Обещание вечности

— Не всегда получается, но я иногда заезжаю на выходные.

Это звучало так, словно до дома полчаса на машине, а не трансатлантический перелет. Клер все еще этому удивлялась, когда он сменил тему на ее работу. Макс интересовался, чем именно занимаются «Сплавы Бронсона», рынками сбыта и для чего эти сплавы используются. Это была довольно сложная тема. Когда Клер только получила работу секретаря у Сэма Бронсона, ей пришлось упорно учиться, чтобы понять процесс производства и практическое применение творений металлургического гения Сэма. Она хорошо знала свое дело, но вынуждена была прилагать усилия, чтобы оставаться на уровне. Поразительно, как легко и быстро Макс схватывал: она могла обсуждать с ним дела так легко, словно он тоже работал в этой области, не останавливаясь для сложных объяснений. Потом они перешли на недвижимость. Макс объяснял так, что эта сфера выглядела потрясающе интересной.

— Так ты сам не покупаешь недвижимость?

— Нет, я выступаю в качестве консультанта, изучаю различные предложения для потенциальных покупателей. Не каждый участок пригоден для инвестиций или развития. Во-первых, существуют геологические особенности: есть земля, которая просто недостаточно стабильна, чтобы выдержать большие строения. Конечно, есть и другие переменные: уровень грунтовых вод, коренная подстилающая порода — все это те вещи, которые влияют на выгодность строительства на определенном участке.

— Ты еще и геолог?

— Я собираю факты. Это похоже на складывание пазла, с той разницей, что ты не имеешь понятия, как будет выглядеть конечный продукт, пока не закончишь.

Они засиделись за кофе, оживленно беседуя, и постепенно Клер поняла, как не хватало ей простых разговоров, возможности поделиться мыслями с собеседником. Макс был необычайно умен, но не не кичился этим. Клер, со своей стороны, всегда любила учиться, мир книг завораживал ее. Девушка была ошеломлена и обрадована, узнав, что одним из его любимых писателей является Камерон Грегор, необузданный шотландец, книги которого почти невозможно достать. Это был один из ее любимых писателей. Почти час они яростно спорили о том, какая книга у Грегора лучшая. Клер забыла о сдержанности. Сверкая глазами, она наклонилась к Максу, лицо ее светилось от возбуждения. В конце концов Макс осознал, что согласен с ее мнением, а спорит просто ради удовольствия наблюдать за девушкой. Клер была просто переполнена страстью. В Максе проснулась ревность: почему весь этот шквал эмоций направлен на книги, а не на него?

В конце концов, рассмеявшись, он поднял руки вверх.

— Может, перестанем спорить и потанцуем? Мы совсем не обращаем внимания на музыку.

До этой секунды Клер даже не осознавала, что играет оркестр и танцевальная площадка полна людей, покачивающихся под медленную блюзовую мелодию. Плачущие звуки саксофона едва не вызвали у нее слезы; это был ее любимый музыкальный стиль. Макс вывел ее на площадку и обнял. Было хорошо танцевать вместе: он был высок, но каблуки Клер скрадывали разницу в росте, позволяя устроить голову прямо у него под подбородком. Этот мужчина прекрасно умел вести в танце: он держал ее достаточно близко, чтобы было легко повторять его шаги, в то же время предоставляя свободу для маневра. Клер слегка вздохнула от удовольствия: она уже не помнила, когда так наслаждалась вечером. Руки Макса сжимали ее нежно, но крепко. Она чувствовала себя в надежных руках: кроме того, обнадеживало ощущение, что он контролирует себя. Бессознательно девушка вдохнула слабый, едва различимый запах его одеколона, за которым чувствовался теплый, мускусный аромат кожи. Почему-то Клер казалось правильным быть в его объятьях, настолько, что она не заметила собственной реакции: ее пульс участился. В ресторане было прохладно, но, несмотря на открытое платье, Клер ощущала приятное тепло. Они смеялись, разговаривали, танцевали, и ей не хотелось думать о том, что вечер когда-нибудь закончится. Когда он закончился, Макс проводил Клер до дверей квартиры и отпер замок, затем вернул ей ключи.

— Спокойной ночи, — произнес он странно нежным тоном.

Она подняла голову и улыбнулась ему.

— Спокойной ночи. Мне очень понравился вечер.

Фантастическая, потрясающая улыбка тронула углы его губ.

— Это я должен благодарить тебя, милая. С нетерпением жду завтрашнего дня. Спокойной ночи и сладких снов.

Макс наклонился и поцеловал девушку в щеку легким поцелуем. Его губы были теплыми и твердыми. Затем он отстранился. Это был братский поцелуй, лишенный страсти, не требующий ничего, даже ответа. Затем Макс улыбнулся и ушел. Все еще улыбаясь, Клер закрыла и заперла дверь. Этот мужчина нравился ей, действительно нравился! Макс был умен, обладал чувством юмора, много путешествовал, а главное, ей было с ним легко. С ней он был безукоризненным джентльменом. В конце концов, Макс сказал ей, что секс может получить в любой момент, когда пожелает. Должно быть, она стала для него приятным разнообразием — женщина, которая не бегает за ним. Никакого давления, никакого ощущения, что за тобой охотятся из-за твоей привлекательной внешности. Во время танца Клер не могла не заметить, что женщины не отводили от Макса глаз, порой неосознанно. Действительно, некоторые открыто глазели на него, с интересом или даже голодным выражением во взгляде. Но даже те, кто не собирался покинуть своих спутников, не могли удержаться от того, чтобы иногда не взглянуть на него. Эта золотистая красота притягивала женские взгляды как магнит. Даже ее собственный взгляд. Лежа в постели на шелковых простынях, усталая и расслабленная, Клер продолжала мысленно представлять себе Макса. В ее памяти словно словно бесконечно прокручивалась пленка, и она видела снова и снова его лицо, меняющее выражение от гнева до веселья, и все стадии между тем и другим. Когда он был зол, глаза его становились зелеными, когда задумчив — синими, и ярко-бирюзовыми — когда он шутил или смеялся. Клер ощущала теплое покалывание в месте его поцелуя и сонно прижала пальцы к щеке. Острое любопытство и чувство сожаления пронзили ее: что бы она почувствовала, если бы Макс поцеловал ее в губы, если бы в его прикосновении была страсть, а не приятное спокойствие, с которым он закончил вечер? Ее сердце дрогнуло от этой мысли, губы бессознательно приоткрылись, словно желая ощутить его вкус. Клер беспокойно повернулась на бок, прогоняя эту мысль. Страсть — одна из тех вещей, которые она исключила из своей жизни. Страсть опасна: она превращает нормальных людей в безумцев. Страсть означает потерю контроля, а это ведет к ужасной уязвимости. Иногда, признала Клер, она чувствует себя одиноко, но лучше одиночество, чем опустошающая боль, которую ей едва удалось пережить однажды. А еще она боялась. В этом трудно признаться, размышляла девушка, лежа в темноте. Ей не хватало самоуверенности, с которой Мартина встречала каждое утро. Клер боялась подпустить кого-нибудь слишком близко. Вдруг она окажется не такой, как от нее ожидали. Клер не знала, сможет ли она перенести, если ее отвергнут снова. Гораздо лучше быть друзьями, чем любовниками. Дружба — не такой большой риск, потому что в ней нет той интимности, которая дает любовникам абсолютное знание того, как сильнее ранить, когда отношение расстроятся. В любом случае, Макс хотел только дружбы. Если она предложит ему себя, он, скорее всего, с отвращением отвернется. Он не желал страсти, а Клер страшилась ее. Мечтать об этом мужчине дни, или ночи напролет — значит просто терять время.

Глава 3

До тех пор, пока Клер следующим утром не ответила на звонок и не услышала голос Макса, она и не осознавала, насколько ей хочется снова его увидеть. Сердце забилось быстрее от радости, и на мгновение девушка прикрыла глаза, слушая его спокойный низкий голос с едва заметным приятным британским акцентом, характерным для представителя верхушки общества.

— Доброе утро, Клер. Я тут понял, что мы не назначили время, когда мне заехать за тобой. Когда тебя устроит?

— Думаю, в полдень. Ты видел какие-нибудь подходящие объявления в газете?

— Отметил три или четыре. Значит, в полдень.

Клер беспокоило, что ее волнует даже звук его голоса. Она не хотела скучать по Максу, когда его не было рядом, не хотела с нетерпением ждать новой встречи. Просто друзья. Это все, что может быть между ними. Но когда она одевалась, то снова заметила, что уделяет больше внимания прическе и макияжу, чем обычно. Ей хотелось хорошо выглядеть для него, и осознание этого причинило ей легкую боль. Было время, когда она взволнованно крутилась перед зеркалом, гадая, как все пройдет, понравится ли она семейству Хэлси, посмотрит ли вновь на нее Джефф с желанием во взгляде. Но то были две абсолютно разные ситуации: в тот раз она отчаянно пыталась сохранить свой распадающийся брак, а теперь просто собиралась провести день с другом, помочь ему подыскать квартиру. Если Макс и заставлял ее сердце биться быстрее, ей придется игнорировать этот факт, и она никогда — никогда — не позволит Максу это заметить.

Но сказать себе — это одно, а открыть дверь, изобразив на лице приветливую улыбку — совершенно другое. Клер доводилось видеть Макса и в белом смокинге, и в строгом консервативном сером костюме, поэтому она полагала, что ни в чем он не сможет выглядеть лучше, но от его вида в простой одежде просто захватывало дух. Брюки цвета хаки, простые и хорошо сшитые, подчеркивали узкие бедра и плоский живот. Изумрудно-зеленая футболка обтягивала на удивление хорошо развитые мускулы рук и торса и усиливала оттенки зеленого в глазах, делая их цвет похожим на воду в какой-нибудь райской лагуне. Эти глаза улыбались Клер, и она почувствовала, как глубоко внутри что-то екнуло.

— Я готова, — сказала девушка, и взяла лимонно-желтую широкополую шляпу.

Шляпа прекрасно сочеталась с полосатым бело-желтым сарафаном, который Мартина убедила ее купить больше двух лет назад, настаивая, что Клер идет желтый цвет. Клер пришлось признать, что Мартине, как обычно, не изменил ее вкус. Она редко одевала его, предпочитая деловой стиль, но утро было таким солнечным и теплым, что этот сарафан показался ей наиболее подходящим.

Макс положил ладонь на ее обнаженную руку, тонкие пальцы мягко обхватили локоть. Это был всего лишь вежливый жест, но Клер почувствовала, как под его прикосновением кожа покрылась мурашками. Инстинкт самозащиты подсказывал ей отодвинуться, но это был всего лишь тихий голосок, который легко подавило тепло от прикосновения ладони Макса. Просто идти рядом с ним уже было удовольствием.

Макс открыл перед ней дверцу машины, и когда Клер уселась, наклонился, чтобы подобрать подол ее платья — еще один небрежный вежливый жест, который изменил ритм ее пульса. Слава богу, у Макса нет к ней романтического интереса! Если она так реагирует, когда он всего лишь соблюдает вежливость, то что же будет, если он решит очаровать ее? Не в силах совладать со страхом, Клер подумала, что против него у нее нет ни малейшего шанса.

Между сиденьями лежала газета, открытая на разделе объявлений о сдаче квартир, некоторые из них были обведены кружками. Макс указал на самое первое.

— Вот вроде бы подходящее. Тебе знаком этот район?

Клер взяла газету и просмотрела на то, что он выбрал.

— Ты уверен, что хочешь на них взглянуть? — с сомнением спросила она. — Ужасно дорого.

Макс посмотрел на нее так, словно реплика Клер его позабавила, и девушка подняла глаза как раз вовремя, чтобы заметить этот взгляд. Неожиданно она почувствовала, что краснеет. Если бы Клер подумала хорошенько, то поняла бы, что ему нет нужды беспокоиться о деньгах. Это не бросалось в глаза, но были определенные знаки, понятные каждому, кто умел их прочитать. Макс хорошо одевался, его вещи сшиты на заказ, а не куплены в магазине. Налицо были все признаки благосостояния, начиная от итальянских туфель, и заканчивая суперплоскими швейцарскими часами. Об этом же говорили и его речь, и манеры. Возможно, Макс не был богачом, но определенно в деньгах не нуждался.

Клер выставила себя полной идиоткой, беспокоясь из-за того, сможет ли он позволить себе заплатить за квартиру.

— Если уж я должен столько работать, люди, которые мне платят, должны обеспечить мне комфортные условия для жизни, — с усмешкой заметил он. — Мне нужно уединение, но при этом достаточно места на случай, если захочется развлечься, и квартира должна быть меблирована, поскольку я не желаю таскать за собой мебель по всей стране.

Чувствуя, что у нее все еще горят щеки, Клер отрывисто объяснила, как доехать до первой квартиры, которую присмотрел Макс. Он принялся рассказывать ей забавные истории о проблемах, с которыми столкнулся, впервые приехав в Штаты, смялся над собой, и, мало-помалу, Клер расслабилась. Она приходила в ужас от оплошностей, допущенных на людях, этот страх зародился в первые дни брака, когда казалось, будто все ждут от нее лишь одного — чтобы она соответствовала своей новой роли жены Джефа Хэлси. Как от одной из Хэлси, пусть даже она приобрела этот статус благодаря замужеству, от Клер ожидали совершенства. Даже малейшие ошибки все равно случались у всех на глазах, поэтому любой светский прием превращался для Клер в проверку на прочность.

Но Макс не дал девушке замкнуться в себе. Он непринужденно беседовал с ней, не позволяя возникать неловким паузам в разговоре. То и дело он задавал вопросы, вынуждая Клер отвечать и таким образом участвовать в беседе, до тех пор, пока неловкость не исчезла, и Клер снова не начала улыбаться. Он внимательно наблюдал за ней, изучая ее реакцию. Будь он проклят, если позволит ей снова спрятаться за ледяным барьером, который она возвела вокруг себя. Ему придется научить ее доверять и расслабляться в его обществе, иначе он не сможет добыть нужную информацию. Макса раздражало это чертово слияние. Он бы хотел, чтобы ничего этого не было, и он бы мог сосредоточиться на Клер, узнать больше о женщине, скрывающейся за внешней холодностью. Она становилась навязчивой идеей, и это его тоже раздражало, но отказаться от общения с ней он уже не мог. Холодность и отстраненность Клер привлекали его, хотя чувство неудовлетворенности сводило с ума. У нее была привычка погружаться в свои мысли, и тогда в глазах Клер отражались секреты, которых он не мог прочитать, и которыми она с ним не поделится. Собственная реакция сбивала Макса с толку. Он хотел заниматься с Клер любовью до тех пор, пока все тени не уйдут из ее глаз, пока она не начнет пылать, только для него. Пока она не будет лежать под ним, горячая и беспомощная, с кожей, влажной от жара и страсти его обладания… А еще ему хотелось защитить Клер от всего и всех на свете, кроме себя.

Но он не нужен Клер, ни как любовник, ни как защитник. Она хотела лишь его общества, для нее оно было так же приятно, как и теплое молоко.

Первый адрес, который выделил Макс, оказался группой кондоминиумов, обративших свои одинаковые безликие фасады на улицу. Квартиры были новые и дорогие, но они были всего лишь наростами из кирпичей на земле Техаса. Клер взглянула на Макса, не в силах представить его живущим здесь. Он внимательно осмотрел здания, и вздернул аристократические брови.

— Думаю, нет, — спокойно сказал он и развернул машину.

Клер было до смешного приятно, что она не ошиблась в своей оценке. Она взяла газету и посмотрела адреса других квартир, пытаясь определить, где что находится. Хьюстон рос столь стремительно, что она не знала, где расположены две из выбранных квартир, но один адрес был ей знаком.

— Думаю, следующая тебе больше понравится. Это старое здание, но квартиры отличные.

И снова она оказалась права. Макс выглядел довольным, увидев старое здание с коваными воротами и вымощенным кирпичом внутренним двориком. Для жильцов в доме была личная подземная парковка. Макс остановил машину у конторы управляющего, и обошел автомобиль, чтобы открыть Клер дверцу. Она ощутила тепло его пальцев, когда он помогал ей выйти, затем его рука переместилась на талию девушки. Клер даже не попыталась отстраниться, она уже привыкала к этим прикосновениям, в более официальной европейской манере.

Даже в повседневной одежде у Макса был властный вид, что по-видимому произвело сильное впечатление на управляющего. Этот человек прямо-таки кипел от энтузиазма, показывая им свободную квартиру, обращая внимание на красоту старинного дубового паркета и высокие сводчатые потолки. Окна — высокие и широкие, наполняли квартиру светом, но комнаты оказались относительно маленькими, и Макс вежливо поблагодарил управляющего за то, что уделил им время.

— И ты всерьез рассчитываешь на удобную квартиру? — небрежно спросила Клер, когда они снова оказались в машине.

Макс громко рассмеялся.

— Я обожаю создавать уют, да. Теснота — одна из вещей, которые я ненавижу в отелях. Я кажусь тебе избалованным?

Клер взглянула на него. Солнце запуталось в золотых волосах Макса, окружая голову сияющим нимбом. Он был расслаблен, смеялся, живые глаза сверкали, но было в нем что-то, возможно, врожденное высокомерие, доставшееся ему от тех самых предков-аристократов, от которых он унаследовал сильное, стройное, грациозное тело и красивые черты лица. Клер не сомневалась, что он избалован; возможно, с самого рождения Макса окружавшие его женщины потакали любой его прихоти. Что удивило Клер, так это его способность смеяться над собой, словно Макс не принимал всерьез свою привлекательную внешность.

Мужчина коснулся ее руки.

— О чем ты думаешь? Ты смотришь на меня, но мысленно ты где-то далеко.

— Я думаю, что ты чудовищно избалован, но все равно очень мил.

Макс откинул голову и рассмеялся.

— Не боишься, что я зазнаюсь от таких комплиментов?

— Нет, — спокойно ответила Клер. Теплота и ощущение счастья снова заполнило ее, заставив и без того солнечный весенний день просто сиять. Она не отняла руки, радуясь его прикосновению.

— Тогда покажи, как доехать до следующей квартиры, пока мое эго еще в разумных пределах.

Следующая квартира сдавалась художником, который в данный момент находился в творческом отпуске на греческом острове. Квартира была оформлена в минималистском и современном стиле, начиная от черного плиточного пола, заканчивая стенами, выкрашенными в персиковый цвет и отраженным светом. Комнаты были большие — вся квартира Клер легко бы поместилась в одной огромной гостиной. Макс прошел в спальню, чтобы оценить кровать, и Клер поняла, что ему понравилось. У него был изысканный вкус, но не авангардный. Умеренная роскошь квартиры придется ему по душе.

— Беру, — просто сказал он, прерывая разглагольствования менеджера. — Документы на подпись готовы?

Документы были готовы, но возник вопрос с датами. Макс сжал плечо Клер, тепло ей улыбнувшись.

— Пока я разберусь здесь, не посмотришь ли ты тут все и не прикинешь, что мне еще понадобится купить, кроме постельного белья?

— Разумеется, — согласилась Клер, смутно осознавая, что теперь и она его балует. Просьба была вежливой и вполне закономерной, и Макс, определенно был уверен в положительном ответе. Если бы Клер здесь не было, он сам бы занялся этим, но она была, и, следовательно, он мог этим воспользоваться. Макс спустился в контору вместе с менеджером, а Клер осмотрела квартиру, составляя список того, что еще нужно будет докупить.

Ее смутила роскошь, которую Макс принимал как должное. Семья Клер была вполне обеспеченной, девушка выросла в достатке верхушки среднего класса и сама привыкла к определенной доле роскоши. Она почти шесть лет была замужем за обеспеченным человеком, жила в роскоши, затем без проблем переехала в четырехкомнатную квартиру, самое подходящее слово для которой — уютная. Отказавшись от алиментов, не желая быть финансово связанной с бывшим мужем, Клер нашла работу и стала жить на зарплату, и частенько ей не хватало денег, чтобы купить понравившуюся вещь. Доход Макса, безусловно, был выше, чем у нее, но все же его отношение явно давало понять, что для него гарантия комфорта — дело само собой разумеющееся.

Позже Макс нашел Клер в спальне, где она стояла босиком, ноги, обтянутые чулками, утопали в густом ворсе серого ковра. Глаза девушки были открыты, но в них снова застыло то мечтательно-отстраненное выражение, и он понял, что она не замечает его присутствия. Клер не двигалась, на ее губах играла легкая улыбка, пока она предавалась своим мыслям. Макс остановился, наблюдая за ней, гадая, какая мысль доставила ей такое удовольствие, и бывало ли у нее на лице подобное выражение после занятий любовью, когда все кругом тихо и темно, и неистовый жар уже позади. Смотрела ли она так на бывшего мужа или на другого мужчину? Непрошенный приступ ревности оставил горечь во рту.

Макс пересек комнату и дотронулся до руки девушки, желая вырвать ее из мира грез обратно, к себе.

— Мы закончили с бумагами. Ты готова идти?

Клер моргнула, и задумчивое выражение исчезло из ее глаз.

— Да. Я просто наслаждалась комнатой. — Она взглянула вниз, под ноги. — Особенно ковром.

— И цветами тоже, — улыбнулся Макс. — Все так отлично сочетается.

Комната была славная, большая и хорошо освещенная, приятный серый ковер, стены персикового цвета. На кровати лежало толстое покрывало цвета дыни, того же цвета была кадка с огромным филодендроном, стоявшая в углу. Кровать была огромная, с множеством подушек, и идеально подходила для высокого человека, а места в ней более чем хватило бы и для двоих. Макс посмотрел на постель и перевел взгляд на Клер, которая наклонилась, чтобы надеть туфли. Она окажется в этой постели прежде, чем все закончится, пообещал он себе.

Клер протянула ему список того, что нужно купить. Он бегло прочитал, сложил листок и убрал в карман.

— Мы быстро управились, весь день еще впереди. Чего тебе хотелось бы — поздний ланч или ранний обед?

Клер подумала пригласить его к себе, пообедать вместе, но заколебалась — она никогда прежде не приглашала мужчин к себе. Квартира была ее личным пространством, и она не хотела делить его ни с кем. Но ей не хотелось, чтобы этот день заканчивался, и по какой-то причине не возражала, чтобы Макс находился у нее дома.

— Почему бы нам не поехать ко мне? — немного нервно предложила она. — Я приготовлю обед. — Ты любишь цыпленка с апельсиновой глазурью?

— Я люблю еду, — заявил Макс, бросив на нее короткий взгляд, когда они выходили из квартиры, и удивляясь смущению Клер. Неужели приготовить для него обед это такое серьезное испытание? И приглашение, и повод были вполне уместны, хотя Клер явно что-то беспокоило. Женщина с таким опытом, как у нее, должна быть абсолютно спокойна в такой обычной, в общем-то, ситуации, но с Клер было что-то не так. Макс спросил себя, поймет ли он когда-нибудь, что у нее на уме.

Телефон зазвонил, как только они вошли в квартиру, и Клер, извинившись, сняла трубку.

— Клер, угадай что! — оживленно начала мама. Клер даже не попыталась угадать, по опыту зная, что мать не станет тянуть кота за хвост, и оказалась права. Альма перешла прямо к делу.

— Майкл и Селия переезжают в Аризону, и по дороге заехали навестить нас. Они будут здесь всего одну ночь, и у нас семейный пикник. Ты скоро сможешь приехать?

Майкл приходился Клер кузеном из Мичигана, а Селия была его женой. Клер обожала обоих, но она уже пригласила Макса на обед, и теперь не могла его отшить, даже если Альма рассчитывала, что дочь все бросит и примчится.

— Мама, я как раз собиралась готовить обед…

— Тогда я вовремя позвонила! Мартина и Стив уже здесь. Я пыталась дозвониться раньше, но тебя не было дома.

Клер глубоко вздохнула. Она не хотела говорить матери, что развлекается, потому что никогда этого не делала, и Альма немедленно начнет поднимать ненужный шум из-за этого. И все же другого выхода не было.

— Я не одна. Я не могу сорваться и…

— Не одна? Ты с кем-то, кого я знаю?

— Нет. Я пригласила его на обед.

— Кого? — Альмой овладело материнское любопытство.

— Друга, — ответила Клер, стараясь избежать дальнейших вопросов, но зная, что это безнадежно. Он подняла глаза и увидела, что Макс улыбается, и его бирюзовые глаза задорно блестят. Он жестом дал понять, что хочет что-то сказать, и Клер прервала поток вопросов, прежде чем мама окончательно сорвалась с цепи.

— Подожди минутку, мам. Я сейчас. — Она прикрыла трубку рукой. — Мои кузены приехали из Мичигана и будут здесь всего один вечер, вот мама и хочет, чтобы я приехала на пикник, — объяснила она.

— А ты уже пригласила на обед меня, — закончил он, подходя ближе и забирая у нее трубку. — У меня есть превосходное решение.

— Миссис Вестбрук, — сказал Макс в трубку. — Мое имя Макс Бенедикт. Могу я предложить выход из ситуации и напроситься к вам в гости, если это, конечно, удобно? Клер в самом деле хочет повидаться с кузенами, но вынуждена возиться со мной. Она слишком хорошо воспитана, чтобы отменить приглашение, а я слишком голоден, чтобы вежливо удалиться.

Клер прикрыла глаза. Ей не нужно было слышать остальную часть разговора, чтобы догадаться, что Альма растаяла от спокойного низкого голоса Макса и от его соблазнительного английского акцента. Одна часть ее забавлялась, а другая ударилась в панику при мысли о том, чтобы познакомить Макса со своей семьей. Все члены семьи Клер выделялись каждый по-своему, и на их фоне она терялась, ее затмевали их более яркие личности. Максу она казалась спокойной, но если бы он увидел ее в кругу семьи, он бы понял, что определение «серая мышь» подходит ей гораздо больше. Неожиданно она поняла, что не вынесет этого. Что-то умрет в ней, если Макс сравнит ее с Мартиной, затем снова посмотрит на нее, словно спрашивая, что же случилось с семейными генами.

— Спасибо, что сжалились надо мной, — протянул Макс. — Я скоро привезу Клер. — Макс повесил трубку, и, открыв глаза Клер увидела, что он внимательно смотрит на нее, как будто его удивило столь сильное нежелание приехать на спонтанный семейный пикник.

— Не смотри так испуганно, — сказал он, подмигнув. — Может, я и не в парадном костюме, но обещаю вести себя образцово.

Клер отвернулась, но в глазах ее все еще был испуг.

— Дело не в тебе, — призналась она, стараясь говорить небрежно. — На меня давят все эти семейные посиделки, я не очень хорошо себя чувствую в толпе людей.

Это еще мягко сказано, подумала она, смиряясь с унылыми часами, которые ей предстояло провести.

— Извини, я переоденусь.

— Нет, — сказал Макс, дотрагиваясь до ее руки и не давая ей уйти. — Ты и так прекрасно выглядишь. Тебе не надо переодеваться, причесываться и подкрашивать губы. Чем дольше ты ждешь, тем сильнее начнешь нервничать.

Он задумчиво наблюдал за девушкой, удивляясь странному порыву защитить ее, но ничего не поделаешь. В ней было что-то такое, что заставляло его хотеть прижать ее к себе и держать подальше от всех невзгод и боли. Осознание того, что он не до конца с ней честен, камнем лежало на сердце. Что случится, когда Клер узнает, кто он? Отдалится ли она от него, станут ли ее спокойные темные глаза холодными и отстраненными? От этой мысли по спине пробежал холодок, и Макс понял, что никогда этого не допустит. Каким угодно способом ему придется работать над слиянием, не привлекая Клер.