Вампир

Андрей растерянно наблюдал за происходящим: вода не гасила огонь, — напротив, огонь воспламенял воду!

Абу Дун, не веря своим глазам, втянул ртом воздух.

— Что это? — прохрипел он. — Колдовство!

«Не совсем, — думал Андрей в смятении. — Но что-то подобное».

— Греческий огонь! — пробормотал он. — Боже правый, это же греческий огонь!

Ответ Абу Дуна утонул в отчаянном крике. Огненный луч пошел дальше, коснулся носа шхуны и поджег ограждение. Люди в ужасе побежали, но один из пиратов оказался недостаточно проворным. Его одежды коснулась искра, и этого было достаточно, чтобы он вспыхнул, как живой факел. Едва держась на ногах, он с диким криком отступил на несколько шагов и рухнул, в то время как перед ним весь нос шхуны полыхал огнем.

— О Аллах! — кричал, задыхаясь, Абу Дун. — Спасайтесь! В воду!

Если сквозь треск огня и хор пронзительных воплей его люди что-то и слышали, то у них все равно не оставалось времени реагировать на слова. Палец из жидкого адского огня продолжал свой путь и вызвал пожар на всем судне. Жар был таким невыносимым, что, защищая лицо, Андрей прикрыл его руками и в какой-то момент чуть не задохнулся. Двое или трое людей Абу Дуна были охвачены клокочущим пламенем и поглощены им, кое-кому удалось затаиться в безопасном месте. Андрей наконец очнулся от своего оцепенения и гигантскими шагами бросился к люку, в котором исчез Фредерик.

— Бегите! — кричал он. — Спасайтесь!

Но как? Он знал, что шхуна погибла. Никакая сила в мире не могла затушить греческий огонь. Нос корабля полыхал ярким пламенем, которое погаснет лишь в том случае, если не останется ничего, что способно гореть. Тот, кто на борту судна со знаком дракона обслуживал дьявольский механизм, обрушивший на шхуну этот, казалось бы, давно забытый ужас из древности, делал все с пугающей точностью. Огненный луч прогрыз переднюю палубу, брызнул полыхающим пламенем на такелаж и поджег паруса.

Андрей давно уже потерял Абу Дуна из виду. Жар был почти невыносимым. Деляну бросился по трапу вниз и увидел, как Фредерик из последних сил отодвигает тяжелую дверь в невольничий трюм.

— Нет! — кричал он. — Нет!

Тем временем жар проник уже и сюда, вниз. Злой, пылающий свет заполнил люк, через который спустился Андрей. У него не было времени что-либо объяснять. Не обращая внимания на протесты Фредерика, он схватил его, поднял и понес к трапу. Жар, как невидимая рука, ударил в него, он задыхался, но продолжал двигаться вперед.

Палуба превратилась в сущий ад из огня, света, криков и сумятицы. Фредерик хрипло закричал. Андрей сначала, даже не пытаясь ориентироваться, почти вслепую бежал в том направлении, где свет не был особенно ярким и откуда жар не опалял его лицо. Какая-то охваченная пламенем фигура прошла, шатаясь, мимо и, обессилев, упала. Андрей налетел на палубное ограждение и чуть не свалился в воду. Не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, он высоко поднял Фредерика и швырнул его за борт, прочь от зверского, все разрушающего огня.

— Плыви! — закричал он. — Плыви к берегу!

Еще до того, как Фредерик, громко шлепнувшись о воду, исчез в ней, Андрей и сам перепрыгнул через ограждение.

После жесточайшего жара, царившего на палубе пиратской шхуны, ледяная вода вызвала настоящий шок. Андрей инстинктивно ловил ртом воздух, глотал воду и чувствовал, как его сердце сбивается с ритма, а силой падения он вдавлен в воду на несколько метров.

Деляну автоматически начал барахтаться и снова оказался на поверхности воды, задыхаясь и лихорадочно открывая рот. Раскаленный воздух обжег ему горло и заполнил легкие белой жидкой болью. Он кричал, погружался в воду и каким-то образом снова оказывался на поверхности, не зная, где он и в каком направлении движется.

Внезапно около него появилось чье-то тело. Подумав, что это Фредерик, Андрей подхватил его и понял, что ошибся. Тело было большим, тяжелым и совершенно неподвижным. Человек без сознания, а может быть, уже мертв. Однако Андрей, вместо того чтобы оставить его, повернулся на спину, положил человека себе на грудь, так чтобы его лицо оказалось над водой и он смог дышать, и поплыл дальше.

Оставалось только надеяться, что плывет он в нужном направлении.

На этот раз судьба в виде исключения была на его стороне. Уже через несколько мгновений его подхватило очень сильное течение. Не пытаясь противиться ему, Деляну был озабочен лишь тем, чтобы по возможности сохранить регулярный и щадящий ритм.

В этом месте реки было много водоворотов и подводных течений, уносивших пловца на несколько миль в сторону, но недалеко от берега находилась группа скалистых островков, о которые разбивалась вода, прежде чем выплеснуться на берег крупными и медленными спиралями.

Андрей достиг этого места из последних сил, кое-как поплелся по полого поднимающемуся склону из мокрого песка и мелкого остроугольного щебня. Только теперь он понял, что спасенный им человек — Абу Дун. Тот был без сознания, но дышал, и Андрей потратил ничтожный остаток своих сил на то, чтобы оттащить пирата подальше от воды и повернуть на бок. Потом он повалился навзничь и в течение нескольких минут не был способен ни на что другое, как только смотреть в небо и глубоко дышать.

Череда резких звуков — кто-то мучительно давился — вернула Андрея к действительности. Он с трудом приподнялся, повернул голову и увидел, что Абу Дун пришел в себя и его рвет в воду.

От этого зрелища ему сделалось нехорошо. Он отвернулся и стал смотреть на реку.

Туман почти совсем рассеялся. Серая дымка, висевшая над водой, позволяла разглядеть контуры предметов; общий вид был призрачен и ужасен.

Невольничья шхуна превратилась в плавающий костер. Она вся горела ослепительным пламенем — от носа до кормы. Такелаж и паруса, охваченные греческим огнем, рассыпались, и как раз в тот момент, когда Андрей остановил взгляд на горящей мачте, она распалась на две части и рухнула в воду. Даже река горела.

«Чайка» и «Дракон» — так Андрей окрестил черное судно — снова отошли на приличное расстояние, чтобы их не охватило адское пламя, которое они же сами и вызвали. Они представлялись Андрею двумя хищниками, которые прикончили свою жертву и теперь терпеливо ждут, когда она прекратит кровоточить и их схватка будет позади.

На борту пиратской шхуны никто не мог выжить. Андрей вспомнил нещадную жару, которая и на воде, в десятке метров от горящего судна, была невыносимой. Никто не мог бы находиться в том аду дольше нескольких мгновений. Андрей молил Бога, чтобы так оно и было.

Он искал взглядом «Чайку». Она находилась по ту сторону горящей пиратской шхуны, и ослепительный свет делал ее условной схемой, так что три фигуры, возвышавшиеся на ее носу, узнать было невозможно. Вполне вероятно, что их там уже не было, что они бежали от зноя, который и на расстоянии двадцати — тридцати метров был все так же невыносим. Деляну так отчетливо представил себе лицо отца Доменикуса, когда этот дьявол в одеянии инквизитора стоял перед ним. «Сожгите ведьм!» И они были мертвы. Его семья, каждый, кого он знал, кто был с ним одной крови, все были уничтожены. Оставались только он и Фредерик. «Сожгите ведьм!»

— Ты скажешь мне теперь, какие у тебя планы, пират, — сказал он тихо и холодно твердым как сталь голосом.

Абу Дуна уже не рвало, он смотрел стеклянными глазами на реку. Его лицо было усеяно большими ожоговыми волдырями.

— Мы ничего…

— Говори, Абу Дун, — перебил Андрей, — я заклинаю тебя, скажи правду, а то я вырву у тебя сердце, и ты увидишь это своими глазами!

Он говорил не особенно громко, и его голос оставался бесстрастным, но именно это дало понять Абу Дуну, насколько горьки и серьезны эти слова. Пират помолчал, потом с трудом оторвал взгляд от своей пылающей шхуны.

— Мы ничего не планировали, — пробормотал он. — Люди Доменикуса доставили меня сюда. Мы хотели встретиться, провести однодневную поездку вверх по реке.

— С какой целью?

— Они сказали, что у них есть покупатель на рабов, — пояснил Абу Дун. — Человек, который даст хорошую цену за сильных работников и усердных женщин.

— Почему же он не отправился туда сам? — спросил Андрей и тут же ответил на свой вопрос: — Инквизитор, торгующий рабами? Исключено!

— Он планировал это, — неуверенно произнес Абу Дун. — Завравшийся пес! Он хотел всех нас убить!

«Сожгите ведьм!»

В какой-то момент Андрей спросил себя, не случилось ли так, что Доменикус узнал о внезапном изменении хода мыслей Абу Дуна и коварное нападение было его ответом. Но это, разумеется, было невозможно. «Дракон» не мог возникнуть из ничего. Западня, в которую они попали, требовала долгой и тщательной подготовки. Деляну перевел взгляд с «Чайки» и горящей шхуны на «Дракона». Чем меньше он мог разглядеть отца Доменикуса и обоих золотых рыцарей, тем отчетливее видел исполина в кроваво-красном камуфляже. Тот продолжал впечатлять своим внушительным видом.

— Я убью его, — поклялся Абу Дун. — Даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

— Нет, — сказал Андрей тихо. — Этого ты не сделаешь, пират. — Он встал. — Я сам сделаю это. Сначала его, а потом двух его охранников. — Деляну сделал долгую паузу, пронзительно и холодно разглядывая Абу Дуна. — А если понадобится, то и всякого другого, кто встанет у меня на пути.

Абу Дун на миг испугался, а потом повернулся и зачерпнул ладонями воду из реки, чтобы умыть лицо.

— Я еще не поблагодарил тебя за то, что ты спас мне жизнь, колдун. В качестве благодарности я сокращу на два месяца твой долг. Или даже на три. Никто не может сказать про Абу Дуна, что он не ценит собственной жизни.

— Долг? — удивился Андрей. — Я не должен тебе ничего, пират. Наша сделка недействительна. Твой товар сгорел.

— И ты говоришь, что я — жесткий партнер? — Абу Дун сплюнул в воду, встал, и его лицо исказила болезненная гримаса, когда он кончиками пальцев ощупывал волдыри. — Ты спас меня и не спас парня, — сказал он задумчиво.

— Фредерик может сам позаботиться о себе, — ответил Андрей.

Он продолжал смотреть в направлении «Дракона». На большом корабле тем временем появилось человек двадцать, но Андрей не спускал глаз только с кроваво-красного рыцаря.

— Парень такой же, как ты, — сказал Абу Дун. — Меня это не удивляет… Он будет не особенно обрадован тем, что ты бросил его на произвол судьбы, чтобы спасти жизнь какому-то пирату.

— Во-первых, он не так терпелив, как я, — отвечал Андрей, не отдавая себе отчета в том, что говорит.

Его взгляд был прикован к «Дракону». Рыцарь стоял неподвижно, как высеченная из красного камня статуя, на носу своего зловещего черного судна. Его лицо было обращено к горящей пиратской шхуне, и у Андрея было такое чувство, будто этот человек знал, кто наблюдает за ним с берега. Казалось, реально ощутимая злоба исходила от фигуры в красном, сила, обретшая облик.

— Это предостережение?

— Нет, — ответил голос, донесшийся у них из-за спины. — Обещание. Дай повод, и я разорву тебе горло и выпью твою кровь.

Фредерик, спотыкаясь, появился из леса и шел к ним маленькими, несколько неуверенными шажками.

— Фредерик… — сказал Андрей усталым голосом.

Фредерик гневно сверкнул на него глазами, но ничего больше не сказал и молча прошел мимо него и Абу Дуна и влез на скалу, которая выступала из песка поблизости от реки. Это было совершенно бесполезно. Он не должен был влезать туда, чтобы беспрепятственно видеть реку и горящую шхуну; его поведение показалось Андрею странно неуместным. Прежде всего, когда он увидел лицо мальчика. Фредерик не был испуган. Это не было скорбью. И гнева тоже не было. И той страшной сосущей пустоты, которую Андрей испытал вначале и продолжал чувствовать теперь. Хотя сама мысль ужасала, но все, что он прочитал на лице Фредерика, говорило о его слабом интересе к случившемуся. Мальчик относился к смерти своих друзей и родных так же, как следил бы за впечатляющим, но не особенно оригинальным спектаклем.

— Мы должны уходить отсюда, — сказал Абу Дун. — Этот дьявол, наверное, велит обыскать берег, чтобы убедиться, что никого не осталось в живых.

— Ему незачем делать это, — тихо ответил Андрей. — Он знает, что мы тут.

И, словно услышав его слова, рыцарь в красном повернулся и посмотрел на него.

5

Не только из-за опасений Абу Дуна, что Доменикус и его внушающий ужас союзник обыщут берег с целью обнаружить спасшихся, они вскоре покинули место на берегу и направились вверх по реке навстречу течению, которое вынесло их на берег. Если бы все шло так, как того хотел Фредерик, они бы сейчас снова вошли в воду, чтобы доплыть до «Чайки», а потом и до «Дракона» и осуществить страшную месть за гибель пленников из долины Борсы. Какой-то внутренний голос тоже подталкивал Андрея к мести, да так громко, что становилось все труднее не слышать его. Ему тоже хотелось видеть мертвыми золотых рыцарей и, прежде всего, отца Доменикуса. Но было бы глупо поддаться искушению прямо сейчас.

Хотя бы потому, что эту схватку они бы проиграли.

— Что ты собираешься делать? — спросил Фредерик, когда часть пути была пройдена.

Так как туман окончательно рассеялся, были отчетливо видны оба судна. Достаточно на «Чайке» или на «Драконе» кому-то, даже не очень зоркому, посмотреть в направлении берега, чтобы сразу же их увидеть. Поэтому пришлось идти лесом, что сильно замедляло продвижение вперед.

— Я думаю, что имею право на такой вопрос, если я не совсем дурак и достоин того, чтобы знать о твоих гениальных планах, — продолжал Фредерик злобным тоном, потому что Андрей ответил не сразу.

Это были первые слова, произнесенные мальчиком после того, как они отправились в путь. Но молчал он так, что это не нравилось Андрею.

— Ты еще ребенок и добьешься того, что в конце концов тебе всыпят, — сказал Абу Дун, увидев, что Андрей и на этот раз не собирается отвечать. — У вас учат детей так разговаривать со взрослыми?

Фредерик не удостоил его ответом, только окинул презрительным взглядом. Потом снова обратился к Андрею в еще более требовательной манере:

— Ну? Что же мы собираемся делать?

— Что-то очень важное, — сказал Андрей упавшим, бесцветным голосом. — Оставаться живыми.

— О! — воскликнул Фредерик с наигранным удивлением. — Почему же ты не сразу ответил? Это и есть твой великий план?

— Да, — сказал Андрей. Он был не особенно взбешен наглым тоном Фредерика, но тем не менее ему пришлось совладать с собой, чтобы, как пригрозил Абу Дун, не всыпать мальчишке. — Если ты не знаешь, чем заняться, чтобы удовлетворить свою жажду деятельности, то я тебе подскажу. Сбегай в лес и поищи хворост. Мы отошли довольно далеко. Я хочу отдохнуть и посушить одежду.

— Костер! — иронично воскликнул Фредерик. — Замечательная идея! Чтобы дым был виден с кораблей и чтобы им не пришлось долго искать нас!

Андрей умел развести костер без дыма. И Фредерик это знал. Тем не менее Деляну ответил:

— Тогда ты получишь то, чего хочешь. — Он устало покачал головой и жестом остановил Фредерика, когда тот собирался что-то возразить. — Ступай!

Фредерик послушался не сразу, какое-то время он упрямо, исподлобья, смотрел на Андрея, но потом развернулся и, тяжело ступая, исчез в лесу.

Абу Дун, покачивая головой, проследил за ним взглядом.

— Почему бы тебе не положить мальчишку на колено и не спустить с него штаны? — спросил он.

— Оставь его, — сказал Андрей. — Он в отчаянии, вот и все. На шхуне сгорела вся его семья.

— Отчаяние еще не причина для того, чтобы потерять разум, — проворчал Абу Дун. — Нельзя отомстить, если ты мертв.

Вместо ответа Андрей движением головы указал на груду ледниковых валунов с человеческий рост примерно в ста шагах от них, которые уходили в море почти до кромки воды и по воле природы и случая расположились таким образом, что создавали прекрасный, скрытый от постороннего взгляда пункт наблюдения за обоими судами.

Абу Дун нахмурился, но возражать не стал, а последовал за Деляну на указанное место. Бросив для уверенности последний взгляд на суда из-за скал, он вернулся к прерванному разговору:

— Эти три рыцаря, что сопровождают Доменикуса… Они ведь такие же, как ты? Я не ошибаюсь?

— Два, — сказал Андрей спокойно. — Их только два.

Абу Дун сел, скрестив ноги, возле него и энергично замотал головой:

— Ты плохо информирован, колдун. Врагов надо знать. Их трое. Я видел их своими глазами.

— Их было трое, — возразил Андрей. — Одного я убил.

— Так, значит, они не бессмертны?

— И все-таки, — сказал Андрей. Ему не хотелось говорить, но пират, по всей видимости, не собирался отступать.

На лице Абу Дуна выразилось замешательство.

— Я не понимаю этого, — сказал он. — Сначала ты говоришь, что их двое, а потом снова… — Он помолчал, и его глаза странно сверкнули. — Да, теперь я понял, — пробормотал он.

— Не думаю.

— Вы вовсе не бессмертны, — продолжал Абу Дун, пропустив мимо ушей реплику Андрея. — Вас можно убить.

— Вероятно, — сказал Андрей. — Но прежде чем ты что-нибудь предпримешь, что, чего доброго, будет стоить тебе головы, позволь предупредить тебя, что убить одного из нас совсем не просто. Даже я знаю только один верный способ.

— Ты выдашь его мне? — спросил Абу Дун вполне серьезно.

Андрей бросил на него короткий скептический взгляд и против воли рассмеялся:

— Не стану хитрить с тобой, пират. Ты глуп или дерзок?