Творения, том 12, книга 1

Потому именно, он прославляет и ту, которая после неё, говоря так: "Приветствуйте Прискиллу и Акилу…" (Рим. 16:3). Смотри и здесь опять блистательную жену; одно содружество, но жена ставится впереди мужа, потому что не сказал: Акиллу и Прискиллу, но: Прискиллу и Акиллу. А кто они были? По ремеслу, делатели палаток, стоящие в мастерской; но ни ремесло, ни бедность не стали препятствием, - миновав весь город, он, блаженный, останавливался именно в этом домике. Для чего и почему? Не потому, что в нём были колонны, не потому, что плиты и пол, расцвеченный камнями, не потому, что золотой потолок, не потому, что толпы рабов, не потому, что свита из евнухов, но потому особенно, что домик свободен был от всего этого, поэтому-то муж и жена, собирая правдою плод труда, сделали свой дом церковью, - не хищничая, ни корыстолюбствуя, но пользуясь служением тела для необходимого пропитания. В особенности поэтому Павел считал это жилище удобным для остановки. И чтобы ты знал, что похвалив добродетель их души, он там оставался, выслушай следующее затем. "Которые голову свою полагали за мою душу", - говорит, - "которых не я один благодарю, но и все церкви из язычников…" (ст. 4). Видишь ли, что ни женская природа, ни ремесло, ни бедность не препятствуют подвигу добродетели? Видишь ли, что гостеприимные жена и муж угощают апостола не трапезою только, но даже кровью? В самом деле, если даже они не были убиты, то всё же они исполнили, что было в их власти, и, оставаясь в живых, сделались мучениками, и частыми мучениками, всегда готовыми быть убитыми за Павла. Не сказал он: которые истратили деньги, которые отворили свой дом, - но, что было больше всего, выдвигает на сцену убиение, заклание, с целью сказать, что "они пожелали даже быть усечёнными за меня". Пусть слушают нынешние богачи, с трудом уделяющие обол для святых; те даже свою кровь отдавали, и полагали самую жизнь, чтобы спасти святого и послужить; а нынешние не могли бы легко пожертвовать в пользу нуждающихся даже самую малую часть своего имущества; Прискилла же и Акилла отдали и деньги, и тела, и самую жизнь. Видишь ли, насколько жена любомудра, насколько также и муж, живущий даже в бедности и ремеслом? Этим именно мы поревнуем, этим будем подражать, и, презрев настоящее, отдадим всё за то, что угодно Богу, чтобы и нам достигнуть будущих благ, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 6

Беседа, сказанная в церкви апостолов, в день царя Феодосия, против называющих самих себя кафарами, после речи других двух епископов[1].

1. Как прекрасна двоица говоривших, из которых один тащил кивот при помощи быков, а другой возлагал начатки слов! Если и различен их возраст, то основа земледелия одна; вернее, даже возраст не различен: у молодого постоянство старого, и у старого пышность и цвет молодого, - так что кто-нибудь не ошибся бы, назвав того и другого и стариком и молодым, не по свойству возраста, но по расположению духа. Вот, наконец, и мы привнесём от себя своё. Ведь я вижу, что ваш слух ненасытен, также мы обязаны блаженному Феодосию не обычным долгом, не за то, что он был царём, но что - благочестивым, не за то, что был облечён в порфиру, но что был одет во Христа, в одежду никогда не стареющуюся, и одевал на себя панцирь правды, обувь Евангелия мира, меч духа, щит веры и шлем спасения. С этим оружием он уничтожил тиранов - как первого, так и последнего. Того схватив без труда и кровопролития, он поставил победный знак, не потеряв из войска даже малой части; а этого захватил только он один, при происшедшем столкновении. Когда с той и другой стороны войско приготовлялось к бою, выпускались тучи стрел, и произошло бегство своих, когда противники сильно налегали, - он, соскочив с коня, положив на землю щит, склонив колена, просил помощи с неба, и место состязания сделал местом церкви, сражаясь не при помощи луков и стрел, или копий, но слезами и молитвами, и таким образом, благодаря случившемуся вдруг порыву ветра, стрелы противников понеслись против пускающих их, враги же, дыша яростью и убийством, при виде (этого), мгновенно изменившись, объявили его царём, а своего выдали, связав руки позади. И возвратился блаженный Феодосий, сияя не победою только, но и образом победы. Воины не разделяют с ним победного знака, как у остальных царей, но весь он был знаком его одного и его веры. Потому именно мы его ублажаем, и не говорим, что он скончался, так как всякий "верующий в Меня", - говорит (Господь), - "если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек" (Ин. 11:25, 26). Это Христос сказал, это сияет и посредством дел. Что же, скажешь, не умер ли он? Никоим образом; не могу сказать, что это смерть, но некоторый сон и отсутствие. Как многие из живых бывают мертвыми, зарыв, как в могиле, свою душу в теле, - так многие из скончавшихся живут, блистая правдою, - подобно и ему, блаженному. Смерть в высшей степени тяжка, и рождаемая грехом - поистине смерть, которою не умирают, по слову (Господа), верующие в Него. "И всякий", - говорит (Господь), - "живущий и верующий в Меня, не умрет вовек..."[2].

2. Обошедший, как бы на крыльях, землю и море, приведший ко Христу тысячи народов, участник в неизреченных тайнах, восхищенный до третьего неба, ужели не осмелился сказать о себе что-нибудь такое? Никоим образом, но всё противоположное: называл себя выкидышем и последним из апостолов, и думая о себе, что он не достоин даже этого названия, говорил: "…недостоин называться Апостолом…" (1 Кор. 15:9). Итак, что это за безумие? Что за хвастовство? Что за сумасшествие? Будучи человеком, ты называешь самого себя чистым (кафаром), и убеждён, что ты чист, - сколько в этом безрассудства? Говоря о самом себе, что ты чист, ты делаешь нечто подобное, как если бы кто говорил, что море от волн чисто. Как того не оставляют волны, так и нас грехи. Или ты не знаешь, кто мы, когда радуемся, печалимся, бываем богаты, бедны, оскорбляемся, хвалимся, находимся в гонении и боремся, наслаждаемся безопасностью, голодаем, насыщаемся? Тысячи страстей окружают душу, тысячи обстоятельств, тысячи болезней телесных, тысячи несообразностей в делах, - и осмеливаешься сказать, что ты чист от стольких волнений в Эврипе?[3] Что может быть грязнее такого, находящегося в таком состоянии? И зачем я говорю о всей жизни? Скажи мне, может ли кто утверждать, что он чист в течение одного дня? Если не блудничает, не прелюбодействует, не погрешает против этих запретов, то может ли похвалиться, что он не тщеславился, что не безрассудствовал, что не смотрел необузданными глазами, что не желал собственности ближнего, что не лгал, что не коварствовал, что не желал худого врагам, что не клеветал на друга? Если любящий любящего будет иметь за это нисколько не меньше мытаря, то какого прощения будет достоин даже клевещущий на друга? Будучи потрясаем таковым злом, ты осмеливаешься называть самого себя чистым? Но безумие этого не отсюда только будет показано, а и с другой стороны; вас же и вашу любовь приглашаю, всё это обдумав, удаляться от их хвастовства, и быть вне этого безумия, со всем усердием испытывать себя, и действительные грехи омывать, а приражающиеся устранять от себя. Хотя бы нас окружили даже тысячи зол, мы, если будем благоразумны и бдительны, будем в состоянии достигнуть многого оправдания, многого извинения, и омыться от прегрешений.

И выслушай, как это будет: если будем в церковь приходить, если будем сетовать о прегрешениях, если будем признаваться в согрешениях, если будем совершать милостыню, если будем выражать свои молитвы, если будем помогать обижаемым, если будем прощать согрешения врагам, если будем плакать над своими грехами, - всё это есть врачество против грехов. Это именно все – приглашаю - будем делать, ежедневно омывая самих себя, очищаясь; и со всем этим, будем считать себя несчастными, говоря, что мы рабы негодные, -ведь и это не маловажный способ заглаждения грехов, - и, при преуспеянии, отнюдь не воображать о себе много, чтобы не потерпеть нам, что потерпел фарисей. Если так будем распоряжаться собою, то будем в состоянии достигнуть человеколюбия и прощения в тот страшный день и удостоиться обетованных благ, коими и да насладимся все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] К этой беседе нужно заметить: 1) имена двух епископов неизвестны, но один был старый, а другой молодой; 2) прославляется имп. Феодосий Великий, умерший 17 января 395 года, и отсюда вероятно, что святитель говорил в 399 году в день кончины императора; 3) упоминаются два узурпатора царской власти: первый - Максим, второй - Евгений; 4) обличается христианская секта, называвшаяся кафары (καθαρός чистый), которая была тогда в Константинополе многочисленна и имела там своего епископа.

[2] Здесь, по-видимому, недостаёт отрывка, где святитель противополагал скромность ап. Павла бесстыдству кафаров.

[3] Св. оратор уподобляет человеческую душу проливу Эврипу, Εϋριπος, отделяющему о. Эвбею от материка. Некоторые древние эллинские писатели сообщают, что течение в этом проливе сменялось по семи раз днём и ночью (Pauly, A. Real-Encyclopädie etc. Stuttg. 1844. Bd. Ill, S. 305).

БЕСЕДА 7

Беседа, сказанная в храме святой Анастасии [1].

1. Незначительно собрание присутствующих, но велико старание; потому, даже не незначительно собрание. Мы ищем не множества людей, но приготовленного духа, окрылённой мысли, слушателя, который выше всего житейского; хотя бы один такой был, он в состоянии удовлетворить говорящего; так и самарянская жена была бедна, преступна и иноплеменница, однако Владыкою вселенной сочтена была достойною тех пространных речей; и часто Он проходил мимо иудейского народа, или не беседуя, или прикрывая речь, а с чужеземною женою, имевшею пять мужей и сожительствующею против закона с шестым, с одною беседовал, нарочно послав учеников на площадь, чтобы не испугать ловитву. Столько попечения у Владыки вселенной даже об одной душе, если только найдёт, что настроение и готовность являют её способною к слушанию речи, - что она тогда и проявила.

Из блудницы она стала благовестницей, когда возглашала о тех своих уликах и говорила: "пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала: не Он ли Христос" (Ин. 4:29)? Он откровенно рассказал её жизнь, и обнаружил прегрешения, говоря: "ибо у тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе" (ст. 18). Но не поразила её улика, а вызвала скорее к расположению. Таковы благородные души: чем другие соблазняются, этим они исправляются. Если бы была другая какая-нибудь, из неразумных, то она была бы поражена уликами, убежала бы, подвиглась бы на гнев и негодование; а эта, после обвинения, более располагается к Учителю и спрашивает Его о высшем учении, -сказала, что "…Господи! вижу, что Ты пророк" (ст. 19), и, узнав Его из ведения (Им) собственных (её) пороков, больше удивляется и расспрашивает. Это было свойством души, желающей любомудрствовать. И не спрашивает что-нибудь, о житейском деле: ни об имуществе, ни о телесном здоровье, ни об освобождении от бедности, хотя живёт в крайней нищете, но о священных местах, о жизни предков, об отеческом богопочитании, говоря: "Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме" (ст. 20)? И во вступлении она то же самое делает, говоря: "как ты, будучи Иудей, просишь пить у меня, Самарянки" (ст. 9)? Так вдумчива у неё была душа и способна к спасению. Потому именно и знающий тайны духа, нашедши тучную почву, повергнул щедрою рукою семена, понемногу возводя её к высшему. Всё это мною сказано, чтобы вы знали, что у нас собрание не незначительно. Если там одна жена сделалась достаточным зрелищем, тем более мы не будем медлить, видя столько мужей, столько жён, и с такой готовностью, но воспользуемся обычным учением. Если Владыка ангелов, Которого трепещут херувимы, не отказался беседовать с одною женою блудницею, то какое у нас будет оправдание, какое извинение, если минуем такое собрание? Итак, вот опять мы приготовим для вас привычную трапезу, устраивая общий духовный пир: поставим чашу, нальём цельного вина. Эти мяса не разрывают чрева, но ограждают дух; вино это не делает слушателя безумным, но даже пьяного делает благоразумным. Такова природа этой трапезы, которая может быть достаточна для нас даже вместо оружия. И нам также необходимо оружие, так как у нас есть война на каждый день, не против сродных с нами людей, но против невидимых сил, против демонских полчищ, превосходящих жестокостью тысячи врагов, против непримиримого властителя, сражающегося с нами без перемирия, даже не объявляющего наперёд о времени войны, поражающего невидимо, втайне. Описывая эту именно войну, блаженный Павел, вождь вселенной, восклицал, говоря: "…братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его" (Еф. 6:10); и опять в другом месте: "потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной" (ст. 12).

2. Видишь ли, как он приготовляет к борьбе мысли воинов, как будит дух, как вооружает войско, отсекая нерадение и отстраняя косность? Так как на войне предают воинов особенно два (свойства): измена мужеству по трусости и то, что безпечные увеличивают своё нерадение и дают врагам напасть на них, незащищенных, - а, действительно, ни крайне робкий не может быть годен для войны, так как вследствие страха легко уловляется, ни опять же совершенно чуждый боязни не может преодолеть врагов, так как вследствие крайней смелости, устраняет подготовку из своей неустрашимой души, - то Павел, исправляя как одно, так и другое, делает их и боевыми, недоступными нерадению, чрез описание полчищ врагов, равно и подготовляет к смелости, и предохраняет от падения чрез указание на силу предводителя в такой войне, Христа. Потому именно он, как отличный полководец, сплачивает боевой отряд, устраняя из души верующих страсти вредные мужеству, выражая свою любовь, и соединяя с собою именем родства сильно отстоящих от него по благочестивой жизни: "прочее", - говорит он, - "бpaтия моя". Он проявляет нежную ко всем любовь в гораздо большей степени, чем родившиеся с нами из той же матерней утробы, и в своей душе обнимает вселенную, - столь широка была его любовь! - и не только в состоянии безопасности, но даже среди опасностей. И живя в темницах, и ожидая смерти, и подвергаясь крайней опасности, он заботился об учениках, часто из темниц писал письма закованною в цепь рукою, связанною десницею; входя в судилище, имя дать отчёт и вестись на смерть, - то, что относилось к судьям, всё то оставив: страх, опасность, угрозы, смерть, мщение, наказания, палачей, ярость начальников, хитрости злоумышленников, плети, - он памятовал о верующих даже в это время: так его душа была свободна от уз тела, так, что даже живя во плоти, она держалась небесного свода, и, как бы перемещённая на тамошней удел, всё согласно с ним и совершала, пребывая между тем на земле. А чтобы вам понять, что сказанное не есть преувеличение, и не лесть, выслушай это от него, говорящего: "как и должно мне помышлять о всех вас, потому что я имею вас в сердце…" (Флп. 1:7). Но сказанное ещё невелико сравнительно с тем, что будет дальше; и это, правда, велико, но последующее затем много больше; сказав: "…потому что я имею вас в сердце…", он прибавил: "…в узах моих, при защищении и утверждении благовествования…". Видишь ли, как он никогда не выпускал их из своей мысли? Если темницы, судилища и цепь не вредили памяти, то тем более спокойные времена. "…Потому что я имею вас", - говорит, -"в сердце…". Видишь ли постепенно усиливающееся слово? Велико - и в сердце иметь, но больше - то же и сверх того в цепях; а ещё больше - это последнее, да в добавок - в ответе и утверждении благовестия. Здесь, мне кажется, намекается на время, в которое он, терпя крайнюю опасность, приводился к судьям. И там, говорит, стоя, я думал не о том, как бы освободиться от надвигающихся опасностей, и не о том, как бы устраниться от козней, но услаждался любовью к вам, беседуя даже с отсутствующими; и ни длина пути, ни тягость дел, ни великость опасностей, ни страх пред начальниками, ни восстание народов, ни очевидная смерть, ни обнажённые мечи, ни толпы палачей, ничто такое нисколько не отводило меня от памятования о вас. Нет ничего властительнее любви, ничего выше её; она парит выше всех этих стрел, выше сетей диавола, всё высматривает с вершины небес; и как порывистый напор ветра, упадая, отстраняет докучливую пыль, так и сила любви обычно отстраняет натиск всех страстей. Это исполнилось и на Павле: и для него достаточным было утешением во всём спасение любимых, памятование (о них). Что же значит: "при защищении и утверждении благовествования…"? Здесь одно речение, но в нём необъятное море мыслей; я же попытаюсь его раскрыть, и со всех сторон исследовать. Слово Божие - это жемчуг, сияющий! чрез всё, выражающий много силы не во множестве речений но в их краткости. Но будьте внимательны, и вы увидите, сколько сокровища открывает нам эта сила изречения.

3. Итак что значит утверждение благовестия, и какое утверждение благовестия он разумеет, и для чего он, напомнив о судилищах, темницах и цепи, припомнил об этом изречении? Когда проповедь распространилась (необходимо начать речь с более раннего, чтобы сделать учение яснее), всё было исполнено большого шума, всё было полно смущения. Когда одиннадцать, единственно они, выстроились на борьбу против вселенной, искореняя древнюю привычку, уничтожая, давнее заблуждение, ниспровергая законы отцов, дедов и предков, потрясая и уничтожая отеческие обычаи городов, говоря против всех - философов, ораторов, начальствующих, судей, властителей, народов, рабов, свободных, земледельцев, моряков, - поднялась тяжелая война, и, как я раньше сказал, всё стало полно шума; повсюду стремнины, повсюду утесы, и не так море волнуется, беснуясь и рассекаясь противными ветрами, как колебалась тогда вся вселенная, когда древние обычаи, укрепившиеся за столько времени, уничтожались, и не в одном, двух и трех городах, но всюду по вселенной, а вводилось, новое учение, которого никто никогда прежде не слышал. Отсюда произошла против них непримиримая у всех война, потому что они (апостолы) и домы разделяли, и родство разрывали, потому что природа проповеди, шествуя своим путём и располагая к себе многих, возбуждала врагов между не принимавшими слова благочестия: и отец отказывался от сына, и муж презирал жену, и господа вели борьбу с рабами, и начальники с подчинёнными, - эта (война) была горше всякой междоусобной войны, - если только нужно назвать это войною, а не чем иным, более тягостным, чем война. В самом деле, на войне боевые стороны находятся в одинаковых условиях, как то, так и другое войско и поражает, и поражается; а тогда не так было, но один свободно нападал, а другие только подвергались нападению, поражать же для них было невозможно, равно как и защищаться от коварствующих, потому что так повелевал предводитель боевого строя, говоря: "Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби" (Mат. 10:16). И не только повелевал выходить против коварствующих, но даже доставлять (им) удовольствие бесчинствовать, - потому что обращение правой щеки и посылание овец среди волков намекают не на иное что, как на то, что им дано в удел страдание, чтобы победный знак сделался блистательнее. Как? Так, что, будучи в числе одиннадцати, они, преодолели вселенную, - что (достигли этого) страдая, а не, причиняя (страдания), поражаясь, а не поражая, подвергаясь козням, а не коварствуя, бичуясь, а не бичуя, изгоняясь, а не изгоняя, преследуясь, а не преследуя, убиваясь, а не убивая, - и что, как овцы, назначенные на заклание, они изменяли до кротости овец всех волков, беснующихся, дышащих убийством, бывших свирепее зверей. Когда слово распространялось и благочестие посевалось, отовсюду возгорались костры, вражда и войны, и не только против учителей, но даже против учащихся. В то же время, кто принимал слово, обращался для всех в общего врага, изгонялся из отечества, переселялся на чужбину, терял имущество и подвергался опасности относительно самой свободы, вернее, самой жизни; и ничего тогда не значила власть природы, но, как я раньше сказал, и дети презирались, братья и сродники были на стороне врагов, с учителями терпели беды ученики. Всё это показывая, Павел и говорил: "Вспомните прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий, то сами среди поношений и скорбей служа зрелищем [для других], то принимая участие в других, находившихся в таком же [состоянии]; ибо вы и моим узам сострадали и расхищение имения вашего приняли с радостью, зная, что есть у вас на небесах имущество лучшее и непреходящее" (Евр. 10:32 - 34). И опять в послании к фессалоникийцам говорил: "Ибо вы, братия, сделались подражателями церквам Божиим во Христе Иисусе, находящимся в Иудее, потому что и вы то же претерпели от своих единоплеменников, что и те от Иудеев, которые убили и Господа Иисуса и Его пророков, и нас изгнали, и Богу не угождают, и всем человекам противятся" (1 Фес. 2:14-15). И опять Галатам пиша, говорил: "Столь многое потерпели вы неужели без пользы? О, если бы только без пользы" (Гал. 3:4). И, рассказывая о своих страданиях, говорил: "…в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях…" (2 Кор. 6:4,5), "…в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе…" (11:27); и опять: "…пять раз дано мне было по сорока [ударов] без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине [морской]; много раз [был] в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями" (11:24-26); и опять: "Кроме посторонних [приключений], у меня ежедневно стечение [людей], забота о всех церквах" (ст. 28); и опять: "В Дамаске областной правитель царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня; и я в корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук" (ст. 32-33); и опять в другом месте: "…считают нас за овец, [обреченных] на заклание" (Рим. 8:36); и ещё в ином месте: "Да даст Господь милость дому Онисифора за то, что он многократно покоил меня и не стыдился уз моих, но, быв в Риме, с великим тщанием искал меня и нашел" (2 Тим. 1:16-17).

4. Что мог бы кто-нибудь сказать о лжеапостолах, лжебратии, о бесчисленных и разнообразных войнах? Ведь приводились в действие не только мщения и наказания, но даже красноречие ораторов и подготовленность философов; и не только ими, но даже торговцами употреблялось в дело много хитростей против Церкви; на это намекая, он говорил: "Александр медник много сделал мне зла. Берегись его и ты, ибо он сильно противился нашим словам" (2 Тим. 4:14,15). Как море не бывает без волн, так и душа Павла была исполнена бесчисленных испытаний, ежедневных опасностей: совне, извнутри, посредством слова, посредством дела, посредством денег, посредством коварств; и никакое слово не в силах будет представить тучи тех стрел, множество волн. Итак, когда в таком (положении) были дела, не в отношении сказанного только, но и гораздо большего, когда не учителя только, но и ученики подвергались опасности, и не ученики только, но и учителя, - а ведь если бы одна часть была в испытании, остальная же в безопасности, то последняя для первой могла бы послужить утешением, теперь же на ту и другую нападали враги и поражали, - когда при виде этого, многие из весьма немощных ослабевали, цепенели, постоянно грустили, видя блага проповеди - царство, воскресение и нетление - в надежде, а здесь - в испытании и терпении - (видя) печальное: плавильни, печи, темницы, войны, вражду, ненависть, смерти, опасности, и учителей своих то в темницах, то в синагогах, оскорбляемых, отводимых, когда отовсюду были тучи зол, и они находились в какой-то глубокой ночи испытаний, которая всех обнимала и заставляла их сильно волноваться и смущаться, - тогда, заметь, как он возбуждает мысль их одним изречением. Он делает то же самое и с другой стороны, в другом послании, говоря: "…укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени" (Евр. 12:12); говорит не о коленах и руках, но о хромающих помышлениях, ослабляемых множеством испытаний. Потом, после увещания, он присоединяет величайшее утешение, говоря: "…еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит" (10:37). Но так как это было пока в надежде, то он опять ещё иначе их поощряет, приводя в лучшее расположение не чужими, но собственными примерами. "Вспомните", - говорит, - "прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий" (ст. 32). Постыдитесь самих себя и ваших преуспеяний, не делайте конца, недостойного начала, примите от себя самих утешение. После увещания тем и другим способом, он увещевает также и этим изречением. Как и каким? Называя утверждением Евангелия темницы и оковы. Не мертвые только восстанием, говорит, не прокаженные очищением, не демоны изгнанием, но и мы утверждаем Евангелие заключением своим в оковы. Как же это, скажи мне? Ведь в этих словах - новость и многое походит на загадку. Слушай, наконец, как: если бы мы проповедовали без страха, не терпя ничего неприятного, ни ужасного, то и многим из желающих нас оклеветать казалось бы, что проповедь подозрительна; а теперь мы - гонимые, преследуемые, разрезаемые, сжигаемые, сбрасываемые со скал, терпя бесчисленное множество (испытаний) и не уступая, но делаясь от этого более бодрыми, даже склонным к сильнейшему бесстыдству доставляем достаточное доказательство, что мы - проповедники истины, и в нас есть некоторая божественная сила, которая всё это облегчает, и не дозволяет множеству испытаний превзойти проповедников -хотя последних немного - возобладать (над ними) чрез столько препятствий. Если бы кто-нибудь пожелал получить ясное доказательство, что нас призывает внутренняя божественная сила, - пусть он взвесит наши испытания, опасности, оковы, темницы. Не свойственно человеческой силе преодолеть столько крутизн, переплыть столько волн, дать место стольким стрелам, но это свойственно божественной и необоримой крепости. Таким образом цепь есть утверждение Евангелия, не для тех только, но и для нас, страдающих, - потому что она делает нас испытаннее, крепче, заставляет больше презирать козни. Потому он и говорил: "…хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает" (Рим. 5:3 - 5).

5. Видишь ли, как скорбь утверждает Евангелие? Потому именно и в другом месте, когда он просил об освобождении от испытаний и часто ради этого приступал (к Господу), он услышал: "…довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи" (2 Кор. 12:9). Немощью здесь называются преследования, испытания, опасности, козни, оскорбления. А сказанное вот что значит: Я мог, говорит, этому воспрепятствовать, погасить войну и задержать волны, но не сделал, чтобы больше выразилась Моя сила. Сила Его так не выразилась бы, если бы этого не было, как (выразилась), когда было, но не имело крепости. Так точно и лучшим кормчим мы называем не того, кто может направлять корабль по тихому морю, но кто плывущих на нём проводит между скалами, волнами, бурями и ветрами, - и врачом того, кто страдающего исторгает от бесчисленных удручающих болезней, - и полководцем того, кто может поставить победный знак, когда отовсюду облегают и поражают враги, - и пастырем того, кто соблюдает стадо в безопасности от бесчисленных окружающих волков и других злоумышленников. Так и тогда особенно удивительно было то, что они, терпя бесчисленное множество бед, одерживали верх над ними и превосходили самих причинявших (беды). Когда Петра и Иоанна, сына грома и основание веры, ввергли в темницу, подумай, в каком оказались затруднении, когда те были выпущены. Приведши их, говорят в сонмище: "…что нам делать с этими людьми…" (Деян. 4:16)? Иудеи, вскормленные на крови пророческой, народ неистовый и яростный, разрушавший до основания алтари, убивавши пророков, вскормленный на убийствах, народ свирепее зверей, с которого капала, ещё Владычняя кровь, распинатель, - этот народ, взяв двух рыбаков - неучёных, простых, неизвестных, безгласнее рыбы, из которых один не перенёс пустой угрозы даже привратницы, - их именно взяв, и держа связанных у себя, обнажённых, не облечённых ни богатством, ни крепостью тела, ни искусством слова, ни силою ораторства, ни знатностью рода, ни величием отечества, этих рыбаков от рыбаков, боровшихся с крайнею бедностью, - (Иудеи) оказались в затруднении, как поступить с ними, и говорят: "…что нам делать с этими людьми?…" Видишь ли, насколько великое дело добродетель, и каким образом испытания - утверждение Евангелия? И говорят к ним: "не запретили ли мы вам накрепко учить о имени сем? и вот, вы наполнили Иерусалим учением вашим и хотите навести на нас кровь Того Человека" (Деян. 5:28). Если Он только человек, зачем тебе быть в страхе? А если Бог, из-за чего не поклоняешься? Не восклицал ли ты недавно, говоря: "…кровь Его на нас и на детях наших" (Mат. 27:25)? Почему ты боишься этой крови? Почему она потрясает твой дух? Не связывал ли ты Его? Не бичевал ли? Не распял ли на кресте? Не видел ли мёртвым снимаемого со креста? Не созерцал ли погребаемым и в земле скрываемым? Не положил ли ты печати на гроб? Не подкупил ли воинов? Не посеял ли молву, что ученики украли Его? Почему ты боишься теперь? Почему трепещешь Его крови? Видишь ли, что истина сияет во всём? Когда, после того замысла, они увидели, что поднимается дело, и его вступление блестяще, светлее даже солнца, что из самого начала обнаруживается, что оно охватит сразу всю вселенную и будет гнать заблуждение до крайних пределов, и они не в состоянии будут даже перенести несказанный порыв его и силу, - они боятся, трепещут этих скованных, осуждённых, бичёванных, против которых злоумышляли, этих двух, этих простых. Потому Павел называет испытания утверждением Евангелия; потому также в другом месте говорит: "Желаю, братия, чтобы вы знали, что обстоятельства мои послужили к большему успеху благовествования так что узы мои о Христе сделались известными всей претории и всем прочим, и большая часть из братьев в Господе, ободрившись узами моими, начали с большею смелостью, безбоязненно проповедывать слово Божие". (Флп. 1:12-14). Кто видел, кто слышал, что темницы доставляют смелость, и оковы производят дерзновение, не у связанного только, но даже у учащихся? Однако, тогда так было: проповедь усиливалась чрез противников, и ученики, - когда учитель подвергался нападению, козням и заключение в оковы, - делались ещё смелее, больше радовались, больше веселились. Вы похвалили эти слова? Будем, наконец, подражать этому мужеству, поревнуем этой добродетели, и пусть ничто нас не пугает, никакое из испытаний пусть не смущает; это узы благочестия, это крылья любомудрия, это приготовляет крепких и неодолимых, это даёт большее дерзновение к Богу, привлекает большее благоволение, содействует поселению многой благодати. Итак, чтобы нам насладиться всего этого, будем – умоляю - переносить всё случающееся, славя за всё Бога, так как Ему приличествует слава, честь и держава, с единородным Его Сыном и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Есть предположение, что эта беседа была сказана святителем на пасхальной седмице. Между предыдущею беседою и этою, в Ватиканском списке, имеется беседа против зрелищ в ипподроме и театре.

БЕСЕДА 8

Беседа его же, сказанная в церкви Павла, когда готы прочитали и готский пресвитер раньше сказал беседу [1].

1. Хотелось бы мне, чтобы сегодня присутствовали эллины, так чтобы они услышали прочитанное и узнали, какова крепость Распятого на кресте, какова сила креста, каково благородство Церкви, какова твердость веры, каков позор заблуждения, каково осмеяние демонов. Учение философов подорвано даже у говорящих, одною речью (с ними), а наше имеет много силы даже у иноязычных; и то распалось легче паутины, а это утвердилось крепче стали.

Где учение Платона, Пифагора и бывших в Афинах? Потухло. Где - рыбаков и делателей палаток? Не в иудее только, по даже на чуждом языке, как вы слышали сегодня, оно сияет светлее солнца; скифы, фракийцы, савроматы, маверы, индийцы, даже поселившиеся на самых крайних пределах все еленной, - все любомудрствуют, переложив на собственный язык те же самые изречения; это даже во сне не представлялось носящим у эллинов бороду, важно на площади отстраняющим встречных посохом, потрясающим локонами на голове, выражающим, собою скорее лицо льва, чем человека. Но не таково наше, и не в наружности, но в благоразумии, (дело) любомудрия. Блудница, не имеющая природной красоты, налагает на самое себя некоторую рукотворную красоту натиранием, подкрашиванием, белыми одеждами и другими такими ухищрениями, прикрывая своё природное безобразие; а девица красивая по природе, приятная и благородная, попускает дару природы состязаться самому по себе, не нуждается ни в какой такой помощи, но отталкивает, чтобы природная красота не прикрывалась этими занавесами. Это можно видеть как в Церкви, так и у внешних. Те, не имея природной красоты, и будучи не в состоянии украситься благочестием, придают себе важность красноречием, обточенными изречениями, слогом выражений, волосами, благопорядком и другим кое-чем; а у нас не так, но, всё это оттолкнув, отбросив внешнее измышление, выражают свою природную красоту, не изощряя языка, не преследуя благозвучия, но, любомудрствуя в силе мыслей, всемерно проявляют также в делах и в правильной жизни обитающую в них Божию благодать. Потому именно они уловили не только обитаемую, но и необитаемую землю, не только землю, но и море, не только города, но и горы, холмы и долины, не только Элладу, но и чуждую (страну), не только почетных, но и крайне бедных, не только мужей, но и жён, не только стариков, но и молодых. Не доселе, но и дальше они прошли, и, не удовольствовавшись нашим местообитанием, они высадились у самого океана, и захватили в свои сети чуждые страны и британские острова; и куда бы ты ни пришёл, наконец, ты увидишь, что имена рыбаков обращаются на устах все ех, не по могуществу рыбаков, но по силе Распятого, всюду пролагавшей путь им, и являвшей простых мудрее философов, неучёных и бывших безгласнее рыб ревностнее ораторов, писателей и ученых. Итак, пусть не считает никто стыдом для Церкви, что мы заставили иноземцев выйти на средину и сказать, потому что это - краса Церкви, это - украшение, это - доказательство силы, которая в вере; об этом также пророк, свыше провозглашая, говорил: "Нет языка, и нет наречия, где не слышался бы голос их. По все ей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их" (Пс. 18:4,5). Опять же другой, указывая на это, намекал иными словами, говоря: "Волк и ягненок будут пастись вместе…", и барс будет почивать с козленком, "…и лев, как вол, будет есть солому…" (Ис. 65:25); не о львах и агнцах, барсах и козлёнках он рассказывает, но провозглашает нам и показывает, что именно звероподобные из людей достигнут такой облагороженности, срастворившись любомудрием проповеди, что будут составлять одно стадо с благороднейшими и кротчайшими из мужей. И это сегодня вы видите, - что самые грубые из всех людей стоят с овцами Церкви, что пастбище общо, овчарня одна и предстоит одна для всех трапеза.

2. Да постыдятся иудеи, читающие Писание и не понимающие смысла его; да закроют от стыда своё лицо эллины, сидящие на каменных седалищах и гонящиеся за тьмою, - при виде истины, сияющей светлее луча; да красуется Церковь, всюду сияющая и парящая. Как солнце обще и земля обща, море и воздух, так намного более стало общим слово проповеди; потому и Павел говорил: "…я многократно намеревался придти к вам (но встречал препятствия даже доныне), чтобы иметь некий плод и у вас, как и у прочих народов. Я должен и Еллинам и варварам, мудрецам и невеждам. Итак, что до меня, я готов благовествовать и вам, находящимся в Риме " (Рим. 1:13 -15). И чему ты удивляешься, если в новом (завете это есть), когда даже в ветхом то же самое происходило. Самый первый, сделавшийся предком и Церкви и синагоги, их по плоти, а нашим по духу, был иноземцем, был приведён из средней Персиды - разумею патриарха Авраама, который и Писания не слышал, и не участвовал в пророчестве, и не имел учителя, и не слышал истории, - так как ещё не Моисей, - и не узнал чего-нибудь из бывшего до него, и не был научен тому, что имело быть после него, но, родившись и воспитавшись в средней стране персов, так сразу стал любомудрствовать, будто раньше получил много повелений даже нового (завета), и выразил (это) своими делами. Получив повеление выйти из отчизны, покинуть дом, друзей и сродников, и идти на чужбину, он не испытал ничего человеческого, не был удержан привязанностью, не рассуждал с собою и не говорил: покинув явное и очевидное, идти ли мне к неизвестному и неочевидному? - но, имея проводником веру, и приобретя вместо посоха обещание Божие, он одно из рук терял, а другое в надежде принимал; и на основании этого также он был предком Церкви, так как и мы получаем повеление презирать житейские и видимые дела, напрягать свою надежду на неочевидное, держаться веры, якоря нашего спасения, и искать того (невидимого), - почему и Павел говорил: "…мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда;" (Рим. 8:24); и опять: "…кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно" (2 Кор. 4:17,18). Выйдя из отчизны и поставив на чужбине свой шатёр, блаженный этот Авраам опять выразил апостольские повеления своими делами. Когда он воздвиг тот блестящий трофей - одержал неожиданную победу, преодолел иноземцев не крепостью тела, но силою веры, и ему предлагалось спасенными взять награду за те труды и бедствия, - когда иноземец ему говорил: "…отдай мне людей, а имение возьми себе" (Быт. 14:21), - тогда что он говорит? "…Поднимаю руку мою к Господу Богу всевышнему, Владыке неба и земли, что даже нитки и ремня от обуви не возьму из всего твоего…" (ст. 22,23). Видишь ли, как он исполнил то евангельское повеление, которое говорит: "…даром получили, даром давайте" (Mат. 10:8)? И Моисей был воспитан и выращен в иноземном доме, однако не получал отсюда никакого для себя вреда, но и он любомудрствовал не меньше патриарха, осмеивая сибаритскую трапезу[2], будучи выше той роскоши, не ценя богатство, царство и скипетр Египта, но сам перешёл к глине и приготовлению кирпича. Потому именно и Павел, удивляясь ему, говорил: "…поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища…" (Евр. 11:26). Потом показывая также учителя этих благ, присоединил, говоря: "…он, как бы видя Невидимого, был тверд" (ст. 27), - что было делом величайшей веры. Итак, не будем считать стыдом, что в Церкви есть иноземцы, но - даже большим украшением, потому что и сам Господь наш Иисус Христос, пришедши во вселенную, первыми призвал иноземцев. Когда Он был рождён и положен в ясли, волхвы, придя из Персиды, покланялись Ему. О, неслыханные и странные дела! Когда имеет входить в город царь, - занавесы и светильники (устраиваются)[3], встречают все сановники и власти со светлым видом, (бывают) флейты, свирели, кифары и всякий род музыки, блестящие одежды и венки и много великолепия; а когда имел входить во вселенную Царь небес, - ничего такого, но всё противное: шатёр; палатка и ясли, мать по-видимому простая, большая нищета и гнетущая бедность. Между тем, если бы Он пожелал, мог бы придти, потрясая небо, колебля землю, посылая молнии, - и зачем я говорю об этом? - если бы Он показал Свою божественность только в наготе, то какого блеска и светлости она не была бы больше? Но Он не сделал так, потому что желал не погубить, а спасти, не устрашить, а исправить, попрать сначала спесь человеческую и уничтожить безумие. Потому именно не просто человеком Он делается, но даже нищим человеком, и избирает Себе такую матерь и простое убежище, приветствуя с самого начала, с Своего рождения, крайний предел бедности. Какая, скажи мне, жена, хотя бы она была беднее все ех людей, хотя бы нищенка, не имеет кровати, чтобы положить родившееся дитя? Но Он не возлежал и на кровати, а просто в яслях, как случилось, и в шатре, не в гостинице. Таково начало Его входа, так оно блестяще и славно; а когда слышишь о входе, не думай о перемене места, но - о снисхождении для домоправления[4].

3. И Павел, когда говорит: "…когда вводит Первородного во вселенную…" (Евр. 1:6), - возвещает нам о домоправлении, - потому что присутствующий всюду и всё исполняющий куда бы, мог входить? Так он назвал явление (Его) по домоправлению. Итак, входя во все еленную, Он входил в уничиженном виде, попирая спесь, останавливая безумие, убеждая, чтобы все умеряли себя, не бесчестили бедность, ни презирали нищету, не очаровывались богатством, не думали, что человеческая пышность есть великое (дело), но - что она слабее тени, ничтожнее листьев, обманчивее сновидений. Итак, вошедши, Он призвал иноземцев, и не просто иноземцев, но даже волхвов, распространенный вид нечестия. Когда всё во вселенной было в худом состоянии: нечестие властвовало всюду, и тук, и дым, закон не имел силы, пророки не исправляли, не приносили пользы ни увещания, ни чудеса, ни наказания, ни мщения, земля осквернялась кровью человеческою, и самая природа не признавалась, - "…приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам" (Пс. 105:37), - алтари до основания разрушались, пророки избивались, храм благочестия сделался развалиной и вместилищем идолов, народ, выведенный на сцену, чтобы воспитать других, сделался для иных основанием богохульства, - "постоянно", - сказано, - "всякий день имя Мое бесславится" (Ис. 3:5), - жертвы посрамлялись, праздники, новомесячия, субботы и прочий вид служения был отвергнут, - когда добродетель была в пренебрежении, свыше обвинял голос Божий, снизу, оплакивали голоса пророков и голоса отовсюду, - когда дела были в худом положении, усилилось великое зло, нависла как бы, густая туча, глубокая ночь, порочность стала дерзкой, добродетель была изгнана, поднималась огромная, буря и непрерывные волны, кораблекрушения сделались часты и постоянны, все были потоплены, ни голоса, кормчего не слышалось, ни искусство моряков не имело силы, но властвовали лукавые духи, не было никакой надежды на спасение и не осмеливался кто-нибудь призвать Бога - потому что как (призвать), когда пророки обвиняли, ангелы же, приставленные к каждому народу, от стыда закрывали свои лица? - тогда, наконец, время призвало Устроителя все его, самого Художника, создавшего также наш род от начала. Когда была тягчайшая болезнь, порожденная особенно безумием и хвастовством, извращались начало, средина и конец дел, - Он отправился от отеческого престола и пришёл на землю. Опять, когда слышишь: отправился, не думай о перемене места, ни об опустении неба, потому что, находясь даже в девственной утроб, Он был с Отцом; а как (отправился), не спрашивай, и не требуй отчета, потому что когда Бог действует, нужны только вера, согласие и исповедание. Итак, пришедши и увидев больного лежащим на постели, в отчаянии, - когда же говорю: больного, то разумею род человеческий, (лежащий) не на такой постели (т.е. простой), но на постели порочности, - (увидев) покинутым врачами, осаждаемым страстями, во власти болезни, (увидев) всякий род слабости обрушившимся на человеческую природу, самого человека отчаявшимся наконец в себе, данного врача ран, - говорю о законе, - превратившимся в сурового обвинителя, умножающего вины и делающего человека повинным ещё большему суду, (увидев) власть немощи и избыток зол, (а больного) неимущим никого другого, кроме создавшего нас с начала, - смотри, что Он делает предварительно: облекается обезсилевшей и побеждённой нашей природой, чтобы чрез неё сражаться и возобновить борьбу, и из самого преддверия и начала тотчас с корнем вырывает природу безумия, которое было причиной всех зол. Оно именно сделало, что диавол, не бывший диаволом, стал диаволом, как и Павел указывает, говоря: "Не [должен быть] из новообращенных, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом" (1 Тим. 3:6). Оно извергло Адама из рая: когда он услышал: будете как боги, - обманутый этой надеждой, коснулся дерева, попрал закон, и преступил заповедь. Потому и Бог приготовил врачевство, соответствующее ране. Как в отношении тела, по словам врачей, противное служит целительным средством для противного, и мы охлаждённое согреваем, а засохшее увлажняем, - так и Бог поступил относительно страстей души. Безумие её надмевало и заставляло вздуваться, - поэтому Он употребил врачевство, останавливающее её вздутость и уничтожающее опухоль. Какое же врачевство? Обложил её смертью. Потому не смертное только тело Он создал, но устроил так, чтобы оно и гнило и смешивалось, изобиловало источниками червей, разрешалось в гной и исполнялось зловония, наперёд полагая основание смиренномудрию, и не допуская когда-нибудь гордиться, даже сильно безумствующему. Что в самом деле зловоннее человеческого тела? Что ничтожнее скончавшегося?

4. Но не будь мрачным, возлюбленный, а усматривай здесь попечение Божие. И скончавшийся не чувствует происходящего, чтобы печалиться, и живущий воспитывается на чужом теле любомудрствовать. Хотя бы он (т. е. живущий) неисчислимое множество раз принимал важный вид и много величался, но подошедши ко гробу, чувствуя доходящее зловоние, и вспомнив о нашем ничтожестве, останавливается, падает и спускается до самого ада. И чтобы тебе знать, что так сделано ради этого, что Он не бесчестит нашу природу, но обуздывает безумие духа и соблюдает человека в постоянном смиренномудрии, - так как от начала у него отсюда (т. е., из безумия) был грех - послушай, что говорит пророк Исайя: "Как упал ты с неба, денница, сын зари" (Ис. 14:12)! Не об утренней звезде он говорит, потому что и не спадала когда-нибудь утренняя звезда, но, раз утверждённая на небе, она непоколебима, и соблюдает свое течение. Итак, что значит сказанное пророком: "Как упал ты с неба, денница, сын зари"? Он говорит о некотором иноземном царе; утренней же звездой называет его по великолепию, по диадеме, по порфире, по блеску копьеносцев, по сиянию оружия, по блестящему золоту, по заостренным и сверкающим копьям, по всей остальной пышности, по всему тому, что возят и носят. Что он говорит не об утренней звезде, но, сказав: "Как упал ты с неба, денница, сын зари", пользуется этим именем переносно, это далее выясняет: "А говорил в сердце своем: "взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему" (ст. 13, 14). Что звезда не имеет ни мысли, ни ума, ни речи, - всякому, конечно, очевидно; но он говорит о некоем богохульном царе, хвастливом, великоречивом и так величавшемся. Кто же этот царь? Мы могли бы указать, но чтобы не всё учиться вам от нас, а и сами вы с заботливостью и неусыпностью) исследовали бы сокровища божественного Писания, - обратитесь к этому месту пророка и узнаете, кто царь, какого народа, и когда он был, - так как говорится: "дай [наставление] мудрому, и он будет еще мудрее" (Притч. 9:9). Итак, когда этот царь, будучи блестящим и знатным, со многим избытком богатства, по занятии всей вселенной и распространении своего царства, сразу был восхищён и умер, - пророк, зная изменчивость относительно людей, сказал: "Как упал ты с неба, денница, сын зари", колебатель царей, сделавший всю вселенную пустыней? и, обращая к нему свою речь и осмеивая его, прибавляет: "…говорил в сердце своем: "взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему". Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней", - под тобою постелют гной, и покрывало твоё червь (ст. 13—15). Видишь ли, как Он по этой причин устроил, - о чём я говорил, - что наше тело имеет такой жребий, чтобы служить врачевством от безумия. Итак, увидев его (т.е. человека) в отчаянии, Он воспитывает его тем, что бывает после кончины, напоминая о червях, зловонии, гное, - чтобы он, помыслив о том, покинул своё безумие, и думал с гордостью не об настоящем, а о том, каков будет конец, какая последует с ним перемена. Потому именно мы получили в удел страждущее тело, и после кончины столь зловонное. Если, при такой природе, многие из безумных сбивались на безрассудство, чтобы воображать себе богоравенство и пренебрегать небом, то в чём бы они не были извращены беззаконием, если бы не сдерживались этою уздою? Не этот только царь, но и другой воображал о себе то же самое; и другой пророк, Иезекииль, осмеивая его, говорил: "…ты говоришь: "я бог, восседаю на седалище божием, в сердце морей" и не человек, живущий в сердце земли: "я бог", тогда как в руке поражающего тебя ты будешь человек, а не бог" (Иезек. 28:2; 9)? Видишь ли, что и этот намекал, что смерть для того превзошла, чтобы остановить безумие, чтобы с корнем вырвать тот лукавый помысел, который в первозданном посеял от начала диавол? Отсюда-то и произошло идолослужение, верх человеческих зол, когда многие до безумия возвышают себя и желают богоравенства. Итак, все эллинские боги были созданы людьми; чтобы этого не было, Бог обложил смертью, изобличая немощь природы. Потому именно, единородный Сын Божий, останавливая безумие, устроил так, что претерпел такое начало Своего входа: шатёр, бедность, мать нищую, - убеждая всех делом, чтобы они попирали человеческую гордость; и, пришедши, призывает прежде всего иноземцев. Для чего и почему? Когда род человеческий был в худом состоянии, - я опять возвращусь к тем же самым словам, - и все отчаялись в спасении, - тогда Он прежде всего ниспровергает крепость диавола и крепчайшее его оружие, чтобы не был в отчаянии никто из остальных. С другой стороны, это послужило к стыду иудеев, что они колебались придти, а эти отправились даже в далекое путешествие, чтобы Его видеть и поклониться; и обходя (всех), говорят: "где родившийся Царь Иудейский" (Mат. 2:2)?

5. О, удивительные и странные дела! Единородный Сын Божий проповедуется прежде всего иноземной речью в иудее, где пророки, патриархи, праведники, закон, кивот, завет, храм, жертвы и служения; и вскормленные на этом не наставляются, даже узнав от иноземцев, а они, никогда ничего такого не слышавшие, делаются учителями упражнявшихся в этом. Потому именно, пророк Давид, осмеивая их, говорил: "…Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное" (Пс. 2:1)? В самом деле, разве не попусту они учились, когда не приняли предсказанного пророками? Однако, не (так) волхвы, - но отправились даже в далекое путешествие, покинув отечество, дом, друзей и сродников, и подвергли себя опасности. Пришедши в царствующий город, они спрашивали, где родился царь. Они не подозревали ярости царствовавшего тогда, ни восстания народа, ни козней города. Так как они приняли на себя проповедь, то делаются сразу любомудрыми и мучениками при жизни, дерзая против смерти, пренебрегая опасностями, презирая настоящую жизнь, смело проповедуя что узнали, объявляя о родившемся среди народа и среди города. Потому также звезда скрывается, чтобы они, потеряв руководителя, были принуждены учиться от иудеев, - вернее, в своём учении их наставлять, так как они ищут только место, а что Он родился, они раньше знали. Но смотри на мудрость Божию, как Он их призвал. Не послал Он пророка, потому что не потерпели бы, - ни апостола, потому что не вняли бы, - ни Писание, потому что они не знали; но отвлекает их от заблуждения собственными и близкими им делами. Так как они были волхвами, и у них была наука относительно звёзд, то является им звезда, влекущая их с чужбины, - звезда, не одна из видимых, но некоторая божественная и невидимая сила, принявшая снаружи вид звезды; влечёт же их звезда, чтобы освободить их, наконец, от занятия звездами и прекратить власть астрономии. Так и Павел сделал, подражая Владыке своему: "Посему умоляю вас:", - говорит, - "подражайте мне, как я Христу" (1Кор. 4:16). Как Владыка его, призывая волхвов, послал вид звезды, чтобы, узнав привычное себе, они охотно повиновались и, пришедши, увидели бы Владыку звезд и, освободившись от того служения, приступили бы к этому господству, - так и он послал Тимофея с обрезанием, имея упразднить обрезание. Так как имеющие принять его были иудеями, а он был сыном верующей иудеянки жены, отца же эллина, и потому необрезанный, то он совершил обрезание, поступая по примеру рыбаков, - потому что и они не закидывают в море пустую удочку, но надев на неё прикормку. Итак, пусть будет синагога морем, а иудеи рыбами, удочкой Тимофей, обрезание прикормкой, надетой на удочку, рыбаком Павел; следовательно, он забрасывает удочку в море, но не пустую, - Тимофея с обрезанием, а не необрезаннаго, - так как, если бы он послал необрезанным, рыбы убежали бы, увидев удочку пустою; потому самому он устраивает обрезание, чтобы они, признав обычное им, устремились на добычу, и чтобы он не испугал ловитву, устремившихся на добычу, - чтобы они были привлечены чрез обрезание, а удержаны словом учения; так именно и было. Вошедши, и с обрезанием, он уничтожил обрезание. Таково-то дело домоправления: прежде он снисходит, а потом отвлекает. Так сделал и Христос, призывая иноземцев. Как призывая людей, Он облёкся в человека и по виду, и по природе, так и призывая волхвов, переменил совне в вид звезды незримую силу. Что та звезда не была звездою, одною из многих, научись из её течения. Она шла не от востока к западу, но от севера к югу, потому что так лежит Палестина к Персиде; и является не ночью, а днём, что несвойственно звезде; и является, и скрывается, что также несвойственно звезде; скрывается, когда они дошли до Иерусалима, и является, когда удалились от царя. Отсюда очевидно, что она была некоторою разумною силою, домоуправлявшей всем по повелению. Не из этого только это очевидно, но (также из того) что служа им руководительницей до яслей, не сверху показывается им, но, сошедши вниз, останавливается, где был Младенец, - над самою, так сказать, Его головою; если бы она была звездою, то не показала бы такого места, тесного и ограниченного. Вы знаете, конечно, до ясности, что, по чрезмерной высоте, звезда не могла бы определить место даже города, и её (указание) даже прямо спускающееся по отвесу неясно по чрезмерной высоте. А та (звезда) показывала и малое место, ясли, будучи близ головы, и, показав, тотчас скрылась, - что не было делом звезды.

6. Если волхвы говорят: "…мы видели звезду Его…" (Mат. 2:2), то говорят пока по собственной своей науке, которую потом, конечно, будучи приведены, оставили. Что они вместе и звезду увидели и освободились от заблуждения, очевидно из того, что они покланяются; если бы они считали её одной из многих, то не поклонились бы. Чего же ожидали от Младенца странники, пришельцы и иноземцы? Откуда они узнали, что Он приведёт к жизни и вознаградит их, находящихся на таком расстоянии? Как они не предвидели настоящей опасности? Как не подумали, что естественно было предвосхищение (их) даже из настоящей жизни, когда тогдашний царь умертвил бы (их)? Какой они увидели знак царства, какое преддверие, каких копьеносцев, каких щитоносцев, какое служение, какие золотые щиты, какие колесницы, какой потолок, какие дворцы, каких евнухов толпу? Ничего такого, но всё противное тому: ясли и шатёр, гостиницу и мать нищую, крайнюю бедность и пелёнки. Итак, кому они приносили золото, ладан и смирну? Не вполне ли очевидно, что они были уже окрылены верою? И много особенности в дарах, заступающей место проповеди. Нельзя отвергать объяснения, - хотя бы оно приводится (народной) толпой, - что именно они исповедали Его и Богом - чрез ладан, и Царём - чрез золото, и Страдальцем - чрез смирну, указывая на Его погребение: так Он и был погребён, и они предвозвещали это тем, что делали. Итак, происшедшее было силою не астрономии, но домоправления Божия, - потому что пришедший научить добродетели не о том заботился, чтобы вводить астрономию, а напротив, чтобы её весьма ослабить, полагая всё доброе и недоброе в желании и нежелании. Для этого Он и геенною угрожал, и царство приготовил, - потому что то и другое (есть) следствие происходящего в душе, - связанным же необходимостью Он ни венцов не приготовил бы, ни наказанием не угрожал бы. Он не дал бы законов, не побуждал бы увещаниями, не сделал бы столько, если бы род человеческий был связан необходимостью; но так как мы свободны и господа произволения, от нерадения делаемся негодными, от усердия полезными и какими следует быть, то Он пришёл, приготовляя для этого спасительное врачество, исправляя многих страхом геенны и обетованием царства и наставляя любомудрию чрез законы.

Что нет ни рока, ни течения звёзд, управляющих человеческими (делами), - очевидно, и помимо Писания, из самих же дел. Если от рока (зависят дела) человеческие, за что ты бичуешь своего раба, вора? За что прелюбодейку жену влечешь в судилище? Из-за чего стыдишься, делая худое? Если грех есть (дело) необходимости, зачем не переносишь даже слов, будучи оскорбляем, но кто бы тебя ни назвал прелюбодеем, или блудником, или убийцей, называешь это дело дерзостью? Если грехи не (дело) твоего духа, то и совершаемое не есть вина, и произносимое - не дерзость. Теперь же, и тем, что осуждаешь других, и тем, что не прощаешь согрешающим, и тем, что, делая, сам стыдишься и стараешься скрывать, а причиняющих тебе это считаешь дерзкими, - всем этим ты признаешь, что наши дела не связаны необходимостью, но почтены свободою; обдержимым необходимостью мы ведь умеем прощать. Если кто-нибудь, будучи во власти демона, поразит нас, разорвёт одежду, или нанесёт удары, - не только не наказываем его, не привлекаем в судилище, но даже жалеем и прощаем. Почему же наконец? Потому что это делается не по свободному произволению, но по принуждению от демона. Таким образом, если бы и остальные грехи были по необходимости, от судьбы, мы прощали бы; но, так как знаем; что мы не принадлежим необходимости, потому не прощаем - ни господа рабам, ни мужья жёнам, ни жены мужьям, ни отцы детям, ни учителя ученикам, ни начальники подчинённым, ни законодатели получающим законы, - бываем суровыми исследователями дерзостей и мстительными, в судилища обращаемся, удары наносим, наказываем и всё делаем, чтобы и раба освободить от злобы, и сына от порочности. Оттого и воспитателей для них мы поставляем, и угрожаем, посылая к учителям, и удары наносим. Для чего, скажи мне, и почему? Ведь, если судьбою определено ему сделаться негодным, какая нужда в этой помощи? Итак, вполне ясно, что всё зависит от свободной воли, а не связано необходимостью. Поэтому и помощь мы оказываем, от нерадения отвлекаем и к добродетели руководим. Для чего переплываем море, землю возделываем, города строим, прилагаем много усердия во время болезни - деньги тратим, врачей зовём, лекарства приготовляем, чрево обуздываем и пожелание караем? Если, как ты говоришь, судьбою определено жить и умереть, излишни расходы денег, излишни посещения врачей, излишняя у болеющих тщательность любомудрия. Теперь же из того, как все поступают, ясно, что в этом нет ничего излишнего, - нет oпpеделений судьбы, никакая необходимость не направляет наших дел, всё почтено свободой произволения. Какая нужда в трудах до пота ради добродетели? Ведь, если кому судьбою определено сделаться прекрасным, тот будет прекрасным, хотя бы он спал и храпел; вернее же его нельзя даже называть прекрасным, если он сделался таковым по необходимости. Какая нужда в стольких трудах и поте? Если кому определено судьбою сделаться худым, то будет худым, хотя бы неисчислимые прилагал усилия; вернее, такого, теснимого необходимостью, нельзя называть и худым. Как беснующегося, если он станет оскорблять, - опять пользуюсь тем же примером, - мы не назовём дерзким, и не будем считать его оскорбление дерзостью, но (делом) принуждения от демона, так и худого, если он теснится судьбою и необходимостью, не назовём его худым, как и прекрасного - прекрасным. Если же так будем делать, то во всём произойдёт смешение, смущение и извращение вещей, не будет ни добродетели, ни порока, ни искусств, ни законов и ничего подобного. Видишь ли, куда влечёт приманка диавола, чем он хотел бы сделать вселенную, и к какой цели идёт? Итак, зная всё это и больше этого, - я мог бы сказать и больше, но для разумнейших достаточно и этого, - будем убегать от порока, избирать добродетель, чтобы, прежде всего, был милостив к нам Бог, а потом чтобы и от геенны нам освободиться, и насладиться вечных благ, - которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Эта беседа была сказана святителем между пасхою и 1-м воскресеньем после пасхи. Она имеет целью обличит неправду ученых язычников, называемых здесь эллинами, и заблуждение иудеев, хвалившихся Авраамом, как своим отцом по плоти. В посрамление тех и других, святитель заставил предварительно готов прочитать на их родном языке из Евангелия и дать объяснение. В Константинополе были тогда православные готы.

[2] Святитель называет египетскую роскошь при Моисее именем города Σύβαρις, основанного в Лукании поселенцами из Эллады в 720 г. до Р. X. В цветущее свое время город имел до 100.000 жителей, образ жизни которых отличался крайнею роскошью и стал пословицей (Pauly A., Bd. vi, S. 1524).

[3] Здесь некоторый пропуск в тексте.

[4] Богословский термин οίκονομία, где разумеется главным образом воплощение Господа. Обычная его передача чрез домостроительство неточна, потому что νέμω (откуда - νομία из - νεμία) значит: раздавать части, пасти, управлять. Ср. Лук.XII, 42: δ πιστός οίκονόμος = верный эконом.

БЕСЕДА 9

Его же, о том, что не должно ходить на ристалища, ни на зрелища. И огорчив их, потом на собрании, бывшем после того воскресенья, уступив сказать епископу, прибывшему из Галатии, и помолчав, также на этом (собрании) огорчив, сказал эту беседу в великой церкви на слова: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю" (Ин. 5:17) [1].

1. Недавно, в беседе о зрелищах и ристалищах, я сильно вас затронул; потому радуюсь и веселюсь по апостольскому выражению, которое гласит: "…если я огорчаю вас, то кто обрадует меня, как не тот, кто огорчен мною" (2 Кор. 2:2)? Ведь потому я вижу большой плод, произрастающий от этой печали. И лекарства, исцеляющие раны, сначала тоже кусают нарывы, а потом освобождают от гноя; так и слово, поражающее слушателя, делается началом исправления. Как в нашем теле омертвелая часть нечувствительна ни к разрезанию, ни к лекарствам, ни к прижиганию, - потому, будь хотя бы бесчисленное множество (лекарств), она не может возвратиться к здоровью, потеряв начало и основу для врачебного ухода, - а чувствующая железо, огонь, лекарства может быстро возвратиться к здоровью, - так и в душах: одни, находясь в бесчувственном состоянии, не легко могут быть изменены; другие же, умеющие стыдиться и краснеть, скорбеть и огорчаться во время порицаний, доставляют нам величайшее доказательство, что они скоро будут удалены от порочности. Потому именно и блаженный Павел, зная это, опечаленных сильно одобрял и радовался за них, а иначе настроенных отвергал, говоря: "Они, дойдя до бесчувствия, предались распутству так, что делают всякую нечистоту с ненасытимостью" (Еф. 4:19). Heyмеющий скорбеть как может быть исправлен когда-нибудь, если только он прежде не научится этому самому? Так как в этом вы преуспели, мы весьма спокойны за вашу любовь, - потому что если одна беседа, так уязвила и в такую привела тревогу, что вы беспокоитесь, волнуетесь и смущаетесь, то вполне ясно, что присоединенная вторая и третья освободят от всей болезни. И знайте, что, не льстя вам, это говорю: тем, что вы обнаружили недавно, вы засвидетельствовали истину сказанного нами. В самом деле, будучи так уязвлены, так огорчены, находясь в такой скорби и беспокойстве, вы в следующее затем воскресенье устроили для нас более блестящее зрелище, собрание более многочисленное и с большим усердием, и все вы были в восторге, все льнули к нашему языку, точно птенцы-ласточки, уцепившиеся за своё гнездо. Потом, когда, чествуя нашего брата, пришедшего из Галатии, мы и по самому церковному закону, повелевающему так принимать гостей, и по почтенной седине его уступили слово, - вы с шумом удалялись, жалуясь на несчастие, как перенесшие долговременный голод, и желая нашей речи резавшей, порицавшей, поражавшей, огорчавшей, - делая то же самое, что делает дитя, которое, несмотря на удары и на брань, не может отстать от матери, но следует с визгом, держась сбоку за одежды матери и волочась за нею со слезами. Потому я радуюсь, окрылён удовольствием и говорю, что счастлив, подвизаясь между такими любителями, между вами, так уцепившимися, за мою речь. Это для меня слаще вот этих лучей, это приятнее света, это жизнь, - именно быть с такими благоразумными слушателями, желающими не просто рукоплескать, но исправляться, не убегающими от порицаний, но прибегающими к порицателю. Потому именно и сам я с большей готовностью берусь за беседу к вам, и желаю сегодня отдать остатки недавно вам сказанного, оставив теперь порицание, чтобы, опять обвиняя нерадивых и употребляя всю беседу на их обличение, не причинить вреда усердным. Если бы даже ничего не было нами сказано, бывшее вчера уже достаточно, чтобы даже сильно безумствующих и неистовствующих на счет цирка удалить от этой неуместной страсти. Убийство, случившееся вчера в цирке, наводнило наш город трагедией, привлекло толпы женщин, наполнило площадь многим воплем, когда именно посреди народа несли в таком жалком виде рассеченного колесницами. Он, как я узнал, на следующий день намеревался зажечь брачные светильники, опочивальня была уже расцвечена и всё было приготовлено для брака, - и вот по приказанию податного начальника,[2] перебегая ристалище внизу, когда неожиданно наскакивали возницы, друг с другом состязавшиеся, он попал в средину и претерпел эту насильственную и жалкую смерть, лишившись головы и оконечностей.

2. Видишь ли плод цирка? А как, спросишь, относится это к нам, вверху сидящим? К вам больше всего: если бы не усердствовали вы все бежать (туда), не совершалось бы этого и внизу. Но, чтобы опять не делать слово очень тяжелым и не растравлять рану, постараюсь, предоставив это вашей совести, отдать остающееся от сказанного вам недавно. Итак, о чём было недавно сказано? Я говорил, что Христос называется основанием, как носящий всё, держащий и взвешивающий; теперь желаю это показать из другого апостольского изречения.

Сказавши так, объясняя это изречение, говорит: "Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную престола величия на высоте" (Евр. 1:3). Что значит: "держа"? Управляя как возница, руководя как кормчий, распоряжаясь как домом, сдерживая, держа, взвешивая. Не только приводит всё из несуществующего в существующее, но даже наперёд знает происходящее, как родивший Его Отец. Потому и объясняя это, Он говорил: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю" (Ин. 5:17). Потому и иудеи ещё больше старались Его убить, не только за то, что Он нарушал субботу, но что и Отцом Своим называл Бога, делая самого Себя равным Богу.

Где теперь еретики, безумствующие во вред своему спасению и отделяющие Его от равенства с Его Отцом? Пусть выслушают голос евангелиста, - а когда я говорю: евангелиста, разумею Христа, возбуждающего его душу, - пусть выслушают, постыдятся и прекратят такое свое безумство. Как иудеи преследовали Его за то, что Он называл самого Себя равным (Отцу), так и эти готовы задавить себя из-за того, что мы, наставленные Им, воздаём Ему эту славу. Но, говорят, это было мнение не Его, и не евангелиста, а иудеев. Если даже и иудеев, то это в особенности и составляет твою величайшую вину и крайнее осуждение, что ты, сам желая быть слепым, не видишь того, что неблагодарные иудеи сразу поняли, как вывод из этих слов. Не от себя они это прибавили, но заключая из того, что Христос говорил им. А чтобы ты знал, что это изречете даже не иудеев, но евангелиста, как мнение, так и речь, - а когда я говорю: евангелиста, разумею Христа, возбуждающего его мысль, - исследуй эти самые слова. Отец мой. Не очевидно ли всякому, даже весьма неразумному, что Он сказал: "Отец мой", чтобы объявить (Его) Своим собственным? А что Он прибавил опять: "доныне делает, и Я делаю", - ужели (это не слова) делающего вывод о равенстве? И не сказал: делает Он, а Я содействую; делает Он, а Я помогаю, - но: Он делает, и Я делаю. Видишь ли, почему сказанное не было умозаключением иудеев, но выводом из Его слов? Если бы некоторым ошибочным предположением и мнением иудеев было, что Он делает Себя равным Богу, если бы сам Он не желал быть в этом заподозренным, а иудеи, когда Он не желал этого, подозревали бы, думая о другом, помимо того, что Он сам желал вывести, - евангелист так, без поправки этого не оставил бы, но отметил бы и сказал это ясно. Ведь обычай так поступать свойствен им, - и им, и Иисусу; из одного - двух примеров я попытаюсь сделать это для вас ясным, т.е., что когда скажет что-нибудь Христос, и иначе Он это скажет, а иначе понимают иудеи, - евангелист исправляет. Чтобы тебе понять это ясно, выслушай самого Иоанна, объясняющего это самое. Когда Он вошёл в храм Божий и, сделав бич, изгнал меновщиков, говоря: "…возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли" (Ин. 2:16), - книжники и фарисеи, подойдя, говорили: "…каким знамением докажешь Ты нам, что [имеешь] [власть] так поступать"? Что же Он? "…разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его" - говоря так о Своём собственном теле. Но они этого не поняли, и что говорят? "…Сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его" (ст. 18 - 20)? - разумея храм иудейский, сделанный из камней, потому что он был устроен в течение сорока шести годов, по возвращении из Вавилона, когда строители затруднялись иноземными кознями, и, по прошествии многого времени, этот храм был окончен. Итак, когда Иисус говорил о Своём собственном теле, объявляя о Своём кресте и воскресении, - а это именно значит: "…разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его", - они же предполагали о храме иудейском, почему и говорили: "…Сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его"? - видишь ли, как евангелист не обошёл этого, но прибавил поправку, говоря: "А Он говорил о храме тела Своего" (ст. 21). И не сказал Он: разрушьте это тело, но – "храм", чтобы показать Бога, обитающего (в нём), - разрушьте церковь, много лучшую иудейской. Тот (храм) имел закон, а этот Законодателя; тот - букву убивающую, а этот - дух животворящий; тот - жезл Ааронов, а этот - жезл Иессеев.

3. В другом опять месте, по совершены Им чуда над хлебами, отплыв с ними (учениками), Он переправился на (другой) берег, и говорил ученикам: "…смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской" (Mат. 16:6). Они же, услышав о закваске, предполагали о хлебах; а Он говорил не о хлебах, но об учении фарисеев. Так как иначе Он сказал, а иначе они предполагали, то смотри, как Он исправляет это, говоря: "…что помышляете в себе, маловерные, что хлебов не взяли? Еще ли не понимаете и не помните о пяти хлебах на пять тысяч [человек], и сколько коробов вы набрали? ни о семи хлебах на четыре тысячи, и сколько корзин вы набрали", но об учении фарисеев, чтобы внимать (Mат. 16:8-10; 16:11-12)? Видишь ли, что как евангелист относительно храма, так здесь Он сам исправляет предположение заблуждавшихся? Так и в том, что Он делает Себя равным Богу: если бы Он не делал Себя равным Богу, а иудеи это предполагали на основании сказанного, то евангелист исправил бы это предположение, и сказал бы, что иудеи думали, что Он делает Себя равным Богу, а Он не делал этого и не давал повода. Чтобы ты узнал из самого изречения, что это (богоравенство) особенно Он желал укоренить в умах людей, обратимся к прежнему слову и узнаем, в каком некогда обвинении Он так защищался. Что (такое) некогда было, за что Он обвинялся? Что в субботу совершал дела: "…искали убить Его за то", - сказано, - "что Он делал такие [дела] в субботу" (Ин. 5:16). Что именно "такие"? Что Он исцелил расслабленного, повелел ему взять свою постель и отойти в свой дом. Потому и говорили, спрашивая его: кто приказал ему делать это в субботу? А он говорил: "…Кто меня исцелил, Тот мне сказал: возьми постель твою и…" иди в дом твой (ст. 11). Преследовали Его, сердясь за это, - что Он приказал в субботу то, что казалось преступлением и разрушением закона. Что говорит Христос, защищаясь? "Отец Мой доныне делает, и Я делаю", - хотя много другого Он мог бы сказать, если бы желал только защищаться, а не показать Свое равенство. Часто суббота нарушалась, и прежде всего в городе Иерихоне. Когда они подступили к стенам, им было велено семь дней с трубами обходить стены, - и так город был разрушен. А что между этими семью днями, откуда бы мы ни сделали начало, необходимо случиться субботе, всякому очевидно. Отсюда ясно, что суббота была нарушена. Опять (Бог) повелевал обрезываться человеку в восьмой день; и здесь необходимо опять нарушение субботы, потому что неизбежно, чтобы родившийся в субботу был обрезан в другую субботу. А священники даже несравненно больше её нарушали, когда, опять-таки по повелению, они приносили жертву в субботу; где была жертва, там необходимо было: снимать кожу, жечь, возлагать на жертвенник, носить воду, колоть дрова, выносить золу и делать много другого, - и тем нарушалась суббота. К этому и сама тварь нарушала субботу: солнце работает в субботу, луна совершает своё течение, появляется пестрый хор звёзд, ветры дуют, источники изливаются, реки текут, море волнуется, семена и растения произрастают, рождают - земля, всё неразумное и род человеческий. Когда женщина рождает в субботу, природа никогда не выдерживает этого закона, не ожидает, чтобы миновала суббота, и тогда разрешились бы потуги родов, но делает своё дело и во время субботы. И небесные силы служат в субботу, исполняют своё служение непрерывно. Итак, для чего, скажи мне, имея столько поводов к защите, Он не пользуется никаким из них, и не говорит: за что вы Меня обвиняете, что Я нарушаю субботу? - и священники в Иерихоне нарушили, и нарушают в храме; за что вы Меня обвиняете, что Я нарушаю субботу? - и солнце нарушает, луна, звёзды и вся тварь небесная и земная, - но, всё это оставив, Он обратился к Отцу, говоря: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю"? Он желал не только защититься, но и показать Свою равночестность. Потому не сказал: Я делаю, потому что и тварь делает, - так как Он не принадлежал к твари, - но: Я делаю, потому что и Отец делает, - так как Он был такого же существа и власти.

4. Потому Он защищается, не как принадлежащий к твари, но как истинное рождение Его. И чтобы ты знал, что сказанное не догадка, - ученики также никогда нарушили субботу, срывая и съедая колосья, и, когда иудеи обвиняли и говорили: не видишь ли, чти они делают в субботу? - Он там нигде не вспомнил об Отце, но что говорит? "…Разве вы не читали, что сделал Давид, когда взалкал сам и бывшие с ним? как он вошел в дом Божий и ел хлебы предложения, которых не должно было есть ни ему, ни бывшим с ним, а только одним священникам? Или не читали ли вы в законе, что в субботы священники в храме нарушают субботу, однако невиновны" (Mат. 12:3 - 5)? Видишь ли, когда о рабах Он рассуждает, рабов приводить в пример, Давида и священников; а когда о Себе самом, - Отца? Если когда-нибудь Он пользуется и другою защитою, напр., когда говорит: "Если в субботу принимает человек обрезание, чтобы не был нарушен закон Моисеев, - на Меня ли негодуете за то, что Я всего человека исцелил в субботу" (Ин. 7:23)? и опять: кто из вас есть, который не отрешает овцу свою и вола (Лук. 13:15)? - то (это) нисколько неудивительно, потому что Он беседует не вовсе как Бог, но иногда и как человек, так как был и Богом и человеком. Здесь, конечно, Он громко заявляет в отношении собственного Своего достоинства, говоря: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю". Потому и говорит евангелист: преследовали Его иудеи, не только за то, что Он нарушал субботу, но что и Бога называл собственным Отцом, делая самого Себя равным Богу. Я с удовольствием спросил бы еретика об этом: называл Он Бога собственным Отцом, или не называл, было ли это иудейским предположением, или заключением Христа? - и, хотя бы он был тысячу раз безстыден, обличается истиною. Он говорил, что "Отец Мой доныне делает, и Я делаю": нарушал субботу, или не нарушал? Вполне очевидно, что нарушал: делаю, говорит, и Он делает. Итак, и нарушение субботы, и то, что Он называет Бога собственным Отцом, - ни то ни другое не было предположением иудейским, но выводом и заключением Христовым. Почему же, называя это заключением Христовым, ты называешь то - рядом стоящее, с ним связанное и одинаково сообщённое евангелистом - предположением иудейским? Всё это есть сообщение евангелиста, объясняющего сказанное Христом. Потому также - когда иудеи обвиняли - он говорил, что преследовали Его не только за то, что нарушал субботу, но что и Отцом Своим называл Бога, делая самого Себя равным Богу. Но в обличение еретиков достаточно; а если вы желаете знать и о делании, в чём состоит то, что делает Отец, и что Сын, - я могу назвать (его) промышлением о существующем, содержанием, попечением. Всё видимое произошло в течете шести дней: "…и почил" - Бог - "в день седьмый" (Быт. 2:2); промышление же об этом не прекращалось. Итак, это промышление Христос называет деланием, говоря: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю", промышляя, печась, содержа – говорит - держа в порядке, не допуская ничему рассеяться. Итак, приняв доказательство правых догматов также из сказанного, присоединим тщательную и согласную с догматами жизнь, так как недостаточно нам для спасения только знания правых догматов, но нужна и наилучшая жизнь, чтобы, всячески воздав славу Богу, достигнуть нам обещанных благ. Ему слава и держава во веки веков. Аминь [3].

[1] По Миню (точнее, по Монфокону † 1741) эта беседа произнесена во 2-е воскресенье после пасхи, когда в самую пасху святитель сильно говорил против увлечения зрелищами, и когда в великую пятницу или субботу, действительно, было это увлечение со стороны народа. Обличительное слово в пасху имело такое действие, что в 1-е воскресенье после пасхи собралось чрезвычайно много слушателей, которые были, однако, раздосадованы, так как святитель уступил беседование прибывшему к тому времени сюда галатийскому епископу Леонтию. Но Маттэи думает иначе: по нему обличительное слово было в великую субботу, в самую пасху говорил Леонтий и в 1-е воскресенье поели пасхи говорил сам святитель эту, 9-ю беседу. Ещё не мешает заметить, что, вопреки Монфокону, Маттэи весьма не одобряет составителя заглавий пред беседами, за его грамматику, и, между прочим, в сейчас приведённом заглавии.

[2] Έπαρχος τελών, в обязанность которого входило заведование сбором податей (φορολογία).

[3] в этой беседе святитель пользуется тремя терминами, трудно передаваемыми по-русски, так что относительно их необходима оговорка. Это - κατασκευή со своим глаголом κατασκευάζω (у нас „вывод", как данное к мнению и заключению), ψήφος („мнение", как определённая мысль, но не выраженная в слове) и άπόφασις („заключение", как мысль, выраженная в слове). Для ясности пользуемся таким сравнением. Пока корабль не снаряжён, все его принадлежности - χατασχευή; корабль, совсем готовый к плаванию - ψήφος; корабль в момент своего полного хода - άπόφασις. Иоанна 5:17—18 разлагается так. Равенся творя Богу, поскольку лишь мыслится, - ψήφος или δπόυσια „предположение", а поскольку так сказано - άπόφασις. К этому: κατασκευή - 1) заявление Господа: Отец мой, 2) факт: разоряше субботу. В конце беседы святитель и спрашивает: почему ты Отец мой называешь заключением Господа, а равенся творя Богу (на основании: разоряше субботу) считаешь предположением иудейским (δπόυοια = ψήφος), когда то и другое у евангелиста связаны. Между тем еретики допускали первое, но никак не могли допустить второе, и считали его иудейским мнением. ( Прим. переводчика.)

БЕСЕДА 10

Беседа его же, сказанная в церкви апостола, после того как предварительно побеседовал немного епископ, на слова: "жатвы много, а делателей мало" (Mф. 9:37)[1].

1. Видели ли вы старика и юношу, - старика по телу, а юношу по духу? Видели ли вы цветущую седину и пышную силу старости? Таково это у нас, иначе во внешних (делах). Во внешних старость бесполезна, например, воин, пришедши в такой возраст, не может натягивать лук, ни пустить стрелу, ни потрясти копьём, ни взлезть на коня, ни напасть на стены, и не может делать ничего подобного. И кормчий, когда старость ослабит у него силу тела, не сможет ни канаты натянуть, ни паруса поднять, ни действовать веслом, ни переменить руль, ни бороться с волнами, ни другое что-либо подобное. Опять земледелец, будучи в этом возрасте, (не сможет) ни запрячь волов, ни тащить плуг, ни провести и прорезать борозды, ни ухаживать за деревом, ни присоединиться к толпе жнецов, ни другое что-либо подобное не в силах будет делать. Каждый из них сидит дома, пользуясь свободою этого возраста, и будучи связан великою необходимостью и неумолимою старостью. Но не так учитель Церкви; напротив, он тогда особенно будет подвизаться - браться за слово, предлагать наставление и стараться привести народ в порядок. Старость у остальных бесполезна, а в Церкви и в трудах добродетели - полезнее всего. И блаженный Авраам получил величайшую награду за подвиг тогда, когда пришёл в этот возраст, - потому что тогда, тогда именно он уничтожил (над собою) власть природы и заколол своего сына, -заколол, хотя и не на опыте, но волею, хотя и не исполнением, но намерением, хотя и не делом, но мыслию, - тогда он сделался священником своей собственной утробы и исполнил то удивительное и странное дело, почти удалившись от своей природы и переместившись к небу, И Павел, учитель вселенной, приступал в глубочайшей старости к тем удивительным подвигам, и переносил состарившимся телом, с большою твёрдостью - узы, оковы и темницы; разъясняя это, он сам говорил: "…я, Павел старец, а теперь и узник Иисуса Христа" (Фил. 9). Я говорю это не в посрамление юности, так как и отроки, поправшие печь, были очень молодыми, вполне юношами, тоже и получивший пророчество Иеремия, и Даниил был очень молодым, когда обуздал львов и, по несказанному своему дерзновению, изложил и объяснил те тайны царских сновидений созерцавшему (их), - ни в чём юность не бывает препятствием для добродетели мужа. Во внешних (делах), как я раньше сказал, может быть величайшим препятствием и преклонная старость, и незрелая юность; а в борьбе за добродетель не так, но нужно одно только - воля и душа подготовленная, тогда и юность не бывает безполезной, и старость не бывает непригодной, - но в каждом возрасте можно видеть зрелый изобильный плод, если только, как я раньше сказал, имеет кто душу трезвенную, умеющую любомудрствовать и привлекающую на себя благоволение Божие многою добродетелью. Итак, в защиту нерадения, пусть никто не выставляет, как предлог, ни юности, ни старости; ведь и теперь много у нас молодых наполняют это духовное зрелище, а старые безобразничают в цирке; опять же: старики с сединою украшаются этим слушаньем, а молодые чрез тамошнее созерцание употребляют свою юность весьма неразумно. Впрочем хотя и много присутствующих у нас, я ещё не сыт, потому что желал бы, чтобы не только многие, но все присутствовали, чтобы никто бы не отставал от Церкви, - так что, пока хотя бы один является блуждающим вне стада, я разрываюсь и терзаюсь скорбями. Так и пастырь тот, оставивши девяносто девять овец, спешил к одной заблудившейся, и не прежде удалился, пока привёл её к стаду, и выказал о ней много усердия, - число сто было неполно, пока он не возвратил одну, - сто тогда сделалось сто, когда была, спасена и она. Не говори мне, что погиб один брат; но подумай, что именно - брат, весьма желанное для Бога существо, за которое столько сделано, за которое была пролита драгоценная кровь и столько уплачено пени, из-за которого небо простерто, солнце зажжено, луна совершает свое течение, сияет разнообразный хор звёзд, воздух распространён, море излито, земля обоснована, источники изобилуют, реки текут и горы водружены, - из-за которого луга и сады, из-за которого смена и растения, из-за которого различные породы злаков, из-за которого то, что на горах, что в пустынях, что в городах, что на равнинах, что в долинах, что на холмах, из-за которого тысячи рыбных стад, из-за которого различные породы четвероногих, из-за которого разнообразные племена птиц, из-за которого закон, из-за которого пророки, из-за которого апостолы, из-за которого были тысячи чудес, - зачем много говорить? - из-за которого единородный Сын Божий сделался человеком, и был заклан.

2. Подумай, сколько у Бога сделано ради спасения людей, и не презирай ни одного человека, но, по окончания этого духовного зрелища, отыщи отсутствовавшего, и не прежде удались, пока его приведёшь, соединишь с его матерью, отведёшь от его обычной порочности, спасёшь пленника, извлечёшь потопленного, освободишь от свирепых зверей схваченного зверями. Чем ты можешь извиниться, чем оправдаться? Мы приходим к гробницам апостолов: видим их раны и клейма, текущую кровь драгоценнее золота, оковы, бичи, ежедневные смерти, которые они претерпели за Церковь, - ученика Павлова, всюду ходящего с Павлом и делающегося равным учителю, тельца с быком связанного, - брата самого первого из апостолов, рыбака, закинувшего сеть и уловившего людей вместо рыб, проповедника Евангелия, - и, как бы на лугу, мы наслаждаемся их преуспеяниями. А покинувшие нас сидят, будучи зрителями неразумных коней, нанося друг другу укоры и дерзости, зажигая ярость и борьбу, не имеющую повода, радуясь радостно, которая жалостнее печали - за побеждённых возниц, за обессиливаемых коней. Что может быть неразумнее этого? Чего ты радуешься, скажи мне? Чего прыгаешь, скачешь и возвращаешься оттуда весёлым? А ты из-за чего скорбишь, закрываешь лицо, нагибаешься и огорчаешь свою душу - что такой-то победил, а другой был побежден? И зачем это для тебя? Какое может иметь основание эта печаль, или это удовольствие? Какого наказания не достоин тот и другой из вас, когда, при увлечении твоей собственной души страстями каждый день, ты не отдаёшь себе никакого отчета, а радуешься, или огорчаешься за неразумных животных и других неразумных людей? Но, чтобы не потерять нам времени, опять употребив на это всю беседу, - мы поручаем исправление их вашей любви, займёмся читанным сегодня и постараемся ввести вас в луг божественного Писания. Действительно, оно сходно с лугом. Как на лугу - различные цветы, и все один за другим привлекают к себе взор зрителя наибольшею красотою, когда рассматриваются каждый в отдельности, так точно можно видеть и в божественном Писании. И блаженный Давид привлекает к себе нашу мысль, и апостольское изречение, сказанное относительно Тимофея, ещё - и смелый Исаия, любомудрствующий о человеческой природе, и Владыка их, Иисус, беседующий с учениками и говорящей: "…жатвы много, а делателей мало" (Mат. 9:37). Вот, если угодно, приведши это изречение, раскроем смысл его; хотя и очень кратко оно по размеру, но открывает нам пространное море мыслей. Потому и приступим мы к нему с большим усердием. Так как Он увидел, рассказывает (евангелист), народ рассеянным, то говорит ученикам: "…жатвы много, а делателей мало". Какая жатва, скажи мне, и ради чего Он так назвал это учение? Ведь жатва - конец дела. Когда семя, повергнутое в углубление земли, вкусит влаги, потом, промокши и вздувшись, охватит окружающую землю и, развернувшись на много волокон, пустит в глубину корни, - (тогда) прежде всего оно пробивает поверхность, потом, воспитываясь понемногу солнцем, дождём и воздухом, увеличивается произрастанием от земли, делается прежде очень зеленою травою и распускает нежные листья, потом производит весьма незрелый колос, и, с наступлением весны, опять понемногу созревая до стебля и колосьев, возвращает полный плод. Тогда, наконец, земледелец, наточив серп, набирает жнецов, и, собрав, относит плод домой. Отсюда жатва - конец всякого труда и обработки земли. Итак, скажи мне, почему Он называет жатвою, когда дела были еще в начале? Ведь и нечестие господствовало всюду во вселенной: жертвенники пылали, идолам покланялись, Иисус не почитался, - и глубокая ночь всё окутывала, было тяжкое ненастье, когда волновалось море, жестокие ветры разрушали человеческие средства к жизни, страсти властвовали, и всё было потоплено. Всюду блуд, прелюбодейство и наглость; всюду любостяжание, хищничество и войны; и кровь на земле, кровь на море потопленных и производивших там убийства, - непрерывные войны, борьба, междоусобная резня и убийства преступнее всяких убийств; дети закалались для идолов, природа не признавалась и родство уничтожалось, - всюду крутизны, утёсы, подводные камни, опасные скалы и ни одного человека кормчего; вернее, немного кормчих в иудейском племени, а слушателя ни одного, когда моряки раздорили между собою, и друг друга поражали и топили. Скифы и фракийцы, маверы и индийцы, персы и савроматы, насельники Эллады и Эпира, вся, так сказать, земля под солнцем была посвящена демонам, и теми мучителями приводились в неистовство страна, город и пустыня, земля и море, иноземщина и Эллада, горы, долины и холмы; только иудейское племя, по-видимому, было благочестиво, имело пророков и малые семена богознания; но и оно от времени ниспроверглось, учителя этого народа сделались горькими обвинителями его грехов между ними, - и настолько были далеки, чтобы воспитывать остальных и руководить к благочестию, что стали тогда виновниками соблазнов даже для остальных; и это объясняя, пророк говорил: "…постоянно, всякий день имя Мое бесславится" (Иc. 52:5).

3. Итак, почему, когда вселенную обнимало столько зол, и ещё не были повергнуты смена, - ведь всюду (были) терние, волчцы и худые травы, - ещё не была очищена земля, и плуг не был протащен, и борозды не были прорезаны, - Он беседует о жатве и говорит: "жатвы много"? И ради чего Он так называет Евангелие? Ради чего? Так как дела были в таком положении, а Он намеревался послать их (апостолов) всюду по вселенной, естественно, что они волнуются, смущаются, рассуждают с собою и говорят: как возможно одиннадцати, - один был уловлен зверем, - простым, неученым, бедным, неизвестным, безоружным, в одной одежде, без обуви, не беря с собою ни пояса, ни посоха, ни денег, проходить всю вселенную, находящуюся в таком состоянии, отвлекать от древней привычки, вводить их (людей) в догматы нового (завета) и преподавать им некоторое странное учение? Когда в самом деле мы вырвем терние? Когда посеем смена? Когда возделаем их душу? Когда взойдёт посев? Кто не рассеет нас? Кто не низвергнет с крутой скалы? Как мы сможем раскрыть уста, стать, беседовать, явиться пред столькими тысячами? Как уничтожим ярость тиранов, возмущения народов, доводы философов, красноречие ораторов, власть предубеждения, силу старой привычки, козни демонов, души, которыми раньше завладели тысячи болезней? Итак, мы одиннадцать как будем исправлять всех во вселенной - простые мудрых, безоружные вооружённых, подчиненные начальников, пользующиеся одним языком в беседе с тысячами наречий, с народами иноземными и иноязычными? Кто нас потерпит, когда речей наших не сможет даже понимать? Чтобы, так рассуждая, они не волновались, Он назвал Евангелие жатвою, как бы говоря (так): всё приготовлено, всё устроено; посылаю вас на готовую уборку плодов; в тот же самый день вы будете в состоянии и сеять и жать. Итак, подобно тому как земледелец, выходя на жатву, бывает радостен, светел и весёл, не взвешивает ни трудов, ни каких бы то ни было затруднений, но спешит как бы на готовую прибыль, бежит на готовые плоды, и нигде никакого препятствия, никакого затруднения, никакой неизвестности в будущем, ни наводнения, ни града, ни засухи, ни злых полчищ саранчи - ничего такого принявшийся за жатву не подозревает, почему и весело, радостно берётся за труды, - так точно и вам, даже гораздо больше, необходимо выходить во вселенную со многою радостью. Это дело есть жатва, - жатва, соединенная с большим удобством, - жатва, доставляющая вам готовые посевы; нужно только говорит, не уставать. Ссудите Мне, говорит, ваш язык, и увидите плод зрелый, собираемый в царские житницы. Поэтому и после того, посылая их, Он говорил: "…се, Я с вами во все дни до скончания века" (Мат. 28:20). Сам Он делал трудное легким, и о чём пророк говорил: " Я пойду пред тобою и горы уровняю…". (Ис. 45:2), - это у апостолов исполнялось осязательно, потому что им предшествовал Христос и облегчал путь. Это объявляя, и великоречивейший Исайя говорил: "всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими" (Ис. 40:4), разумея не горы и холмы, - потому что этого не произошло, - но именем гор называя безрассудных, напыщенных и высокомерных, которых всех смирил Христос смирением, исполненным высоты, и горы сделал равнинами, - применяя к ним название безрассудных не по высоте их мысли, но по бесплодности безумия, чёрствости души и бесчувственности к слову. Как гора не может принести плода, так и безумие; вернее же, не так, но даже гораздо труднее. Гора не может принести плода, а безумие не только не даёт какого-либо плода, но даже существующей делает блеклым и произросший сушит; между тем смиренномудрие не только согревает существующей (плод), но обычно рождает даже не существовавший.

4. К сказанному величайшие примеры - фарисей и мытарь. Тот, войдя с безумием, не только не принёс какого-либо плода, но погубил даже существовавший; а мытарь, будучи простым и не владея ничем добрым, совершает для самого себя преуспеяние, потому что, когда он только посетовал и, наклонившись, счёл самого себя несчастным, возвратился, изобилуя многим оправданием и превзойдя в этом фарисея. Чтобы вы увидели и на самом деле, и узнали на определённых лицах, где Христос смирил гору и холм, пусть обратится наше слово опять к Павлу. Этот делатель палаток, - я охотно вспоминаю часто об его искусстве, чтобы ты знал, что не искусство - укор, но праздность - осуждение и вина, - итак, этот Павел, будучи в Саламине, встретился с некоторым правителем[2] и его волхвом. Двойной утёс - безумие со стороны власти и учение от волхва. И когда он видел, что тот мерзкий и бесстыдный зверь препятствует правителю и разрушает его (Павлово) учение, - послушай, что говорит, исполнившись Святого Духа: "…о, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды!…" (Деян. 13:10)! Дурен не всякий укор, но укор напрасный, - за него и Христос определил наказание, - а делающий это в надлежащее время подражает врачу, режущему в надлежащее время и резаньем устраняющему гниль. Это именно Павел и делает: "…перестанешь ли ты совращать с прямых путей Господних" (ст. 10)? Но он не принимает твоих слов, Павел; употреби какое-либо апостольское решение, отврати язык, загради его уста, останови злой поток. Итак, что он делает? Показывая, что у него война не против людей, говорит: "И ныне вот, рука Господня на тебя…" (ст. 11). Сам, сказавший: "…се, Я с вами во все дни до скончания века" (Mат. 28:20), был тогда и с Павлом, и он (Павел), имея это обещание, призывает Его, считает для себя справедливым сделаться мстителем, применить силу и устранить препятствие. "И ныне вот, рука Господня на тебя…". Сколь велико снисхождение Христа, сколь велико дерзновение Павла - как он поражает (его) приговором, и Христос тотчас соглашается с говорящим! Что значит – "рука Господня"? Сила, поражающая противное. Она была всюду с ними (апостолами), повинуясь с готовностью, делая их дело жатвою, не допуская труда, ни бедствия, но устраивая по Своему. И стал он слепым, "…до времени" (ст. 11). Замечаешь ли мщение в соединении с человеколюбием? Ведь этот приговор - вразумление, а не наказание, - исправление, а не уничтожение. Потому именно он не иссушил руки, не вырвал языка, громко говорившего злые речи, не искалечил ноги, но - самые глаза. Так как он сам этим был исцелён и удалён от греховного пути и гибельного состязания, то и на него налагает такое же врачевство, как бы говоря: и я подвизался в худом, и я видел пред собою смерть; из-за этого я хорошо ослеплён, чтобы видеть лучшее; и к тебе прилагаю это врачевство: ослепляю твои внешние глаза, чтобы открыть твои внутренние очи. Тогда правитель, увидев происшедшее, уверовал. Видишь ли, что гора сделалась равниною, холм смирился, жатва совершена, сжатое приготовлено, зрелый плод собирается и Павел не терпел ни усталости, ни бедствия, но простым словом уловил правителя? Потому Он называет Евангелие жатвою - по быстроте и легкости, какую оно доставляло им.

Так был уловлен и тот евнух, иноземец и иноплеменник, обладавший великим могуществом, - и не было потрачено там даже сколько-нибудь времени, или труда: одновременно он (апостол) взошёл на колесницу и начал наставление; вернее же, до этого восхождения; и удивительно, что иноземец и иноплеменник, напыщенный могуществом, - так как в его руках была немалая власть, - позвал бедного нищего, неизвестного, с которым никогда не виделся и не знался, - его-то и позвал и возвёл (на колесницу) и посадил с собою. Кто это сделал? Тот, кто сказал: "…се, Я с вами во все дни до скончания века", - Он сделал вход весьма желательным и иноземца приготовил к любомудрию, гору смирил и неизвестного сделал (для него) ближе всякого знакомого. Не просто пробегай, не считай это дело простой историей, но подумай о величии преуспеяния. Если теперешние начальники, будучи верующими, воспитываясь в смиренномудрии и ничего не имея варварского, не могут допустить, чтобы - не говорю: неизвестный, странник - но кто-либо из знакомых запросто сел с ними на площади, то как тот (допустил) странника? Не перестану говорить об этом, что именно странника, никогда не виденного, простого, на взгляд ничтожного - его и возвёл, посадил, языку его отдал своё спасение, снизошёл сделаться учеником, и просит, заклинает, умоляет, говоря: "…прошу тебя [сказать]: о ком пророк говорит это…" (Деян. 8:34)? и с большим вниманием принимает, что тот говорит. И не только (принимает), но, приняв, не остался беспечным, не отсрочил, не сказал: возвращусь в свое отечество, увижу друзей, домашних и родственников, - что теперь говорят многие из христиан, призываемых к крещению: возвращусь (говорят они) в своё отечество, увижу жену, увижу детей и моих родственников; в их присутствии, в сопраздновании их со мною, я и воспользуюсь крещением, приобщусь благодати. Но тот иноземец не сказал тогда этих слов, и хотя быль иудеем и научен тщательно наблюдать места, особенно же постоянно ему внушалось наблюдать это место, почему он предпринял и далекое путешествие, чтобы поклониться на том месте, на котором повелел Бог, - он однакож, сразу отвергши весь тот обычай и оставив такое наблюдение, как только было закончено слово, и как увидел он источник возле пути, говорит: "…вот вода; что препятствует мне креститься" (ст. 36)? Видишь ли, что опять жатва совершается? Видишь ли, что нисколько не было потрачено времени, но сразу и земля приняла и пышный колос произвела, и грозде сделался зрелым? "…вот вода", - говорит. Не искал он ни стен, ни золотого потолка, ни заготовки одежд, ни обуви; но так как у него была воля приготовлена, он кипел желанием, был воспламенён ревностью, то тотчас прибёг к благодати, и побуждает учителя поруководствовать его к тайноводству и приобщить к тем бессмертным и страшным тайнам. Поэтому и тот сейчас согласился, одобрив готовность, и крестил его. Значить Он называет Евангелие жатвою - по легкости, какую оно доставляло им. Также и в другом месте говорится, что внимали словам Павла, потому что Господь открыл сердце их внимать словам его. А когда слышишь, что Он горы смиряет, жатву совершает, делает плод зрелым и много облегчает, - не лишай верующих их величайших преуспеяний, потому что Он не насиловал свободу воли, не оскорблял самодовлеемость, но содействовал, помогал, простирал руку, Если бы всё было (делом) Его, то ничто не мешало бы всем спастись; но теперь одно бывает Его, а другое - приступающих; приступающих - пожелать и избрать, выказать от себя много готовности и искренней веры, а Его - доставить дары, сделать слово легко познаваемым и учение ясным, повергнуть семена и помочь слушанию стать зрелым. Итак, помышляя обо всём этом, и мы возьмём Его в труд за добродетель союзником и помощником, привнося всё от себя. Если в деле, соединённом с такою трудностью, Он так легко преуспел не в одном, двух, двадцати городах, но всюду во вселенной, - разумею именно проповедь и учение, - так что вся земля, насколько солнце её озирает, оказалась засеянной и изобилующей прекрасным этим плодом, то вполне очевидно, что и в трудах за добродетель Он будет содействовать нам, если только мы не будем беспечны и холодны, но будем привносить от себя своё - готовность, усердие, желание, мысль, неусыпность, попечение, свободу от житейских дел, искание будущего и каждодневное к нему стремление. Если мы будем доставлять это с тщательностью, то и от Него всё последует, и, когда так будет, мы достигнем небесных благ, - которых да сподобимся все мы достигнуть благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

[1] У Миня эта беседа приурочивается к церкви апостола, как говорится в заголовке, но неизвестно, какого. Маттэи думает определеннее: местом считает церковь апостолов и временем - 30-е июня, когда празднуется память 12-ти апостолов. В доказательство он указывает: 1) на слова святителя: Είς άποστόλων παραγινόμε θαθήκας = мы приходим к гробницам апостолов; 2) исходное для святителя Mат. 9:37 есть только часть церковного чтения Mат. 9:36 – 10:8 (у нас зачало 34-е), - чтения, приуроченного к 30-му июня; по Маттэи, на это чтение святитель намекает словами: τών σήμερον άναγνωσθέντων άψώμεθα = займемся читанным сегодня.— Предварительно беседовал некоторый неизвестный епископ, возраст которого принятым мнением определяется в 52 года.

[2] Так передаём άνθύπατος, оставленное в славянском тексте без перевода. Разумеется чиновник в роде нашего вице-губернатора.

БЕСЕДА 11

Беседа его же, сказанная после того, как предварительно говорил другой, очень старый, - об Елеазаре и семи отроках[1].

1. Как цветиста эта духовная маслина! При своих престарелых ветвях, она принесла нам зрелый плод. Не таковы растения земли, каковы деревья Церкви: те, достигши старости, теряют потом большую часть листьев и, если какой принесут плод, приносят его отцветшим и вялым; а эти, когда достигнут старости, тогда особенно изобилуют плодом. Это именно можно видеть и на говорившем сегодня; потому и я решил молчать: нужно было молодому молчать, в присутствии стольких стариков и умеющих говорить. Так наставляет нас и божественное Писание: когда оно беседует с молодым, говорит: "Говори, юноша, если нужно тебе, едва слова два, когда будешь спрошен, говори главное, многое в немногих словах" (Сир. 33:9,10). Со старцем оно не беседует о таких ограничениях, но, оставив его, позволяет и вне таких пределов состязаться; и опять, дивясь удовольствие от сказываемого, когда сказывается с разумом, (премудрый) так говорит: " Разговор веди ты, старший, — ибо это прилично тебе, — с основательным знанием, и не возбраняй[2] музыки" (ст. 4,5). Что значит: "не возбраняй музыки"? Этим показывает, что не так приятны слушателям флейта, кефара и свирель, как учение старца, предлагаемое с точным знанием. Сравнивая удовольствие с удовольствием, он говорит, что это намного могущественнее того, и это господствует, а то ему уступает; потому и говорит: помешаешь музыки, то есть, не дозволишь ей являться, затемнишь её, закроешь её.

Потому именно и нам нужно было молчать и слушать, а ему говорить и учить; но, - что часто я говорил, это и теперь скажу, - я не переношу ни вашей требовательности, ни принуждения с их стороны (т.е., старших); потому опять приготовляюсь к обычному состязанию, к трудному делу, к речи, пользуясь большим удобством, не вследствие собственной силы, но готовности со стороны вас, слушателей. Ведь и недавно[3] также слово не потонуло, унесшись на такую глубину, и нигде у вас не потерпело крушения, проходя столь широкое море; а причина тому та, что нигде нет скал, ни подводных камней, ни утесов, но всюду море спокойнее пристани; и оно (слово) сопутствовалось до тихой пристани, как бы некоторым ветром, дующим в корму, усердием вашего слушания. Сразу оно и сходило с нашего языка, и все принимали его с распростертыми руками, и хотя в нём было много трудности, - такова именно была природа недавних мыслей, - однакож избытком усердия и напряжением ума вы со всею тщательностью ободряли нас в труде и сделали трудное легким. Вы не дозволили (слову) упасть ни на камень, ни в терние, ни на дорогу, но всё приняли в тучную и плодородную пашню, в глубину вашей души. Потому мы и видим ежедневно, что пышные посевы питаются легкими веяниями (Святого) Духа вместо ветра, и зрелище ежедневно у нас бывает блестящим. Потому именно и сегодня я желал бы заняться остающимся (у меня). Но что я испытываю? Хор Маккавеев стоит пред моими глазами и, осиевая мою мысль блеском своих ран, зовёт нашу речь к своей красоте. Но пусть никто не считает неблаговременным, для слова, что, между тем как день борьбы завтра, мы сегодня плетём венки, и объявляем победный знак до надлежащего времени войны. Ведь если, при совершении браков, брачующиеся и опочивальни устраивают раньше назначенного дня, и украшают свои дома венками и занавесами, то тем более мы будем делать это, так как этот брак духовнее, сочетается не муж с женою, но Бог с душами людей. Потому не погрешил бы кто-нибудь, назвав душу мучеников невестою, невестою духовною, - потому что и они приносят свою кровь в качестве приданого,— приданого никогда неистрачиваемаго. Но время похвал пусть ждёт нас до завтрашнего дня; а сегодня будем исправлять более немощных из наших братий. Так как многие из очень простых, по недостатку своей мысли, увлекаясь врагами Церкви, не имеют надлежащего мнения относительно этих святых, и не считают их в то же время в остальном сонме мучеников, говоря, что они пролили свою кровь не за Христа, но за закон и за писание закона, будучи заколоты за свиное мясо, - вот именно мы исправим эту их мысль, потому что и стыдно было бы совершающим торжество не знать основания торжества.

2. Итак, чтобы, при общей радости всех, не скорбели только болеющие этим, но обнимали бы подвижников неподдельною мыслью и смотрели бы на них чистыми очами, мы поднесём сегодня успокоительное для их мысли, и подготовим к тому, чтобы завтра они пришли на духовное торжество с светлым настроением и чистою мыслью. Я настолько не отказываюсь считать их наряду с остальными мучениками, что даже объявляю их более блестящими. Они подвизались тогда, когда ещё не были сломаны медные врата, ни снят был железный засов, когда ещё грех властвовал, проклятие процветало, крепость диавола стояла и жесток был еще путь такой добродетели. Теперь даже совершенные отроки и много нежных девиц и незамужних всюду во вселенной вооружились против власти смерти; а тогда, до пришествия Христа, даже праведники сильно трепетали. Моисей убежал по этому страху; и Илия из-за этого тайно ушёл в сорокадневный путь; и патриарх Авраам из-за этого советовал своей жене говорить, что "я сестра его, а не жена". И к чему говорить об остальных? Сам Пётр так боялся смерти, что не перенёс угрозы даже привратницы, - потому что страшна она была и недоступна, ещё не были yсечены её жилы, ни могущество её не было уничтожено. Но, однако, эти (Маккавеи) преодолели и побороли её, когда веяло таким страхом от неё. Так как имело уже взойти Солнце правды, то что днём бывает, и тогда произошло. Как для нас является светлое утро, когда ещё не явилось даже солнце, когда ещё не видны бывают лучи, а свет лучей осиевает вселенную издали, - так и тогда произошло. Так как имело придти Солнце правды, - тьма робости, наконец, уничтожилась, хотя Он и не присутствовал ещё по плоти, а был вблизи, в преддверии, и уже касался самых вещей.

Итак, что они выказали много мужества, подвизавшись в такие времена, всякому, конечно, очевидно; а что они получили раны также за Христа, - это я уже попытаюсь показать. За что они страдали, скажи мне? За закон, скажешь, и писание закона. Значит, если бы явился Христос, давший тот закон, - не очевидно ли вполне, что, пострадав за закон, они выказали бы всю ту твердость за Законодателя? Итак, сегодня вот это покажем, - что Христос есть Законодатель. Кто это говорит? Знающий ясно ветхое и новое, - Павел, учитель вселенной. В послании к Коринфянам он так говорит: "Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море; и все ели одну и ту же духовную пищу", - говоря так о манне, - "и все пили одно и то же духовное питие…", - говоря так о воде из камня (1 Кор. 10:1-4). Потом, показывая, что Христос совершал эти чудеса, присоединил: "…ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос " (ст. 4). И естественно: не природа камня изводила воду и те потоки, но сила Христа, поражая камень, заставляла источники истекать. Потому он и назвал камень духовным, и сказал, что он следовал (за ними); чувственный же камень не следует, но находится на одном месте; всюдуприсутствующая и во всём чудотворящая сила - она прорвала и камень. Если иудей не может выносить этих слов, мы победим его собственным его оружием, не беседуя ни о чём из Павла, Петра и Иоанна, но из его пророков, чтобы он знал, что у него дела, а у нас понимание (их).

3. Итак, кто из пророков это говорит, - что Он дал ветхий завет? Освящённый от утробы (матери) Иеремия, сиявший в юности. Где и когда? Слушай его слова, и из сказанного ясно научись. Итак, какие это слова? "Вот наступают дни, говорит Господь…" (Иер. 31:31). Сначала, он вдруг поднимает слушателя, и пробуждает дух слушающих, показывая, что не его это слова, но пославшего его Бога. "Вот наступают дни…". Потом показывает, что он с нами беседует о будущих вещах. Итак, каким образом Он дал ветхий (завет), если беседует о будущем? Подожди и не безпокойся, и тогда ясно увидишь блеск истины. Когда он это говорил, закон был дан и нарушен, а новый ещё нет. Итак, уяснив это в ваших мыслях, примите разрешение недоумений для многих. "Вот наступают дни, говорит Господь…", обозначая настоящее время, "…когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их…" (ст. 31, 32). Спрошу иудея, спрошу немощного брата: кто дал новый завет? Конечно, всякий скажет, что Христос. Итак, Он и ветхий (дал), - потому что сказавши, что "…заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил…", (тем) показал, что Он завещал и тот; итак, обоих заветов один Законодатель. А когда, скажи мне, Он завещал ветхий? "…В тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской…". Смотри, как Он показал и легкость исхода, и Свою нежную любовь, н безопасность тогдашнего изведения, и что все египетские чудеса совершал Он. Тем, что Он сказал: "…когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской…", обозначил все чудеса, - потому что тот исход был по необычайным знамениям. И "…тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь". Итак, отсюда очевидно, что один Законодатель ветхого и нового завета. Здесь, если кто тщательно вникнет в сказанное, - увидит, что оно полно немалого затруднения, - потому что, говоря о причине, по которой Он намерен давать другой завет, назвал его новым, то есть, необычным: "Я заключу", - говорит, - "…новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их…; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь". И потому, нужно было, чтобы они были наказаны, понесли крайнее возмездие и подверглись тяжкому мщению, - за то, что, вкусив столько чудес и получив закон, они нисколько не сделались лучшими. Но Он не требует от них возмездия, но обещает даже больше прежнего. Итак, сегодня следовало бы присоединить решение и этого затруднения; но так как у нас слово стремится к другому, и мы желаем воспитывать вас так, чтобы не всё от нас учиться, но находить и самим кое-что, -оставляю это для вас, - ищите и найдите. Если увидим, что искали, но не нашли, - тогда и сами протянем руку; а чтобы нахождение сделалось для вас легче, я уже скажу вам наперёд апостольские места, в которых особенно можно найти сокровище и решение этого затруднения, - именно, он (апостол) рассмотрел этот предмет и разрешил в посланиях к Римлянам, Галатам и Евреям. Те, которые трудолюбивы, в состоянии будут найти это решение, обратившись к посланиям, если в промежуточные эти дни вы не предадитесь неуместным собраниям, ни глупой болтовне, но будете отыскивать сокровище с настойчивою заботою о сказанном. Оставив пока это нерешённым, приступим к следующему далее. А что это следующее? "Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: "познайте Господа", ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более" (ст. 33, 34). Сказав о ветхом завете, который Он дал, сказав и о новом, который Он намерен дать, Он описывает также красоту его, показывает черты его и полагает друг за другом признаки, чтобы ты знал, как велико различие нового в отношении ветхого, - различие, не противоположность, - как велико преимущество, как велик блеск, как велико сияние даров и благодати.

4. Итак, в чём черты нового? "…Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его". Ветхий закон был написан на каменных скрижалях, и, когда первые скрижали были разбиты, Моисей иссёк опять другие и, там начертав письмена, сошёл со скрижалями, по природе сродными безчувствию принимающих. А новый не так, - потому что не были иссечены скрижали, когда давался новый завет, - но как и каким образом? Слушай повествующего Луку: "При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе", - говорит - "И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать" (Деян. 2:1-4). Видишь ли, как пророк ясно предвозвестил это издавна, сказав: "…Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его". Благодать Духа, данная Богом, чтобы она обитала в мыслях их, сделала их живыми столпами[4] ... и прикрывает мысль эту Своею славою; потому и говорил (апостол), что он послан был проповедывать "…не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова" (1 Кор. 1:17), - и опять: "…Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие" (ст. 20)? - здесь всюду говорить о крести. "Ибо", - говорит", - "и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость; потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков" (ст. 22-25); глупым Божиим и немощным Божиим он называет крест, не потому, что это глупо - что мудрее его? - и не потому, что немощно - что сильнее его? - но выражает мнение неверующих, которое они имели относительно этого предмета. Потому и выше он говорил: "…слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, - сила Божия" (ст. 18). Но должно заимствовать суждение о предметах не от погибающих, - а то ведь больные считают горьким даже мёд, но это вина болезни, а не приговор мёду. Так именно и крест для внешних кажется глупым делом, но он не таков в действительности. Потом, показывая, что (крест) не только не есть глупое, но даже очень мудрое дело, и не только не немощное, но даже очень сильное, - он сравнивает преуспеяния его и с творением, и с ветхим (заветом), и с внешнею мудростью, и показывает, что чего не нашла ни внутренняя мудрость, или внешняя, чему не научились многие из людей из творения, в чём не попользовались от ветхого, в этом имело силу кажущееся глупым и немощным, - кажущееся, не таковое в действительности. Поэтому он, обладая доказательством из самых дел, выходит с большим дерзновением на борьбу -прежде всего против внешней мудрости, и говорит: "Где мудрец" (ст. 20)? Что значит: "Где мудрец"? Он как бы говорил: где учения философов? Где ораторов? Где учёных? Где писателей? Исчезли все, погибли и упразднились. Так была блестяща победа, что даже в конце они не являются. Потому, когда они так исчезли из виду и были развеяны как бы некоторая пыль, он так спрашивает и говорит: "Где мудрец"? Явился крест, и всё то было разрушено; раздался голос проповеди, и рассеялось легче паутины. "Где мудрец"? Где хвастливость речей? Где красота красноречия? Где сила хитрых умозаключений? Где стремительность слов? Где острота языка? Где собрания и заседания? Все это рассеяно, погибло, истреблено, исчезло и обратило тыл. "где книжник"? Где, говорит, (дела) иудеев? Проповедь и ими овладела и, как солнце, покрыла тень. В чём столько времени в одном народ был безсилен законе, - в этом, с большим изобилием, всюду преуспел крест, уничтожив грехи, даровав оправдание, приготовив святых людей, наставив в богознании, став руководителем на небо. Потом, оставив иудейское, опять возвращается к эллинскому: "где совопросник века сего"? Здесь он намекает на еретиков и умозаключателей, которые до этого были острие меча, а когда явился крест, были поражены легче всякой глины. "…Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие"? Опять вооружается против эллинской мудрости. Что значит: обуи (Этим словом) показал, что она глупа; и действительно (такова) она была. И их "и грехов их" и беззаконий их "не воспомяну более" (Иер. 31:34). Пророк описывает нам блеск ветхого (завета); а апостол сопоставляет тот и другой, так как он боролся с иудеями; сказав выше: "…не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца", Здесь (говорит): "…не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит" (2 Кор. 3:3, 6).

5. Некто собирал дрова в субботу, и был побит камнями (Числ. 15:32, 36). Видишь ли, как буква убивает, то есть, закон наказывал? А знаешь ли, как Дух животворит? Входит некто, исполненный множества зол - кто распутничал, хищничал, был любостяжателем, прелюбодействовал, достиг всякого порока, уже умерщвлён был грехом; берёт его благодать Духа в купель, - и распутника делает сыном Божиим, умерщвленного грехом рождает для жизни. Это значит: "…а дух животворит". Как животворит? Не требуя отчета в прегрешениях, по пророку: "…прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более". Спроси опять иудея: где так было в законе? Но он не сможет указать. И собиравший дрова побивался камнями, и блудница сожигалась, и Моисей лишился земли обетования за один грех; а при благодати, совершившие неисчислимые ужасы рождаются в жизнь, вкусив крещения, и от них не требуется никакого возмездия за прегрешения. Потому и Павел говорил: "…Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники - Царства Божия не наследуют. И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего" (1 Кор. 2:9-11). Видишь ли, как блещет пророческое, - что "…прощу беззакония их…", - как сияет апостольское, - что "…дух животворит"? Желаешь ли знать также другое, - апостола Павла, говорящего, как в короткое время он прошёл всю вселенную? Выслушай, что он говорит: "…благовествование Христово распространено мною от Иерусалима и окрестности до Иллирика"; и опять: "Ныне же, не имея [такого] места в сих странах, а с давних лет имея желание придти к вам, как только предприму путь в Испанию, приду к вам. Ибо надеюсь, что, проходя, увижусь с вами и что вы проводите меня туда, как скоро наслажусь [общением] с вами, хотя отчасти" (Рим. 15:19,23,24). А если один апостол в короткое время прошёл большую часть вселенной, -подумай, как уловили ее всю также друпе. Потому и говорил онъ: Ев ангелы проповъданнаго "…всей твари поднебесной…" (Колос. 1:23), - объясняя пророческое: "…все сами будут знать Меня, от малого до большого". Но, что Христос, дал закон, - из этого очевидно; и что, будучи закланы за закон, они проливали свою кровь за Законодателя, - и это ясно. Прошу, наконец, вашу любовь придти на торжество с большою готовностью; устремитесь к ранам мучеников, как пчёлы из ульев, и уважьте их мучения, нисколько не боясь длинного пути. Ведь если старец Елеазар пренебрёг огнём, и мать тех блаженных перенесла столько мук в крайней старости, то чем вы сможете оправдаться, чем извиниться, не пройдя для созерцания той борьбы даже небольшого расстояния?..[5].

[1] Произнесена была святителем накануне дня памяти мучеников Маккавеев, который тогда праздновался также 1 августа. Говоривший предварительно - неизвестен.

[2] В Библии: καί έμ ποδίσης== и не возбрани.

[3] Неизвестно, какая это была беседа.

[4] Некоторый пропуск в тексте.

[5] Эта беседа не имеет обычного заключения.

На слова: "В начале было Слово…" (Ин. 1:1) и прочее; и что Дух испытует глубины Божия (1 Кор. 2:10); и о новопросвещённых, и против еретиков [1].

1. Вчера наше слово прекратилось на созерцании великого орла, орла поистине великого, превзошедшего духом небо и премирныя силы и начавшего (проповедь) от самой вершины всего. Иоанн проповедал нам прежде (других): "В начале было Слово…" (Ин. 1:1), и любомудрствовал о несотворенной природе; он превзошёл всякое творение больше всякого орла, превзошёл также голос всякого грома, один он проповедуя вечное и премирное любомудрие. Гром, возлюбленные, и устрашает и орошает; орошает через облака, устрашает и поражает через звук. И голос Иоанна имеет эти стороны: орошает Церковь, а поражает скопище еретиков. Когда они говорят пустое, - когда, узнав о Сущем, осмеливаются назвать (Его) как несущее, - когда враждебно выдвигают человеческое рассуждение против божественного Писания, - тогда Иоанн восклицает сначала: было, потом: не был [2]. "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог" - (говорит), поражая этим голосом врагов, как и Давид свидетельствует и говорит: "От прещения Твоего бегут они, от гласа грома Твоего быстро уходят" (Пс. 103:7). "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог". Так как рождение слова безстрастно, то он называет (Его) Словом, чтобы посредством принадлежащего тебе научить тебя тому, что выше тебя, а именно - что как ум, рождая слово, рождает не по страсти, не рассекается, не расплывается и ничего другого телесного не терпит, так и божественное и безстрастное рождение неизреченно и необъятно, не рассекается, не разделяется, только у нечестивых и неверующих еретиков худо рассекается, а у благочестивых прекрасно соединяется. Почему евангелист устранил это, и не сказал: в начале был Сын? Чтобы название Сына не ввело рождения по страсти; но он называет Его Словом, чтобы представить безстрастие рождения. А чтобы ты не подумал о произносимом слове, он прибавил: "…и Слово было Бог", - чтобы по слову ты мыслил о безстрастии, по Богу - о достоинстве. Потом, рассказав сначала о Его рождении, также прибавляет могущественное достоинство Его миротворения: "Все чрез Него начало быть…" (ст. 3), все происшедшее, а не как еретики осмеливаются понимать, в этом выражении и поклоняемого Духа, говоря: "Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть" в Нём. Значит, если что было в Нём, то не несотворённая природа Духа. Но сказано: всё, говорит (еретик). Однако выражение: всё не обнимает несотворенную природу с сотворенной. Если, следуя этому выражению: всё, ты посягнул на святую природу, то, когда услышишь Господа, говорящего: "Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники" (Ин. 10:8), - что ты сможешь сказать? Ужели назовешь Моисея разбойником, и пророков назовешь ворами потому, что (Господь) говорит: "Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники"? Смысл устанавливает различие - и о ком слово, и к кому. И теперь слово о миротворении, -говорится, что через Него произошло миротворение, а не сущность Духа, знающая Божие так, как дух человека то, что в нём, согласно словам Павла: никто не знает, "Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем" (1 Кор. 2:11). Итак, если дух мой чужд моей природы, то и Дух Божий чужд божественной природы, потому что говорит (апостол): "Дух все проницает, и глубины Божии" (ст. 10). Но еретик слышит: "проницает", а смысл худо понимает. Если бы, говорит он, Дух знал что в Боге, - Он не испытывал бы; это испытание свидетельствует об Его незнании. Итак, если испытание Духом святым глубин Божиих ведёт к обвинению Его в незнании, то, когда увидишь, что Бог испытывает сердца людей, - обвинишь ли Его в незнании? Послушай, что говорит Павел: как о Духе он сказал: "Дух все проницает, и глубины Божии", так и о Боге любомудрствуя, говорит: "Испытующий же сердца знает, какая мысль у Духа…" (Рим. 8:27). Следовательно, если Бог испытывает, не зная, то и Дух, не зная, испытывает. Но, чтобы тебе известно было, что испытывание принадлежит не незнающему, но знающему, он прибавил: "Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия" (1 Кор. 2:11), - и Духу приписывает знание, именно не восприятие из природы, но познание из природы.

2. Итак, не разделяй нераздельной природы, не рассекай неделимой сущности; лучше тщательно познавай могущество. Един есть называемый и Отцом, и Сыном, и Святым Духом. Сын говорит о Своём Отце: "…отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы…" (Mф. 26:64), - и, назвав силою, Он поставил (этим) славу Его, чтобы ты дивился этой мысли. Поэтому, называя Бога Отца силою, Он сказал, говоря к Каиафе: "…отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы…". Итак, Отец - сила; также Сын - сила, как говорит Павел: "а мы проповедуем Христа…, Божию силу и Божию премудрость" (1 Кор. 1:23,24); также Дух Святой - сила, почему Спаситель говорит ученикам: оставайтесь в Иерусалиме, "…доколе не облечетесь силою свыше" (Лук. 24:49). Итак, зная, возлюбленный, что эта сила одинакова в Отце, Сыне и Святом Духе, содержи веру непоколебимо; не разделяй необъятной славы, но признавай свои обязательства, принятые при просвещении; взирай на сынов благодати, процветших через великого первосвященника, - взирай на детей света, прибегших к проповедникам света, - потому что возрождённым через просвещение должно прибегать к возродившим вселенную. Скажем и мы с пророком и апостолами: "Возведи очи твои и посмотри вокруг: все они собираются, идут к тебе; сыновья твои" (Ис. 60:4); и опять: "Живу Я! говорит Господь, - всеми ими ты облечешься, как убранством, и нарядишься ими, как невеста" (Ис. 49:18). Итак, сегодня Исаия предстоит, говоря множеству просвещённых, рожденных от Святого Духа, вместе и обновлённых, измененных в одно мгновение, претворённых из земного состояния в небесный образ, - изумляется Исаия, говоря: "Кто слыхал таковое? кто видал подобное этому? возникала ли страна в один день? рождался ли народ в один раз, как Сион, едва начал родами мучиться, родил сынов своих" (Ис. 66:8)? Быстро возрождение от Духа; не ждёт оно времени, не служит рабом для сроков и поколений, но вместе желает, вместе и рождает возрождаемого. Прилично было сынам света проходить всю площадь с пышностью, прославлять и возглашать о Нём, сошедшем из-за них на землю, чтобы возвести к Себе на небо всю вселенную. Христос сошёл с небес; сошёл, не удалясь от небес, взошёл, не удалясь от земли, - потому что ни сошедши, Он не оставил пустыми небеса, ни взошедши, не оставил землю без Своего господства. Прилично было сынам света носить всюду на площади светильник слова; таинство не оскорблялось, не безчестился знак истины на новопросвещённых. Также прилично было им на улицах петь, - потому что "Премудрость возглашает на улице, на площадях возвышает голос свой, в главных местах собраний проповедует, при входах в городские ворота говорит…" (Прит. 1:20,21). Будем очищать воздух, который оскверняли блудные песни, некогда порочили крики нечестивых и вопли совершавших демонские скверны. И воздух, и земля, и небо очищены словом света. Как стенают небо и земля, при нечестии нечестивых, так опять радуются, при праведности преуспевающих; действительно, когда согрешает человек, негодует небо, негодует и земля, как говорит Иepeмия: "Подивитесь сему, небеса, и содрогнитесь, и ужаснитесь…" земля, потому что "…два зла сделал народ Мой…" (Иер. 2:12,13). Видишь ли, как содрогаются небо и земля, когда согрешают люди? А когда они претворяют самих себя на благочестие, -слушай, что говорит пророк: "Радуйтесь, небеса, и веселись, земля, и восклицайте, горы, от радости; ибо утешил Господь народ Свой и помиловал страдальцев Своих" (Ис. 49:13). Пусть говорит также Церковь, красующаяся стольким сонмом и народом: я была некогда оставлена одинокою, а эти где были у меня? Я бездетна и вдова, а этих кто мне родил? Пусть говорят к Богу также дети Церкви, соединяемые в это множество, голосом пророков: "…тесно для меня место; уступи мне, чтобы я мог жить" (ст.20). Когда процветали (дела) заблуждения, когда пастбище ереси распространялось по этому городу, -были погублены дети Церкви; и, как саранча, напав на поднебесную (землю), уничтожаешь плоды её, так гибельное учение уничтожало плоды истинного учения и благочестия. Но сегодня, возлюбленные, отвергнуто гибельное учение, и вошла спасительная благодать, возрождающая народ, и говорящая ему: теперь "воздам вам за те годы…" плодов, которые "…пожирали саранча, черви, жуки и гусеница…" (Иоил. 2:25). Зачем, еретик, ты соревнуешь с иудеями, чтобы скрыть славу Единородного? Они скрыли воскресение, насколько от них (зависало); а ты скрываешь божественность, насколько от тебя (зависит). Но ни за ними нет истины, ни ты не понимаешь благочестия. Слушай пророка, говорящего: "Покрыло небеса величие Его, и славою Его наполнилась земля" (Авв. 3:3). Хваления, не овладения; веры, а не испытывания; любви, а не исследования. Мы были научены не исследовать, но были наставлены веровать; веруя, просвещаемся, - не любопытствуя, принимаем крещение. Пусть тебя не обольщают собрания еретиков, потому что у них крещение - не просвещение; они принимают крещение телом, а душою не просвещаются. Как и Симон был крещён, но не просвещён, равно такими же оказываются и они. Итак, да ликует дух апостолов, уловивший духовною сетью этот многий народ через Святого Духа. Теперь на наших глазах исполнился пророческий голос: в последние дни, говорит Господь, "…не будут говорить более: "ковчег завета Господня"; то есть, древнее служение, и "он и на ум не придет, и не вспомнят о нем, и не будут приходить к нему, и его уже не будет" (Иер. 3:16). Почему? Потому что "Я пошлю…" многих ловцов и "…рыболовов" (Иер. 16:16). Он описал ветхий кивот, и ввёл негибнущий кивот Церкви. "Я пошлю…" многих ловцов и "…рыболовов". О, дивная ловитва! Уловленный вчера уловляет сегодня; исполнена земля славы Христа, и исполнены веры пределы вселенной. Итак, не оскорбляй достоинство из-за домоправления. От иудеев вышло слово, что воскресение было продано, и вышло слово, что ученики Его украли Его. Итак, они объявили смертный приговор против Его тела, а призывают к богословию о Нём, насколько от них (зависит). Но у них сегодня в обращении заблуждение, а в Церкви проповедуется вечная жизнь. И, если угодно, у тебя есть также древни образ: как Иосиф, когда его братья устроили против него козни, оплакивался сильно Иаковом и его домом, но в Египте был жив и царствовал, - он оплакивался Иаковом, как мёртвый, а живым царствовал в Египте, - так и теперь Он считается мёртвым синагогою и безумием еретиков, - уничтожающие веру и вводящие исследование умерщвляют богословие, а у нас Он царствует живым и Ему поклоняются по достоинству. Но в действительности крепко слово Божие, непобедимо учение апостолов, так что не напрасно трудился голос Павла, содействовавшего истине. Ты однако же, блаженный Павел, побуждаемый за истину, скажи, вознегодуй за веру, скажи в негодовании еретикам: откуда вы научились аристотелевскому? Кто предпочёл Платона Евангелиям? Кто отверг проповедь веры, и ввёл неверующее исследование? Где ты узнал: нерождённый и рожденный? Ты оставил Отца, отверг название Сына, счёл недостойным достоинство Духа, обращаешься к человеческим словам. Хорошо говорил Иеремия: "Не стало у них истины, она отнята от уст их" (Иер. 7:28). Что сказал Петр, и был ублажен? "…Ты - Христос, Сын Бога Живаго" (Mф. 16:16). Не сказал он: ты рождение нерождённого, но - "…Ты - Христос, Сын Бога Живаго". Когда Отец открывал ему мудрость, неужели он не умел понять? Неужели Христос не мог сказать апостолам, когда повелел им крестить: отправившись, крестите народы во имя нерождённого и рождённого? Но он (Петр) нашёл имя мудрее таинственных преданий. Ты описываешь божественное, уничтожаешь веру и вводишь исследование; но страшись, враг: Пётр владеет ключами; он получил ключи, когда сказал: "…Ты - Христос, Сын Бога Живаго". Которых увидит Пётр называющими Сыном, тем открывает дверь царства; а которых найдёт называющими творением и богохульствующими, от тех закрывает дверь Церкви. Он получил ключи не прежде, чем сказал: "…Ты - Христос, Сын Бога Живаго"; тогда и он слышит от Него: "…блажен ты, Симон, сын Ионин… …дам тебе ключи Царства Небесного…" (Mф. 16:18,19). После исповедания - власть; после веры - передача Церкви и царства.

3. Но одни выступают против Сына, другие восстают против Святого Духа; никакой пользы, когда Христа признают, и Духа Святого отвергают; равно никакой пользы, когда признают Отца, и Сына отвергают. иудеи также признают Отца, отрицая Сына, и у них нет вечной жизни. Презирающий славу Сына не принимается Отцом. Тщательно вникни: и друзья Иова собрались для Бога, но осудили Иова; а Бог не одобрил даже содействовавших Ему, но говорит: зачем вы говорили против раба моего, Иова (Иов. 42:7)? Если Он не принял друзей, говоривших против Иова и славивших Его, то примет ли когда-нибудь отвергающих Сына и признающих Его. Ни в каком случае, - потому что "Ненавидящий Меня", - говорит, - "ненавидит и Отца моего" (Ин. 15:23). Одинаково, как Отец не принимает чести для Себя, когда Сын отвергается, - так ни Отец и Сын, когда отвергается Святой Дух. Павел нашёл получивших начало от еретических плевел, но ещё без дерзновения. В Ефесе Азийском он находит некоторых крещённых, и говорит им: "…приняли ли вы Святаго Духа, уверовав"? А они сказали: "…мы даже и не слыхали, есть ли Дух Святый". Потом доблестный голос: "…во что же вы крестились" (Деян. 19:2,3)? Пусть Пётр и Павел наставят Церковь, чтобы не сплетались еретические исследования. Откуда ненавистное название Евномия? Откуда еретические смена? Подлинно, погибла истина у нечестивых, и возобладало аристотелевское учение. Ты постигаешь пределы человеческой природы в божественной (природе) и не рождённом, и называешь (Его) рождённым? Но чем же, говорит, ты называешь Отца? Называю нерожденным, но не как ты; называю Отца нерожденным, потому что Он не был рождён. Но называю также нерождённым Адама, потому что он не был рождён, а создан. Не изумляй слушателей: это выдумки; нерождён Отец, и многое другое нерожденно. Потому, всё, что не родилось, называется нерождённым; также всё делающееся, но ещё не сделавшееся, называется нерождённым; воскресение мёртвых нерожденно теперь, потому что оно делается, но ещё не сделалось, не приготовлено, ещё не родилось. Нерождённым называется также то, что не сделано, и что не должно быть сделано когда-либо, каково многое нерождённое; так пророки и, в частности, Даниил говорит: "…видел я в ночном видении моем, …четыре больших зверя вышли из моря… Первый - как лев, но у него крылья орлиные…" (Дан. 7:2-4). Где ты, скажи мне, видел зверя, львицу, с таким устройством? Где видел зверя, с железными когтями и медными зубами? Это пророк изобразил согласно видению; (такого) не было и не бывает, этот зверь есть нерождённый, никогда не бывший, (зверь) лишь по имени. Какие это были жёны с крыльями, которых видел Захария и "…крылья у них как крылья аиста" (Зах. 5:9)? Где ты видел барса с крыльями? Все это рассказывает блаженный Даниил. Или, где ты видел статую, устроенную из золота, серебра, меди, железа и глины, какую видел Даниил? Каждое из этого нерожденно, потому что не было, а изображено, как измышление и видение. Итак, не думай, что ты доставляешь Отцу нечто очень приятное, когда называешь Его не рождённым, - так как многое также другое нерождённое называется нерождённым. Знаю, что это слово глубоко; но я дошёл и до этих мест, чтобы обличить еретическое нечестие. Называется также человек нерождённым, если он нерождён. Но если он не был рождён, скажешь, то почему (так) называется? Покажу тебе человека нерождённого: Спаситель говорит об Иуде предателе: "…горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться" (Mф. 26:24). А как ему было бы хорошо? Ведь несуществующему ничто не приносит ни пользы, ни вреда. И Соломон ублажает нерождённого человека, говоря так: счастлив умерший больше, чем живущий, "…а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал" (Екк. 4:2,3). Но каким образом он блажен, если не был рождён? Обрати внимание на имена нерождённой природы. Он назвал блаженным человека нерождённого, и даже несоставленного, - так что название нерождённого не объясняет божественной природы; и не обозначает, как ты говоришь, нерождённой сущности, и не приносит чести Отцу; у пророка есть и другие имена нерождённых и рождённых, как доказано раньше, но они указывают только на несуществующее. Но скажем им с Давидом: "Поведали мне законопреступники (свои) рассуждения, но это - не закон Твой, Господи" (Пс. 118:85). Прими Петров голос, Павлово учение: "…Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный во веки, аминь" (Рим. 9:5). Святой Дух да будет покланяем, воспеваем, славим. Из божественного Писания мы богословствуем, - желают ли враги, или нет; свидетельствует мне и Павел, говоря: " Разве не знаете, что вы храм Божий", и кто обитатель (1 Кор. 3:16)? и: "Дух Божий живет в вас". Итак, иное храм, и иной обитающий. Не слышал ли ты Петра, который сказал: "Анания! Для чего [ты допустил] сатане вложить в сердце твое [мысль] солгать Духу Святому…" ? и прибавил: "Ты солгал не человекам, а Богу" (Деян. 5:3,4). Но еретики говорят: он не назвал Духа Богом, а (сказал лишь), что Дух был послан от Бога: оскорбляющей Духа, говорят, оскорбляет Бога, пославшего Духа. Но, о, неразумный и несмысленный! - а для безбожника нет никакого другого более подходящего названия, как неразумный: "Сказал безумец в сердце своем: "нет Бога"" (Пс. 13:1), - он не сказал так, как ты полагаешь. Если бы оскорбление Духа восходило к Богу, как пославшему, нужно было бы сказать: не Духу ты солгал, но Богу. Но этого достаточно; должно уподобить апостольскому хору Святую Троицу, о Которой Отец возвещает. Троица апостолов - свидетель небесной Троицы. Итак, возвеселимся в чистоте и скажем: "…у оставленной гораздо более детей, нежели у имеющей мужа" (Ис. 54:1), или - нежели всякая ересь, имеющая учителем человека, а не Бога. Молитвами и ходатайством общего отца и учителя, да пребудем все мы вместе с апостолами и мучениками в православной вере, во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава и держава со Отцом и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] У Миня эта беседа относится к разряду dubia (сомнительных), так что с решительностью не усвояется даже еп. Севериану. Предполагается, что неизвестный оратор говорил в Константинополе, скоро по изгнании оттуда императором Федосием Великим аномеев (еретиков, учивших о неподобосущии Сына Отцу). Изгнание было в 380 году; оратор мог говорить в 381 году. В конце оратор намекает на некоего отца, невидимому, епископа. Думают, что здесь разумеется св. Григорий Назианзин (Богослов), отказавшийся тогда от столичной кафедры ради церковного мира. Он умер в 390 году.

[2] Было относится к Слову Божию, а не был - к И. Крестителю.

Его же, о кротости[1].

I. Думаю, все вы ясно знаете, что прилично разумно слушающим слова Божии упражняться в хороших нравах и добродетельных обычаях. Чем особенно отличаются рабы Христовы от незнающих истины, так это тем, что они живут по добросердечию и делают свою жизнь достойною благочестия. Ничего нет неестественного, если незнающие Христа порочны и негодны по своему обычаю; а раб Христов пусть более называется по кротости нрава, чем по имени, положенному на него его родителями. Не столько Бог любит род человеческий за девство, за пост, за презрение имущества, за готовность простирать руку нуждающимся, сколько за кротость и благопорядок в нравах; даже готовность помогать нуждающимся у всех любящих Христа ни откуда больше происходить, как только от добросердечия. И как потоки из источников, так попечение о нищих (проистекает) из кротости права. Всякий добрый и кроткий легко привлекается к человеколюбию, и не может перенести пренебрежение к находящимся в нужде, считая бедность других несчастием для самого себя. Зависть хуже всего; а добрый и кроткий муж не допускает в свою душу этой злой болезни, но, при виде братьев, пользующихся хорошей славой, сорадуется и желает счастья, считая хорошую славу других хорошею славою для самого себя, почитая достояние друзей общим, сорадуясь им в добром, скорбя с ними в печали. Таковы дары кротости, такова жизнь живущих добротою: кроткий - отец сирот, заступник вдов, попечитель о бедности, помощник обижаемым, всюду правдив. Живущий кротостью почтенен - и отец для сына, и сын для отца, и раб для господина, и ничто другое не помогает столько господину пользоваться благосклонностью рабов: когда они видят его радующимся добру и относящимся ко всем кротко, - высоко ценят и удивляются, считая (его) более отцом, чем господином и обладателем.

Вот мы, по нашим силам, тщательно исследуем, сколько для добрых происходит блага из кротости их нравов. Кроткий любезен для видящих, любезен и для знающих по слуху; нет никого, кто бы, слыша, что хвалят человека за кротость, не пожелал на него взглянуть, приветствовать и постоянно видеть, извлекая отчасти для себя пользу из такой дружбы. И если какие-нибудь друг с другом поссорятся из-за имущества, они спешат к доброму и кроткому, думая, что всякий спор и тяжба разрешатся скоро по его доброте. И если случится, что люди злорадствуют друг к другу, - кротость судьи пристыжает, так что легко увлекающиеся гневом и яростью делаются кроткими. А если некоторые, желая приводить ссорящихся к дружбе, сами себя покажут иными, то к ним не может явиться уважения, - потому что в каждом деле, думаю, убедителен тот советник, который прежде вех берётся за действия, держаться которых он советует. Итак, когда учитель доброты является первым утверждающим свои наставления, - он, как только появляется, укрощает даже беснующихся, и совсем ему не нужны внушения и слова, он вводит мир, прежде чем что-либо произнесёт. И как луч солнца, появившись, быстро прогоняет тьму, так добрый и кроткий быстро изменяет смущение и ссору в мир и тишину. Следует также и то заметить, что только о мирных по нраву Христос говорит, что они сыны Божии (Mф. 5:9). Итак, за что Он предоставил участие в собственном Своём названии только добрым? За то, что только становящийся между другими виновником дружбы и мира подражает по силе Сыну Божию. Он, как Бог и Господь всего, явившись к нам через Свою божественную плоть, соединил в любви святых ангелов и людей, бывших в неприязни; а добрый человек убеждает братьев, родственников и домашних, стоящих друг к другу в неприязни, - почтить законы Божии и, отбросив вражду, любить друг друга, по божественному повелению. И что в теле нашем жилы, то добрый человек в доме, церкви и городе. Павел обычно называет братьев телом и членами друг друга (Еф. 4:25); приводящий к любви разделившихся и ссорящихся подтверждает слово Павла, убеждая всех не забывать своих членов, и не поедать друг друга. Итак, истинно то слово, - что становящейся виновником мира между братьями, сближающей и соединяющей разделившихся и ссорящихся друг с другом, имеет ту же самую силу в церкви, доме и городе, какую имеют в теле жилы. Каждый получает эту силу над другими, когда он сам первый является живущим по добру; а легко увлекающейся гневом может показаться смешным для многих, когда будет стараться делать кроткими раздражающихся. Что может быть хуже людей, служащих рабами греху? Кто, видя такого, не отвращает своих глаз? Гневный муж неприятен для встречных, неприятен для соседей, и, если будет поставлен в нужду относительно денег, не легко добудет облегчителей бедности; он общий враг и граждан, и пришельцев, когда шумит и кричит, наносить удары встречным, говорит возможное и невозможное; у такого взор отуманивается, лицо вздувается, язык неистовствует, руки легко поднимаются на всё, такой делает свойственное одержимому демоном, и иной, видя человека в ярости, может недоумевать - демон ли преследует несчастного, или сам по себе он увлекся в такое безумие. Гнев - послушный демон, самопроизвольное безумие, отсутствие мозгов; раздражающийся - игрушка диавола, мастерская демонов, служитель, достойный их злости. Скажи мне, чего особенно желают демоны, чтобы люди делали? Не того ли, чтобы оскорбляли родителей? Чтобы возлагали на родивших свои скверные руки? Чтобы злословили Бога? Всё это дела раздражающихся, так что ярость легко делается у поработившихся гневу и виновницей нечестия. Предавшие самих себя ярости не могут даже скоро сдерживать самих себя; но, как в ненастье и морскую бурю, при отсутствии кормчего, волны, овладевая оставленным кораблём, быстро потопляют его, так и ярость, точно какая гроза и упавшее на душу ненастье, быстро делает поработившегося ей безумным и помешанным. Итак, что же? (Дело) доброжелательных людей - заранее останавливать эту болезнь, удерживать душу и успокаивать ярость увещаниями Писания, прежде чем увлечься гневом. Если звери легко уступают заклинаниям чародеев, - чему удивляешься, что слова Христа быстро изменяют дикую душу в тихую и уравновешенную? "Всякое раздражение и ярость", - говорит (апостол), - "и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга" - если кто-нибудь будет иметь укор к кому-нибудь, - "как и Бог во Христе простил вас. Итак, подражайте Богу…" (Еф. 4:31,32; 5:1). Видите ли, каков кроткий? Подражателем кого он называется? Не ангелов, не архангелов, но Владыки всех. Хотя и они - кротчайшие и исполнены всякой добродетели, однако Павел назвал кротких соревнователями Божиими, чтобы величием этой чести наставить слушающих быть кротчайшими, чтобы всякий, оскорбляемый или терпящий что-нибудь иное ужасное, переносил поношения кротко, и удерживался бы от гнева, как имеющий следовать Богу, в воздержании от гнева. В чём именно (дело) Божие? Он свыше всё видит и слышит, а много обид в том, что говорится и делается на земле. Есть некоторые, дошедшие в нечестии до того, что даже Бога злословят, когда опечалятся чем-либо в своих делах, и, смотря на небо, не удерживаются ни от какого слова; а Бог переносит, и не мстит, имея столько силы для отмщения нечестивым. Если бы Бог наказывал всех согрешающих, очень мало было бы спасающихся, ни живых не было бы достаточно для погребения. Потому Давид говорит: "Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, - Господи! кто устоит? Но у Тебя прощение…" (Пс. 129:3,4). Теперь же и в этом самом Бог показывает Своё человеколюбие, - что Он не наказывает даже по справедливости. Итак, кто желает быть подобным Богу, пусть будет, по силе человеческой, кротким и смирным, и пусть благородно переносит, когда будет терпеть что-либо ужасное от посторонних. "Любите", - говорит (Господь), - "врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас…", "…да будете…" подобны Отцу вашему, - "…ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных" (Лук. 6:27; Mф. 5:44,45).

Итак, много есть добродетелей, приличествующих христианским мужам, но больше всех кротость, потому что только сияющих ею Христос называет ревнителями Божиими. Нам следует, когда оскорбит кто-либо, или ударит, или сделает другое что ужасное, переносить всё благородно с спокойною душою, помышляя о том, что кротость делает подражателями Богу. И сам Владыка и Спаситель наш, будучи оскорбляем, получая удары, подвергаясь пригвождению, распятие на кресте, кротко перенёс иудейское безумие, и не отмстил, имя столько силы для отмщения нечестивым, но показал Свою силу в сотрясении земли, воскресении мёртвых, сокрытии солнца и обращении дня в ночь, а кротость и человеколюбие в том, что не наказал никого из нечестивых, - чтобы знали все нечестивые, поднимавшие руки на Владыку, что так легко потрясши землю и повелевший солнцу сразу сделаться невидимым легко бы наказал безумцев; теперь же, так как Он смирен и кротко переносит безумие нечестивых, не только сам кротко претерпел распинающих, злословящих, но даже умолял Отца не употреблять против нечестивых небесных стрел. Итак, когда к тебе, терпящему что-либо ужасное и невыносимое, подступят гнев и ярость, вспомни о кротости Христа, и скоро станешь смирным и кротким, извлекая величайшую пользу из кротости не только для себя, но принося пользу даже врагу, и наставляя (его) быть добрым. Когда он увидит, что ты, удерживаясь от гнева, до крайности кротко терпишь, - скоро и он будет хорошим и добрым и, отбросив ярость, пожелает сделаться ревнителем твоей кротости. Таким образом, кто желает побеждать раздражающихся, - пусть благородно переносит оскорбления и удары, - и он увидит много перемены в обезумевшем и поражающем; если же он, побеждённый гневом, будет стараться отразить равным (оружием) врага, - не будет никогда предела гневу и борьбе, но вечно безумствующие и желающие побеждать друг друга поношениями и ударами увлекутся в безграничную войну и борьбу, замышляя друг против друга, навязывая клеветы, осмеливаясь ложно клясться, думая обвинять в том, чего не видели и не слышали, днём, как собаки, неистовствуя и ища врага, а большую часть ночи употребляя на обдумывание какого-либо зла и приготовление козней. Таких не очищает от страстей даже сон, но, при мысли, что есть враг, что он поносит и поражает, они пробуждаются во время сна, желая взаимной резни больше, чем трапезы; а другие, в опьянении гневом, чем больше получают зла друг от друга, - нанимая клеветников и преподнося один другому невыразимые обстоятельства, - тем более подстрекаются на безумие. Что, (как) говорят, терпят пьяницы, которые ненасытимым пьянством увлекаются к более сильной жажде, то же терпят поработившиеся гневу, которые увлекаются безмерными спорами к всё большему и тяжелейшему безумию: этот назвал рабом, тот - сыном блудницы, этот - безумным, тот -бесноватым, этот - вором и несправедливым, тот - исполненным всякой низости. Потом, в опьянении от гнева, схватившись друг с другом, бывают почти похожи на зверей, когда бьют (друг друга), толкают, кусают, рассекают тело, не щадя никакой части (его), ни глаз, ни ушей, ни носа, ни лица, ни другого какого-либо члена, но, столкнувшись друг с другом и рассекши самих себя, - и какого (только) зла не сделав? - удаляются от борьбы: один с вырванным глазом, другой - губами, иной - другою какою-либо частью тела, губя более душу, чем тело, в безумии, помешательстве, ярости, в неведении закона Божия и Спасителя, повелевающего побиваемым, поражаемым и прочее терпящим переносить всё благородно со спокойною душою, и побеждать кротостью ярость обижающих. Делающий так восхваляется людьми, а венчается Богом и Спасителем. Потому нужно, в виду венца, который приготовляет Бог для хороших и добрых, быть стойким и кротко терпеть гневающихся. Ведь глупо, что борцы гимнастических состязаний, в виду пустой славы и ничего нестоящего венка, переносят пыль, удары и раны, - а мы, имеющие увенчаться Христом, не удерживаемся от гнева, не переносим всё благородно, но предпочитаем краткое удовольствие и несправедливую ярость небесной чести и хорошей славе. И то мы знаем, что из многого и великого, чем была украшена жизнь праведных, это, т. е. жизнь по доброте и кроткое отношение к обижающим, прежде всего другого сделало блестящими этих мужей. Благодаря этому, Моисей, кротко перенося иудейское безумие и спасая своими молитвами врагов, насладился небесною честью и хорошею славою более остальных, и был назван другом Божиим; благодаря этому, Давид, щадивший врагов и неприятелей, снискал пред Богом много благоволения и любви. Это может украшать всякого человека, а особенно состоящих во власти. Для всемогущей царской власти сдерживать себя и делать закон Божий своим водителем в делах - это великая похвала и слава. Я Павел, и Пётр, достигшие через эту добродетель небесного свода, жили ею, воссияли кротостью больше, чем прочими благами, чествуя поношающих, делая добро врагам, часто спасая молитвами побивавших камнями; поступая так, они знали, что это особенно угодно Богу, и более прочих благ почитается на небе. Потому они оказались свою жизнь украшающими кротостью, и прочих людей побуждающими к ней. Видя также Стефана молящимся за врагов во время опасности за благочестие (Деян. 7:59), мы одинаково удивляемся кротости и подвигам. Итак, когда у нас столько и таких руководителей в доброте, будем побуждать самих себя и других идти по их следам, и служить кротостью Богу, принимающему это служение с большей радостью, чем все остальные добродетели. И божественнейший Павел, намереваясь показать добродетель апостола, желает явиться служителем Христовым особенно по кротости (1 Тим. 3:3; Тит. 3:2); хотя много он мог сказать, если бы желал говорить о предметах, украшающих апостола - об изгнании демонов, воскресении мёртвых, однако, всё это миновав, он всюду рассказывает о доброте в нравах, излагая и говоря, в каком кротком отношении он был ко врагам, чтобы и нас убедить идти по его следам, и быть добрыми и кроткими. Итак, справедливо следовать этим святым, и делать их примером жизни для себя, чтобы, блистая всем прекрасным, достигнуть нам благ, обетованных великим Богом и Спасителем нашим, через Которого и с Которым Отцу со Святым Духом всякая слава, честь и держава во веки веков. Аминь.

[1] Подобно предыдущей и эта беседа признается сомнительной. Об авторе ничего неизвестно.

ПОРЯДОК БОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТУРГИИ

святого отца нашего Иоанна Златоуста[1].

Священнику, намеревающемуся совершать божественное таинство, должно, главным образом, быть исповедавшимся (в грехах) и примирившимся со всеми, соблюдающим, насколько есть силы, своё сердце чистым от худых помыслов, воздержавшимся (от пищи) вечером и в бодрственности до времени священнодействия. Когда наступило это время, он, по совершении обычного поклона[2] предстоятелю, входит в храм и, в соединение с диаконом, делают вместе три поклонения к востоку пред образом Спасителя и пресвятой Богородицы, и двум хорам по одному (поклонению). Когда покланяются, тихо говорят такую молитву: "Господи, Боже наш! Простри руку Свою из святого жилища Своего и дай мне силу на предлежащее Твоё служение, чтобы, неосужденно представ пред страшным Твоим алтарём, совершил я безкровное священнодействие, так как Тебе принадлежат сила и слава во веки веков. Истинно".

Войдя в святилище[3], берут каждый своею рукою свой стихарь, и делают три поклонения на восток, говоря про себя: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" (Лук. 18:13).

Потом диакон, наклонив голову, держа также правою рукою стихарь с орарем, подходит к священнику, говоря: "Благослови, владыка, стихарь с орарем".

Священник, благословляя рукою, говорит: "Благословен Бог наш, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом диакон отходить сам по себе на одну сторону святилища и облачается в стихарь, молясь так: "А моя душа будет радоваться о Господе" (Пс. 34:9); "Он облек меня в ризы спасения, одеждою правды одел меня, как на жениха возложил венец и, как невесту, украсил убранством" (Ис. 61:10)[4] .

И, поцеловав орарь, возлагает на своё левое плечо. Также сам священник, взяв стихарь[5], благословляет его, и, поцеловав, облачается (в него), говоря про себя раньше сказанный псалом, подобно диакону. И взяв нарукавники, священник, (беря один из них) правою рукою, говорит так:

"Десница Твоя, Господи, прославилась в силе: десная Твоя рука, Господи сокрушила врагов, и множеством славы Твоей стер супостатов"[6] (Ис. 15:6): "десница Господня творит силу!" (Пс. 117:15), - левой рукой, говорит так: "Руки Твои сотворили меня и устроили меня" (Пс. 118:73).

Потом, взяв епитрахиль[7], благословив, целует; и, полагая на свою шею, говорит: "Благословен Бог, изливающий благодать Свою на священников Своих, "как драгоценный елей на голове, стекающий на бороду, бороду Ааронову, стекающий на края одежды его; как роса Ермонская, сходящая на горы Сионские, ибо там заповедал Господь благословение и жизнь на веки" (Пс. 132:2, 3).

И, взяв пояс и благословив, целует и говорит: "Благословен "Бог препоясывает меня силою" (Пс. 17:33) и изливающий благодать Свою, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом, взяв набедренник[8], - если (облачающийся) есть протосинкел[9] великой церкви[10], или кто-либо иной, имеющий какое-нибудь достоинство, - и благословив его, поцеловав, говорит: "Препояшь Себя по бедру мечом Твоим, Сильный, славою Твоею и красотою Твоею, и в сем украшении Твоем поспеши, воссядь на колесницу ради истины и кротости и правды, и десница Твоя покажет Тебе дивные дела" (Пс. 44:4,5), постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом, взяв фелонь[11], и, благословив, целует и говорит: "Священники Твои облекутся правдою, и святые Твои возрадуются" радостью (Пс. 131:9), постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом, отойдя в предложение, они моют свои руки, говоря: "буду омывать в невинности руки мои и обходить жертвенник Твой, Господи, чтобы возвещать гласом хвалы и поведать все чудеса Твои. Господи! возлюбил я обитель дома Твоего и место жилища славы Твоей. Не погуби души моей с грешниками и жизни моей с кровожадными, у которых в руках злодейство, и которых правая рука полна мздоимства. А я хожу в моей непорочности; избавь меня, и помилуй меня. Моя нога стоит на прямом [пути]; в собраниях благословлю Господа" (Пс. 25:6 - 12).

Диакон приготовляет священные (принадлежности): святой дискос[12] на левой стороне, чашу на правой, и остальное с ними. Потом, совершив три поклонения пред (столом) предложения, говорят каждый: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" (Лук. 18:13), и помилуй меня"; и (ещё): "Ты, Спаситель наш, искупивший нас "от клятвы закона" (Гал. 3:13) честною Твоею кровью, пригвождённый ко кресту и копьём пронзённый, сделавшийся для людей источником безсмертия, слава Тебе".

Потом, диакон говорит: "Благослови, владыка". И священник благословляет: "Благословен Бог наш, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом, священник берёт левой рукой просфору, а правою святое копье[13], и, делая им знак (креста) поверх знака печати на просфоре, трижды говорит: "В …воспоминание" (Лук. 22:19) Господа и Бога и Спасителя нашего, Иисуса Христа".

И тотчас вонзает святое копье на правой стороне печати, и, (сверху) надрезая, говорит: "как овца, веден был Он на заклание". Одинаково, вонзая святое копье на левой (стороне), говорит: "И как овца" незлобивый "пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих".

Вонзая святое копье на верхней сторон печати, говорит: "От уз и суда Он был взят". Опять, вонзая святое копье на нижней стороне печати, говорит: "род Его кто изъяснит" (Ис. 53:7, 8)?

Диакон, при каждом надрезании, говорит: "Господу помолимся". После этого, держа свой орарь правою рукою, диакон говорит: "Подними (вырезанный агнец), владыка".

И священник, вдвинув святое копье с боковой правой стороны просфоры, поднимает (вырезанный) святой хлеб, говоря так: "Он отторгнут от земли живых" (Ис. 53:8), постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно". И, полагая его навзничь (т. е., мягкою стороною вверх) на святом дискосе, - после того, как диакон скажет: "Принеси в жертву[14], владыка", - священник приносит его в жертву крестообразно, говоря: "Приносится в жертву Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира" (Ин. 1:29), за жизнь мира и спасение". И поворачивает на другую сторону, с крестом наверху, и диакон говорит: "Вонзи, владыка".

Священник, вонзая в него святым копьём с правой стороны, говорит: "И "один из воинов копьём пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода" (Ин. 19:34). Диакон вливает в святую чашу вина[15] и воды, сказав прежде священнику: "Благослови, владыка, это соединение". И священник благословляет.

Потом, священник, взяв вторую просфору, говорит: "В честь и память преблагословенной, славной нашей Владычицы, Богородицы и Всегда-Девы Mapии, ходатайством которой прими, Господи, эту жертву на Свой пренебесный жертвенник".