Помоги проекту - поделись книгой:
Другим ученым удалось пойти дальше: аналогичный головной убор они нашли на древнеегипетских изображениях филистимлян, однако представить удовлетворяющую всех дешифровку лишь на этом основании никому не удалось. Потом диску по очереди присваивали кипрское происхождение, ливийское (Северная Африка), ликийское, карийское, анатолийское (Малая Азия), даже семитское и праславянско-гиперборейское. Нашлись «знатоки», посчитавшие диск заветом последних атлантов и строителей Сфинкса. Однако ни от одного из этих предположений диск не стал более-менее читаемым и, следовательно, познаваемым.
Вот, для примера, как перевел диск с праславянского некто Г. Гриневич, по мнению которого «земля Крита хранит множество таких „информационных“ дисков…. Но, к сожалению, после того, как западными учеными было выяснено, что они натолкнулись в Европе на еще один древнейший очаг русско-славянской цивилизации, все поисковые работы были немедленно свёрнуты».
Горести прошлые не сочтешь, однако горести нынешние горше. На новом месте вы почувствуете их. Все вместе. Что вам послал еще господь? Место в мире божьем. Распри прошлые не считайте. Место в мире божьем, что вам послал господь, окружите тесными рядами. Защищайте его днем и ночью: не место — волю. За мощь его радейте.
Живы еще чада Её (?), ведая, чьи они в этом мире божьем.
Будем опять жить. Будет служение богу. Будет все в прошлом — забудем, кто мы есть. Где вы побудете, чада будут, прекрасная жизнь — забудем, кто есть мы. Чада есть — узы есть — забудем, кто есть. Что считать, господи! Рысиюния (видимо, Россия?) чарует очи. Никуда от неё не денешься, не излечишься (это точно!). Ни единожды будет, услышим мы: вы чьи будете, рысичи, что для вас почести; в кудрях шлемы; разговоры о вас.
Не есть еще, будем её мы (?), в этом мире божьем.
По приведенному бреду вполне можно представить и аналогичные попытки дешифровки.
Основная причина загадки Фестского диска кроется не в бессилии современных дешифровщиков (и не такие ребусы приходилось разгадывать!), а в краткости текста и его «монопольности», которые вполне допускают, что здесь представлены не все знаки соответствующей системы письма. Известные на сегодняшний день более сотни попыток дешифровки только убедили серьезных ученых, что текст невозможно расшифровать из-за отсутствия каких-либо точек опоры и для истории письма он будет бесполезен до тех пор, пока остается уникальным. Ученые не смогли договориться даже о том, как его читать по спирали: с края к центру или из центра к краю.
Но нижеприведенное мнение — крайне пессимистическое. Все-таки некоторые отправные точки к дешифровке существуют. Количество знаков в отдельных словах (предполагают, что в каждой ячейке отдельное слово, но и это оспаривается) колеблется от двух до пяти. По аналогии с другими древними письменностями можно предполагать, что знаки должны носить преимущественно
Когда Яра отправился в поход на Лилимува, когда отправился и не успел, Ярамува его устранил, прогнал своего любимца, и он сам уничтожил Лилимува. Тархумува решил относительно Яра, чтобы он ушел на отдых. Тархумува был в плохих отношениях с этим Лилимувой. Тархумува решил относительно Яра, чтобы он отдыхал (ушел на отдых) во дворце. Он (Тархумува) напал на границу области Сандалия. Апипумува убежал. Упарамува встречает меня, разгневанный из-за своих интересов, однако Рунда применил насилие и отразил его. Сармасу удалился к Ярамува.
Сарма обдумывает и свободно готовит свой план: он натравливает. Илион (Троя) его подстрекает, однако я берегусь. Сарма, разгневанный на Эфес, принял решение в свою пользу. Илион его подстрекает. Сармасу освободился, пришел и применил насилие. Илион его поощряет. Для унижения Ярину он отправился в Ялисос, наложил тяжелую дань, однако проявил снисхождение, взял ему глаза и удалился в Газену. Однако Яра гневается из-за унижения. Яра собрал урожай, обеспечил мне счастливое пребывание и клянется, что не будет создавать неприятностей, так как это не в его интересах.
На первый взгляд здесь всё логично. Упоминаемые города Ялисос (на острове Родос), Эфес, Илион и Газена (в Малой Азии) известны истории и археологии. Вот только действующие персонажи ни о чем не говорят. Но и это вполне можно объяснить, учитывая прошедшие времена. Перед нами секретное послание владыке Крита, написанное специально изобретенным шрифтом, то есть первый шпионский отчет и первая шифровка, а некий Сандатимува — первый известный истории Штирлиц. Об этом говорят и знаки, выдавленные штемпелями, на которых могло стоять и истинное значение знака.
Но настораживает другое. Почему переписка с критским царем велась на «экзотическом» языке? Почему автор письма не поприветствовал адресата, как тогда требовалось? И зачем ему понадобилось писать по спирали, если только и в этом не крылась какая-то информация? Настораживает и характер расположения знаков: автор как будто заранее знал, сколько их будет и где расположить каждый. Не осталось ни свободного места, ни скученности знаков в конце. Это не может не навести на размышления о «шаблонности» документа. К тому же Фестский диск вовсе не единственный, как принято думать. Похожая табличка (правда, свинцовая) со спиралевидной надписью обнаружена в Мальяно. Написана она на этрусском языке, который тоже до сих пор не дешифрован, в VI веке до н. э. Текст ее состоит примерно из 70 слов, а текст Фестского диска — из 61 (если считать в каждой ячейке по слову). К этому можно добавить, что в момент появления диска критяне были владыками моря, а в момент появления таблички этруски-тиррены — самыми знаменитыми пиратами. Уж не связано ли их появление с культом морского божества?
Перенесёмся на Север. Здесь в III–II тысячелетиях до н. э. вдруг появились спиральные лабиринты, выложенные из камней. Особенно много их в районе Белого моря, но встречаются они и в Финляндии, и в Норвегии, и в Англии, и в Дании, и в Германии, и в Швеции. И всегда на берегу моря или фьорда. Иногда они расположены поодиночке, иногда группами, образуя полукруг, внутри которого сложены каменные кучи. Раньше создателями их считали друидов, гномов и троллей. Теперь потомки поморов и рыбаки Балтики о назначении лабиринтов ничего сказать не могут, хотя по мере сил пекутся об их сохранности (поморы, например, считают, что лабиринты построил Пугачёв).
Различия между каменными лабиринтами есть, но весьма незначительные. Если двигаться по спирали вдоль каменных стен, то непременно попадешь в центр, из которого уже не будет выхода. Центр обычно обозначен горкой камней или одним крупным камнем, вполне способным служить алтарем. А. Никитин так описывает свои впечатления от лабиринта на Большом Заяцком острове: «Я увидел перед собой лежащие полукругом гигантские, более 30 м в диаметре, каменные спирали, поросшие вереском и ягодником. Они были сложены не из отдельных камней, а из щебня и гальки, включая более крупные валуны, поднимались над землей иногда до полуметра и своими плавными изгибами как бы
О назначении лабиринтов ученые высказывались не раз. Русский историк Д. Святский видел в них закодированную проекцию блуждания Солнца по полярному небу. Но почему тогда лабиринты расположены на берегу, а не на горе или холме, где были бы более уместны для культа Солнца. Н. Виноградов — узник Соловецкого лагеря — считал, что лабиринты — это жертвенники или гигантские алтари, связанные с миром мертвых. По спирали должны были двигаться души умерших, чтобы потерять ориентировку и не вернуться в мир живых. Возможно, центр лабиринта рассматривался как вход в потусторонний мир. Похожую точку зрения высказал и археолог А. Куратов, раскопавший одну из каменных куч лабиринта и обнаруживший под ней еще не до конца истлевший обломок обожженной человеческой кости. В советское время под влиянием материализма высказали совсем бредовое предположение, что лабиринты являлись моделями рыболовных ловушек. Они напоминали рыбакам, как при отливе строить на обнаженном морском дне лабиринт из ветвей и кольев, в который попадет рыба. Но даже тогда никто не сумел объяснить, зачем создавать так много моделей и можно ли столь пренебрежительно относиться к умственным способностям рыб?
Между тем от взглядов исследователей ускользнул один очень древний обычай, пережитки которого сохранились даже до наших дней (хотя бы в знаменитом девизе «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих»). Суть его довольно жестока: нельзя протягивать руку утопающему, потому что он уже добыча морского духа, которую тот сам себе и выбрал. Отбирать жертву — это безрассудный вызов божеству, и это вряд ли будет прощено: либо рыба уйдёт из сетей, либо сам потонешь. Литературный пример этого пережитка встречается в романе «Пират» Вальтера Скотта. Жители Шетландских островов смотрят на героя, спасающего из волн человека, как на сумасшедшего, и предупреждают, что спасенный обязательно принесет герою беду. Так оно и происходит по сюжету. Аналогичный обычай академик Крашенинников обнаружил у камчадалов: спаситель утопающего — непременно утонет. Если же несчастный выберется на берег сам, он превращается в изгоя: никто не пустит его в дом, не накормит, не положит под бок своей жены по закону гостеприимства. Уже совсем недавно чукча, бросивший русскому товарищу круг, умолял не рассказывать об этом его соплеменникам. Подобное поверие было распространено среди английских и французских матросов, среди дунайских и днепровских лодочников и даже за пределами Европы.
Но при чём тут каменные лабиринты? Ответ долго искать не надо. Чего могли опасаться первые мореходы? Против чего, кроме бурь, были бессильны их суденышки? Против морских водоворотов. Постройка подобных на берегу, по мысли древнего человека, должна рассматриваться как оказание себе помощи заранее. Этот раздел первобытной магии хорошо изучен. Скажем, чтобы охота была удачной, надо перед ней бросить копье в нарисованного на стене пещеры медведя. Чтобы спасти себя от водоворота, надо пройти по его спиралям до выхода в море и как бы «застраховать» себя у морского бога. Этим можно объяснить нахождение человеческих останков внутри лабиринтов: это утопленники, вынесенные морем на берег. Более идеального места для их захоронения и придумать нельзя. Вполне возможно, что с переходом от магии к религии лабиринты и в самом деле оказались алтарями, на которых приносились жертвы морскому богу, возможно, и человеческие, на что недвусмысленно указывает миф о Тезее.
Правда, Балтику и Средиземноморье разделяет, казалось бы, непреодолимое расстояние для III–II тысячелетий, тем не менее рассматривать северные лабиринты и известные критские события в одном контексте можно, потому что расстояние было преодолимо. Об этом говорят не только походы Аполлона и Геракла в далекую Гиперборею (последний даже умудрился найти в тундре священное оливковое дерево и посадить его в Олимпии, «Россия — родина маслин!»), не только приезд на священный остров Делос гиперборейских девушек, не только находки балтийского янтаря в слоях III тысячелетия островной Греции, но и «повальное» увлечение спиралевидным орнаментом на керамике и женских украшениях того времени, пришедшие со средиземноморских островов и побережья Малой Азии (наиболее примечателен здесь ритуальный сосуд с острова Скирос, так называемая кикладская сковорода второй половины III тысячелетия до н. э., на которой изображен 30-весельный корабль в круговороте 55 морских лабиринтов). В пользу оживленных связей между севером и югом говорит также то, что спиралевидный орнамент был очень популярным в культуре Триполья, представители которой обосновались посреди будущего пути «из варяг в греки».
Так чем же являлся Фестский диск? Как это ни парадоксально прозвучит, скорее всего, — жертвенной лепешкой морскому богу. В пользу этой версии говорит и штемпельный характер текста (вероятно, заготовка для неграмотных), и спиралевидный тип надписи. В том, что лепешка из глины, тоже нет ничего удивительного: в древности, если ты не мог пожертвовать богу, скажем, быка, то его подменяли фигуркой, вылепленной из теста. Если и на тесто не оказывалось денег, вполне подходила и глина. Главное, чтоб от чистого сердца. Богам жертвовали и меньшие дары: например, подросшие дети — ставшие ненужными игрушки, а юноши и девушки — прядь волос. Так что в Фестском диске, скорее всего, следует видеть шаблонный молитвенный текст владельцу лабиринта. Если текст этот и в самом деле зашифрован криптограммой — это значит, что на Крите уже в те времена существовала каста посвященных жрецов, которым только и дозволялось упоминать имя божье не всуе. Владельцем лабиринта мог быть только Зевс (само слово «лабиринт» происходит от «лабрис», обоюдоострой секиры, священного оружия Зевса).
Согласно мифу, Зевс в образе быка привез на Крит Европу, где та родила, помимо прочих детей, Миноса — царя Крита. Однажды Минос попросил отца подарить быка, которого он (Минос) отцу в жертву и принесет. Зевс внял мольбам, и из моря вышел бык. Он был до того прекрасен, что Минос заменил его другим. Это совсем не понравилось Зевсу, и он наслал противоестественную страсть жены Миноса Пасифаи к своему подарку. В результате родился Минотавр, которого посадили в лабиринт, построенный Дедалом. Тезей, сын Эгея, а на самом деле Посейдона, взялся убить Минотавра. Собственно, уже это указывает на борьбу братьев — Зевса и Посейдона — за обладание морем. Заметим, что по логике мифов Тезею, царевичу Афин, обязана была бы помогать Афина, однако она в этой истории не фигурирует. Дальнейшее известно из школьной программы: Тезей взял у Ариадны клубок, убил Минотавра и благополучно выбрался на волю. После такого поступка критяне утратили свое господство на море, а Дедала с сыном посадили в лабиринт, из которого те чудесным образом улетели. Удивляет только, как Дедал, построивший этот каменный мешок, не сумел самостоятельно из него выбраться.
Археологи долго искали хоть какие-нибудь следы сооружения, которое можно было отождествить с лабиринтом, но ничего не нашли. Пытались отождествить с лабиринтом дворец в Кноссе, раскопанный А. Эвансом. Это и в самом деле грандиозное сооружение, однако построено оно по классическим греческим канонам: огромный внутренний двор, вокруг которого располагались жилые и хозяйственные постройки. Даже Гомер выбрался бы из этого «лабиринта» без провожатого.
Но, может быть, критский лабиринт надо искать не на земле. Представим себе, что рядом с какой-нибудь скалой была геологическая аномалия: периодически или постоянно здесь возникали водовороты, которые уничтожали все живое, попадавшее в них. Естественно, они должны были вызывать суеверный ужас и требовали соответствующих жертв для собственного усмирения, естественно, на дне водоворотов обитал злой и страшный дух (в нашем случае — Минотавр), умилостивить которого собой и должен был Тезей. Однако последнему такое решение Миноса пришлось не по душе, о чём он честно сказал. Но Минос возразил: если Тезей на самом деле сын Посейдона, то бояться ему совершенно нечего, так как Зевс его в беде не бросит. Тем не менее Тезей, не слишком рассчитывая на отца, привязал себя канатом или веревкой, принесенной Ариадной, к какому-нибудь дереву или обломку скалы, после чего уже смело прыгнул в водоворот. Вполне возможно, что мысль о канате подсказал Тезею Дедал, ведь он тоже был афинянином. За это он чуть не поплатился, но ему удалось бежать, причем тоже по морю, а не по воздуху. Уже в IV веке до н. э. сами греки не верили в то, что Дедал мог летать как птица. Палефат об этом писал: «Дедал не летал на крыльях, а казался летящим преследователям, так как челн с раздутыми парусами мчался при сильно дующем ветре».
Крит — одна из самых сейсмически неустойчивых зон на земле. Вполне вероятно, что после очередного смещения земной коры природный лабиринт перестал существовать, а вся история борьбы Афин с Критом за морское господство вылилась в миф, настолько живучий, что и через две тысячи лет на монетах Крита изображали лабиринт в своей классической спиралевидной форме, а не каким-то подземным или наземным сооружением со множеством проходных комнат и тупиков.
Ныне загадочный Фестский диск хранится в музее города Ираклейон и по-прежнему ждёт того, кто сможет открыть его тайну.
Солнечногорск, разрушенный во славу Амона
Если плыть по Нилу от древних Фив к его устью, через четыреста пятьдесят километров пути вас поразит своей загадочной отрешенностью прекрасная долина. Форма долины напоминает латинскую
Древнейший город, ныне носящий арабское имя Луксор, долгое время именовался по-гречески, будучи, однако, в отличие от Семивратных, Стовратными Фивами, у древних Египтян назывался Нэ. Там же в Фивах, в Долине царей, похоронен и Эхнатон. Возможно, гробница, в которой его погребли — тоже наспех, как и все, что делалось при нем, — не первая; возможно, Эхнатона уже хоронили, и не раз, в Ахетатоне… Солнечногорская гробница великого еретика не найдена. Как не найдена гробница его прекрасной супруги царицы Нефертити. До нас дошло не так уж мало изображений первой красавицы прошлого, а вот мумии ее никто не видел. Есть
В двадцать один год Аменхотеп IV, будущий фараон Эхнатон, стал соправителем своего отца Аменхотепа III, царя, при котором Египет достиг поистине вершины своего расцвета. Произошло это в праздник-«сед», когда великий фараон отмечал тридцатилетие своего царствования. Четыре года женственный, вероятно, истеричный, да и «не от мира сего», будущий фараон Эхнатон, безусловно, находившийся до женитьбы под влиянием своей матери царицы Тейе, наслаждался жизнью с очаровательной красавицей Нефертити. Ещё два года, прошедшие с момента смерти отца, Аменхотеп IV продолжал ту же политику, что и его великий отец. Но постепенно все больше подпадал под власть другой женщины — супруги Нефертити. Ученые допускают, что не личные убеждения, а именно влияние первой красавицы заставило Эхнатона пойти против фиванского жреческого клана и объявить войну неслыханно влиятельному богу Амону-Ра, которого фиванская династия давным-давно и старательно внедряла в умы жителей всей страны, таким образом поначалу закрепляясь на троне, а впоследствии терпя значительные неудобства от того, что сами же возвеличили культ этого местного бога: фактическую власть в стране захватили еле при Аменхотепе III жрецы Амона. Мягкая и женственная Нефертити имела, видимо, настоящее львиное сердце, не терпящее разделения власти и жаждущее самовластья. Может быть, кто-то со стороны подсказал ей возможность замены старого бога на совершенно нового? Как бы то ни было, мы этого, вероятно, никогда не узнаем. Известно другое: неожиданно на шестом году правления Аменхотеп IV порвал со старой религией и возвел на духовный престол единого бога — Атона. Приведя религиозную систему государства к поклонению одному лишь Атону, Эхнатон, вероятно, решал не только духовные задачи: примирить народы империи с религией Египта желали и пытались его отец и дед. Решить ее молодому фараону, вероятно, хотелось одним махом, тем более что почти все завоеванные народы в той или иной степени выделяли из своих местных богов и божков именно бога Солнца. Однако жрецы Амона-Ра почти мгновенно объявили царя еретиком, и общество в считанные годы разделилось на два лагеря — приверженцев старого бога Амона и, как выяснилось, немногочисленных сторонников нового — Атона, отвергавшего
В южных скалах долины Ахетатона сохранилась стела с еще читаемой надписью:
«…Подобный Атону, когда он восходит на своем небосклоне и наполняет землю своей любовью… фараон на золотой колеснице остановился у этой скалы…» Заметьте: о том, как сей фараон попал в этакую даль (столица-то в Фивах!), на стеле ни слова. Зато изображение и текст при нем повествуют, что делал фараон дальше: совершил жертвоприношение («хлеб, пиво, телята, птицы, вино, плоды, благовония,
Своим подданным, распростершимся перед величеством «на животах», Эхнатон возвестил о том, что по воле Атона им, Эхнатоном, было выбрано место для новой столицы Египта: «Оно не принадлежало никакому богу, не принадлежало никакой богине, не принадлежало никакому правителю, не принадлежало никакой правительнице, не принадлежало никакому вельможе, никакому человеку». И, подняв к небу руки, поклялся: «Как живет мой отец Атон прекрасный, живой!.. Я сотворю Ахетатон („Горизонт Атона“) для моего отца Атона на этом месте… которое он сам сотворил, окружив себе его горою, и он сделал в нем радость, и я буду в нем приносить ему жертвы!..
И я сотворю Дом Атона (Большой храм Атона) … и я сотворю Дворец Атона (Дворцовое святилище Атона) … и я сотворю Тень Ра великой жены царя
Далее то же предписывалось проделать с умершей царицей Нефертити, дочерью Меритатон…
Потом указывалось, где именно похоронить жрецов («великих среди видящих»), вельмож, всех знатных людей (также в восточной стене).
«А если же не сотворят в ней погребений, — это хуже, чем то…»
Интересно: чем
Оказывается, «…чем то, что я
Такая же стела находится в северной группе скал. И, хотя текст обеих стел изрядно пострадал от времени, учитывая одинаковость информации, содержащейся на той и другой, ученым удалось прочесть почти всё.
Но что же такое
Надо признать, надпись не осталась пустым изображением: фараон
На западе возвышалась над менее четким и менее глубоким полукольцом земли другая гряда гор, отделявшая город (впрочем, западный берег Нила был занят лишь полями) от остального мира, особенно от
История Ахетатона собиралась по крупицам. Полных и завершенных текстов археологи и египтологи не знали. Есть подозрение, что «Гимн Атону», повторяемый без вариантов в разных гробницах, далеко не полная религиозная концепция, дошедшая до нас. Скорее всего, эмоционально насыщенный, похожий на хвалебную оду текст — лишь часть большой разработки, возможно, претерпевавшей изменения и дополнения, обогащаясь с течением времени философским смыслом. Однако философская сторона религии Эхнатона до сих пор не выявлена, и большинство сходится на том, что её попросту не существовало.
Возможно, экзальтированный фараон и в самом деле удовлетворился написанием только гимна (многие приписывают авторство самому Эхнатону). Тогда внедрение единобожия в Египте произошло слишком рано и не должно было принести весомых плодов. А ведь с введением культа Атона поменялось отношение к искусству у целой плеяды художников и скульпторов, оно таким сохранилось и после смерти культа бога-Солнечного Диска! Поменялось само отношение к жизни — и в царской семье, и у знати, и у жрецов. Трудно сказать, сопровождался ли обратный переход к Амону-Ра репрессиями по всей стране и общественными катаклизмами, возможно, разрушению подвергся только город Ахетатон, но судьбы отдельных фараонов и целой династии момент «реставрации» наверняка затронул: свергли с престола Сменхкара, преемника и бывшего соправителя Эхнатона, убили Тутанхамона, свергли Эйе, бывшего верховного жреца и преемника мальчика-царя в роли следующего мужа царицы Анхесенпаамон… XVIII династия угасла.
Однако память о фараоне-еретике вытравить не удалось. Имя его сторонники Амона выскабливали, стирали и сбивали с рельефов, надписей, гробниц, домов и дворцов, вырезали усердно с обивки Золотого гроба, где он похоронен, «захватили» после смерти чужую гробницу — усыпальницу царицы-матери Тейе. Но имя Эхнатона, несмотря на явный запрет, скорее всего, передавалось из уст в уста еще многими-многими поколениями египтян. И до нас дошло не благодаря Дэвису, нашедшему Золотой гроб. Флиндерс Питри обнаружил имена Эхнатона и Нефертити, а Леонард Борхардт в 1912 году — скульптурные их портреты в заваленной кладовке мастерской гениального скульптора Тутмеса, у которого, несмотря на высшее указание, все же не поднялась рука разбить шедевры. А может быть, не поднялась рука у того, кто был послан ради этого в разрушаемый Ахетатон?.. Пол мастерской, когда Л. Борхардт раскопал ее, был усеян черепками и осколками скульптур.
Как же был обнаружен Солнечногорск, о котором учёные знали давно, не имея при этом археологических подтверждений?
Эль-Амарна — деревня, в которой уже несколько веков живут «новые египтяне», к прошлой цивилизации не имеющие прямого отношения. По имени этой деревни даже эпоху Эхнатона иногда называют Амарнской — впрочем, без всякого основания, кроме географического… Местная крестьянка из Амарны в 1887 году, копаясь в земле на предмет добычи для своего участка себаха — богатой илистой земли, — нашла странные глиняные таблички с письменами. В любой другой стране такие находки могли пройти мимо внимания местных жителей, но не в Египте! Крестьянка знала, что европейцы щедро платят за любую древность, а таблички были, конечно, древние. Она отправилась в Луксор. И
Флиндерс Питри начал в Амарне раскопки в 1891 году. Помимо других интересных предметов, он откопал прекрасную фреску. Но главный успех ожидал немцев, занявшихся Ахетатоном в 1907–1914 годы. К сожалению, все раскопки прекратились из-за начала Первой мировой войны… Великолепно исполненный портрет очаровательной Нефертити — настоящий шедевр, — как уже говорилось, обнаружил Л. Борхардт в 1912 году. И не один шедевр, а целых два: голова царицы из покрашенного известнякового камня и ещё более прекрасный портрет, выполненный из темного песчаника!
После войны работу продолжили Пит и Вулли, Гриф-фис, Ньютон, Уилмор, Фрэнкфорт, их работу завершал Дж. Д. С. Пендлбери.
Стены вырубленных в скале, но никогда и никем, кроме, может быть, первых христиан, не занятых гробниц покрыты надписями и рельефами, из которых можно почерпнуть сведения не только об истории Ахетатона, но и о быте людей, живших за 33 века до нас.
Почва для монотеизма (единобожия) в Египте подготавливалась давно. Ещё в XVII–XV века до н. э., задыхаясь в тисках фиванского Амона, фараоны обращались к более древним культам бога Солнца, пытаясь разными способами их воскресить. А в титулатуру царской семьи — в прозвища фараонов, заключаемые в картуш (ободок) — бог Амон все-таки не был допущен: фараона продолжали «связывать» с древним Ра. И только. Ра, происходившим из незапамятного города Ону (прежнего Солнцеграда), который древние греки назвали Гелиополем. И бог Атон появился не при Эхнатоне. Им разумно «пользовались» еще предшественники, в том числе, например, дед Эхнатона Тутмос IV. Ему, Атону, даже пытались возводить храмы.
Спасаясь от всесилья Фив, цари Египта держали про запас Мемфис — прежнюю давнюю столицу, и этот город (вместе с Нижним Египтом) по традиции официально считался вотчиной царевича-наследника.
В своей книге Леонард Котрелл, говоря о некоторых взаимоисключающих утверждениях египтологов, привел, в частности, заявление профессора Пендлбери об Эхнатоне: «Он вовсе не был первой яркой личностью в истории, как это утверждают».
Да. Формально Эхнатон не был первым. Но он первым пошел на открытый конфликт с Амоном (читай: жрецами). Он построил Дворец Атона просторнее и выше, чем Храм Амона в Карнаке — построил в непосредственной близости от Храма Амона. Он первый заказал и изготовил из лучшего камня гигантские собственные статуи, которые должны были стоять в Храме Атона в Фивах (Карнаке). Не просто гигантские статуи, а вопиюще уродливые, с точки зрения изобразительных канонов, статуи. Ни лицо, ни тело фараона они не «улучшали», а, наоборот, утрировали физические недостатки царя — узкая голова-дыня, хилое тело, тонкая талия и женские бедра… Вероятно, до конца пройдя путь от скандала до разрыва со жрецами, Эхнатон и совершил очередной шаг — поехал «на золотой колеснице» выбирать место для новой столицы, … а
Сказав «А», надо было говорить и «Б». Знать и жречество Атона приходилось подбирать не из аристократического класса, а из верных простолюдинов. Однозначно это не подтверждается, но все же в текстах, восславлявших Атона и фараона на стенах многих так и не занятых «хозяевами» усыпальниц, вельможи признались в своем происхождении из самых низов —
В Ахетатон была завезена земля, высажены взрослые кусты и деревья (не было времени разводить саженцы), выкопаны и заполнены каналы, бассейны, дно и стены которых были расписаны под натуральные водоросли и цветы — лилии и лотосы, в заросли запустили животных, в воду — рыб и водоплавающих птиц. В ветвях деревьев запели птицы певчие. Затейливые узоры и цветы на стенах павильонов и дне бассейнов казались не декоративными, а живыми! Где Эхнатон был действительно первым — так это в
Дом Атона, Дворец Атона, храм «Проводов Атона на покой», храм «Тень Ра» — всё, что обещал, Эхнатон и его соратники выстроили, и оно действовало! Город был застроен великолепными дворцами, жилищами знати, лестницами, портиками, беседками, павильонами. Водная гладь Нила была заполнена ладьями и барками. Был построен поселок для рабочих и ремесленников, в котором они проводили, впрочем, только выходной день: всю неделю люди оставались в Ахетатоне. Мастерские художников и скульпторов строились не намного беднее, а иногда и богаче домов знати: творчество в Ахетатоне ценилось, может быть, в первый и в последний раз в истории, по заслугам.
Как это в Египте бывало не раз, тот немногий камень, что оставался в Ахетатоне, вывезли на новое строительство новые фараоны, а ненужный известняк растащили по своим нуждам последующие поколения. Остаток руин исчез с лица земли совсем не так давно — за XVIII–XIX века н. э. — по причине прихода в долину племени, основавшего деревню Эль-Амарна.
В сравнении с Долиной царей, гробницы в Ахетатоне мелковаты и менее богаты. Сама скала здесь менее прочна, и Ахетатон, облицованный лишь местами прочным завозным материалом, а в основном тем же известняковым камнем, как бы уже заранее собирался быть обреченным на недолгий век. Судьба незавидная — и для города, и для хозяина, его построившего. Красота, но
Семь претендентов на золотой гроб
Последним из «агрессоров» XVIII династии фараонов Египта был Тутмос IV. При нем империя разрослась до самых больших пределов за всю историю. Его сын Аменхотеп III отказался от завоевательских войн и благополучно правил Египтом более тридцати лет. Его жена царица Тэйе первая из египетских цариц удостоилась участия в правлении: многие государственные дела решались фараоном и царицей почти на равных. Ее ценили правители других государств за ум и знания международных дел.
Ещё при жизни Аменхотепа III, после празднования «хет-седа» — тридцатилетия правления фараона — соправителем отца сделался его сын Аменхотеп IV, которому в ту пору исполнился 21 год. Это был будущий знаменитый фараон-еретик Эхнатон, прославившийся тем, что отказался от всех египетских богов и ввел культ единого бога Атона (Солнечного Диска), построив в его честь новую столицу, названную Ахетатон (Горизонт Атона). Эхнатон был женат на царице Нефертити, родившей шесть дочерей, две из которых впоследствии тоже были царицами — Меритатон (жена преемника Эхнатона фараона Сменхкара) и Анхесенпаатон, впоследствии переименованная в Анхесенпаамон, юная супруга юного фараона Тутанхатона (переименованного в Тутанхамона).
Праздник «хет-сед» имел древнюю историю и был связан с магическим культом. Дело в том, что это был не просто праздник: по законам древних фараон после тридцати лет правления становился старым, и его следовало менять на молодого. Царь, доживший до этой даты, не собирался уходить «на пенсию», и «хет-сед» имел целью
Теперь о самой находке. Детективный характер этой истории придали позднейшие исследования. Но археологический факт и сам по себе интересен: не каждый день в Долине царей в Египте находят новую гробницу фараона, да ещё не разграбленную.
Автор находки — американец Теодор Дэвис. Это он много лет раскапывал Долину царей. Откупив у египетского правительства концессию на раскопки именно в Долине, Дэвис открыл много царских могил, опыт по части раскопок имел большой, поэтому мог со знанием дела поразмышлять о том, где же копать в следующий раз. Долина, представлявшая собой природную котловину с выступающими по краям скалами, была вся завалена большими и малыми обломками этих скал и разнокалиберным щебнем, за сотни и тысячи лет слежавшимся почти до той же степени твердости, что сама скала. Сшибиться — значило впустую потратить сезон: раскопки в Египте из-за нестерпимой летней жары ведутся только зимой. Именно 1 января 1907 года Т. Дэвис начал искать захоронения, используя для этого дешевый и действенный способ — вскрытие пробных траншей. Разведка почти сразу же дала результат: из-под груды щебня выступила дверь. Продолжив копать в этом месте, американец обнаружил два десятка ступеней, ведущих вниз. Вход был не замурован, а лишь заделан сложенными и замаскированными под естественное скальное нагромождение камнями.
Разобрав камни, археолог обнаружил остатки замуровки, на которой были проставлены печати жрецов некрополя. Следовательно, в могилу входили уже после погребения, и кладбищенская служба восстанавливала разрушенное злоумышленниками. Не ожидая найти эту могилу нетронутой, Дэвис продолжил работу: не золото и клады искал археолог, а новую страницу из прошлого. Сломав вторую стену, Дэвис попал в пологий спуск под землю, забитый щебнем почти до потолка. По узкому проему между щебнем и потолком археологи, пробираясь к могильной камере, наткнулись на пустой саркофаг, изготовленный из кедра и обитый листовым золотом: видимо, его собирались вынести из гробницы, но бросили из-за того, что проход оказался слишком узким. Археологи торопились поскорее добраться до своей цели и еще не вынесли щебень. От времени саркофаг развалился и представлял собой плоские сверкающие золотом щиты, похожие на двери. Чтобы не повредить золота, местные рабочие положили на него доску, и Дэвис и его английский помощник Э. Айртон благополучно проползли, по пути убедившись, что саркофаг принадлежал царице Тейе, супруге Аменхотепа III.
Самый могущественный из фараонов, хозяин земли, простиравшейся от Евфрата до середины Африки на 3200 километров, не боялся, что супруга отвлечет на себя часть его божественной славы. Поэтому, начиная с царицы Тейе, торжественные или погребальные изображения фараона сопровождались изображением и именем царицы, вписываемыми каждый в свой картуш. Мастера рисовали царицу такого же или почти такого же размера, что и фараона. А с Аменхотепа IV (Эхнатона) и вовсе стало традицией почти уравнивать царя и царицу. Мать Эхнатона Тейе играла и при его дворе значительную и замечательную роль. Глава одной из держав, имевшей сношения с Египтом, например, советовал молодому Аменхотепу IV, воссевшему на трон, справляться у матери по международным вопросам. Дэвис порадовался: значит, в гробнице — останки этой легендарной женщины!
К концу спуска количество щебня и его уровень понизились: щебень осыпался в просторный склеп прямоугольного сечения. То, что увидели археологи, осветив склеп, было похоже на сказку: золото и золото — везде, кроме потолка!.. Надо заметить, что до открытия гробницы Тутанхамона оставалось ещё целых шестнадцать лет, и впечатление археологов было свежим и ярким. Золото было таким же сверкающим, как если бы предметы были изготовлены мастерами только что, будто не прошло больше трёх тысячелетий. Г. Масперо, будущий директор Египетского музея, а в то время руководитель Службы древностей, охарактеризовал картину, открывшуюся взорам археологов, как сюжет из «Тысячи и одной ночи»: «…кажется, что все золото Древнего Египта зажигается и пламенеет в этом тайнике».
Золотом были покрыты большие деревянные щиты, прислоненные к стенам, а один из них лежал на полу. Это были детали огромного ящика, в котором прежде находился гроб. Впрочем, детали были кем-то разобраны и расположены в помещении как попало. Но имя Тейе читалось и на них: несомненно, то был ковчег, скрывавший гроб самой царицы. Теперь гроб виднелся в глубине помещения. Однако, обратившись к нему, археологи были озадачены — они не обнаружили на нем имени царицы!
Деревянный гроб, имевший форму спеленатой мумии, весь был покрыт листовым золотом, и по золоту испещрен разноцветными вставками. Налобное украшение было увенчано медной позолоченной змеей, доказывавшей, что гроб царский. Когда-то к подбородку была приставлена позолоченная борода с синими и зелёными вставками. Звания, читавшиеся на гробе, относились к фараону, а не к царице. Само же имя было везде уничтожено, а с лица сорвана значительная часть золотого листа.
Когда-то гроб был установлен на деревянное ложе, но со временем оно рассыпалось, и теперь были видны только его остатки. Головы львов, вырезанные из дерева и расположенные по углам погребального ложа, теперь валялись неподалеку. Когда ложе рухнуло, вместе с ним рухнул и гроб. Крышка его была расколота, бок проломлен, и можно было видеть голову погребенного. Сквозь щель в потолке в гробницу сочилась вода, и за многие века не только дерево сгнило, но и мумия лишилась погребального савана и истлела — остались только кости с присохшими к ним кое-где остатками плоти.
Над гробом в стене была выдолблена ниша, в которой археологи нашли четыре алебастровых сосуда для внутренностей покойника, которые, по традиции, хоронились отдельно. Крышки сосудов были выполнены в виде человеческих голов. Но трудно было определить — кого они изображали: мужчину или женщину? Накладные волосы, изображенные в алебастре, окаймляли четыре молодых безбородых лица. Но именно такие волосы в то время носили и мужчины, и женщины. Все надписи на сосудах также подверглись «цензуре». Несомненным было то, что изобразили особу царствующую, но этот признак — змея на лбу — у всех четырех был тщательно сбит.
Так кто же был погребен в найденной гробнице? Надгробная сень, это очевидно, принадлежала царице Тейе. Ей же принадлежали и несколько найденных в помещении предметов: они были подписаны… Вопрос: «Кто погребён?» — мучит археологов уже 90 лет!
Ещё раз осмотрев мумию, Дэвис не обнаружил ничего, кроме описанного выше. Тогда он пригласил находившихся в Долине царей двоих врачей-хирургов. Преодолев все неудобства путешествия в склеп (щебень так и не был ещё убран), хирурги изучили мумию и сделали заключение: ширина таза не оставляла сомнений, что скелет женский. Дэвис обрадовался: это царица Тейе!
Но когда останки перевезли в Каирский музей и они были тщательно изучены профессором анатомии Дж. Э. Смитом, археологи получили странное и неожиданное заключение: костяк принадлежал молодому мужчине двадцати пяти-двадцати шести лет. Точность возрастной оценки колебалась в пределах двух-трех лет.
Т. Дэвис упрямо настаивал, что открытое им погребение принадлежит прославленной царице Тейе. Свою находку он назвал «Гробница царицы Тейе». Однако странное обстоятельство — почему вместо царицы в усыпальнице похоронен некий мужчина, даже юноша, — Дэвис никак не мог объяснить.
Это было лишь началом загадки.
Г. Масперо высказал предположение, что похороненный молодой человек — фараон Сменхкара, преемник Эхнатона, поскольку сам Эхнатон, великий реформатор, не мог умереть в столь раннем возрасте. Однако потом Масперо склонился к тому, что это всё-таки Эхнатон: звания и титулы, обозначенные на гробе, несмотря на то, что было вытравлено имя, принадлежали царю-еретику. «Живущий правдою», «Большой по веку своему», — изобретенные исключительно только для него величания. Г. Масперо приписал Эхнатону и погребальные сосуды, пренебрегая тем, что надписи на них тщательно изглажены. Однако сам Теодор Дэвис продолжал считать останки принадлежащими царице Тейе, и разубедить его в этом не удалось.
Учёный мир всё больше задумывался над находкой. Заявление Г. Масперо, прозвучавшее в 1908 году, придало значения вопросу. Да, царица Тейе личность легендарная, но Эхнатон — и вовсе единственный в своем роде фараон Древнего Египта! Он поистине велик. Царь, совершивший переворот, на который уже не надеялся его отец фараон Аменхотеп III. Царь, отнявший власть у фиванского жреческого клана, перенесший столицу из Фив в город Ахетатон, выстроивший этот город в 450 километрах от древних Фив. Царь, свергнувший тысячелетнее египетское многобожие и установивший в качестве государственной веры почитание Атона — Солнечного Диска. Царь, переименовавший практически каждого жителя страны: вельможи, начальники и простые мастера, рабочие теперь именовались так, чтобы не осталось и намека на какую-либо связь с прежними богами, а особенно с именем Амон-Ра. Эхнатон впервые в истории ввел единобожие, но эта религия в Египте не прижилась, хотя за время царствования Эхнатона именно этот новый взгляд на все сферы жизни потряс общество, дал толчок развитию и преобразованию государственного устройства, быта, мировоззрения, письменности, самой словесности, ваяния, живописи, зодчества. Последние за короткий срок вышли на такой высокий уровень достоверности, что почти ничем не отличается от современного реализма.
По погребальной камере были также расставлены золотые кирпичи с надписями, по содержанию совпадающими с письменами на гробе. А на двух из них прочли имя фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)!
Поделиться книгой: