Охотник на вампиров. Бездна

Даже в неверном лунном свете я увидел, что девочка немного бледновата. На ней было короткое белое летнее платье без рукавов, едва достававшее до середины бедра. Я с удивлением заметил, что она была босой. Наверное, она очень замерзла и поэтому была такой бледной. Должно быть, вампир забрал ее прямо из дома.

Вампир! Как я мог забыть? Ведь он мог вернуться в любую минуту; страшно подумать, что он тогда с ней сделает. Должно быть, он оставил ее здесь, когда я спугнул его своим неожиданным появлением. Ее необходимо было увести отсюда как можно скорее.

Вдруг я услышал снизу приближающиеся шаги, звук шел со стороны лестницы. Поздно, подумал я, я не успею ее вывести. Снова вскинув винтовку, я обернулся к двери. По крайней мере я могу попробовать защитить ее.

Я стоял лицом к выходу на лестницу и боком к девочке, наблюдая за ней краем глаза. Я как будто боялся, что она сможет раствориться так же неожиданно, как появилась. Но она находилась все в той же напряженной позе и внимательно смотрела на то, что я делаю.

На лестнице показалась фигура, и я мгновенно расслабился. Это определенно был человек, вампиры двигаются с большей грацией. Я узнал Виктора. Похоже, я все-таки вскрикнул, когда испугался, что могу убить девочку, иначе с чего бы отец несся ко мне с перекошенным от страха лицом? Хм, а ведь он и правда волновался за меня. С чего бы это?

Увидев меня целым и невредимым, Виктор немного успокоился и сбавил темп. Подойдя ко мне он хотел что-то сказать, но неожиданно вскинул винтовку и направил ее в сторону холла.

О, черт! Неужели вампир вернулся?! Я похолодел. Меня замутило, стоило мне представить девочку в лапах мерзкой твари. Каково же было мое удивление, когда я понял, что ничего не изменилось! Девочка все так же одиноко стояла посреди коридора, даже ее поза, казалось, ничуть не изменилась. Странно, подумал я, почему она не идет к нам? Может, она думает, что мы заодно с вампиром? Эта мысль мне не понравилась, я уже совсем было решил сам подойти к ней, когда услышал голос Виктора:

— Отойди, сынок. Дай мне прикончить эту мерзкую тварь.

Я посмотрел на отца. О чем это он? Кровь стучала у меня в висках, и я плохо соображал. Только сейчас я заметил, что Виктор пытается оттолкнуть меня и направить свою винтовку на...

Я не мог поверить своим глазам. Зачем ему убивать ее?! Я снова взглянул на девочку. Не может этого быть, просто не может. Я видел в своей жизни немало вампиров и не мог так глупо заблуждаться. Будь с ней что-то не так, я бы сразу же заметил это. Уж, наверное, я в состоянии отличить вампира от человека, не так ли? Мой немой вопрос остался без ответа.

Я снова внимательно посмотрел на девочку. Глупо было отрицать очевидное; теперь я видел то, чего не хотел замечать раньше.

Несмотря на летний наряд, она не выглядела замерзшей и не дрожала. Она вообще не шевелилась. Как долго человек может простоять без единого движения? Хороший вопрос и ответ на него: недолго. Даже в неверном свете луны было видно, что ее губы были в чем-то измазаны. Темная струйка чего-то вязкого стекала с уголка ее рта к подбородку. Я перевел взгляд на ее руки; они тоже были испачканы. Я почти чувствовал исходящий от них терпкий запах крови. Наконец мой взгляд скользнул на пол. Я не хотел признавать этого, но проклятая луна не дала мне шансов на заблуждение, беспощадно высветив обездвиженные тела у ног девочки. Должно быть, это был ее ужин, от которого я так невежливо ее оторвал.

Как я мог так ошибиться? Разве возможно, чтобы вампир был таким прекрасным и хрупким существом? Я привык думать о них, как о бездушных, мерзких тварях. Оказывается, из этого правила бывают исключения. Неожиданно я услышал щелчок. Это отец обошел меня сбоку и приготовился стрелять. Я снова взглянул девушке в глаза, в них был страх: она прекрасно знала, что сейчас должна будет умереть.

Мое тело начало двигаться отдельно от моего разума. Сам толком не знаю, как я успел за секунду до выстрела схватить винтовку Виктора и направить ее дуло вверх. Пуля ушла в потолок, и на нас посыпалась штукатурка. Этого оказалось достаточно, чтобы девочка вышла из оцепенения. К ней вернулась способность двигаться; резко крутанувшись на месте, она побежала к противоположному концу коридора. Я еще не видел, чтобы кто-нибудь так грациозно двигался. Не останавливаясь ни на секунду, она вскочила на подоконник и выпрыгнула в окно. Сразу после этого на улице послышались крики и возня.

Я рванулся вперед, чтобы увидеть, что  там происходит, но тяжелая рука легла мне на плечо. Я обернулся и встретился взглядом с отцом. Если бы взгляд мог убить, я был бы уже мертв. Впрочем, не исключено что отец серьезно подумывал о физической расправе. Кажется, он что-то хотел сказать, но неожиданно опустил руку и пошел прочь от меня в сторону лестницы. Возможно, я ошибся, и в его глазах была вовсе не ярость. Тогда что? Грусть?

Я остался стоять на месте, будучи не в силах двинуться. Что на меня нашло? Кажется, я только что спас жизнь вампиру. Может, все дело в магии, и она просто околдовала меня? Но я чувствовал себя как обычно, к тому же, если бы девочка и правда владела магией, она могла бы просто убить меня одним щелчком пальцев. Нет, колдовать она не умела, я был почти уверен в этом. Правда, от этого она не перестала быть вампиром. А если бы она бросилась на нас с отцом? Но кто-то внутри меня был убежден, что этого бы не произошло. Я не мог объяснить это чувство даже себе, я просто знал это, и все тут.

Вдруг ночную тишину разорвал крик. В нем было столько боли и страха, что меня снова замутило. Я знал наверняка — это кричала она. Не успев сообразить, что делаю, я бросился на лестницу и уже через минуту выбежал на двор.

Все, включая Виктора, стояли полукругом посреди школьного двора, склонив головы к земле. Я тоже посмотрел вниз, хотя и знал, что мне не стоит этого делать. Она выглядела еще более маленькой и беззащитной на фоне темной травы. Белое на черном. Девочка была без сознания, в ее плече зияла рана, и кровь нехотя покидала ее тело.

Я посмотрел на их лица. Кто сделал это? Кто сегодня отличился на охоте? Казалось бы, какая разница? И все же я испытывал необъяснимую потребность знать это.

— Сейчас я подгоню фургон, — от голоса Глеба я вздрогнул.

Он развернулся и пошел к нашим машинам. Значит, она еще жива, более того, никто не собирается убивать ее прямо сейчас. Я почувствовал облегчение.

— Посмотрю, как там ее жертвы. Может, нам повезло и кто-нибудь еще жив. — Оксана пошла в сторону школы.

Жертвы, я совсем о них забыл. Ведь девчонка была увлечена едой, когда я нашел ее.

— Здорово мы сегодня развлеклись?! — Ко мне подошел Дима, он светился от счастья. — Жаль ты пропустил все веселье. Кто бы мог подумать, что именно Оксана ее завалит!

Я посмотрел вслед Оксане. Мне вдруг очень захотелось стукнуть ее чем-нибудь тяжелым. Спокойно, Влад, сказал я себе. Она ни в чем не виновата. Оксана всего лишь сделала то, что должна была сделать. То, что следовало бы сделать тебе еще там, в холле.

— Знаешь, Глеб думает, что она не владеет никакой магией, — задумчиво протянул Дима.

Конечно, не владеет. Это не было новостью для меня. Неизвестно как, но я точно знал это с самого начала.

— Эй, да что с тобой? Ты что, разучился говорить? — Брат с тревогой заглянул мне в глаза. Получается, он не знал о моей небольшой провинности.

Я посмотрел на Виктора, он был спокоен и невозмутим, как всегда. Похоже, отец не собирался выдавать меня. Думаю, для него это уже не имело смысла, ведь вампир пойман и в скором времени будет убит.

— Я в порядке, — собственный голос показался мне незнакомым.

Кажется, я лишь еще больше взволновал Диму, но, увидев выражения моего лица, он решил пока оставить меня в покое.

Глеб подогнал фургон, лихо затормозил перед нашей компанией и выскочил из кабины. Вернулась и Оксана.

— Там два трупа. Оба мужчины. Мне они не знакомы, — ее голос был тих и грустен.

— Думаю, мы можем позаботься об этом завтра. Сейчас есть дела поважнее, — отец кивнул в сторону тела, лежащего на земле.

Вряд ли кто-нибудь найдет трупы в ближайшие дни. Потом мы вернемся и закопаем их, как уже не раз закапывали бедняг, которые имели неосторожность попасться тварям на обед. Все имеют право на достойное погребение, а найти родственников удается далеко не всегда.

— Ну что, понесли? — Глеб собрался было взять девочку на руки.

Я не мог позволить ему бросить ее в фургон, словно какую-нибудь вещь. Очень быстро я оказался рядом и поднял ее с земли. Она была очень легкой и теплой. Это немного удивило меня. Я всегда был уверен, что вампиры холодны как лед. Так и есть, услышал я мерзкий голосок разума в своей голове, но только не сразу после еды. Я без труда отогнал эту мысль. Если не думать о том, что несешь на руках вампира, убившего чуть ли не половину населения города, вполне можно поверить, что это всего лишь семнадцатилетняя девчонка.

Я бережно положил ее на дно фургона, с трудом заставил себя отвернуться и закрыть дверь машины. Виктор смотрел на меня. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять это. Я чувствовал, как его взгляд прожигал мне спину. Пусть смотрит. Не думаю, что сейчас это важно.

4

РАЗГОВОРЫ

Я смутно помню, как мы доехали до дома. Слишком многое свалилось на меня за последний час. Отец молчал, погруженный в свои мысли, и даже Дима, возможно, повинуясь шестому чувству, не трогал меня. Оксана ехала с Глебом в фургоне, и я был этому рад. Мне было бы неприятно находиться с ней рядом. Я знал, что это глупо, и я веду себя как ребенок, но ничего не мог с этим поделать.

Виктор не дал мне возможности отнести девочку в дом, но я не мог не заметить, как бережно он взял ее на руки — обычно он иначе обращался с вампирами.

Я был ему за это благодарен.

Конечно, Виктор нес ее в катакомбы, больше некуда. Они будут держать девочку в камере, пока не решат, что пришла пора ее убить. У меня было немного времени, чтобы привести свои мысли в порядок и понять, что делать дальше. А я определенно собирался что-то делать. Эта уверенность пугала меня, и вместе с тем я дрожал от нетерпения. Одно я знал наверняка — я должен поговорить с ней наедине. Не представляю, что я надеялся услышать. Возможно, мне было вообще все равно, что именно она скажет, я просто хотел услышать, как звучит ее голос. Я знал, что вампиры завораживают жертв своими прекрасными голосами, и те послушно идут на их зов. Я никогда прежде не слышал голос вампира, мы старались избегать этого. Зачем подвергаться дополнительной опасности? Но сейчас мне отчаянно захотелось попасться в эту ловушку. Я прошел в свою комнату. Мне следовало переодеться, вся моя футболка была испачкана в ее крови. Бурые пятна можно было различить даже на черной ткани. Я аккуратно стянул майку, стараясь не задеть лицо, и бросил ее в угол. Надевая чистую рубашку, я думал, насколько тяжелым было ранение девушки. Вампиры способны к регенерации, но только тогда, когда сыты. Впрочем, она только что убила двоих здоровых мужчин, этого ей должно хватить.

Вдруг я услышал звук мотора за окном. Приехали Ксюша и Данил. Должно быть, Оксана позвонила им еще из машины. Наверное, сейчас будет собрание, на котором решат, что делать с вампиром: убить ее немедленно или чуток подождать. Мне снова стало нехорошо. Что-то в последнее время мне часто становится дурно. Может, я заболел?

Я представил себе девушку в сыром подвале, и сердце защемило в груди. Должно быть, ей сейчас очень одиноко и страшно. Больше всего на свете мне захотелось спуститься туда, но это было бы глупо с моей стороны. Виктор и так не спускал с меня глаз, незачем вызывать еще большие подозрения. К тому же надо было послушать, о чем пойдет разговор, это могло пригодиться. Господи, неужели я действительно рассуждаю как шпион в стане врага? Да что со мной, это же моя семья, мои друзья, а она — всего лишь вампир, который, безусловно, заслуживает смерти. Но, даже понимая это, я знал, что ничего не смогу с собой поделать. Я был по другую сторону баррикад вне зависимости от своего желания. Это было сильнее меня. И мне стоило сосредоточиться на том, чтобы никто об этом не догадался.

Кое-как все разместились вокруг стола на маленькой кухоньке Глеба, заставленной шкафами, в которых хозяин хранил посуду, продукты, травы и снадобья. В дальнем конце кухни была дверь, ведущая в подвал. За ней скрывались печально известные катакомбы; именно там сейчас находилась наша пленница.

Отец стоял, прислонившись к подоконнику, и был мрачнее тучи. Оксана и Ксения сидели за столом, напротив них расположился мой брат, Данил взгромоздился на тумбу рядом с Виктором. Глеб занял место в центре кухни, явно собираясь говорить. Я тихонько облокотился на стену у двери и приготовился внимательно слушать.

— Итак, что мы имеем? — начал Глеб.— Девчонка в подвале точно вампир. Думаю, мы все в этом уверены,— он бросил взгляд на Виктора.

Отец еще больше нахмурился, но кивнул. Я снова что-то пропустил?

— Но, — продолжил Глеб, довольный реакцией отца, — она определенно не тот вампир, которого мы ищем.

И я могу объяснить, почему.

По комнате пролетел вздох. Не тот вампир? Я был удивлен не меньше остальных. Вначале эта весть меня обрадовала, но я тут же одернул себя. Неважно, тот она вампир или нет, они все равно ее убьют. Хороших вампиров не бывает, это мне объяснили еще в детстве. Все они достойны только одного — смерти. И это было плохо. В первую очередь — для меня самого, ведь какая-то часть меня уже точно знала: я сделаю все, чтобы не дать ей умереть.

— Объясни, — Оксана была взволнована не меньше моего, хотя причины для волнения у нас, само собой, были разные.

— Дело в том, что вы с Виктором не могли не заметить: она еще очень молодой вампир. Тот, кто помогает оборотням, умен и хитер. Поймать же девчонку не составило труда. И ко всему прочему она абсолютно не владеет магией, иначе бы воспользовалась ею против нас. Ведь она боролась за свою жизнь, а тут все средства хороши.

— Ты хочешь сказать, что где-то в городе гуляет еще один вампир? — Данил задал ключевой вопрос.

А что, это было бы очень кстати. Это могло бы отвлечь их от девочки.

Я старался не думать о ней как о вампире.

— Нет, не думаю, — слова Глеба разрушили план, уже почти созревший в моей голове.

— Тогда я вообще ничего не понимаю. Если это не она, то кто? — Оксана выглядела растерянной.

— Мы считаем, что она вообще никак не связана с происходящим, — сказал Виктор. — Конечно, завтра вечером, когда она окончательно придет в себя, мы допросим ее. Но не думаю, что она скажет нам что-то новое, — говоря о допросе, Виктор посмотрел в мою сторону, будто пытаясь предугадать мою реакцию. Возможно ли, чтобы он догадывался о моих планах?

— Я не очень-то верю в допрос, — голос Глеба звучал скептически, — и предпочел бы убить ее прямо сейчас.

Волна ужаса на мгновение затопила мой разум.

— Будь терпеливее. Умрет она сегодня или завтра, какая разница? — Слова отца вернули мне надежду, и неожиданно я почувствовал огромную всепоглощающую нежность к нему.

Я никогда, даже в детстве, не любил его так сильно, как в этот момент.

— Действительно, она может знать много полезного, — Оксана была на нашей стороне, и у меня прибавилось уверенности, что девочка переживет эту ночь.

— Хм. Что ж, пусть так, — Глеб был вынужден согласиться, но я видел, что он недоволен. — В любом случае, она не самая большая наша проблема. Где-то в лесах все еще бродит стая голодных оборотней, а мы топчемся на месте. Если вы еще помните, мы не можем их выследить. Теперь мы точно знаем, что вампир здесь ни при чем. Может, у кого-нибудь есть другие идеи? — Он был зол, и я мог его понять.

Кто-то в его городе безнаказанно убивает людей, а он, охотник со стажем, ничего с этим не может поделать.

— Возможно, нам просто надо искать кого-то еще, — Данил снова вернулся к своей теории, сих пор мы предполагали, что тут замешан вампир, но это может быть кто угодно.

— Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, — Глеб был не в восторге от слов Данила. — И как нам найти этого мистера Икс?

— А почему бы нам не воспользоваться его же способом? — Данил выглядел возбужденным от своей неожиданной идеи. — Можно попытаться отследить его магически. Ведь маги чувствуют друг друга, особенно когда находятся на одной территории. Все, что нам надо, — это другой маг или ведьма.

— Это не так-то просто, — произнесла Оксана задумчиво.

Я почти видел, как она сканирует свою память в поисках подходящей кандидатуры.

— У кого есть другие варианты, пусть предлагает, — парировал Данил, пожав плечами.

На какое-то время на кухне повисла тишина. Все обдумывали его слова. Я тоже думал, но ничего умного и хоть сколько-нибудь полезного мне в голову не приходило. Возможно, вариант с магом не так уж плох. Только вот как заставить его нам помогать? Магов и ведьм почти невозможно контролировать. Мы всегда старались убивать их сразу, желательно еще до того, как они открывали рот; потом сделать это было сложнее. С чего бы вдруг какая-то ведьма стала нам помогать ловить себе подобную? Были еще светлые маги, но сейчас их уже почти не осталось. Издержки войны между темными и светлыми. Оставшиеся в живых так надежно спрятались, что их не могли найти даже свои.

— Я могла бы помочь. Наверное, — голос Ксюши был еле слышен, но все же все резко повернулись в ее сторону.

О чем это она?

— Не может быть и речи. Я даже не хочу знать, о чем ты говоришь! — Оксана почти кричала.

Вдруг меня осенила догадка. Ксюша всегда мечтала быть охотником. Ее привлекала романтика, которая виделась ей в нашем деле. Правда, я никогда не мог понять, в чем для нее выражалась эта самая романтика. Но, несмотря на свое жгучее желание присоединиться к нашей касте, она совершенно не тренировалась. Почему? Насколько я знал Ксению, ее невозможно было остановить, если она что-то задумала. Так как же она собиралась осуществить свою мечту? Кажется, я начал понимать.

Года два назад, когда мы в очередной раз гостили у Глеба, она рассказала мне, что к ним в бар приезжала настоящая светлая колдунья. Помнится, Ксюша была от нее просто в восторге, только о ней и говорила. Тогда она обмолвилась, что Марина (так звали колдунью) показала ей пару трюков. Тогда я не придал этому особого значения, а сейчас подумал — что если светлая этим не ограничилась? Ведь у нее было достаточно времени, чтобы объяснить Ксюше азы мастерства.

Уезжая, она, вероятно, оставила несколько книг, по которым моя подруга могла самостоятельно учиться дальше. И в результате среди нас находился пусть еще не опытный, но все-таки белый маг.

Глеб улыбнулся своим мыслям и спросил:

— Неужели я правильно понял и ты в самом деле знаешь мастерство магии?

— И да и нет, — Ксения казалась смущенной таким вниманием. Она изо всех сил старалась не замечать яростный взгляд матери. — Я только учусь, и у меня многое не получается, но, возможно, я могла бы попробовать...

— Нет, — тон Оксаны был категоричен.

Она была готова на все, чтобы защитить свою дочь. Ей не было дела до того, что из-за ее упрямства может умереть пара-тройка людей. И я мог ее понять. Слишком многое было потеряно, чтобы жертвовать последним.

— Но это дало бы нам шанс, — Глеб, похоже, тоже не собирался так просто сдаваться.

У него никогда не было семьи, и основным в его жизни была защита других людей, пусть даже ценой некоторых потерь.

Разгорелся нешуточный спор. И Глеб, и Оксана собирались драться насмерть. Мне не было до этого дела, и я решил прогуляться на свежем воздухе. Вряд ли здесь произойдет еще что-нибудь важное. Главным для меня было то, что они не собираются убивать девочку сегодня, а значит, у меня было время попытаться понять, чего же я хочу.

Я вышел на улицу. Было часов шесть утра, и солнце начинало вставать из-за леса. Прохладный воздух остудил мой воспаленный мозг. Мне просто необходимо было разобраться в происходящем. И прежде всего, в самом себе, в том, почему эта девочка вдруг стала так важна для меня. Я ведь совсем не знал ее.

Я видел ее не больше минуты, и все же больше всего на свете мне хотелось защитить ее от людей на кухне, от самого себя, от всего мира. Странное, прежде неведомое мне чувство. Конечно, я всегда беспокоился за брата, но это было другое. Я никак не мог уловить эту разницу и пытался понять, что же на самом деле руководит моими мыслями и чувствами.

Неожиданно у меня за спиной кто-то открыл входную дверь. Похоже, не я один решил прогуляться с утра пораньше.

— Что ты об этом думаешь? — Голос Ксении был грустен.

Что я мог ей сказать? Я никогда не был в восторге от ее желания присоединиться к нам, и она об этом прекрасно знала. Но разве можно останавливать человека на пути к мечте, даже если ты считаешь, что мечта неправильна и лишена смысла? Не думаю.

— Ты уже взрослая девочка. Тебе решать, — вот, пожалуй, и все, что я мог сказать по этому поводу.

— Угу, — кажется, она меня поняла.

Мы с Ксюшей не часто видимся, но знакомы так давно, что научить понимать друг друга почти без слов.

— Какая она? Расскажи мне.