова Петька не возражал. Наоборот, обрадовался, так как Сашка в некотором роде был необыкновенным.
Родители Бельчикова оба геологи, и часто, можно сказать, все время, катаются по командировкам. С ним остается дальняя родственница, бабушка-старушка, которая безумно любит Сашку и совершенно не вмешивается в его дела.
Кроме того, по словам Бельчикова, у него живет великолепная розыскная собака по кличке Дар. Пес одним махом берет двухметровые барьеры, обгоняет на короткой дистанции кошек и узнает Сашу за квартал, как только тот сходит с трамвая. И хотя было известно, что к рассказам Бельчикова надо относиться осторожно, выхода Петька не видел: если преступника придется «брать», то без собаки не обойтись. А в том, что Сашка приведет собаку, Лаптев не сомневался.
На кандидатуру Лильки Карасевой он согласился, скрепя сердце. Причины для этого были и все — основательные.
Во-первых, Лилька была девчонкой, то есть ненадежным, с точки зрения Петьки, человеком. А во-вторых, прошлой зимой она просто заколебала Петьку: встречала после школы и, как тень, на расстоянии двух-трех шагов, шла до самого дома. Лаптев-младший сначала делал вид, что это его не касается. Но наблюдательные третьеклассники определили такие отношения однозначно: жених и невеста, после чего Петька решительно потребовал, чтобы Лилька отвалила. Карасева затолкала его в сугроб и убежала. Пока Петька выцарапывался из рыхлого снега, ее и след простыл.
Новый учебный год начался спокойно: Лаптев-младший ходил домой без конвоя и думал, что все кончилось. Но примерно со второй четверти он стал обнаруживать в портфеле записки. Записки были в стихах и подписаны по-разному: «Твой товарищ», «Неизвестный друг» или просто «Л». Петька был уверен, что это — снова деятельность Карасевой, но попробуй докажи! «Л» — фамилия или имя? У них полкласса один из инициалов имеют «Л». Петька сам был «Л».
И вот, когда Лилька записалась к нему в группу, он подумал, что, наблюдая за ней, удастся, наконец, разгадать тайну неизвестного «Л».
С другой стороны, присутствие в группе девчонки усыпит бдительность взрослых, особенно старичков и старушек, и работать будет легче.
Инструктаж Петр Лаптев начал с того, что раздал всем сотрудникам по листу чистой бумаги и карандашу.
— След преступника перерисовать и носить с собой, — распорядился он. — Даю пять минут.
— Петя, а для тебя тоже перерисовывать? — Лилька скосила на него длинные черные глаза.
— Не надо. У нас будет с Ягодкиным один на двоих.
— А если вам с Мишей придется расстаться? По делам?
— Не надо, я сказал!
Петька начал жалеть, что согласился принять Карасеву в группу: так и будет прилипать!
— Сейчас пойдем в рощу обследовать Терем.
— Зачем?
Лаптев-младший отвернулся, чтобы не видеть дурацких Лилькиных глаз, которые она пошире распахнула, изображая удивление.
— А где ты была, когда Игорь докладывал обстоятельства?
— На диване сидела.
— «Сидела», — передразнил Петька. — Слушать еще надо было! Сашка, освети!
Бельчиков поморщился, но терпеливо начал объяснять:
— Преступник мог свернуть по тропинке вправо или налево. Усекла?
Лилька кивнула.
— Если он свернул налево, то пролез в дыру в заборе и уехал на троллейбусе, так?
На этот раз она протестующе затрясла челкой.
— С елкой не пролезет: там дырка маленькая!
Мальчишки переглянулись: как это никому не пришло в голову?
— А если елку перекинул преступник тот через забор? — нараспев предположил Ягодкин.
Петька дернул себя за вихор, что выражало крайнюю степень озабоченности.
— Высоко. Если только помощник был.
— Смеешься?.. Елку с такой высоты кидать? Она же вся исковеркается. Нет, не может быть! — Сашка рубанул воздух, отвергая гипотезу.
— Тогда получается… дядька свернул направо. К Терему — Лаптев-младший вопросительно поглядел на Мишку.
— Д-думаешь, у-у нас живет?
— А что? Запросто!
Все замолчали. Получалось очень просто и вместе с тем страшно. В Тереме двадцать четыре квартиры. Если Ягодкиных исключить — двадцать три. Их обойти — полчаса! И через полчаса можно «брать» преступника?!
— Ой, мальчики, боюсь, — зажмурилась Лилька.
— Можешь отказаться, — сурово сказал Петька. — На операцию каждый должен идти добровольно.
— Я пойду, — прошептала Лилька и опять распахнула глаза, теперь чтобы показать решимость и бесстрашие.
Командир группы поднялся:
— Пора.
Ягодкин и Бельчиков спрятали рисунки следа преступника во внутренние карманы и тоже встали.
— А можно, я свой в рукавичку положу? — спросила Карасева и виновато пояснила: — У меня в этом платье кармана нет.
Петька только рукой махнул.
«Сотрудников выбирай так же тщательно, как оружие».
Рассказывает Игорь Тулупчиков:
«Свою группу я формировал сам, потому что успех операции полностью зависит от того, какие у тебя помощники.
Толю и Юрика Петренко и Максима Скворцова я знаю по спортивной работе. Братья — лыжники классные, а Чира (так ребята Максима окрестили из-за фамилии) бегает и прыгает по первому разряду. Все много раз участвовали в соревнованиях. А это — такая школа! Будь здоров! Нытики и слабаки вылетают, не задерживаются.
Петренок я отправил на остановку. Логически такую цепь выстроил. Преступник испариться не мог: раз в рощу зашел, то и вышел. Пимы привели к тропинке. Там же валялась ветка голубенькой. Вывод: уходил он по тропке. Теперь — вправо или влево? Вправо он пошел в том случае, если живет в Тереме, а иначе что там делать ночью? Скорей всего, дядька потащил ель на остановку, чтобы уехать. Тогда его кто-нибудь видел: шапки-невидимки у него не было, и под пальто дерево не затолкаешь. Кстати, голубые ели гораздо колючее наших. Это я опытным путем установил. В прошлом году, когда воспитывал в себе презрение к боли, я пробовал сжимать в руке разные предметы, острые, имею в виду. Можно, конечно, было, как Рахметов, сделать: набить в доску гвоздей и лечь. Но мне об этом и думать было нельзя: с матерью могло случиться нехорошо. Хлопнулась бы в обморок, как увидела, и — привет! Ну, я решил — сжимать. Пихту вообще запросто держать, елку обычную — минут пять вытерпел, а голубую даже сжать как следует не мог.
Я отвлекся. С той остановки, которая возле лазейки, уехать можно только в одну сторону, потому что она — конечная. И Петренкам я дал задание узнать, какие номера машин у тех автобусов и троллейбусов, что ходили вечером 31-го. Дядька рубил, конечно, когда стемнело и народу было мало. Вот по расчету и выходит: случилось все от девяти до десяти. А позже — и елку уже не успеешь нарядить, и по телику хорошая программа шла. Там один клоун с дрессированной кошкой выступал. Умора! Он ее кинет, а она сальто-мортале сделает и снова на него прыгнет. Я пробовал нашего Дымку дрессировать. Один раз получилось, а потом он прижал уши и спрятался под шкаф.
Ну вот. Почему я Петренок на этот участок поставил?.. Толька маленький, но крепкий, его не очень с места сдвинешь. Я, конечно, не думаю, что им придется драться, но на всякий случай. А Юрик — этот хоть кому мозги запудрит. Разговаривает, как артист Хазанов или даже Райкин:
Поделиться книгой: